Глава 13

Вадим вернулся под утро. Тихо вошел и, поцеловав меня в висок, опустился в кресло, стоявшее у кровати. Лика крепко спала в углу на диванчике, свернувшись калачиком и подсунув под щеку кулак. А я внутри металась, внешне оставаясь спокойной.

– Как ты себя чувствуешь? – шепотом, чтобы не потревожить сон Лики, спросил Вадим.

– Наверное, лучше, чем Глеб, – ответила я, поворачивая голову и глядя Вадиму в глаза. – Что произошло, расскажи мне, пожалуйста.

Вадим тяжело вздохнул и немного помедлил с ответом. В этот момент я готова была его убить, лишь бы он не тянул кота за хвост, и прояснил наконец-то ситуацию.

– Ингу нашли у нее дома, – начал Вадим. – Она напугана и в спешке собирает вещи. Не хочет больше оставаться в той квартире. Но мне кажется, она навострила лыжи гораздо дальше, чем пределы Москвы.

– Хорошо, – кивнула я. – А Глеб?

Вадим отвел взгляд в сторону.

– Глеб мертв.

Эти два слова прозвучали в тишине как выстрелы. Первый в сердце, а второй – контрольный – в голову.

– Как мертв? – переспросила я, глубоко в душе надеясь, что я все-таки ослышалась. – Совсем мертв?

– А можно быть трупом наполовину? – резко ответил Вадим, но тут же спохватился: – Извини. Я немного нервничаю, поэтому так реагирую.

– Что произошло? – меня начала пробивать дрожь, а тело сначала бросило в жар, а после затрясло в ознобе.

– Сейчас это выясняет полиция. Сначала думали, что самоубийство, однако после одной из экспертиз удалось установить, что это все-таки умышленное убийство, которое попытались замаскировать. Тот, кто это сделал, нервничал, стараясь поскорее замести следы, поэтому прокололся. Сейчас полиция пытается восстановить события того вечера… И они уже интересовались у лечащего доктора, когда можно будет пообщаться с тобой. Все же, ты одна из немногих, кто видел его в тот вечер, за пару часов до…

Вадим замолчал.

– А Инга? Что говорит Инга? – спросила я, чувствуя, что ответ мне не понравится.

– Она утверждает, что это сделала ты, – выдохнул Вадим. – Тань, не переживай, все будет хорошо. Никто не поверит словам сумасшедшей бабы. Тем более, у тебя есть алиби, которое я подтвердил. Записи с камер наблюдения у ресторана, где хорошо видно, что ты уехала со мной. И я связался с гостиницей, в которой мы были, к утру мне пришлют записи с их камер наблюдения, а также подтвердят, что все это время ты находилась там, со мной. Да и записи из больницы, в которую тебя сразу доставили есть. Так что, тебе беспокоиться не о чем. А вот Ингу можно привлечь за дачу ложных. И над этим уже трудятся мои юристы.

– Она рехнулась, – ошарашено пробормотала я. – Зачем она так сказала? А Саша? Где Саша? Он же был с нами, тоже может подтвердить, что я сбежала раньше!

– Не может, – покачал головой Вадим.

– В смысле, не может? Его тоже… того?

– Нет, живее всех живых, – мужчина на мгновение замялся. – Только и он утверждает, что в этом замешана ты.

– Что??? – я резко села. – Он совсем охренел? Да я… Да за что??? Что я ему плохого сделала?

– Не могу знать. Возможно, это такая месть за то, что бросила его таким вот образом, – сказал Вадим. – Хотя мне кажется, что тут что-то другое.

– Например? – нахмурилась я, восстанавливая события того вечера в памяти.

– Например, ты можешь помешать чьей-то игре.

– Добрый вечер! – улыбнулся он. – Позвольте представить вам мою невесту, Татьяну. И перейдем сразу к делу, у нас с Таней не так много времени, хочется побыть наедине.

Глеб продолжал сверлить меня взглядом. Я не уступала в этой импровизированной игре в «гляделки». Инга, которая сидела рядом с ним, резко махнула рукой, опрокинув стакан с водой на скатерть. Напряженно улыбнувшись, встала, и не говоря ни слова, пошла в сторону уборной.

Саша выглядел расслабленным. С легкой усмешкой на губах, он поигрывал столовым ножом, пропуская его сквозь пальцы, и поочередно смотрел то на меня, то на Глеба.

– Встреча давних друзей за одним столом… Это восхитительно, не правда ли? – в его голосе слышалась издевка. – Еще не враги, уже не любовники. И ведь нечего вам делить, а все равно. Смотрите друг на друга так, что если бы не стол, который разделяет вас, то кинулись бы и рвали зубами. Вернее, Таня рвала бы, а Глеб пытался утихомирить фурию.

Я не вслушивалась в его слова, все мое внимание было сосредоточенно на человеке, которого я когда-то считала близким.

В висках стучала кровь, подгоняемая мыслями и воспоминаниями. Спор. Я всего лишь глупый спор. Ставка, которая сыграла, причем не в пользу бывшего.

И столько ненависти протекало по венам… Мне казалось, что я не могу вмещать в себе столько негатива. Ан нет, могу, как выясняется.

В одном Саша был прав – если бы не стол, я бы бросилась на эту сволочь, и даже ценой своей жизни, но оформила бы ему билет в один конец. Ад-экспресс. Довезет вас до места в считанные секунды. Не успеете моргнуть глазом, как окажетесь в персональном котле с парой-тройкой чертей по бокам. И будьте уверены, там вас отжарят на все 200 процентов.

– Почему же ты молчишь, милая? – продолжал издеваться Саша, легко сжимая пальцами мое колено. – Сюрприз ведь удался!

– По-твоему это забавно? – хрипло спросила я, цепляясь руками за столешницу и сжимая ее изо всех сил. – Смешно?

– Разве нет? – делано удивился чертов клоун. – Вчера же тебя ничего не смущало, когда ты попросила забрать тебя из того дома. Ты без зазрений совести позвонила мне, словно я – твое личное такси.

– Это наказание? – не сводя глаз с Глеба, тихо спросила я. – Ты решил меня таким вот образом проучить?

– Нет, малышка, – улыбнулся Саша. – Это взаимность. Помнишь, мы договаривались о взаимности? Ты сделала больно мне, я вернул тебе должок с процентами. Мы квиты.

Чьей игре? Чьей игре я могла помешать? И странно, что я раньше не почувствовала подвох. Должна же была моя жопка учуять, что что-то неладно…

– Он говорил о сестре, – вспомнила я. – Что случилось с его сестрой?

– Чьей? – удивился Вадим.

– Сашиной. Он рассказал мне, что у него была сестра, которой уже нет. Умерла.

Кажется, у меня начиналась паранойя. Я повсюду теперь, даже в тенях на стене, видела следы заговора. Большого такого, против меня, любимой.

– У него была сестра, которая умерла. Что с ней случилось? – повторила я, поворачиваясь к Вадиму, который смотрел на меня недоуменно. – Ты же пробивал его по своим каналам. Расскажи мне.

– Уже говорил. Человек из ниоткуда.

– И в никуда… – зачем-то продолжила я. – Скажи, когда придут меня допрашивать?

– Допросов не будет, – покачал головой Вадим. – Поговорят, зададут интересующие вопросы и уйдут.

– Слушай, а у тебя адрес Саши есть? – внезапно меня осенила догадка. – Твои люди сумели достать его?

– Не хочешь пересесть за руль авто? – вдруг спросил он.

– Нормальный автомобиль мне сейчас не по средствам, – уклончиво ответила я. – Разве что через некоторое время я всерьез задумаюсь об этом.

– Ты не пойми меня неправильно, у меня просто в гараже стоит машина сестры… Место занимает, а так бы послужила тебе верой и правдой, – в его голосе слышалось напряжение.

– А твоя сестра не хочет сама на нем ездить? Или это такая изощренная месть с твоей стороны? Может, она тебя унижала в детстве? Лопаткой в песочнице по голове настучала?

– Она умерла, – как-то тихо, совсем непривычно, ответил он.

– Есть один. Там он живет на данный момент, – кивнул Вадим.

– Машина его сестры, как сказал мне сам Саша, занимает место в гараже. По любому, если девушка передвигалась на ней, то должна быть вписана хотя бы в страховку, не говорю уже о техпаспорте, – продолжила я свою мысль. – И это значит, что если мы узнаем номер авто, то сможем пробить его по базе и выяснить ее имя. А там уже дело за малым. Раскопать информацию на нее, и, соответственно, добраться до этого клоуна.

Вадим как-то странно уставился на меня.

– Знаешь, я хочу, чтобы ты стала мне не просто женой, но и партнером. У тебя голова золотая, – выдал он.

– Это ты мне сейчас предложение сделал? – хихикнула я.

– Нет, это я предсказал наше будущее.

– С будущим ты погорячился, – протянула я. – Нам бы с настоящим определиться сначала.

– Тебе что-то еще не понятно?

– Мне непонятно все. Начиная с момента моего рождения и заканчивая моей нынешней путевкой на больничную койку. А ты? Тебе что-то понятно? – спросила я.

– Пока что вырисовывается интересная картина, – кивнул Вадим. – Ясно, что Саша мстит. Кому мстит – вопрос другой. Но склоняюсь к ответу, что мне. Иначе не убрал бы Глеба. Не все ведь знают об истинном положении вещей, и о том, что мы с ним друг друга не переваривали. Далее, ты говоришь о сестре, которая умерла. Почему-то мне кажется, что я либо связан с этим, либо знал ее раньше. Из бывших сотрудниц вроде бы все живы и здоровы. Значит, остается версия, что эта девушка и есть та самая неопознанная, которую похоронили под именем моей жены.

Я постепенно переваривала сказанное Вадимом и мне становилось нехорошо. Зябко поежилась и потянула одеяло на себя, будто оно меня могло спасти, укрыть собой от внешнего, агрессивно настроенного мира. Но нет, это была лишь иллюзия защищенности. Самообман, к которому прибегал разум в попытке сгладить мою нервозность.

– Ты так легко об этом говоришь, словно совсем ничего не боишься, – прошептала я. – Так нельзя, Вадим. Ты даже представить себе не можешь на что способен человек, который в отчаянии.

– Почему ты так думаешь? Могу. Поэтому позаботился о твоей, в первую очередь, безопасности.

– Потому что я твоя уязвимость и слабость? – мне вспомнились слова Саши, сказанные в ресторане. – Ахиллесова пята?

– Не только. Ты не причем. К этой истории отношения не имеешь никакого, а значит и не должна мучиться, страдать или переживать, – покачал головой Вадим, глядя на часы. – И тебе пора спать. Нужно набираться сил.

– Но я не могу… – тихо сказала я. – Столько мыслей, что мне начинает казаться, будто голова сейчас взорвется.

Вадим молча посмотрел на меня, потом коснулся губами моего лба, нахмурился и так же, не говоря ни слова, вышел из палаты. Вернулся он совсем скоро в сопровождении медсестры. Она померила мне температуру, покачала головой и, перед тем как выйти, что-то шепнула Вадиму.

– Чего это она? – спросила я, едва за ней закрылась дверь.

– Сейчас тебе сделают укол, и ты уснешь. Когда проснешься, обещаю, я буду рядом, – он сжал мою ладонь и поднес ее к губам.

Проснулась я в темноте. И не сразу поняла, где нахожусь. Вместо больничного запаха, в ноздри настойчиво пробивалось зловоние. Пахло сыростью и какой-то гнилью. Где-то слева монотонно тикали часы, и едва слышался шум капающей воды прямо на пол.

– Эй, – тихо позвала я, прислушиваясь к гулкому эху, разнесшемуся по помещению. – Где я?

Тишина была мне ответом.

Я попыталась встать, и с удивлением обнаружила, что не могу этого сделать – что-то больно врезалось в шею. Поднять руки также не удалось – те были крепко привязаны к холодному металлу – каркасу старенькой койки.

Где-то справа послышался тихий стон, от которого внутри все перевернулось. В нем было столько боли и отчаяния, что я невольно вздрогнула.

– Кто здесь? – прошептала пересохшими губами, напряженно вслушиваясь.

В ответ снова тихо простонали.

– Ты можешь говорить? – чуть громче спросила я.

Стоны утихли и теперь я слышала лишь рваное дыхание. По коже пробежал холодок. Что-то тут не чисто. Хотя… сначала бы понять, где это – тут.

В телепортацию я не верила. И в моей голове не укладывался тот факт, что, заснув в больнице, в светлой и уютной палате, я очнулась хрен знает где, в кромешной темноте и сырости, да еще и с непонятным человеком в одной комнате. Покрутив головой, я поняла, что шея перевязана грубой веревкой, которая при малейшем движении царапала кожу.

– Чертовщина какая-то, – пробормотала я.

Но страха не было. Скорее, ощущение или предчувствие чего-то ужасного. А страх… Для того, чтобы чего-то бояться, нужно, как минимум, знать чего.

– Вадим? – снова позвала я, вспомнив его «я буду рядом, когда ты проснешься». – Ну и где же ты? Где ты, когда так нужен мне?

Сзади раздался скрип ржавых петель. В комнате сразу стало светло. На стене появилась тень, отброшенная человеком, стоящим в дверном проеме.

– Здесь!

Этот мужской голос я бы узнала из тысячи других голосов, так как он крепко врезался в память.

– Почему же ты молчишь, милая? – продолжал издеваться Саша, легко сжимая пальцами мое колено. – Сюрприз ведь удался!

– По-твоему это забавно? – хрипло спросила я, цепляясь руками за столешницу и сжимая ее изо всех сил. – Смешно?

– Разве нет? – делано удивился чертов клоун. – Вчера же тебя ничего не смущало, когда ты попросила забрать тебя из того дома. Ты без зазрений совести позвонила мне, словно я – твое личное такси.

– Это наказание? – не сводя глаз с Глеба, тихо спросила я. – Ты решил меня таким вот образом проучить?

– Нет, малышка, – улыбнулся Саша. – Это взаимность. Помнишь, мы договаривались о взаимности? Ты сделала больно мне, я вернул тебе должок с процентами. Мы квиты.

– И как это понимать? – спросила я, жалея, что не могу увидеть сейчас лицо Саши.

Хотелось, очень хотелось плюнуть ему в морду, и потом уже будь, что будет. Все равно, преимущество у него. Я связанная, толком пошевелиться не могу. Медленно повернула голову вправо и едва морщилась – веревка грубая, от такой надолго останется красный след на шее. Но меня сейчас больше интересует девушка, которая тихо стонала в темноте.

Глаза слезились, поэтому пришлось несколько раз моргнуть, чтобы, так сказать, «навести резкость». Не помогло.

– Зачем тебе это, Саш? – громко задала вопрос, понимая, что нервы на пределе. – Скажи мне, что ты выиграешь от этого? Какую цель ты преследуешь?

– Сиди тихо, как мышка, – процедил он сквозь зубы. – Отделаешься легким испугом. Но если будешь шуметь…

– Лучше бы сразу пристрелил, – прошипела я в ответ. – Чем вот так, как собаку какую-то!

– А ты забавная, я в тебе не ошибся, – хохотнул он. – Жаль, что ты выбрала не ту сторону.

– А, и это что-то вроде наказания? – рассмеялась я в ответ. – Очередное свидание в духе «тебе нужно выйти из зоны комфорта, чтобы начать слышать и понимать себя»? Знаешь, а ты тоже забавный… Жаль, что такой мудак. Но забавны-ы-ы-ый!

– Ты не в том положении, чтобы смеяться, не находишь? – в его голосе явно слышалась злость.

Я возликовала. В гневе люди часто совершают ошибки, и Саша не исключение. Пусть он и мнил себя кем-то вроде всевышнего, но на деле-то так и оставался обыкновенным козлом с слегка завышенным самомнением. А таких легче всего довести до крайности.

– А что делать, если мне смешно? – спросила я. – Закусить губу и лежать молча, как кто-то там, в темном углу, кого я так и не могу рассмотреть, потому что глаза слезятся?

– Набраться терпения, и скоро ты сама все узнаешь, – ответил он, и вышел, не забыв закрыть за собой дверь.

Идиот… Будто я убежать смогу.

– Клоун! – заорала я, надеясь, что проводимость звука у стен хорошая, и он услышит. – Клоун, твою чертову мать, греби сюда!

– Тише, – раздался сбоку полушепот-полустон. – Не буди лихо, пока оно тихо.

Я замерла, пытаясь вспомнить, где я слышала его раньше. То, что там, в темноте, лежит женщина, я теперь уверена на сто процентов. Как и в том, что эту женщину я знаю.

– Инга? – удивленно спросила я, неуютно заерзав на неудобном матраце. – Ты что здесь делаешь?

– Отдыхаю, разве не видишь? – огрызнулась она. – Вот зачем ты снова появилась в моей жизни?

– Знаешь, я бы с удовольствием из нее исчезла бы, оставив тебя тут гнить в одиночестве. Да вот беда – пока что не смогу этого сделать.

Я дернула рукой, едва поморщившись от жгучей боли – кожа на запястьях была натертой.

– Нет, а вообще, – язвительно сказала я, – это ты хорошо придумала. Нашла виноватую. И заметь, снова не себя. А может, все же, стоит в своем глазу бревно поискать?

Она не ответила. Да и не нужно было. Я попыталась подумать о том, что же за чертовщина происходит здесь, но меня отвлекало тиканье дурацкого будильника и звук капающей воды.

Оказаться запертой неизвестно где, в компании заклятой подружки, которая, дай ей волю, перегрызла бы мне глотку, потому что, видите ли, я во всех ее грехах и бедах виновата. И что самое стремное – у меня не укладывалось ничего в голове. Вот никак совсем. Где Вадим? Где Лика? Где моя, черт возьми, больничная койка?

Почему Саша оказался таким мудаком, и почему я не догадалась ни о чем ранее? Что ему от меня надо?