Глава 48

Коротко постучав в дверь, Олег заглянул в кабинет. Я осталась стоять в коридоре, но, чуть посомневавшись, все же подошла вплотную к деканату и прислушалась. Беспокойство жгло изнутри холодным пламенем. Ни в ближайших кабинетах, ни рядом в коридоре никого не было, в этой части академии стояла полная тишина, так что с трудом, но удавалось слышать, о чем говорили преподаватели.

— Олег, давай без лишних предисловий, думаю, ты уже и так все понял, — произнесла Ксения Витальевна.

— Экономию времени ценю, тут согласен, но понимаю пока не все. Что случилось?

— Шефер, давай прямо. Ты спишь со студентками?

От волнения я прикусила губу и немного поморщилась. Последняя надежда на то, что нас вызвали на разговор не из-за наших отношений, разрушилась.

— С чего такой вопрос вообще? — Олегу удавалось сохранять голос ледяным и безэмоциональным.

Пока ехали с ним в машине, мы так и не приняли решение, какой позиции придерживаться, так как и понятия не имели, что и откуда знает Ксения Витальевна. Если до нее дошли обычные слухи, легче просто все убедительно отрицать. Если она каким-то образом получила неопровержимые доказательства, то отрицания только усугубили бы ситуацию.

— Просто ответь на вопрос. Спишь? Да или нет? Я тебе не враг, но мне нужно знать правду.

— Да. С одной, — после небольшой паузы ответил Олег. — Один раз, на данный момент.

И снова пауза. Легко было представить, как преподавательница недоумевающе подняла брови, затем тяжело вздохнула и после этого посмотрела на Шефера долгим взглядом.

— С Белокрыловой Олесей? — наконец спросила она.

Неужели все же Дима кому-то рассказал и эти слухи дошли до нее?

— Какая разница? Как-то неэтично с моей стороны сообщать имя девушки. Может, она не хочет афишировать? Ты же хотела поговорить со мной и обо мне? Так давай обо мне.

— А спать со студентками этично, Шефер?

— Она же не школьница. Она взрослая девушка. И это было осознанно, по обоюдному согласию, мы встречаемся уже какое-то время. В планах заводить отношения со студенткой не было, это вышло случайно, просто так получилось.

Преподавательница немного помолчала:

— Хорошо, если хотя бы это так, как ты говоришь.

— А есть подозрения, что иначе? Как до тебя вообще дошла эта информация?

— Подозрения есть, хоть я во все это и не поверила, — послышались щелчки мышкой, — не хочу верить, во всяком случае. Но мне пришло письмо, не отреагировать я, сам понимаешь, не могла. Вот, взгляни.

Какое еще письмо?

Заправив волосы за уши и продолжая кусать губу, я ждала, пока Олег, по всей видимости, прочитает какое-то письмо.

— И ты вызвала меня на ковер из-за этого бредового анонимного доноса? — в его голосе стали проскакивать злость и раздражение. — Это же бред полнейший!

О чем же шла речь? Димка решил написать обо всем Ксении Витальевне? Но зачем? И почему только сейчас?

— Я сначала тоже подумала, что это бред. Но дальше было это. Шефер, обязательно этим на рабочем месте заниматься?

Что? Что она ему показала? Что было дальше? Мои руки била мелкая дрожь.

— Да, сглупили, поддались чувствам. Никакого секса тут не было. Секс был один раз у меня дома, и уже после того, как мы какое-то время состояли в отношениях, я повторюсь. Фото подтверждает лишь то, что мы с Лесей встречаемся. Все остальное, что написано, — полнейший бред, — раздражительно, но твердо сказал Шефер.

Какое еще фото?! Никто, кроме Семенова, в аудиторию не входил, а он точно нас не фотографировал! Так ведь?

— Я хочу в это верить.

— Боже, Ксюша! — воскликнул Олег. — Я никого не принуждал, и на меня никто не вешался, оценки тут вообще ни при чем. Да, Леся получила пять за экзамен, но я оценил ее честно, по знаниям. Ребята, находившиеся с ней в аудитории, подтвердят. Ну и, зная Лесю, уверен, что она никого ничем не запугивала, это бред. Когда нас однажды увидели, она очень сильно испугалась, вроде как за меня. Не стала бы она никому о нас рассказывать ради угроз. Бред!

Я уже вообще ничего не понимала… Но, видимо, скоро и мне предстояло обо все узнать.

— Кто вас увидел? Когда?

— Дима, ее одногруппник. На зачетной неделе. Зашел в аудиторию, мы там целовались.

— Твою мать, Шефер! Какого черта ты творишь это в вузе?! Взрослый же мужик.

— Не отчитывай. Сам все знаю. Но так вышло.

— И сколько раз у вас так выходило?

— Ксюш, перестань. Ничем таким мы тут не занимаемся. В порыве чувств один раз чуть не поцеловались, один раз все-таки поцеловались. И все.

— Олег, ты понимаешь, что это письмо могли отправить не только мне? Что, если оно пошло выше? Это же может перерасти в скандал, — встревоженно и недовольно заявила преподавательница.

— Если нужно будет, напишу по собственному. Или по статье увольняйте, если такая найдется. Но я и перед вышестоящим руководством могу повторить все то, что рассказал тебе. Вот только… Олесю в это не хочется вмешивать.

— Понимаю, но не получится не вмешивать. Ее имя в письме, и она на фотографии. Что будем делать, Олег? Не отреагировать я тоже не могу, если потом все всплывет, и всплывет в таком свете, как изложено в письме, то и на меня тень ляжет, получится, что я все знала, но прикрывала.

На несколько секунд повисла тишина. Затем Шефер заговорил:

— Давай сделаем так. Кинь письмо в спам и притворись, что ничего не видела. Ты же на него не отвечала?

— Нет, не отвечала.

— Прекрасно. Так вот, кинь в спам, и пока подождем. Если письмо уже отправили выше, то скоро с нами свяжутся, если нет, есть время подумать. Авторам доноса не понравится бездействие с твоей стороны, и они действительно могут попробовать отправить этот бред выше, но к тому времени мы с Лесей постараемся вычислить их и сами побеседуем с этими фантазерами. Согласна?

Немного помолчав, Ксюша Витальевна проворчала:

— Черт с тобой. Согласна. Но это только потому, что я очень хорошо отношусь к тебе и к Белокрыловой.

— Спасибо, Ксюш. Мы закончили? Я побегу?

— Беги, Шефер. — Раздражение и недовольство четко слышались в голосе девушки. — Олеся тут?

— Да, тут.

— Скажи ей тогда, чтобы заходила.

Я сразу отошла на несколько шагов от двери, а Олег, судя по приблизившемуся голосу, наоборот, подошел.

— Хорошо. Все, пока тогда.

Через секунду он вышел в коридор и сразу посмотрел на меня. Прочитать выражение лица Шефера не получилось — слишком уж много там было эмоций.

— Все слышала? — шепотом спросил он, приблизившись ко мне.

— Большую часть точно, — честно призналась я.

Олег мягко коснулся моего плеча.

— Иди, тебя зовут. Не бойся ничего. Все нормально.

Я кивнула, и он поспешно ушел. Звук шагов, отражающийся эхом, постепенно затих, и я, глубоко вздохнув, направилась в деканат.

— Здравствуйте, — негромко поздоровалась я, постучавшись в дверь и заглянув внутрь кабинета.

— Здравствуйте, Олеся. Проходите, садитесь, — сказала Ксения Витальевна и тяжело вздохнула. Злой или рассерженной она не выглядела, но явно была озадачена.

Растянув рукава свитера, я спрятала в них кисти рук. Олег во всем признался, теперь настала моя очередь. Моральная подготовка к допросу не особо помогла, и я все равно страшно нервничала.

— Вы понимаете, почему я вас позвала? — спросила преподавательница, отложив в сторону телефон, и посмотрела на меня внимательным, пронзающим насквозь взглядом.

На секунду я задумалась. Врать смысла уже не было, играть в несознанку тоже: Шефер все равно все рассказал, так что следовало выбрать путь правды. Если бы ситуация касалась только меня, то и раздумывать бы не пришлось — выложила бы, как все было на самом деле, да покончили бы с этим. Но страшно не хотелось, чтобы Олег потерял работу, которую любил. Может, еще был шанс, что он ее сохранит? Стоило оставаться внимательной и по максимуму включать мозг. Потупив взгляд, я тихо произнесла:

— Да, понимаю.

— Это хорошо… Олесь… — Ксения Витальевна задумалась. — Я сейчас задам вам пару вопросов, но прежде хочу сказать, что вы можете быть уверены, что все останется между нами, если вы этого захотите. Если вам нужна какая-то помощь, то я помогу. Вы во всем можете мне признаться, не бойтесь, хорошо? — Это прозвучало очень искренне. Меня тронула ее участливость.

В ответ я лишь кивнула, боясь, что неудачно подобранная или неудачно произнесенная фраза может быть понята неверно и усугубит положение. Да, вероятно, я сильно все утрировала и излишне себя накручивала, но правда было страшно за Олега. Не за себя. За себя было только немного неприятно и стыдно — очень неловко разговаривать с Ксенией Витальевной о романтических отношениях с другим преподавателем, учитывая, что в ее глазах я всегда выглядела хорошей девочкой.

— Олесь, — Ксения Витальевна снова очень внимательно на меня посмотрела, пришлось приложить усилия, чтобы не отвести взгляда в сторону, — вы встречаетесь с Олегом Сергеевичем?

— Да. — Голос звучал как-то сдавленно, но хоть достаточно громко.

— Вы… Хм… Это по обоюдному желанию?

— Да, конечно. Это вышло случайно… Но так уж вышло.

— Хорошо. Позвольте, я спрошу вас напрямую?

— Да, спрашивайте.

Она посмотрела в экран ноутбука, коротко кивнула, откашлялась и снова подняла на меня взгляд.

— Вы состоите с Олегом в сексуальных отношениях?

Было заметно, что Ксении Витальевне вся эта ситуация неприятна и вообще ей не нравится, но она оставалась серьезной и собранной. К счастью, какого-то явного негатива с ее стороны я по отношению к себе не чувствовала, хотя непонимание было очевидно.

— С недавнего времени да.

Я все же опустила глаза. Слишком неловко. Даже голос в конце дрогнул.

— Кто был инициатором этой связи, Олесь?

— Это… это было по обоюдному желанию. Мы уже состояли в отношениях на тот момент. Олег меня ни к чему не принуждал, и я на него тоже не прыгала.

Правду, даже не самую приятную, говорить намного проще, чем что-то придумывать и выкручиваться. Это факт.

— Хорошо. — Преподавательница снова кивнула и посмотрела на экран компьютера. — А кто-то из ваших одногруппников знал о ваших с Олегом отношениях?

— Я никому не говорила, даже подругам, Олег — тоже. Но один раз Дима Семенов видел, как мы целуемся.

— Понятно. А как у вас обстояли дела с общением с Шефером до того, как вы вступили в отношения? Как проходили пары, опросы и так далее?

— Ну… Не знаю. Обычно. — Я искренне пожала плечами. — Он меня никак не выделял. Олег Сергеевич достаточно требовательный преподаватель, но при этом и более-менее лояльный. Особых проблем у меня не было, когда-то отвечала хорошо, когда-то плохо, но ни меня, никого-то другого Олег никогда специально не валил и не вытягивал.

— Я вас поняла. Может, вы хотите мне что-то рассказать? Повторюсь, что обещаю, что оставлю все между нами или помогу вам, если потребуется.

В сказанных Ксенией Витальевной словах я не сомневалась. Она была очень классной девушкой, и я действительно ей верила. Просто рассказывать-то и нечего. Так я и ответила.

— Мне нечего вам рассказать, Ксения Витальевна, правда. Я… я люблю Олега. Он меня тоже. Ну, как минимум он влюблен. Понимаю, что так не принято, что преподаватель и студентка не должны встречаться, но так уж вышло. Он пытался держать меня на расстоянии, я тоже старалась не лезть к нему, но… — Я поджала губы. — Но я могу сказать вам максимально честно, он ничего плохого не делал и оценки мне не завышал, работу и личное Олег Сергеевич не смешивает. Он очень хороший. Пожалуйста, не увольняйте его, если это возможно…

Ксения Витальевна закрыла глаза и снова тяжело вздохнула.

— Олесь, я никого увольнять не хочу. Но не я тут царь и бог, если все пойдет выше, от меня ничего зависеть не будет. — Я понимающе кивнула, и она продолжила: — Мне на почту пришло письмо, которое я уже показывала Шеферу, — она развернула ко мне ноутбук, — боюсь, его могли отправить не только мне, но и вышестоящему руководству тоже.

Посмотрев на экран, я стала читать, что же ей о нас написали.

«Здравствуйте, Ксения Витальевна. Я студент (ка) нашего вуза, но вынужден (а) писать анонимно, так как боюсь, но промолчать о таком вопиющем ужасе не могу. Наш преподаватель — Олег Сергеевич Шефер, состоит в сексуальных отношениях с Олесей Белокрыловой. Эту информацию я узнал (а) лично от девушки, а потом увидел (а) подтверждение своими собственными глазами. Весь ужас состоит не только в недопустимых сексуальных связях, но и в том, что они носили морально-насильственный характер со стороны Шефера О. С., со слов Белокрыловой. Олеся согласилась на такие отношения с преподавателем ради получения отличных оценок и зачетов, а также для власти над другими одногруппниками. Олеся Белокрылова запугивает нас тем, что Олег Сергеевич завалит нас на экзаменах, если мы не будем выполнять ее требования и пожелания. Мне неизвестно, что происходит между ними, по первому источнику, Олег Сергеевич вынудил Олесю на секс с ним, но потом Олеся стала манипулировать, пользуясь этой связью с преподавателем. В здоровом обществе не место такому. Очень прошу предать ситуацию огласке, отчислить Белокрылову Олесю и уволить Олега Сергеевича Шефера. Спасибо».

Во время прочтения этого бреда меня аж затрясло от гнева. Ногти плотно вжались в ладони, дыхание сбилось, пришлось приложить усилие, чтобы взять себя в руки.

— Ксения Витальевна, это абсурд! Я… — От негодования не получалось нормально сформулировать мысль. — Я не знаю, кто написал эту хе… извините, этот полнейший бред. Олег никогда ни к чему меня не принуждал! Никогда! — Я выразительно посмотрела на преподавательницу, та спокойно и внимательно меня слушала. — Он, наоборот, говорил, что будет ждать, сколько нужно, когда мы… когда у нас… ну, в общем, вы поняли. Олег порядочный и хороший мужчина, он бы никогда не стал кого-то принуждать к такому или угрожать, это бред полный!

Преподавательница кивнула, но явно ждала продолжения. И я продолжила:

— И уж конечно, я никому об этом не рассказывала. Во-первых, про насильственный характер не могла никому сказать, так как его не было, во-вторых, я в принципе никому не говорила про Олега, даже Алене и Насте. Я понимала, какие могут быть последствия. И да, я никого не запугивала, это бред.

Закончив, я шумно выдохнула.

— Хорошо, Олесь, я поняла вас. То есть в письме нет ни слова правды?

— Ну, правда только в том, что мы действительно в отношениях. Но все остальное — чистый бред сумасшедшего. Никакого насилия не было, речи об оценках не шло, никто никому ничего не говорил и не запугивал.

— Хорошо. — Ксения Витальевна облокотилась лбом о ладонь и прикрыла глаза. — Олесь, а есть предположения, кто мог это написать? — спросила она после недолгого молчания.

— Ну… — я задумалась, щеки горели от бушующих эмоций, — нас видел Дима, когда мы целовались. И все.

— А в деканате он мог вас видеть?

— Что? — Мои брови нахмурились.

Ксения Витальевна показала мне фото, где мы с Олегом стоим в деканате и почти целуемся. Тот самый момент, после которого он меня во второй раз отверг. От злости, сильнейшего смущения и испуга кровь второй волной прилила к голове. Кто и как мог нас сфотографировать?! Посмотреть в глаза Ксении Витальевне было сложно, так что я устремила взгляд в стену.

— Не знаю… Вряд ли он. Я… я попробую как-нибудь выяснить.

— Да, вам с Олегом лучше найти того человека и как-то урегулировать эту ситуацию. Мы с ним уже договорились, давайте договоримся и с вами. — Лицо преподавательницы выражало явное недовольство. — Я пока не буду как-то реагировать на это письмо, сделаю вид, что ничего не видела… Но это пока. Вы про меня тоже пока никому не говорите, попробуйте найти автора доноса и постарайтесь решить мирно. В противном случае, боюсь, исход может оказаться не самым благоприятным, особенно для Олега. Не хотелось бы, чтобы ему пришлось уволиться. Я вам двоим верю, хоть и не понимаю. — Она покачала головой и резко опустила руку на стол. — Ладно вы, но он чем думал? Это ж надо так… — Ксения Витальевна снова покачала головой.

— Он не хотел, чтобы так… — начала оправдывать Олега я, но она меня перебила.

— Ладно, неважно, я все поняла. Можете идти, Олесь. Спасибо.

— Хорошо. — Я поднялась на ноги. — До свидания.

— До свидания, — со вздохом ответила преподавательница.

Но уже у самого выхода я остановилась и обернулась на нее. В голову пришла одна идея.

— Знаете, если потребуется, я готова сказать вышестоящему руководству, что это я написала. Ну, якобы он мне нравится очень, а он отверг, вот я и разозлилась. И фото подставное. Ну, и я как бы сначала это сделала, а потом одумалась и призналась. Ну, или еще что-то.

— Олесь, идите домой и не делайте глупостей. Заступница.

Кивнув, я выбежала в коридор. От этой «гениальной» идеи решила пока не отказываться, а рассказать ее Олегу. Он вряд ли разрешил бы так сделать, но это могло бы стать выходом, если у него все же возникнут проблемы. Меня же не должны за такое отчислить? Или могут?..

Оказалось, Шефер не уехал на работу, а остался ждать меня в машине. Запрыгнув в теплый и приятно пахнущий салон, я снова вздохнула — одновременно тяжело и облегченно. Стоило попасть в более комфортную обстановку, как после стрессовой ситуации тело стало ватным и вмиг накатила усталость. Олег дал мне посидеть молча, прийти в себя, после чего сказал:

— Давай поедем в сторону дома, и ты по пути расскажешь, как все прошло, а то я уже тотально ничего не успеваю, на работе дел по горло.

— Да, конечно, — отозвалась я и потянулась за ремнем безопасности.

— Тебя ко мне отвезти или домой? — задумчиво спросил он, когда мы выехали с парковки и остановились на ближайшем светофоре.

Я нахмурилась. Какой-то странный вопрос, Олег же сам недавно хотел, чтобы я осталась. Передумал? Что-то изменилось после разговора с Ксенией Витальевной? Чтобы себя не накручивать, я решила спросить напрямую:

— Ты просто интересуешься моим желанием или сам передумал и уже не хочешь, чтобы я оставалась?

Он молча забарабанил пальцами по рулю.

— Олег? — Я чуть нагнулась к нему, вглядываясь в лицо. Глаза быстро забегали по суровым чертам в поисках понимания.

Шефер опустил веки, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, после чего снова уставился на дорогу. Красный свет светофора сменился на зеленый, и мы двинулись.

— Нет, ничего, извини, — покачав головой из стороны в сторону, сказал он. — Это я так. Ерунда. Конечно, я хочу, чтобы ты у меня осталась.

Кивнув, я откинулась на спинку сиденья и перевела взгляд на боковое окно. Шедшая по тротуару красивая девушка в пальто и в сапожках на небольшом каблучке поскользнулась, внутри в этот момент все сжалось, но, к счастью, ей удалось удержать равновесие.

— Лесь, а какие у тебя вообще отношения с одногруппниками? — спросил Олег, не отводя глаз от лобового стекла.

— Ну, в целом нормальные, — стала рассказывать я. — Дружу с Аленой и Настей, как ты знаешь, еще с несколькими девочками нахожусь тоже в довольно неплохих отношениях, еще с несколькими просто общаюсь, с кем-то не общаюсь, но никакого напряжения нет. Проблемы у меня есть только с Рубиновой и нашей старостой. И еще с Димкой теперь. Ну, и, думаю, свора Рубиновой тоже ко мне не очень относится, но прямо стычек у нас не было. Если игнорировать идиотов в лице этих двух тупых куриц, то все хорошо.

— И насколько все плохо с Мариной и Златой?

Меня бесило, что он называл этих картонных дур по именам, а не по фамилиям, но если бы я это озвучила, то это оказалось бы весьма странным и глупым предъявлением, так что пришлось промолчать и пропустить мимо ушей.

— Рубинова просто бесится из-за тебя, она всей группе рассказывала, что будет с тобой мутить, на меня пару раз шикала, просила не высовываться, не лезть к тебе, подкалывала. — Я пожала плечами. — Я старалась ее игнорировать и не вступать в конфликты, но пару раз все же отвечала. Очень хотелось осадить, и при последнем диалоге вышло довольно грубо, потому что она меня достала уже, тупая выскочка. Вот, но не думаю, что это очень серьезный конфликт, просто взаимная неприязнь.

Видимо, Олег решил выявить подозреваемых. Я тоже уже крутила в голове возможные варианты. Было бы просто прекрасно, если бы удалось найти автора чудесного доноса.

— А со Златой что? Помимо того конфликта из-за денег.

— Тот конфликт из-за денег вышел довольно значимым, его уже достаточно. Прямых ссор, кроме той, как таковых больше не было. Почему она меня не переваривает — могу только догадываться. Но я ее просто терпеть не могу! Она такая странная, — голос невольно стал более эмоциональным, — в беседе постоянно хрень какую-то пишет, вечно из себя что-то строит, так еще и ставит себя выше нас. Вот спросила у нее одногруппница, во сколько будет пара, так она целое сочинение написала о том, что есть закрепленное сообщение, что уже сто раз все сказали, и все в таком духе, а после этого другая девочка просто коротко и ясно ответила, что пара в два. Постоянно замечания нам какие-то делает, хотя она просто староста. Так еще и не может нормально ни один вопрос с преподавателями решить. Ее почти вся группа недолюбливает, просто вслух это не произносится. Но я знаю, за глаза-то они говорят. Ну и еще очень бесит, что она не умеет вести нормальные диалоги, просто сливается, начинает игнорировать сообщения неделями или просто в черный список кидает. Пытается быть милой, смешной и классной, но по факту просто тупая дура и не более. Фу. Тупая, ограниченная, мерзкая коза.

Что-то меня прямо прорвало. Я выложила Олегу чуть ли не все, что думала о нашей дорогой и горячо любимой старосте, хотя старалась с ним лишний раз одногруппников не обсуждать — все же он наш препод, как-то неправильно это, неэтично. Просто накипело, на фоне нервов и стресса понесло. Больше всего бесило, что мы с ребятами знали, что Злата — мерзкая, трусливая крыса, а преподаватели в ней видели ангелочка. А что? Скромная малышка, учится хорошо, опрятная, так еще и староста. Пай-девочка. Ангелочек… Но это же не так! И это злило.

— Да уж… Ну а на фоне этого из-за злости или еще чего-то такого ты не пыталась… использовать наши отношения, чтобы припугнуть или вроде того, Марину или Злату?

— В смысле? — непонимающе нахмурилась я.

— Ты никогда не говорила им, что, вот, встречаешься с преподом, просто попросишь его, и он устроит сладкую жизнь?

Мне не нравилось, как выглядел во время этого диалога Олег. Очень отстраненный, закрытый и… холодный. В уютной машине было крайне неуютно находиться.

— Олег, ты чего? — Эмоции от непонимания, удивления, грусти, разочарования и злости, вызванные его словами, смешались в одно неприятное чувство. — Конечно же, нет. Что за вопросы? Я же не идиотка какая-то! Я бы никогда не стала говорить подобное, не подставила бы тебя! Да и при других обстоятельствах я бы такого не сказала — это не мои методы. Как… как ты мог подумать, что такое возможно? Ты что, думаешь, что в письме написана правда?

Как же было неприятно… Олег не доверял мне полностью, до сих пор не понял меня, не понял, какая я. От этого стало больно.

— Да, Лесь, не истери, прошу. Я же просто спросил, — недовольно произнес он.

— Олег, я не истерю. Я просто с тобой разговариваю. Извини, если в моем голосе звучат эмоции, я не виновата, что их испытываю.

Сжавшись в комочек, я отвернулась к окну. Хотелось просто исчезнуть из этой машины. Уж лучше бы и правда поехала к себе домой.

Тем временем мы неслись по Москве, направляясь к дому Шефера. На удивление ни в одну пробку пока не попали. Повисло неловкое молчание. Когда я вспомнила, что не сказала важную вещь, и начала произносить первую фразу, одновременно с этим Олег тоже решил что-то сказать.

— Я сказала…

— Прости…

Мы оба замолчали.

— Говори сначала ты, — уступила я, снова посмотрев в суровое лицо.

Шефер крепко сжимал руль, ледяной взгляд был прикован к серебристому автомобилю, ехавшему перед нами.

— Я хотел извиниться, — с искренним смиренным сожалением произнес Олег. — Прости, Лесь, я правда не должен был подозревать тебя из-за своего прошлого опыта. Я не должен был думать, что это твоя вина, что это не урод какой-то решил зачем-то испортить нам или кому-то из нас жизнь своим больным воображением, а ты сказала лишнего. Мне стыдно за это. Извини. Я неправ.

Стало очень приятно, что он попросил прощения. Вообще, это прекрасно, когда человек умеет извиняться и признавать свою неправоту, только сильная и разумная личность способна на это.

— Милый, я не злюсь на тебя. — Я коснулась его ноги, но без пошлого подтекста, только лишь с невинной нежностью. — Ты тоже извини, пожалуйста, что отреагировала слишком эмоционально. Просто мне стало больно и неприятно из-за недоверия, но я и тебя могу понять. Постарайся, пожалуйста, как-то проработать эту тему, хорошо? Ведь я не твоя бывшая девушка. Я совсем другой человек. И я правда ничего не говорила одногруппникам.

Любимый ласково погладил меня по руке, затем снова взялся за руль.

— Спасибо, Олененок. Я проработаю. — Он на секунду закусил губу, затем продолжил: — Знаешь, часто говорят, что люди не меняются. Я не согласен. Люди меняются, порой даже меняются до неузнаваемости. Но только тогда, когда они сами этого хотят. Реально хотят… Ладно, а ты что собиралась сказать?

Мы остановились на светофоре, что совпало очень удачно. Я наклонилась к Олегу, и он сразу понял, чего я хочу. Мы поцеловались. Очень нежно.

Когда сигнал переключился на зеленый и машина двинулась дальше, я рассказала Олегу о своем плане по его спасению, если письмо пойдет выше, который чуть раньше озвучивала Ксении Витальевне. Шефер слушал молча, но по окончании поднял брови наверх и покачал головой.

— Да, ну ты даешь. — Он побарабанил пальцами по рулю. — Мне, конечно, очень приятна твоя забота, но прошу, не делай ничего такого. Не надо брать на себя вину за то, чего не было. Прошу тебя, Олесь. Не надо. Слышишь? — Олег на миг повернулся ко мне и заглянул в глаза. — Это плохая идея. Я против, чтобы ты меня спасала таким образом.

— Если честно, я только боюсь, что после такого могут отчислить… А в остальном почему нет? Мне все равно, кто и что обо мне подумает, а ты работу сохранишь.

— Олененок, послушай, я нормальный мужчина, я готов отвечать за свои поступки. Насчет ложных обвинений — расскажу правду, что было и чего не было, а если не поверят, то и черт с ними. Жаль, если уволят, но, как уже говорил, будет больше времени на бизнес, это только к лучшему. Не впутывай себя еще сильнее в эту историю, не делай глупостей. И никогда не бери на себя чужую вину.

Вздохнув, я была вынуждена согласиться.

— К тому же, — продолжил Олег, — я все равно не дам тебе это сделать. Неужели ты думаешь, что я подставлю тебя под удар, когда хочу, наоборот, всегда защищать?

От этих слов по груди, а потом и по всему телу разлилось приятное тепло, и осадок от ложного обвинения растворился окончательно. Я посмотрела на любимого с такой нежностью, что аж сама это почувствовала. Губы тронула легкая улыбка.

— Я тебе уже как-то говорила, но повторюсь. Ты просто Прекрасный Принц. Не знаю, кто пишет историю моей жизни, но я до бесконечности готова благодарить автора, что у меня есть такой замечательный положительный герой.

Олег улыбнулся.

— Тебе самой писать надо. Очень поэтично говоришь. — Он слегка сжал мое колено.

И мы стали обсуждать «подозреваемых». Рассматривали их только в пределах группы, так как вряд ли это мог быть кто-то другой. После перечисления всех, у кого был хоть малейший мотив написать такое письмо, мы все же отбросили тех, кого «притянули за уши», и в список попали только четыре кандидата: староста, Рубинова, Щеглов и Димка.

У Щеглова было меньше всего оснований, да и как-то не похоже подобное на него. Он мог язвить, подшучивать над преподавателями, наглеть, но маловероятно, что предпочел бы писать вот так вот, в крысу. Однако после того, как Олег пару раз его осадил, в теории этот самовлюбленный мальчишка мог решить отомстить.

Рубинова и ее шайка стали основными подозреваемыми, но отдельно подружек змеи мы не рассматривали, так как без ее участия они сами ничего делать не стали бы. Если Маринка узнала о нас с Шефером, а такое вполне возможно благодаря Диме, то эта коза могла решить выместить свою злость таким образом. И да простят меня все животные за их сравнение с этой особой.

На «почерк» Филипповой такое крысиное письмо тоже очень смахивало, она же как раз и была злобной тихушницей. Так что, да, может, это дело рук Златы.

Дима… Да, он видел нас и сильно обиделся. Олег очень даже активно верил в причастность парня к этой ситуации, но мне казалось, что это все же не Димка. Почти-поцелуй с фотографии произошел до ситуации в аудитории, и Семенов нормально со мной общался в то время. Застукав же нас с Шефером вместе, он был шокирован.

Таким образом, под подозрения больше всего попадали Рубинова и Филиппова.

Мы уже подъехали к дому, так что решили продолжить этот диалог вечером или даже завтра — Олегу уже пора было мчать в офис. Он поднялся со мной в квартиру, чтобы что-то захватить.

— Ну, не скучай тут, занимайся, чем захочешь. Уже знаешь, где что лежит, если будут какие-то проблемы, то пиши или звони. В случае очень срочных проблем можешь обратиться в соседнюю квартиру, там живет очень хороший взрослый мужчина, я его знаю, — проинструктировал меня Шефер, стоя у входной двери.

— Хорошо, милый. Приготовить что-нибудь?

— Как хочешь. Я очень даже не против, но это совсем не обязательно, можно заказать доставку. Сяду в машину, переведу тебе деньги на всякий случай. Ну, иди сюда. — Олег притянул меня к себе, и мы поцеловались.

Я уже хотела отстраниться, но любимый удержал меня за талию. Наклонившись к ушку, он шепотом произнес:

— Очень сильно хочу тебя. — По спине пробежали мурашки. — Если вернусь не слишком поздно и если ты будешь не против, хотел бы повторить недавние ночные события.

Меня словно обдало жаром изнутри, и я смущенно закусила губу. Слов для ответа не нашлось. Коротко чмокнув в шею, Олег попрощался и вышел из квартиры.

Я осталась одна. В чужом доме, который уже стал роднее собственного.