Глава 13

– Я понял. Ты пошутила.

Я никак не могла прекратить смеяться, хотя понимала, что это неуместно и даже, наверное, обидно. Но Камаледдин проявлял чудеса стойкости и выдержки, так что я пользовалась случаем и сбрасывала напряжение минимальными усилиями.

– Да, немного. – Шумно выдохнув, вновь прижалась к демону и потерлась носом о его шею. Отметила легкие мурашки, поднявшие мелкие волоски дыбом, и выдохнула еще раз, но уже мечтательно и удовлетворенно.

Безумно приятно осознавать, что именно мои действия тому причина.

– Хорошо… – Выдох Камаледдина был почему-то безрадостным. – Ладно, посмеялись, и хватит. Ложись отдыхай, я пока схожу за обедом.

– Но…

Когда он безапелляционно отстранил меня и, принудительно уложив, накрыл одеялом, я все еще подбирала слова, чтобы выразить свое возмущение и не выглядеть при этом глупо.

Ну что за гипертрофированная опека? Что за неуместная снисходительность?

Между прочим, я уже вполне способна одеться и самостоятельно подняться наверх, чтобы пообедать вместе со всеми в кают-компании, а не изображать смертельно больную, над которой даже дышать можно через раз!

Приличных слов все не находилось, и в конце концов, когда демон уже открывал дверь, я сумела выпалить лишь его имя:

– Ками!

– Да? – лениво полуобернулся он, но я видела, как напряжены его плечи и чересчур выверены движения.

Злится? Сейчас-то на что?!

Мгновение…

И интуиция шепчет мне не накалять обстановку, а потерпеть, обождать и разобраться с происходящим чуть позже.

– Спасибо.

Скупая улыбка в ответ, едва уловимый кивок, и я, проследив взглядом за бесшумно закрывшейся дверью, осталась одна.

Интересно, я пойму его до конца хоть когда-нибудь?

Еще несколько минут я немного рассеянно рассматривала дверь, затем перевела взгляд на потолок, а следом на одеяло. Вздохнула, отстраненно отметила, что вздохов за последний час чересчур много, и постаралась взять себя в руки. Не время изображать трепетную лань, как бы ни хотелось иного.

Закрыла глаза, мысленно прошлась по своему телу и его состоянию и отметила, что в общем и целом чувствую себя хорошо, не считая некоторой неуверенности. Уж себе-то можно не лгать и не приукрашивать. Ну какая из меня амазонка? Да, порой на меня накатывала особая, не свойственная мне кровожадность и я могла убивать (причем вполне успешно и без последующих моральных терзаний), но это скорее та самая пресловутая генная память тела, чем мои собственные умения и желания.

И вот еще очень интересный момент… А доступна ли мне вся без исключения генная память тела, учитывая тот немаловажный фактор, что душа в нем сейчас неродная?

С кем бы мне проконсультироваться? Ну конечно же с жрецом, причем не абы каким, а только с преподобным Збавелием.

А для этого необходимо что? Пра-а-авильно! Встать, одеться и найти жреца.

Встать не проблема, но одеться… На этом этапе возникла небольшая заминка.

Брезгливо рассматривая порезанную и окровавленную одежду, удержала вздох. Не везет мне с сохранностью вещей, хоть тресни! Это уже не смешно даже. Я не только все свои брюки с рубашками перепортила, но и на вещи Эльбы перешла.

И не купишь посреди океана впрок!

Хмыканье получилось безрадостным. Я элементарно не представляла, к кому обратиться с очередной возникшей проблемой. Не к жрецам же! Из женщин на корабле лишь Эльба и Истана. Сомневаюсь, что их запасы велики настолько, чтобы делиться ими со мной ежедневно.

– Обед. – После короткого и чисто символического стука в каюту вошел Камаледдин с подносом в руках, а за ним вплыли и умопомрачительные ароматы.

О! Буду озадачивать своими проблемами того, кто рад помочь!

Но не успела я и рта раскрыть, как грозный эфенди сурово сдвинул брови и возмущенно пророкотал:

– Ты почему не в кровати?

И пока я думала, как бы понейтральнее ответить (я всего лишь села, чтобы взять брошенную на сундук одежду и рассмотреть ее ближе), потому что не хотелось спровоцировать резкости и глупости, мужчина торопливо закрыл за собой дверь и запер ее на ключ. Шагнул ближе, гневно (и довольно забавно) засопел, прожигая меня требовательным взглядом, на что я лишь сконфуженно улыбнулась и пожала плечами. Оправдываться не было желания, как и объяснять придирчивому жениху, что со мной уже все в порядке, а он чересчур усердствует в заботе.

Тяжелое сопение сменилось раздражением, и на мгновение мне даже показалось, что меня сейчас принудительно уложат и начнут кормить с ложечки, как тяжелобольную, но выражение глаз и лица Камаледдина постепенно смягчилось.

– Уля, приляг. Я понимаю, ты невероятно сильна, самостоятельна и уже достаточно изучила свое тело и его возможности, но не торопи события – для восстановления затрачены силы, и, прежде чем ты вновь отправишься на тренировки, тебе необходимо поесть и немного полежать. Поверь, я знаю, о чем говорю. Отдай мне одежду.

Одежду?

Недоумевая, я опустила взгляд вниз, на свои колени. Туда, куда уже тянулась рука жениха, и…

До меня дошло.

– Ты решил, что я одеваюсь?

Рука Камаледдина остановилась, когда он увидел мою иронично вздернутую бровь. Демон нахмурился и недоверчиво уточнил:

– Я не прав?

– Нет.

Не признаваться же в том, что сия мысль меня посещала, но ввиду непригодности одежды временно отложена.

– Я всего лишь осматривала дыры и прикидывала, как быть дальше. – Беспечно кинув грязный ком обратно на сундук, я, как прилежная ученица, заняла исходное лежачее положение и продолжила развивать мысль: – За последние несколько дней я лишилась практически всей своей одежды и уже начала портить чужие вещи. Подскажи, как бы мне свести потери к минимуму? Может, есть какие-то магические ухищрения? Ну не знаю… – Я неопределенно помахала в воздухе рукой. – Магическая чистка и штопка? Упрочнение? Самовосстановление? Что ты смеешься?

Спрятав ухмылку, Камаледдин отрицательно качнул головой, на секунду отвернулся, чтобы поставить поднос на столик, и снова обернулся ко мне.

– Я не смеюсь, просто забавно слышать подобные непрофессиональные вопросы из уст жрицы третьего ранга. Магия вещь безусловно чудесная, но не всесильная. Не переживай, на первое время я что-нибудь обязательно придумаю, а по прибытии в порт обеспечу тебя всем необходимым.

– Спасибо. – Стараясь не акцентировать внимание на том, что меня упрекнули в незнании кое-каких вещей, предпочла сосредоточиться на обеде, который, как всегда, был выше всяческих похвал.

Кстати…

– Скажи, а кок для всех так вкусно готовит?

– Нет. – Ответ последовал незамедлительно и сопровождался понимающей усмешкой. – Экипаж «Молнии» уже давно относится к тебе с должным уважением и даже некоторым почтением. Не скажу, что весь без исключения, но большинство точно.

Я перестала жевать и заинтересованно наклонила голову, предлагая продолжить, и Камаледдин меня не разочаровал.

– Я умею собирать полную картину даже из обрывков разговоров. Тебя побаиваются, сторонятся, но в то же время понимают, что твой вклад в победу над вражеским судном и достижения в области магии заслуживают признания. Кое-кто еще ворчит, что все беды на корабле из-за баб, но таких единицы и они ворчат по любым мелочам. Кроме того, все без исключения горды покровительством Судьбы и пускай втайне, но признательны тебе за это. Твоя главная задача на текущий день – с честью продолжать выбранный путь и оставаться преданной делу.

Да уж… мелочи!

Я кисло улыбнулась, а Камаледдин продолжил:

– А насчет кока: из случайно услышанного разговора я понял, что ты для него воплощение некоего собирательного образа, объединяющего обиженную гадкими врагами маленькую девочку, недосягаемую красавицу и могущественную жрицу. Тебя боготворят, любят, как дочь, и балуют такими изысками, которые порой не перепадают даже Варго.

А вот это уже не самый приятный звоночек! Варго и так наверняка на меня за экспроприацию корабля обижен.

– Не надувай губы, для нашего мира это нормально. Ты ведь махеши.

И с такой уверенностью это было сказано, что я предпочла поверить и расслабиться. И даже плюсы постаралась найти. Почему бы и нет? Раз я маленькая, миленькая глупышка в глазах не знающих меня близко, то вряд ли от меня будут ожидать ума, силы и изворотливости.

Главное не давать противнику понять это до конца. Победного конца!

– Не отвлекайся, ешь.

Да, верно. Мм… какой вкусный десерт!

Пока неторопливо ела, в полной мере наслаждаясь каждым кусочком, успела продумать несколько вариантов продолжения не самого удачно начавшегося дня, заодно расставила приоритеты. Первым делом необходимо плотно пообщаться с Збавелием, это даже не обсуждается. Я все еще не знаю подробностей побега Арбониуса, итогов досмотра «Громобоя» и допроса команды. Ко всему прочему, есть и несколько личных вопросов…

Да уж, дел – начать и кончить. Кто бы мне провел ускоренный мастер-класс «жрица третьего ранга» и мини-курс «абориген»? Благодаря Дариатте всего за несколько минут ускоренного «ожречевания» я познала столько всего нового и уникального, что можно запросто заважничать, но, как показало время, некоторые элементарные вещи и понятия этого мира мне все еще недоступны. Винить Судьбу – глупо и неблагодарно, она тоже не могла предугадать все без исключения.

Из глубоких раздумий меня вывело ворчливое замечание Камаледдина:

– Ты пьешь из пустой чашки.

– Да? – Моргнула, сфокусировала взгляд на донышке, с досадой отметила правоту жениха и поморщилась. – Да, верно.

– Задумалась?

Он забрал у меня кружку и легонько сжал пальцы, при этом не отводя испытующего взгляда. Складывалось ощущение, что эфенди знал о моих мыслях намного больше меня самой.

А может, и знал. Он ведь эфенди.

– Да, немного. – Моя улыбка была слегка натянутой. – До того, как я попала в ваш мир, я занимала руководящую должность…

Демон кивнул, показывая, что прекрасно помнит об этом.

– …и с тех пор осталась привычка планирования первоочередных дел во время обеденного перерыва. В последние дни все настолько стремительно завертелось, что некоторые вещи вылетели из головы, и я только сейчас вспомнила, что так и не поговорила с преподобным Збавелием.

– О чем? – Демон недовольно нахмурился.

Ревность? Или что-то иное?

– О многом. – Я решила порассуждать вслух, надеясь, что в процессе обсуждения Камаледдин поможет, подскажет, а может, даже наведет на дельную мысль. – в частности, мне не дает покоя побег Арбониуса. Я не решилась ставить под сомнение силу и авторитет преподобных перед командой «Молнии», но чем больше думаю, тем сильнее меня озадачивает их ошибка. А ошибка ли то была?

– Это… – Камаледдин задумался, явно подбирая слова. – Это довольно скользкий момент, и я, будучи всего лишь эфенди, не могу ставить под сомнение действия преподобного и строить предположения, не имея полных данных.

Вслух прозвучало одно, но в глазах проскальзывало совершенно иное. Как и я, Камаледдин осуждал и подозревал вызванных мною жрецов в попустительстве, но осуждать мысленно – одно, а рискнуть озвучить это – другое.

На этот шаг эфенди был еще не готов.

Как, впрочем, и я.

– Но ведь мы с преподобным можем поговорить об этом в приватной беседе?

– Можете, – согласился со мной жених. – Скажу больше: в неофициальной беседе ты можешь задать абсолютно любые вопросы, но лишь наедине. Соответственно и ответы останутся достоянием лишь вас двоих. – Наставительно поднял палец и с умным видом изрек: – Это называется «профессиональная этика».

Фырканье я удержала с трудом, но, видимо, все же что-то отразилось на моем лице, потому что Камаледдин чуть прищурился, вздохнул и неожиданно тоскливо уточнил:

– Ты в курсе?

– Да.

Ситуация забавляла, но еще более забавным было явное подростковое смущение, проступившее на обычно суровом и мужественном лице.

– Ка-а-ами-и-и… – Чтобы не затягивать неловкую ситуацию, я решила кардинально сменить тему и села, не забывая придерживать одеяло на груди, но при этом позволив ему немного сползти. Мужской взгляд немедленно метнулся к стратегически важному месту. – Не парься, это все ерунда, разберемся уж как-нибудь. Кроме рабочих моментов меня интересуют еще и личные, решение которых ты взял на себя. Как продвигается планирование нашей свадьбы? Ужасно интересно знать, на каком это все этапе!

– Все хорошо. – Ответ прозвучал хрипло, смущение пропало, как не бывало, а рука жениха медленно, но верно приблизилась и обняла мою талию. Одним рывком меня подтянули ближе, пальцы второй руки зарылись в волосы, и уже в шею прозвучало жаркое продолжение: – Уля, я же не каменный…

Всего несколько слов, совсем простых, но таких желанных, и кровь уже бурлит. Совесть молчит, стыд, не выдержав накала, испарился, а в голове одна лишь мысль: хочу!

Желаю прямо сейчас, так же горячо и страстно, как этот поцелуй! Желаю так, что не могу думать ни о чем другом, остро чувствуя, как жадные руки Ками сжимают мои ягодицы. К черту условности! В Бездну тех, кто так неосторожен, что подслушивает! И пускай внешне я хрупкая и невинная дева, которую можно лишь благоговейно держать за ручку, но в душе-то я уже давно познавшая прелести близости женщина.

И эта женщина требует продолжения!

Решение настоять на своем во что бы то ни стало оформилось окончательно, и…

– Стоп!

Камаледдин оттолкнул меня на постель настолько резко, даже грубо, что несколько секунд я могла лишь лежать с открытым от возмущения ртом и широко распахнутыми глазами.

Сам демон, тяжело дыша, отскочил в противоположный угол не такой уж и большой каюты. Взгляд потемневших глаз был затуманенным, по коже пробегали волны, намекая на едва сдерживаемый оборот, а пальцы то и дело сжимались в кулаки.

Стоп?

Стоп?!

Черта с два!

Злость разобрала такая, что я окончательно плюнула на приличия, отбросила скомканное одеяло на пол, нарочито медленно встала и, бесстрашно вздернув подбородок, сделала шаг вперед.

– Ты приказываешь мне, эфенди?

Второй шаг.

– Считаешь, что я не понимаю, что творю, и не осознаю последствий?

Еще один.

На лице демона всего за долю секунды сменилось больше десятка эмоций, уже вполне осознанный взгляд сфокусировался на моем лице, брови угрюмо сдвинулись, скулы затвердели, а упрямый подбородок дернулся вниз.

– Знаешь, что я об этом думаю?

Нас разделял последний шаг, и я бесстрашно сделала его. Бессовестно прижалась обнаженной грудью к торсу демона, бесстыже забросила руки на широкие плечи, провокационно и излишне жестко сжала волосы на затылке эфенди (даже не поморщился, зараза!), а затем ухмыльнулась:

– Ты не прав.

И, привстав на цыпочках, предвкушающе облизнулась…

Чувства обострились до предела, еще секунда, и я уже была готова стать агрессивной доминантой, чтобы приступить к более решительным действиям…

Но не успела.

В черных, как сама Бездна, глазах зажглись багровые огни, горячая ладонь собственнически и достаточно болезненно сжала мою талию, вторая тяжело легла на плечо, захватив немного и шею, а по губам Камаледдина зазмеилась по-настоящему демоническая ухмылка.

– Попытка напугать засчитана, но она не удалась. – Я кровожадно оскалилась и лишь крепче прижалась бедрами к демону, с удовольствием отмечая величину и твердость его желания. – И признаюсь тебе по секрету… – Я надавила Ками на затылок, заставляя приблизиться практически вплотную, и, сменив игривый тон на обжигающий страстный шепот, закончила прямо в ухо: – Я не та милая и неискушенная девочка, какой кажусь.

Миг, и уже не Ками, а я распята на стене: мои руки задраны высоко наверх, и оба запястья эфенди без труда удерживает лишь одной рукой, тогда как вторая жадно мнет грудь. Губы горячи, напористы и порой грубы, но сейчас я хочу именно этого. Шепот невнятен и отрывист, но я вычленяю главное и плавлюсь от эйфории – я самая желанная! Бессовестная, но такая сладкая! Безрассудная, но капля осуждения тонет под страстью, и я удовлетворенно улыбаюсь, едва сдерживая стоны, когда губы демона захватывают в плен сосок и по телу пробегает острое наслаждение, завершая свой путь между ног и трансформируясь в сладкое томление.

Чуть шершавая ладонь гладит тело, заставляя выгибаться за собой, требовательные пальцы сминают ягодицы и бедра, неторопливо подбираясь к их внутренней стороне. Все чаще возникает дрожь нетерпения, и я уже готова подстегнуть жениха к более решительным действиям, но он успевает меня опередить. Пальцы, став необычайно деликатными, нежно гладят абсолютно мокрые складочки, иногда соскальзывая и внутрь, но совсем чуть-чуть, на ухо звучат милые глупости, зубы то и дело прикусывают мочку уха, и я уже не могу сдержать стоны, больше всего желая две взаимоисключающие вещи одновременно: чтобы это никогда не кончалось и чтобы это наконец закончилось.

Пальцы становятся смелее, быстрее, проникают глубже и резче. Шепот сменяется порывистым дыханием и поцелуями. Мои руки свободны, и я с радостью обнимаю Камаледдина за шею, потому что так я к нему еще ближе. Немного раздражает его одежда, но у меня нет желания тратить силы на то, чтобы от нее избавиться, и, когда мои уже давно разведенные ноги отрываются от пола, а в лоно упирается кое-что поинтереснее и погорячее пальца, я лишь одобрительно щурюсь, расплываюсь в улыбке от уха до уха и шепчу удовлетворенное «да».

Услышал ли меня Камаледдин? Не знаю.

На мгновение замер, поудобнее перехватил под ягодицы, не отвлекаясь на лишние сейчас нежности, крепко поцеловал… И вошел.

Стон боли сдержать не удалось, но он утонул в поцелуе, и следующие несколько секунд меня лишь целовали, позволяя привыкнуть к своему новому статусу. Статусу женщины.

Наверное, поспособствовала ускоренная демоническая регенерация, а может, что-то другое, но дискомфорт прошел довольно быстро, и я вновь хотела продолжения, начав нетерпеливо ерзать и отвечать на поцелуи более страстно.

– Перестань… я сам.

Я с трудом разобрала в хриплой просьбе слова и уж тем более не собиралась подчиняться, требовательно царапнув Ками за шею, но мне тут же показали, кто здесь мужчина – прижали всем телом к стене так, что из груди вышел весь воздух.

– Уля!

Услышав укоризненный выдох-приказ подчиниться, я лишь призывно улыбнулась и провела языком по губам, вызвав в глазах Ками немое восхищение.

– Какая же ты…

Какая именно, я так и не узнала – Камаледдин начал двигаться, рождая не только благодарность в груди, но и возобновляя сладкое возбуждение, постепенно охватывающее все тело.

Страсть! Древняя, как сама Вселенная. Дикая и необузданная, как Бездна. Безумная и шальная, как первозданный Хаос.

Но все это было не важно…

– Еще! Быстрее!

А в ответ рычание, от которого захватывает дух и…

– Да-а-а!

Вопль наслаждения на грани обморока, настолько сильный выплеск эйфории, что я забылась и сменила ипостась. Отросшие когти расцарапали плечи Камаледдина в кровь, но он не заметил этого, уткнувшись лбом в мое плечо и дыша так, словно пробежал марафон. Больно придавленным к стене крыльям, но это такая мелочь по сравнению с адреналином, что все еще бродил в моей крови, что я могла лишь блаженно улыбаться и лениво помахивать хвостом в такт нашему общему прерывистому дыханию.

Это было божественно!

И, словно подслушав мои мысли, Камаледдин поднял голову, пытливо заглянул в мои глаза, усмехнулся, коротко поцеловал и изрек:

– Сумасшедшая.

– Осуждаешь? – Наклонила голову чуть набок, провела когтем по скуле любимого, взъерошила волосы ему на макушке, терпеливо ожидая ответ, и наконец он прозвучал.

Уверенно и гордо.

– Нет. Моя сумасшедшая.

На его губах появилась такая шальная улыбка, что я не смогла удержаться и рассмеялась от переполнившего душу счастья. Как же порой для него мало надо!