Глава 41

С Машей мы так и не встретились… У подруги снова возникли какие-то свои скандалы-интриги, в которые меня больше толком и не посвящали, так что на прогулки времени не осталось. Конечно, мы созванивались и списывались, делились новостями в двух словах, вот только на этом все.

Становилось очень грустно и некомфортно сразу по двум причинам: во-первых, я всерьез беспокоилась о Маше, она давно уже стала роднее сестры, а у подруги явно все шло совсем не гладко. Она до сих пор встречалась с двумя парнями, точнее, вернулась к своему придурку, но продолжала цепляться за Ярослава, и я на сто процентов была уверена, что Машка там уже вся испереживалась из-за этой истории. Раньше она такими вещами делилась со мной, но теперь, видимо, обходилась как-то сама или нашла поддержку в другом человеке. Очень печально и неприятно осознавать подобные вещи, сразу задаешься вопросами: дело во мне? Что я сделала не так? Где допустила ошибку, из-за которой отдалила близкого человека? Конечно, чтобы не загоняться, стоило просто обсудить это с подругой, но хотелось лично, а не по телефону.

А вторая причина грусти заключалась уже в моих неразделенных переживаниях: очень хотелось поговорить об Олеге. Кроме Маши, никто не знал, что я встречаюсь со своим преподавателем. Посвящать в такие пикантные подробности личной жизни Настю и Алену было как-то боязно… хотя порой прям распирало от желания сказать: «Я встречаюсь с этим альфа-самцом! Я! Этот горячий мачо — мой! И я без ума от него!» А еще от подобного желания начинало разрывать до пара из ушей, когда Марина несла какую-то ересь или озвучивала своим подружкам-змейкам план по завоеванию Шефера, который, по мнению этой стервы, постепенно приходил в действие. Со слов Рубиновой, Олег и взгляд на ней задерживал, причем особенный, и улыбался, и среди студентов выделял. В болтовне местной королевы и ее свиты что-то еще проскакивало о переписках Маринки с Шефером в интернете, но я о таком не знала. Решила как-нибудь спросить про это у него, но не из недоверия, разумеется, а из чистого любопытства. Стало уж очень интересно — Рубинова врет или приукрашивает?

Поправив прическу перед зеркалом и подкрасив губы оттеночным маслом, я направилась к аудитории. Сегодня нас ждал последний зачет, потом немного свободы, а дальше — сессия. До Нового года оставались считаные дни, но праздничное настроение у меня пока не возникало, наверное, виной тому незаканчивающиеся семейные проблемы. Запой мамы и ее выяснение отношений с бывшим мужиком здорово перекрывали любую сказку, Машка отдалилась, тетя Инга занималась какими-то своими делами, но, к огромному счастью, одна и самая важная отдушина оставалась — Олег.

После нашего последнего проведенного вместе вечера, переросшего в ночь, но без чего-то особенного, мою голову все чаще стали посещать интересные мысли… Хотелось разобраться в себе, однако пока это получалось плохо. Хотела ли я Олега? Да. От его прикосновений внутри все переворачивалось, потаенное желание сигнализировало о потребности в продолжении, но что-то останавливало, был некий блок, не позволяющий это продолжение допустить. Возможно, стоило обсудить это с Есенией. Хотя как-то неловко. С другой стороны, она же психолог…

Подойдя к своим девчонкам, я достала из кармана телефон, чтобы проверить сообщения. Увы, экран блокировки был чист, не высветилось ни одного уведомления. Из груди вырвался вздох.

— Что, парень пишет? — с улыбкой спросила Настя.

Заправив прядь волос за ухо, Рыжик глянула на меня с нескрываемым интересом и пошевелила бровями.

— Не пишет, в том-то и дело.

— Оу. — Теперь ее лицо выражало сожаление. Активная мимика Насти всегда меня удивляла и забавляла, просто мультяшка, а не человек. — Может, занят?

— Да, наверняка.

— Так напиши ему сама, — вступила в диалог Алена, оторвавшись от чтения конспекта.

— Не хочу надоедать.

После долгих размышлений о собственном поведении и наших с Олегом взаимоотношениях для себя я решила пока держать дистанцию и сохранять его свободу. Несмотря на физические моменты, происходящие между нами, присваивать Шефера морально я не стала и навязываться не хотела. Очень боялась спугнуть. В ситуации с Пашей, и пусть сейчас очень даже радовало, что ничего не сложилось, я явно спешила и проявляла себя излишне активно. А спешить не надо, ни к чему это и никогда никому на пользу не пойдет. В целом весь мой жизненный сценарий с попытками привлечь внимание парня, добиться его и утопить в любви необходимо срочно менять. Потерять Олега я просто не могла, этого я боялась чуть ли не больше всего на свете.

— А чем твой парень занимается? — спросила Марина, подойдя ко мне на пару шагов. За ее спиной маячила староста, стараясь показательно игнорировать мое присутствие, но явно проявляя интерес к беседе.

— Работает.

— А кем?

— Лес в тайге он валит. Слушай, не сочти за грубость, но какое твое дело?

Сложив руки на груди, Рубинова приподняла идеально выщипанные брови:

— А чего ты так со мной разговариваешь? Я же нормально у тебя спросила, почему ты так себя ведешь?

— Марина, я не хочу с тобой общаться, отойди, пожалуйста.

— Это из-за моих слов о тебе и Олеге Сергеевиче, да? — все никак не унималась она.

Тяжело вздохнув, я устремила свой взгляд в телефон.

— Олесь, — с упорством идиота продолжала Рубинова, — если ты обиделась на мои слова про мышь, то ты неправа. Во-первых, ты просто меня разозлила своим хамским поведением, вот я и подобрала неудачную формулировку. Во-вторых, ты же неглупая девушка и сама понимаешь, какая между мной и тобой разница. Я претендую на Олега, и я девушка его уровня, а ты… ну, немного другого. И тут мне показалось, что ты в его свитере, вот я и удивилась, понимаешь? Не то чтобы мне была нужна твоя дружба, но разговаривать же нормально можно.

— Марин, отвали, ладно? Твое чувство собственной важности потолок царапает, вот только подобные выпады выдают скрытые комплексы с головой. Облажалась, милая. — Я свела брови домиком и изогнула губы в перевернутой улыбке. — Найди себе другую мишень для самоутверждения, хорошо?

От негодования одногруппница потеряла дар речи, а лицо Златы недовольно искривилось. Жалкая подпевала. Хлопая наращенными ресницами, Рубинова словно пыталась испепелить меня взглядом.

— Белокрылова, ты что себе позволяешь?! — заистерила она мерзким голосочком. — Ты что о себе возомнила?

Я ничего не ответила, с дебилами в дискуссии лучше не вступать.

— Вот ты дура, конечно, — бросила местная звезда, чуть не забрызгав меня ядом, и прошла подальше, остановившись у входа в аудиторию.

До моих ушей отчетливо долетали фразы про то, какая Белокрылова невыносимо противная и все в таком духе, но, если бы только Марина знала, как мне все равно, она бы заплакала. Слушая ворчания и негодования дорогой одногруппницы, без зазрения совести я тешила свое самолюбие мыслями о том, что ее обожаемый Олег, вот беда, выбрал меня, девочку не по уровню, а не нашу королеву. На лице промелькнула самодовольная улыбка. Такими темпами тоже стану самовлюбленной, откуда только это взялось? Олег, наверное, покусал. А собственно, почему «наверное»?

Староста, как шакал, прыгала вокруг своей подружки, кивала и всячески пыталась поддержать ее и приободрить. Смешно. Две мерзкие крысы сбились в стайку. Но интересно другое: оборачиваясь к Насте и Алене, я вдруг поймала на себе излишне внимательный взгляд Яны. Последнее время мы с ней не общались, налаживать контакт как-то не хотелось, но, если бы она сама предложила встретиться, посидеть где-то, скорее всего, я бы пошла. Странно это, конечно, но чем-то Яна меня цепляла, что-то в ней неуловимо привлекало, вызывая желание видеться, разговаривать, проводить время. От первых шагов удерживал лишь здравый смысл и неловкость. Посмотрев на меня еще пару секунд, одногруппница отвернулась, однако ее лицо все еще казалось задумавшимся. Должно быть, по непонятным причинам ее все еще интересовала моя личная жизнь.

— У кого какие планы на Новый год? — спросила Рыжик, переключив на себя мое внимание.

— С ребятами с работы погуляю, потом домой, — откинув косичку за спину, отозвалась Алена. — А у тебя?

— Да я с компанией. Может, даже в Питер поедем.

Питер… Теперь, когда Олег был здесь, в Москве, рядом с последним пунктом моего плана стоило поставить вопросительный знак.

— О, неплохо. — Я одобрительно кивнула.

— А ты Лесь? Тоже с парнем, небось?

— Не знаю… Посмотрим.

Олег ничего про Новый год не говорил, даже отдаленно тему не затрагивал, да и чисто интуитивно от него никакого предложения не ожидалось. Дома, вероятно, в этот раз будет пьянка, так что оставаться там я совершенно не хотела. Раньше можно было бы напроситься к Маше в компанию, но теперь уже сложно сказать. Оставалась надежда на тетю Ингу, она частенько приглашала к себе на праздники, но в спокойное время я предпочитала проводить их с мамой и бабушкой, чтобы хоть немного ощутить себя частью обычной, нормальной семьи.

Вскоре пришел Киса Вьюгин, и мы неровной шеренгой зашли в аудиторию, пусть сердце и было надежно занято другим преподавателем, на Вячеслава Геннадьевича я все равно смотрела с умилением и искренним теплом. Такой спокойный, добрый, вежливый. И симпатичный, кстати. Его жене и деткам однозначно повезло.

Зачет у этого котика совершенно не пугал, преподаватель был уж очень лояльный, однако вначале спрашивал более придирчиво, чем под конец. Учитывая это и то, что домой возвращаться совсем не хотелось, я решила пойти одной из последних.

Казалось бы, что могло пойти не так? Конфликт с Мариной замялся, не сдать Вячеславу Геннадьевичу — надо еще постараться, от Олега, хоть тот так и не написал, чего-то неприятного тоже не ожидалось. Что же тогда? Конечно же, моя чудесная семья. На время зачета звук на телефоне я отключала, поэтому не слышала звонки, а их оказалось несколько — четыре пропущенных от бабушки.

— Девочки, может, посидим где-нибудь? — спросила я, выйдя из аудитории.

— У меня работа, — отозвалась Алена.

Настя пожала плечами. Нажав на номер бабушки, я поднесла телефон к уху.

— Алло, чего ты не отвечаешь? — Судя по тому, как на меня рявкнули, ждать чего-то хорошего не приходилось.

— Я зачет сдавала, что случилось?

На фоне четко слышались шум и крики.

— Да весело у нас дома, вот что. Тут и этот кобель приперся, и мать опять буянит, так тот еще и с дружком. Приезжай давай, я одна их не разгоню.

Настроение моментально рухнуло ниже плинтуса. Опять?.. Пьяная ругань, крики, рукоприкладство, вонища, непонимание, когда все это закончится… Стоило лишь представить, что меня ждет дома, как на глаза навернулись слезы.

— Я не хочу домой, — прошептала я.

— А я хочу их одна тут разнимать? Она мать твоя, твоя ответственность, твоя ноша, понимаешь? Приезжай давай, все. — После этих слов бабушка сбросила вызов.

Тело будто стало невероятно тяжелым, просто чугунным. Прислонившись к стене, я сунула телефон в карман джинсов. Стало невероятно жаль себя. Машки в городе не было, вновь напроситься к Олегу тоже не вариант, да и права бабушка: теперь я уже взрослая и обязана ей помогать, а не вешать все проблемы только на одного пожилого человека.

— Лесь, ты чего? — взволнованно произнесла Настя, коснувшись моего плеча.

— Да нормально все, — я иронично улыбнулась, — кофе отменяется. Я домой. Разгонять пьяных мужланов и успокаивать мать.

— Боже, — ладонь Рыжика мягко погладила меня по руке, — держись, Лесь.

Алена глядела на меня с нескрываемым сочувствием. Ей похожие проблемы были знакомы не понаслышке.

Очень хотелось позвонить Олегу, хотелось, чтобы он забрал меня, отвез к себе в удобной машине, чтобы прижал к груди, успокоил, чтобы мы просто лежали и смотрели фильмы. Хотелось снова испытать чувство защищенности и умиротворения. Вот только беспокоить его я не собиралась.

Все одногруппники сейчас спокойно ехали домой, где их ждали нормальные семьи и трезвые родители, или же ехали гулять с друзьями, а мне предстояло вернуться в этот кромешный ад. За что? Просто почему? Так хотелось бы приехать в хорошем настроении, зайти в квартиру, где вкусно пахнет ужином, где тебя ждут, обнять маму, обнять бабушку, сесть втроем пить чаек, мило болтать о чем-нибудь. Я бы рассказала про зачет, может, даже про Олега. И чтобы все так уютно, по-семейному, чтобы были поддержка, любовь и забота… Но нет. Пьяное тело родной матери, шатающееся по дому и разбивающее вещи, второе пьяное тело чужого мужика, от дурости бьющее мать по лицу, да еще и третье пьяное тело его дружка. И злющая бабушка, ненавидящая всех и вся. Никакого запаха ужина, только перегар. Вот моя реальность.

Держаться над этим болотом боли и мерзости помогала мысль об Олеге. У меня был Олег. И он был просто потрясающий, самый-самый лучший. Если чтобы получить его, чтобы заслужить такое счастье, следовало вынести всю эту жесть, то я была абсолютно согласна.

— Лесь, Ален, давайте в деканат заскочим буквально на секундочку? И вместе к метро потом пойдем, — спросила Настя, затормозив у коридора на первом этаже.

— Хорошо, — держа меня под руку, согласилась Алена. — А что тебе там надо?

Я молча кивнула, глядя в сторону. Хоть мне и следовало вернуться побыстрее, хотелось хоть немного оттянуть этот момент, да и пара минут ничего не решает.

Свернув, мы с девчонками прошли по узкому коридорчику до нашего деканата, дверь в кабинет оказалась немного приоткрыта. Не теряя времени, Настя сразу же заскочила внутрь, а Алена зачем-то шагнула следом за ней и меня еще за собой втянула.

— Здравствуйте, — приветливо поздоровалась подруга.

— Здравствуйте, Ксения Витальевна, — произнесла я, поднимая взгляд на преподавательницу, сидящую на своем месте. В глазах стояли слезы, размывающие картинку, из-за чего я не сразу заметила, что за боковым столом сидел Олег. — И Олег Сергеевич.

— Олесь, что-то случилось? — тут же взволнованно поинтересовалась Ксения Витальевна.

Шефер же лишь молча не сводил с меня внимательного взгляда.

— Нет, все в порядке, небольшие проблемы в семье.

— Кстати, Олеся, — он приподнялся со своего места, — наверное, сейчас не лучшее время, но, если вы в состоянии, не могли бы ответить на пару вопросов?

— Олег Сергеевич, да не мучайте вы девочку, — тут же вступилась преподавательница, — на ней, вон, лица нет. А она сейчас еще и разнервничается, как всегда, с вашим-то напором — тем более.

— Все нормально, я могу поговорить. Что случилось?

— Давайте отойдем на пару минут, хорошо?

Я кивнула, и под внимательными и заинтересованными взглядами подруг мы с Шефером вышли из кабинета. Стоило лишь увидеть Олега, как сердце радостно затрепетало, а все проблемы отодвинулись на второй план. Прямо подарок от Вселенной, что сегодня он внепланово заехал в университет, так еще и Настя крайне своевременно попросила зайти с ней в деканат. Особо уединенных мест поблизости не было, найти свободную аудиторию в первой половине дня — невыполнимая миссия, так что мы свернули к запасной лестнице. Повезло, что хоть там никого не оказалось.

Когда-то, в самом начале нашего знакомства, Олег уже успокаивал меня здесь, и вот мы снова вернулись сюда вдвоем.

— Что случилось? — спросил он, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди.

Я медленно опустилась на пыльную лестницу. Теперь Шефер смотрел на меня сверху вниз. Учитывая разницу в росте, так было всегда, просто теперь это ощущалось более заметно.

— Небольшие проблемы дома, не бери в голову.

— Я разберусь, что брать в голову, а что нет, Олесь. Рассказывай.

— Ну… — Я с преувеличенным интересом рассматривала ступеньку под его ногами. — Мама опять бухает, мужик ее бывший пришел отношения выяснять, бабушка позвонила, сказала домой ехать, чтобы помочь их разогнать, а я хотела с девчонками кофе выпить, вот и расстроилась.

— Мне ты собиралась об этом написать?

— Ну, я бы потом рассказала.

Олег тяжело вздохнул:

— Хочешь, можешь опять у меня остаться.

Я не хотела. Точнее, конечно же, я бы очень этого хотела, но просто не могла позволить себе так наглеть. Отношения у нас только начались, ни о какой совместной жизни сейчас речи не шло, съезжаться никто не собирался, а я, получается, уже почти что поселилась у Шефера дома, оставалось только вещи перевезти. Нет, так не пойдет. Мне бы не хотелось надоедать ему, ограничивать свободу и все в таком духе, не хватало только, чтобы он на начальном этапе от меня устал и разорвал отношения. К тому же оставлять груз всех этих проблем на бабушкиных плечах было нельзя, да и у нее могло давление сильно подскочить, кто в таком случае «Скорую» вызовет? Пьяная мать? Я уже достаточно взрослая, нужно взять и на себя эту ответственность. Нельзя все время сбегать.

— Я не могу оставить бабушку, она просила приехать, помочь. — Я подняла глаза на Шефера, тот выглядел задумчивым.

— А чем ты можешь помочь?

— Для начала помогу избавиться от маминого мужика и его дружка, а потом…

— Дружка? — нахмурившись, перебил меня Олег.

— Да, бабушка сказала, что дядя Володя кого-то с собой притащил.

— Прекрасно, — он всплеснул руками, — я правильно понял, что ты, молодая девушка, вместе со своей старой бабушкой будете выгонять из дома двух здоровых, неадекватных мужиков?

— Вроде того, — кивнула я и прикусила губу.

— И мне сказать об этом ты не собиралась, правильно? — с плохо скрываемой злостью, уточнил он.

А какого-то негатива сейчас хотелось меньше всего…

— Почему ты так агрессивно со мной разговариваешь? — чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы, спросила я.

— Я не разговариваю с тобой агрессивно, я просто… мне все это не нравится. — Его голос стал немного мягче.

Поднявшись на ноги, я прислонилась к перилам, встав напротив:

— Олег, я бы рассказала тебе об этом, но потом. Как иначе ты это видишь? Я должна звонить или писать тебе, отвлекать от работы, чтобы ты выслушал мою ерунду и нытье? Чтобы ты срывался и летел помогать мне со всякими мелочами? Я не должна и не буду грузить тебя своими проблемами.

Он сжал губы в тонкую линию и, чуть прищурившись, посмотрел прямо в глаза.

— Ты теперь ту фразу всегда припоминать мне будешь? Неужели неясно, что твоя нынешняя проблема не ерунда и с ней следовало пойти ко мне? — Шефер злился, его лицо и тело были заметно напряжены, а то, с какой интонацией он произнес свой первый вопрос, заставило съежиться и еще сильнее загрустить.

Сначала мои глаза округлились от удивления, я даже приоткрыла рот, чтобы что-то ответить, но подходящих слов не нашлось. Мимо по коридору прошел студент, кажется, музыкант, однако он не обратил на нас никакого внимания. Потупив взгляд, я тяжело вздохнула:

— Знаешь, я ничего тебе не припоминала, а лишь сказала то, что думала. Я всегда справлялась в одиночку, тем более в такой ситуации. Меньше всего мне сейчас хотелось слышать и видеть от тебя подобную реакцию. Не знаю, чем я тебя разозлила или обидела, но мне жаль. Давай ты вернешься к работе, а я просто поеду разбираться со своими делами, ладно? Обсудим это в другой раз, у меня сейчас нет для этого ресурсов, извини.

Развернувшись, я стала подниматься по лестнице, неприятное, щемящее грудь чувство душило, и глаза снова защипало. Хотелось просто забиться в тихий укромный уголочек, сжаться в клубочек и чтобы никто не трогал.

— Лесь, постой, — окликнул меня Шефер.

Я послушно замерла, но не могла оглянуться на него. Не хотела, чтобы он видел, что опять нахожусь в шаге от рыданий.

— Прости меня, пожалуйста. — Подойдя сзади, он коснулся моего плеча. — Я действительно неправ, вспылил. Прости.

— Я не злюсь.

— Посмотри на меня.

— Олег, я же сказала, все нормально, — голос предательски дрогнул, — мне пора ехать.

— Лесь.

Поскольку я упорно отказывалась обернуться, Шефер сам обошел меня и, приподняв лицо за подбородок, заглянул в глаза, перекрытые пеленой слез.

— Нас увидят, — прошептала я, отодвигаясь от него.

— Милая…

Из груди вырвался рваный вздох, пришлось приложить немалое усилие, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Но, главное, получилось.

— Все в порядке. Вечером напишу тебе, хорошо?

Шефер снова призадумался, отведя взгляд куда-то мне за спину.

— Слушай, у тебя есть полчаса? — спросил он.

— Мне до дома два часа добираться.

— Давай ты подождешь меня в машине, я быстро тут все доделаю, и мы вместе поедем к тебе выгонять этих мужиков?

— А как же твоя работа? Ты разве не занят?

— Передвину. Тут почти закончил. На встрече Руслан справится сам, а в офис вечером заскочу. Не стоит переживать о моих делах — если предложил, значит, могу все урегулировать и поехать с тобой.

Меня очень напрягала эта ситуация. А что, если он не захочет с такой проблемной девушкой связываться? Но уже поздно было что-то предпринимать, оставалось только принять помощь.

— Спасибо…

Наши взгляды пересеклись. Несмотря на непогашенную злость и холод в ледяных глазах, место нежности там тоже нашлось.

Олег забежал в деканат и незаметно передал мне ключи от машины. Сказав подругам, что по непредвиденным обстоятельствам придется задержаться в университете, я избавилась от лишних свидетелей. Как только девчонки скрылись за соседним зданием, оглядевшись по сторонам и не заметив никого из студентов и преподавателей, я пошла на парковку и запрыгнула на переднее пассажирское сиденье автомобиля. Заводить двигатель было боязно, так как никакого опыта взаимодействия с машинами не имелось, поэтому пришлось повыше застегнуть куртку и съежиться — погода на улице сегодня стояла холодная. Незаметно для себя я умудрилась задремать и вздрогнула от неожиданности, когда дверь с водительской стороны открылась.

— Не замерзла? — спросил Олег, садясь за руль и вставляя ключ в замок зажигания. — Чего двигатель не завела?

Машина приятно зарычала, после чего слегка завибрировала, огонечки на панельке тут же засветились, и негромко заиграло радио.

— Не знаю. — Я пожала плечами.

Ловко пристегнувшись, Шефер вбил в навигаторе мой адрес, после чего закрепил телефон на специальном держателе. Я тоже потянулась за ремнем безопасности. Голова неприятно гудела, во рту пересохло, сейчас очень не помешала бы пара глотков воды, но спрашивать про нее у Олега я почему-то не стала.

Мы выехали с парковки и почти сразу же затормозили на ближайшем светофоре. Дорогу переходили две знакомые девочки — они учились в нашем университете на юристов. К счастью, в нашу сторону они не посмотрели.

Сначала мы ехали молча, потом Олег задал несколько вопросов про мою семью, диалог шел спокойно и гладко, но неприятное напряжение в воздухе чувствовалось. Шефер это тоже заметил.

— Думаю, нам надо обсудить вопрос с посвящением меня в твои проблемы, — сказал он, не отводя глаз от дороги.

— Согласна. Явно вышло какое-то недопонимание, — кивнула я.

— Позволишь, я начну?

— Угу.

— Понимаешь, Лесь, когда я говорил, что у меня нет время на решение чужих проблем, я имел в виду не это. Давай просто договоримся об одной простой вещи, хорошо? Ты будешь рассказывать мне обо всех своих проблемах, обо всем, что тебя беспокоит, а там уже будет видно, вмешаюсь я, помогу или попрошу тебя разобраться с этим самой.

— Да, хорошо. Так будет лучше и проще.

Резко повернув руль, Олег обогнал едущую впереди красную машину, затем перестроился обратно в свой ряд. Из неуложенной прически снова выбились непослушные пряди, он убрал их со лба и опустил одну руку на свое колено. Очень хотелось коснуться его длинных, ровных пальцев, переплести их со своими и ощутить тепло его ладони.

— Я готов выслушать твою позицию. Ты не рассказала отчасти из-за той фразы, сказанной на кухне, я правильно понимаю?

— Ну, частично, да, — честно ответила я. — Но даже без нее, скорее всего, я бы промолчала, потому что правда не хочется тебя чем-то грузить. У тебя много дел, много работы, я же это понимаю. Да и подобные семейные проблемы обычно не принято обсуждать открыто.

— Но ведь мы встречаемся. Мы вместе. Я — твой мужчина. Неужели в такой серьезной ситуации, где моя помощь реально, — он интонацией выделил это слово, — необходима, разумно будет промолчать?

«Я — твой мужчина», — эхом отозвалось в голове.

— Просто… Я не знала, чем ты можешь помочь, не думала, что поедешь со мной выгонять маминых дружков. Привыкла, что мы с бабушкой справляемся сами.

— Понимаешь, в этой ситуации тебе угрожает опасность. Напрямую. Два взрослых мужика, бабушка и молодая девочка. Несомненно, я должен быть рядом, и я буду.

От этих его слов, от того, как уверенно и серьезно Олег их произнес, на душе сразу стало светлее и спокойнее.

— Спасибо, милый. Давай мы всегда будем все спокойно обсуждать, чтобы не ссориться? Большинство ссор же возникает из-за недопонимания.

— Отличная идея.

— Могу я задать тебе вопрос? — тут же поинтересовалась я, рассматривая красивое, сосредоточенное на дороге лицо.

— Конечно.

— Ты так остро отреагировал на мои слова на лестнице, потому что характер вспыльчивый или потому что бэкграунд нехороший был?

Шефер ненадолго призадумался, после чего спокойно произнес:

— И характер довольно… не вспыльчивый, но импульсивный. Порой слишком импульсивный. Я рассердился, потому что испугался за тебя. Ты же могла пострадать из-за того, что просто не рассказала об этой ситуации мне… — признался Олег. — И бэкграунд нехороший, да. Во-первых, бывшая девушка, которая студентка, часто закатывала скандалы с обвинениями, в связи с чем у меня выработалась и закрепилась определенная модель поведения, и перестроиться я пока не успел. Во-вторых, у меня непростые родители. Но я исправлюсь. Обещаю.

Я только сейчас поняла, что почти ничего не знаю о его семье, хотя о моей мы говорили неоднократно. И про прошлые отношения он очень мало рассказывал, впрочем, про это спрашивать, может, и не стоило. Прошлое же в прошлом, так?

— Я тебе верю. А расскажешь про родителей? Какие они?

— Они консервативные, требовательные. Хвалили мало, ругали много, но любили и любят меня — тут зря не скажу. Однако там к упрекам и обвинениям я тоже привык. — Он усмехнулся. — Как уже говорил, мама — школьный учитель математики, отец — директор на предприятии.

— Они как-то влияли на твою профессию? Я имею в виду, да, ты говорил, что из-за мамы думал стать преподавателем, но они сами пытались на тебя повлиять?

— О да, — Олег иронично коротко посмеялся, — мне с детства внушали мысли о преподавательской карьере, мама хотела видеть меня только учителем математики, как и сама, отец поддерживал, хотя и вариант с устройством на его предприятие рассматривал. Однако меня заинтересовала биология, мозг в частности. Как уже говорил, тогда остановились на учителе биологии, но я не хотел в школу — просто до дрожи не хотел. Не видел себя в работе с детьми и тем более с подростками. Ближе к восемнадцати годам у меня стали появляться первые идеи для бизнеса. Но родители всерьез не восприняли, назвали это ерундой, не поверили в меня, продолжали давить с преподавательством, в крайнем случае с устройством на работу к отцу, если по профессии сразу не найду. Тогда я стал втихаря читать специальную литературу, смотреть видеоролики на заинтересовавшую тематику, но, как они и настаивали, ушел в науку с целью позже преподавать. К счастью, выбранная специализация мне нравилась, поэтому совмещать официальную и неофициальную учебу смог. С Русланом познакомился. Пока получал дипломы, подрабатывал у отца, а все свободное время посвящал проекту. Первые попытки открыть свое дело провалились, и я устроился преподавателем в университет, но к двадцати семи годам с бизнесом начало складываться. Наш с Русланом уже усовершенствованный проект выстрелил, развитие пошло, денежки закапали, но только через год я рассказал обо всем родителям.

Выслушав его, я вздохнула. Это отвратительно, когда родители не дают ребенку право выбора, решают все за него и вынуждают идти их путем, а не своим. Как мамы, папы, бабушки и дедушки могут буквально лишать своих детей и внуков их жизни? Разве человек, который живет другой, чужой жизнью, может быть счастлив? Как так получается, что собственные нереализованные цели и убеждения становятся важнее морального состояния родных детей?

— И что они сказали? — спросила я, ожидая, что хоть после успеха сына они осознали свои ошибки.

— Отец ограничился словом «молодец», а мама сказала, что это все здорово, но ненадежно и нестабильно, так что забрасывать преподавание нельзя. Но не ушел из этой карьеры я по другой причине, не из-за ее слов.

Грустно. Родительское принятие, одобрение и похвала важны любому ребенку, а Олег, получается, толком это и не получал.

— По какой? Потому что, как ты говорил, тебе нравится?

— Да. Считай, хобби, которое приносит дополнительные деньги. Правда, недавно, как ты знаешь, мне пришлось сменить учебное заведение, чтобы был более свободный график и меньше часов, так как на основной работе задач стало больше.

После истории про родителей Олег стал вызывать у меня еще больше восхищения. Он смог выбрать истинно свой путь, несмотря на давление со стороны, и справиться со всеми трудностями без поддержки самых близких людей. Он поставил цель, упорно стремился, и он добился ее. Подобное более чем достойно уважения.

Думая об Олеге и его семье, я молчала, а потом решила все же озвучить некоторые свои мысли:

— Ты настоящий молодец! Тебе удалось осознать, чего ты хочешь от жизни, и, несмотря на все препятствия, двигаться к цели. И ты добился своего. Это впечатляет. Твой внутренний стержень, упорство и интеллект вызывают восхищение. Ты такой сильный и умный человек! Я правда в восторге от тебя.

В первые секунды он никак не отреагировал на мои слова, просто продолжал задумчиво смотреть на дорогу, но через мгновение уголки его губ все же дрогнули, и серьезное лицо озарила улыбка.

— Спасибо, солнышко. — От переполненной нежностью интонации по коже прошли мурашки.

Вскоре мы свернули к моему дому. За разговорами показалось, что дорога от университета заняла совсем мало времени, буквально считаные минуты. Очень повезло, что пробок почти не было — только в одном месте ненадолго застряли. Припарковавшись рядом с нужным подъездом, Олег заглушил мотор, музыка тут же выключилась, а огонечки на панельке погасли. На душе вмиг стало холодно и неуютно. Так не хотелось подниматься в квартиру и глядеть на сумасшедший цирк, но, увы, оставаться в теплом салоне рядом с великолепным мужчиной и убегать от проблем целую вечность не получилось бы. Я отстегнула ремень безопасности и потянулась к дверной ручке, собираясь выйти на улицу, но Шефер меня остановил:

— Лесь?

— М? — Я обернулась, рука замерла в воздухе, лишь кончиками пальцев касаясь прохладного металла.

Олег смотрел на меня слишком внимательно, его грудь часто вздымалась и опускалась, выдавая волнение. В следующее мгновения взгляд небесно-голубых глаз скользнул ниже, на мои губы. Поддавшись интуитивному порыву, я потянулась навстречу, и он моментально наклонился ближе. Широкая и теплая ладонь легла на мою шею, большой палец коснулся щеки, и, подобно сладкому меду, внутри тут же растеклись согревающие нежные чувства. Чуть разомкнув губы, я ждала, с трудом удерживаясь от того, чтобы впиться в Олега первой, но он тянул время. Шефер очень медленно наклонился ко мне еще ближе, но не спешил с действиями, словно дразнил. Наконец, сдавшись, я сдавленно застонала и прильнула к таким желанным губам. Не тратя больше ни секунды, Олег тут же углубил поцелуй, от соприкосновения языков по моему телу прошла волна дрожи и, спустившись к низу живота, превратилась в горячий, кипящий шар.

Мы целовались жадно, страстно, словно после невероятно долгой разлуки, отчего голова пошла кругом, все грустные мысли куда-то испарились, а проблемы перестали существовать. Кажется, я даже забыла, где нахожусь и кто я вообще. Был только Олег. Он прикусил мою губу, заставив ахнуть, и положил другую руку мне на талию. Не в состоянии совладать с чувствами, упиваясь всепоглощающей страстью и нежностью, я продолжала тянуться к нему, сжимая его плечо и перегибаясь через подлокотник между сиденьями. Активно отвечая на поцелуй, Олег запутал пальцы в моих волосах, не давая возможности отстраниться. Опустив руку на широкую грудь, я лишь на секунду разорвала контакт наших языков, лизнув его нижнюю губу. Хоть на дворе стоял день, а не раскрепощающая и раскрывающая истинные желания ночь, голову срывало, все смущение ушло на второй план. Ладонь соскользнула ниже, в поисках опоры, я хотела поставить ее на бедро Шефера, но немного промахнулась, и рука легла на неровную ткань джинсов, на что-то твердое и горячее. Губы Олега на секунду замерли, и он застонал. Отдернув ладонь, я тут же отстранилась.

Пришлось потратить пару минут, прежде чем мы оба смогли успокоить сбившееся дыхание и учащенный пульс. Опустив зеркальце, я поправила растрепанные волосы. Как только в голове чуть прояснилось, вернулось и смущение — мои щеки запылали, но Шефер решил добить окончательно:

— Да уж, вроде не в первый раз целуемся, но поражаться твоей страстности не перестаю. Страшно подумать, что же ты будешь творить в постели, зайка.

— Прекрати. — Я звонко стукнула его по коленке.

— То есть, чтобы ты снова меня потрогала, мне опять нужно тебя смутить?

— Я и так смущена, отстань, пожалуйста.

— Солнце, я еще и не начинал к тебе приставать. Я даже не предполагал, что обычный поцелуй перерастет в такой ураган, но ты умеешь удивлять.

— Олег, прошу, замочи, — прорычала я, сгорая от стыда.

Сколько же еще времени нужно, чтобы я привыкла? Уже самой краснеть надоело. Вот бы научиться осознанно вызывать то мое альтер эго, возникающее во время наших поцелуев.

— Во-первых, Белокрылова, вы экзамен не сдадите, во-вторых, начало фразы мне нравится, но последнее слово подобрано неверно.

Сложив руки на груди, я отвернулась к окну. Олег коротко посмеялся.

— Ладно, малыш, не дуйся. Пошли разбираться, — с этими словами он открыл дверь и вышел на улицу.

Волшебное романтическо-эйфорическое настроение вмиг разрушилось, раскололось вдребезги, вернув в душу зябкий ветер. Весь опьяняющий сознание, приторный туман, невидимый глазами, но прекрасно ощущаемый каждой клеточкой тела, тут же растворился в воздухе, хотя буквально минуту назад наполнял салон автомобиля, смешиваясь с запахом парфюма Шефера. Обойдя машину спереди, Олег открыл мою дверь и протянул руку, помогая выйти. Должно быть, он заметил изменившееся выражение лица, так как, порывисто прижав к своей груди, негромко произнес:

— Не переживай, малыш, все будет хорошо. Сейчас всех выгоним, все решим, и будешь отдыхать. Я рядом, не бойся ничего, слышишь?

Я кивнула. От его слов стало и правда поспокойнее, да и вообще, слышать подобное неописуемо приятно. «Я рядом, не бойся ничего». Просто бальзам для души. На самом деле я не столько боялась, сколько не хотела рушить эту прекрасную сказку с Прекрасным Принцем своей серой и отвратительной реальностью. Ну вот зачем вообще придумали этот чертов алкоголь?

Держась за руки, мы вошли в подъезд и поднялись к двери моей квартиры. Я так ждала, чтобы Олег взял меня за руку, и вот это произошло, но момент, к сожалению, оказался омрачен. На лестничной клетке отчетливо слышались крики и ругань, аж передернуло от мерзости. Вздохнув, я полезла в сумку за ключами.

— Бабушка знает обо мне? — спросил Шефер.

— Нет.

— Ну, вот и познакомимся.