Глава 15

Из воспоминаний меня вывел тихий всхлип. Прислушавшись, я поняла, что Инга плачет.

– Тогда я крупно облажалась, – вдруг тихо выдохнула Инга. – И вышло все так вот… стремно.

– Облажалась? Это ты о чем? – спросила я.

– Я виновата в том, что произошло с Глебом, – хрипло сказала она. – Когда Саша понял, что ты его провела, он взбесился. Он был очень зол. Напряжение между нами троими возрастало и я, чтобы предотвратить драку прямо в ресторане, предложила переместиться в другое место. Все согласились. И мы поехали в клуб.

– Не доехали, судя по всему…

– Нет, – прошептала Инга.

– А дальше что?

– Я не помню, – как-то отрешено проговорила она.

И я поняла, что это не покой, это затишье перед бурей. Сейчас грядет истерика, и я совершенно не знаю, как помочь Инге. И как помочь себе…

– Тань, если ты выберешься отсюда живой… Помнишь, где у меня сейф? Возьми ключи у соседки, у тети Нины. Представься Леной. Вы похожи, старуха легко вас спутает. Да и Лену она видела всего несколько раз, а после я ей не говорила, что с моей сестрой произошло, – Инга сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, словно пыталась сохранить остатки разума и не впасть в истерику. – В сейфе найдешь документы. Их мне принесла Лена. Там ответ на твой вопрос. Ты ведь знаешь уже многое?

– Смотря с какой стороны на это посмотреть, – отозвалась я, думая лишь о том, как бы освободить себя от пут. – Можно сказать, что я знаю многое, но если вдуматься, то становится понятно, что не знаю ничего. Знания вообще хороши лишь тогда, когда ты видишь полную картину. А огрызки и несостыковки дают слишком большой простор для воображения.

– В общем, там все, что касается вашего родства, – ответила Инга. – Еще… Прости меня за все. Пожалуйста, прости.

– Бог простит.

Пошевелив затекшим запястьем, я вдруг подумала о том, что можно попытаться перетереть веревку об металлический каркас кровати. Ну, в фильмах же так делают, и ничего…

Тут же мысленно застонала, понимая, насколько это глупая затея.

– Сколько я тут уже? Несколько часов? – спросила я у Инги.

От неудобной позы начинало болеть тело. И очень хотелось в туалет.

– Я не могу сказать точно. Наверное, да, несколько часов.

– А кого звать, если вдруг… Ну, приспичит или еще что? – задала вопрос, мысленно молясь, что ответ меня не разочарует.

– Он приходит раз в два часа. И лучше его не злить, иначе на следующие два часа останешься наедине со своими проблемами, – ответила Инга.

– А, значит еще не совсем скотина, – хмыкнула я. – Знаешь, чего хочется? Хочется вернуться в прошлое и все-все изменить. Помнишь же, как мы гуляли в парке, когда ты мне рассказывала про девушку, которую ненавидишь? Ты ведь говорила обо мне?

Инга помолчала немного, словно обдумывая свои дальнейшие слова. Я слышала, как она часто и хрипло дышала. Как вдыхала воздух, будто собиралась высказать мне все, но после выдыхала его, так и не решившись.

– Да, и мне сейчас стыдно, – согласилась она. – Тогда я желала тебе столько всего, что ты даже представить не можешь. Мне казалось, что ты и есть моя головная боль, причина всех моих бед и неудач. Ты всегда была на первом месте, при этом оставаясь собой. На тебя смотрели заинтересованно те, в ком была заинтересована я. Тебя любили и уважали, а меня терпели только из-за тебя. Я была бесплатным приложением к милой девочке Тане, – она сделала паузу. – Нет, я любила тебя. Ты действительно отличный друг и приятный собеседник. Но и ненавидела тоже. Вечерами долго думала о том, что, если тебя не станет, я наконец-то выйду из тени. И будут любить меня.

– Но потом меня не стало, – стараясь придать голосу равнодушия, сказала я. – Я уехала, а ты осталась здесь. Что-то изменилось?

– Многое, Тань. Многое, но не то, чего я желала больше всего. Даже когда тебя не было в городе, я не вышла из тени. Мне не дали это сделать. Компания распалась, и мы больше не собирались вечерами в нашем любимом кафе. Когда уехала ты, для остальных я перестала существовать. Это было неприятно. Обидно даже. И я возненавидела тебя еще больше.

Я слушала Ингу, и понимала, что сейчас девушка наконец-то искренно говорит мне то, о чем не сказала несколько лет назад. Если бы услышала об этом раньше – злилась бы, чувствовала себя растоптанной и преданной. А теперь даже злиться не могла. Это все стало каким-то незначительным.

– Возможно, я знаю, чем тебя порадовать, – усмехнулась я, не удержавшись. – В моей жизни начался ад, когда я уехала. Я не могу сказать, что ненависть была взаимна, но думала я о тебе уж точно не в хорошем ключе.

– Это же глупо, Тань. Глупо сейчас говорить об этом.

– Нет, Инга, не глупо. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь тебе высказать все, что чувствовала эти годы. Когда в груди горела обида, которая отравляла меня же. Мне было больно, потому что я всегда считала тебя самым близким человеком. А после не могла понять, почему ты так поступила со мной. Искала тебе оправдания. Сама придумывала их, забывая о том, что порой не стоит оправдывать чьи-то поступки. Мы люди. Все люди. И давно надо было признать, что порой поступки не имеют серьезной мотивации. Порой люди гадят только потому, что это необходимость. Как в шутке – сделай другим гадость, себе, любимой, в радость.

– Я могу попытаться тебя развязать, – вдруг сказала Инга. – Я не в таком положении, как ты. Меня вообще, по идее, бросили подыхать. Избили и бросили, как дворовую шавку какую-то. За ногу на цепь и к батарее. Но я могу попытаться до тебя дотянуться.

– И ты все это время молчала, блин? – гнев вспыхнул моментально. – Тянись, давай!

Секунды превратились в часы. Я напряженно вслушивалась в шорохи и тихие стоны. Понимала, что Инге сейчас больно, тяжело. И страшно.

Страх пропитал собой воздух, проникая даже в самые темные уголки помещения и самые дальние, потаенные, скрытые от всех, участки души. Наверное, мне никогда в жизни не было так страшно, как сейчас. Казалось, что вот-вот скрипнет и отворится дверь, войдет Саша и поймет, что мы задумали. А после убьет нас, лишь бы не мешались под ногами.

Наконец, моей руки коснулись ледяные пальцы. От неожиданности я вздрогнула. Инга действовала несмело. А может дело было в том, что и ей сейчас не сладко. Я слышала ее рваное дыхание, которое с тихим свистом вырывалось сквозь плотно сжатые зубы.

Грубая веревка, которая стягивала мое запястье, на миг обожгла кожу, а после ослабла. Не веря своему счастью, я пошевелила рукой.

– Дальше сама, сможешь? – прошептала Инга. – Я не дотянусь, и так едва с этой справилась.

– Сможешь, – азартно прошептала я в ответ, пытаясь освободить шею. – До ног дотянешься?

Инга промолчала, но судя по ее пыхтению, она решила попытаться. Когда ее холодные пальцы коснулись моей щиколотки, я чуть не взвизгнула от радости. Стараясь не обращать внимания на боль, я принялась ощупывать веревку, которая, словно змея, опутала мою шею. Найдя узел, вцепилась в него пальцами, будто тот был моим спасательным кругом. Дергала его, пытаясь найти за что потянуть, чтобы развязать.

– Ну что там? – напряженно спросила Инга. – Есть, я справилась.

– Пока ничего. Не могу понять, за что дернуть, – ответила я, чувствуя, как внутри меня поднимается паника. – Чёрт! Что вообще за хрень в моей жизни происходит? Трупы, убийства…

– Чем не сюжет для романа?

– Вот выберусь отсюда, и обязательно напишу! Честно-честно! – пообещала я, наконец чувствуя, как и эта веревка ослабла. – И у меня есть!

Руку и ногу я освободила не так быстро, как хотелось бы. Мне приходилось изворачиваться, и делать небольшие передышки. Мышцы болели, а в конечностях я чувствовала покалывание, какое бывает после долгого лежания в одной позе. Когда наконец справилась, я осторожно опустила ноги на пол. Встала и держась руками за кровать, сделала несколько неуверенных шагов.

Недавняя травма давала о себе знать. Ногу простреливала боль, отдающая также в поясницу и в ребра. Я то и дело сильнее сжимала зубы и часто моргала, чтобы убрать с глаз непрошенные слезы.

И хотя больше всего на свете мне хотелось лечь и не вставать, пока не восстановятся силы, я заставляла себя делать еще один шаг, и еще… Немаловажную роль играл адреналин. Он притуплял чувство боли, хотя и на настолько сильно, как я хотела.

– Здесь есть что-нибудь тяжелое? – спросила я у Инги. – Ты давно вообще тут?

– Дольше тебя. Он забрал меня из дома, когда я паковала чемодан. Надеялась свалить отсюда. К тете своей, она в Подмосковье живет, в дачном домике на территории пансионата. Там бы пересидела. И там уж точно никто не стал бы искать.

– И что-то вдруг пошло не так, – грустно улыбнулась я.

– Я уже позвонила Галине Петровне даже, договорилась… И тут звонок в дверь. Делать нечего, пришлось открывать.

– Ты просто непроходимая тупица, – покачала головой я, тут же касаясь пальцами шеи. – Могла бы не открывать, и ищи тебя, свищи. Ну мало ли, вдруг ты уже уехала?

– Нет, Тань. Когда он пришел, я поняла, что смысла бегать просто нет. Он наверняка следил за мной. Сто процентов знал, что я дома, – не согласилась Инга.

– Погоди, – я замерла, так и не сделав еще один шаг. – Повтори, пожалуйста!

– Следил… – начала было девушка, но я перебила ее.

– Повтори, как зовут тётю?

– Галина Петровна. А что? – тут же задала Инга встречный вопрос.

– Галина Петровна, которая живет в небольшом домике, который находится на территории пансионата… Пансионата, которым владеет Вадим? – я не могла поверить, прокручивая в памяти события, которые произошли не так давно, всего каких-то полгода назад.

Поплутав немного по темным аллеям, мы вышли к маленькому домику. Я удивленно посмотрела по сторонам, пытаясь понять, в какой части базы отдыха мы вообще находимся, но мой топографический кретинизм в очередной раз сыграл со мной злую шутку.

Вадим коротко постучал в дверь, и прислушался к шорохам, раздающимся изнутри.

– Сейчас откроют, – кивнул он, даже не поворачиваясь ко мне.

И действительно, спустя несколько секунд дверь распахнулась. На пороге стояла приятная женщина, лет сорока – сорока пяти. Увидев Вадима, она было открыла рот, но тот, видимо, подал ей какой-то жест, после чего она коротко кивнула и перевела на меня взгляд.

– Поможешь девушке привести себя в порядок? – спросил Вадим, наконец-то поворачиваясь ко мне. – Проходи. Это Галина Петровна. Прекрасная леди, которая воистину творит чудеса, в чем ты сейчас, собственно говоря, убедишься, – улыбнулся он и снова посмотрел на женщину. – Я тут подожду, хорошо?

– Ой, ну скажешь тоже, Вадюша, – засияла Галина Петровна. – Может на кухоньке чаю выпьешь? Пока мы с… – она растерянно посмотрела на меня, и я тихонько прошептала свое имя. – Танечкой наведем марафет.

– Нет, я к тебе лучше перед сном загляну, – вернул улыбку Вадим, и решительным шагом направился в сторону неприметной беседки, которая находилась чуть поодаль.

Я не успела опомниться, как оказалась буквально затянута внутрь домика. Подгоняемая легкими похлопываниями по спине, дошла до комнатки – хозяйской спальни, судя по интерьеру.

– Сейчас сиди и не двигайся, я быстро просушу твои волосы и постараюсь вернуть им былую укладку. А потом поправим макияж. Как в лучших салонах красоты мира я тебе не обещаю, но и мои руки на кое-что еще годятся, – щебетала Галина Петровна, порхая вокруг меня, притихшей. – М-да… А платье совсем испорчено. Пятна и разводы от воды, да еще и тушь растеклась. Тебя Вадюша умывал?

Я кивнула, опустив голову, пока женщина колдовала над моими волосами. Действительно, Лика не поскупилась на макияж. Намазала щедро, от души. Да так, что, когда Вадим елозил по моему лицу своей лапищей, вода, смешанная со смытой косметикой, попала и на платье.

– Может, не стоит это все? – спросила я, тяжел вздохнув. – Все равно в таком платье я никуда не пойду…

– Стоит, – перебила меня Галина Петровна. – Сейчас подберем тебе что-то из гардероба моей дочери… – она на мгновение умолкла, после чего принялась тараторить с удвоенной скоростью. – У вас один размер. Она такая же была – миниатюрная, хрупкая, словно хрустальная ваза. Мне даже казалось, что дотронусь до нее и все, она рассыплется… Подними-ка голову, посмотри на меня.

Ватным тампоном, смоченным в каком-то отваре, Галина Петровна хорошенько протерла кожу, смывая остатки косметики, вернее, разводов от нее. А потом ее руки запорхали вокруг, то и дело меняя кисточки, щеточки, спонжи… Я не успевала уследить за ее действиями, и после очередной попытки плюнула на это дело и закрыла глаза.

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем услышала восхищенный вздох Галины Петровны.

– Какая же ты красавица! – прошептала женщина, подталкивая меня к гардеробу. – Сейчас, секундочку, я достану платье Леночки. Оно, как нельзя кстати, будет к твоему образу воздушной принцессы.

– Воздушной принцессы? – переспросила я удивленно. Нет, я не высокомерная особа, но все же… Если там бальное платье, то мне звиздец. Точно стану главной обсуждаемой новостью этого вечера.

– Вот! – гордо возвестила Галина Петровна, протягивая мне платье нежного фиолетового оттенка. – Переодевайся! А твое платье я приведу в порядок и передам Вадюше. А еще лучше, забегай ко мне на чай. Посидим, поговорим, я тебя печеньем домашним накормлю.

– То есть, – начала я и на миг запнулась. – Подожди. Галина Петровна, мама Леночки, которая была красавицей и умницей…

– Ты не представляешь себе, сколько усилий потребовалось ей, чтобы сдержаться, когда она увидела тебя на пороге своего дома, – ответила на мой немой вопрос Инга. – Вы с Леной очень похожи. И ей не составило труда понять, кто перед ней стоит.

Из легких будто одним ударом выбили весь воздух. Я едва успела уцепиться за край кровати, чтобы не сесть мимо. Ноги не держали совсем. Казалось, что земля начинает вращаться, с каждой секундой набирая скорость. Еще чуть-чуть, и я буду затянута в образовавшуюся воронку, из которой уже не смогу выбраться.

– То есть… – снова промямлила я.

– Да, ты ее дочь, – безжалостно подтвердила Инга.

– Блядь… Прости. Слов просто не осталось. Я все это время была так близка к разгадке… да я могла бы сразу сложить два плюс два! Если бы только вспомнила, – воскликнула я. – Ты же понимаешь, что многие ответы, которые мне жизненно необходимы, лежали все время перед носом? Ты понимаешь, что это значит?

– Уже не очень, – неуверенно пробормотала девушка.

– Это значит, что я дура! Тупая дура, которая прощелкала такой важный поворот. Я невнимательная курица, которая искала ответы там, где их невозможно получить! Черт возьми, я его убью! – взвыла я. – Я убью нахрен Вадима, который мне сразу не сказал! Я убью эту скотину!

– Забавный эффект, – хихикнула Инга. – Не этого я ожидала, если честно.

– Надо выбраться отсюда, – я снова поднялась и наощупь двинулась вдоль стены в сторону выхода. – Я хочу выйти! Я хочу выйти и намотать его кишки на люстру. И поджарить их там хорошенько.

Боль отступила. Отступила и паника. Теперь во мне горела ярость. Пылала, уничтожая все, о чем я так сильно беспокоилась, и что пыталась в себе сберечь. В висках пульсировала кровь. А в голове было только одно желание – убивать.