Глава 15

С мачты я спустилась в два счета, уже на подходе к паре подмечая покровительственную снисходительность Серассана и злобное раздражение Эльбы, грозящее в любую секунду перерасти в открытое физическое противостояние. Это что ж такое надо было сказать и сделать, чтобы вывести пиратку из себя?

Решив, что мне, маленькой и хорошенькой, но при этом премногоуважаемой и могущественной просто жизненно необходимо вмешаться в назревающий конфликт (все-таки корабль чудо как хорош, и нам на нем еще врага побеждать), я без зазрения совести приблизилась к полыхающей презрительным негодованием наставнице. Демонстративно не замечая гнетущей атмосферы, весело поинтересовалась:

– Ну что? Как настроение? Я отдохнула и готова продолжить обучение.

– Слышала я, как ты отдыхала. Весь корабль слышал, – злобно прошипела Эльба, при этом не сводя глаз с Серассана. – Могли бы и потише.

И так громко это было произнесено, что на пару секунд шокированно замерли все, кто находился на корме, а я… Я поняла, что если сейчас же не отвечу в том же духе, то навсегда потеряю лицо.

Глубоко внутри заклокотала жгучая обида на бестактность Эльбы, которую я считала если не подругой, то хорошей приятельницей, в носу предательски защипало, но я, вспомнив, что корабль пиратский и законы тут ни для кого не писаны (деликатность, видимо, тоже не в чести), вздернула подбородок, зло прищурилась и с вызовом поинтересовалась:

– Завидно, милая? Ты уж прости, но тише мы не могли, не хотелось сдерживать переполняющие нас чувства. Хотя… тебе этого не понять. Ты ведь только гадости говорить научена, а искренность и сердечность тебе неведомы.

– Что? – Женщина соизволила отвлечься от собеседника, которому это выяснение отношений явно пришлось не по душе (ярп поморщился и осуждающе покачал головой), внимательно всмотрелась в мое лицо, затем перевела взгляд за плечо…

И, кажется, только после этого поняла, что вообще сказала.

Злоба медленно ушла из глаз, сменившись потрясением, лицо вытянулось, а рука нервно дернулась ко рту, из которого вырвались невнятные хрипы.

– Боже… – в конце концов выдавила из себя побледневшая Эльба и в неверии мелко замотала головой из стороны в сторону, шепча едва слышно и взглядом умоляя меня опровергнуть: – Я это сказала? Я правда сказала это вслух?

Вопрос был риторическим, и мы все это прекрасно понимали, так что я лишь криво усмехнулась и настойчивей повторила:

– Я готова к бою. Начнем.

– Хорошо, как скажешь, – нервно согласилась пиратка и махнула рукой куда-то в сторону. – Где тебе будет удобнее? Меч взяла?

– Нет, он остался на палубе. Разве он не у тебя? – Я приподняла бровь, намекая еще и на безответственность Эльбы, которая числилась на корабле не просто офицером, а еще и завхозом. – Хотя знаешь… Думаю, пока потренируемся без него.

Вопреки логике обида лишь росла и требовала выхода, хотя я понимала, что Эльба сорвалась на мне не со зла. Сказала не подумав. Я просто слишком не вовремя подошла и попала под раздачу.

Я понимала это.

Тактичность от Эльбы? Нет, не слышали.

Прощение от меня?

Хм…

Пока мы смотрели друг другу в глаза, проверяя выдержку, корма опустела. Даже Серассан куда-то исчез, хотя только что стоял рядом.

Все чувства обострились до предела, вторая ипостась замерла наготове, воздух загустел, рука Эльбы очень медленно потянулась к поясу с оружием, а по моим губам скользнула кровожадная усмешка.

Здесь и сейчас я была готова как никогда. Незамутненный страхом неудачи разум и абсолютная уверенность в своих силах. Обида и злость не мешали трезво оценивать ситуацию, наоборот – подстегивали и заставляли быть внимательнее.

Если сейчас я дам слабину, то все. Провал.

Тихо…

Почему так тихо?

Камаледдин поднялся на верхнюю палубу, и первое, что его поразило, была неестественная для времени суток тишина, которую разбавляли сильные порывы ветра и отдаленные раскаты грома, – стремительно приближался шторм. Где массово тренирующиеся матросы? Где зычно отдающие команды офицеры? И почему, Бездна их задери, никто не готовит корабль к непогоде?!

Торопливо огляделся и понял, что все собрались ближе к корме и за кем-то наблюдают. Молча, напряженно. Не комментируя, не подбадривая, не осуждая.

В груди неприятно кольнуло дурное предчувствие, и эфенди поторопился присоединиться к зрителям, на ходу меняя ипостась. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять – в центре внимания вновь его маленькая махеши.

Кто посмел на этот раз?

Протолкаться в первые ряды оказалось непросто, не помогало ни грозное рычание, ни работа локтями, но Камаледдин проявил настойчивость и в итоге справился с задачей. И тут же обескураженно выдохнул, когда не без труда опознал в одном из противников свою милую девочку.

Милую?

Девочку?

Злобно скалящаяся окровавленная фурия с развевающимися волосами, чье тело облепили крохотные молнии, то и дело срывающиеся с кончиков когтей и впивающиеся в… В кого?

Опознать Эльбу оказалось проще (все-таки на корабле присутствовала лишь одна зеленокожая женщина-ярп), но не это поразило эфенди до глубины души. Эльба была ранена! Настолько серьезно, что двигалась намного медленнее Ульяны, оставляя бордовые следы крови на досках. И это учитывая тот немаловажный факт, что в руке у пиратки находился меч, тогда как Ульяна была не вооружена.

Условно не вооружена. Ну не считать же оружием когти!

И только демон набрал воздуха в грудь, чтобы прекратить творящееся безобразие, как на его плечо легла чья-то рука.

– Не мешай. Это их бой.

Недовольно обернулся, встретился взглядом с внимательным прищуром змеиных глаз жреца Серассана и раздраженно поинтересовался:

– Что происходит?

– Жрицу задели слова офицера, сказанные в запале. – Осуждающе скривив губы всего на секунду, ярп хмыкнул. – Но, видимо, именно этого ей не хватало, чтобы познать свои силы в полной мере. Гордись, эфенди, твоя женщина – великий воин. Она одна из немногих, кому оказалась подвластна магия трансформации.

И с таким уважением это прозвучало, что Камаледдин недоверчиво вздернул бровь и вновь сосредоточил внимание на бойцах. Точнее, на одном бойце. Юной махеши. Преподобной жрице. Ульяне.

Его маленькая девочка сосредоточенно и методично добивала Эльбу, теряющую силы буквально на глазах.

Удар. Еще удар. Уход от контратаки в последнее мгновение и снова удар.

Прищурившись и присмотревшись внимательнее к молниеносным движениям демоницы, Камаледдин мысленно ругнулся, чувствуя, как по позвоночнику пробежался холодок потустороннего ужаса. Серассан прав! Ульяна действительно пользовалась божественной магией трансформации, преображая крохотные разряды молний в реальное холодное оружие! Иглы, болты, дротики, метательные звезды с отблеском небесного огня – все это создавалось в волосах и на кончиках пальцев с ужасающей скоростью и с той же скоростью невероятно метко отправлялось в противника, исчезая через мгновение после контакта. Что-то напарывалось на защиту, но большая часть попадала в цель.

Отход, перекат, рывок…

И эфенди понял, что он решающий.

Это понял не только он, но и все присутствующие, но никто не имел права вмешаться. Даже капитан, с побелевшим лицом наблюдавший за уже неминуемым поражением своей женщины.

Фигура жрицы нестерпимо сверкала от молний, облепивших ее тело, становилось больно смотреть, но никто не закрывал глаза, чтобы не пропустить главное. И…

– Шах и мат! – Победный вопль разнесся по всему кораблю, у горла Эльбы замер меч, сотканный из небесного огня, а лицо Ульяны засияло ярче полуденного солнца.

Торжество жрицы отдавало ребячеством, но никто не рискнул усмехнуться. Бой был нешуточный, большинство до последнего думало, что Ульяна обиделась до смерти, и всего лишь приставленный к горлу меч казался окружающим фантастической развязкой.

Можно ли уже выдохнуть или достопочтенная жрица еще не до конца удовлетворила свою жажду крови?

– А что это значит? – разорвав гнетущую тишину, хрипло спросила Эльба, даже не пытаясь отвести магическое оружие в сторону. – Нет, ты, безусловно, победила, я признаю это. Только поясни слова странные, чтобы я тоже знала.

– Данное выражение означает невозможность дальнейшего сопротивления, – нравоучительно изрекла сиятельная (в прямом смысле) жрица. Опустила меч… И словно случайно посмотрела в сторону матросов. Искренне удивилась усиленному общественному вниманию и, безуспешно скрывая смущение, сварливо поинтересовалась: – А что это вы все тут стоите? Нечем заняться?

И словно только дожидаясь последних слов жрицы, небеса разверзлись, в секунду вымочив насквозь всех присутствующих.

Ох черт!

Дождь начался неожиданно, быстро остудив мой боевой запал и подпортив радость победы. В опасной близости от корабля в океан ударила молния, прогремел оглушающий гром, и это стало своеобразным сигналом для команды. Все резко вспомнили о своих обязанностях и под зычные приказы Ждана разбежались по местам, оставив нас с Эльбой одних.

Ну как одних… Не очень.

Меч, сотканный из электричества, послушно впитался в руку, последняя крохотная молния щелкнула над ухом и пропала. Я ощущала не только физическую, но и моральную усталость, но запрещала себе показывать это. Повышенное общественное внимание к нашей с Эльбой стычке оказалось неприятным открытием, и теперь требовалось довести начатое до конца.

Минута слабости, забывчивость, потакание своим желаниям и страстям, несдержанность – все это вылилось в реальное противостояние, к счастью завершившееся без жертв. В какой-то момент я действительно была готова убить Эльбу за ее бестактное замечание, но что-то внутри меня оказалось против, и я смогла остановиться.

Сила, сумевшая выйти на качественно иной уровень (вот на что угодно готова спорить, что из-за свершившейся близости!), опьянила и упрочила мою веру в себя. Я больше не думала и не гадала «сумею ли», я делала. Делала то, что вложила в меня богиня, что помнили гены и о чем мечтало тело.

Но что – это я пока не поняла.

– Идем, здесь небезопасно. – Надо мной распахнулось крыло Камаледдина, укрыв от разбушевавшейся непогоды. – Не беспокойся, об Эльбе позаботится лекарь. Уверен, раны не смертельны.

Задумчиво кивнула, не сводя взгляда с хмурого Варго, берущего на руки свою возлюбленную. Эльба уже не могла передвигаться самостоятельно и лишь что-то ворчливо (и весьма ехидно) выговаривала оборотню, осторожно ступающему по мокрым доскам палубы. Шум непогоды мешал разобрать слова, но вот Эльба прикрикнула чуть громче, и капитан остановился, глухо рыкнув в ответ. А затем обернулся к нам, всем своим видом выражая недовольство.

– Детка, я горжусь тобой, ты была великолепна, – перекрикивая шум дождя, заявила пиратка. – Если не против, завтра продолжим уже на свежую голову.

И пока я в некотором недоумении осмысливала сказанное, Эльба махнула рукой в сторону кают, и Варго, тяжело и, кажется, обреченно вздохнув, продолжил свой путь.

Истеричный смешок вырвался непроизвольно. Нет, я, наверное, никогда не перестану удивляться окружающим!

– Может, и мы уже пойдем? – вновь напомнил о себе терпеливейший из демонов.

Подняла голову, увидела в сосредоточенных глазах жениха заботливую настойчивость и, мягко улыбнувшись, согласно кивнула, ощущая глубоко внутри искреннюю признательность.

Забавная все-таки штука – жизнь.

Пока спускались вниз, в голове не мелькало ни одной сколько-нибудь связной мысли. В крови до сих пор бурлил адреналин, и, пускай перегруженные с непривычки мышцы уже начинали побаливать, в груди горело и не собиралось потухать пламя победы.

Я смогла! Сумела! У меня получилось не только утереть нос зарвавшейся пиратке, не только открыть в себе новые способности, но и самое главное – унять разбушевавшегося внутреннего демона.

Последнее стоило всего предыдущего.

Сейчас, спустя минуту, пять, десять, я уже могла потихоньку начать мыслить более трезво: виновата не только Эльба, сорвавшая на мне свою злость, но и я. А уж если отбросить собственный эгоизм и тщеславие, то в большей мере виновата именно я. Забылась, загордилась… Зазвездилась.

И едва не убила наставницу.

Вывод был насколько верен, настолько и отвратителен. Можно винить пробудившиеся демонические гены, окружение, важность поставленной передо мной задачи, собственный высокий статус, но я не привыкла лгать самой себе и не собираюсь этого делать и теперь. Разум и контроль – вот что главное в моей ситуации, а я умудрилась потерять и первое, и второе.

Неожиданно перед мысленным взором встало лицо преподобного Збавелия, и, как мне показалось, я поняла, что именно мелькало в его глазах во время нашего с ним разговора.

Большая сила – большая ответственность, да?

– Проходи.

Я замешкалась в коридоре, чересчур углубившись в самокопание, но эфенди ловко развернул меня к нужной двери и подтолкнул внутрь своей каюты.

– Ранена? Устала?

– Нет. Да. Немного… – все еще думая о своем, ответила невпопад, но когда он взял меня за плечи и развернул к себе лицом, подняла голову и чуть улыбнулась. – Не беспокойся, я в порядке. Просто не ожидала, что выйдет именно так…

Неопределенно повела плечами и, предпочитая закончить на этом выяснение причин и следствий, прильнула к самой надежной груди во Вселенной.

Не знаю, о чем в этот момент думал Камаледдин, но больше вопросов не последовало. Меня обняли, погладили по голове, вызывая щемящее чувство нежности, а затем мы как-то незаметно переместились на кровать.

И снова то самое бархатное ощущение единения, когда не нужны пафосные слова и героические поступки. Достаточно одного осознания, что рядом тот самый мужчина, который не только принимает меня такой, какая я есть (а я, как оказалось, бываю разной), но и не осуждает за это. Ни за своенравность, ни за вспыльчивость, ни за все остальное.

– Чем дольше тебя знаю, тем больше поражаюсь твоему спокойствию и выдержке, – не удержалась я от задумчивого замечания, когда размышлять в одиночестве оказалось уже невозможно.

– Почему? – Камаледдин обнимал меня со спины, и вопрос прозвучал в макушку.

– Не знаю… – Усмешка получилась смущенной. – Наверное, потому, что сама давно бы уже взялась за свое перевоспитание. Отчитала бы для начала…

– Перевоспитать сформировавшуюся личность невозможно, – глубокомысленно прозвучало мне уже на ухо. Туда же пришлось многозначительное фырканье. – Да и зачем? Сделать из тебя достопочтенную махеши, скованную рамками традиций? Ту, которых тысячи тысяч? Нет, Уля. Мне не нужна глупая, забитая дурочка, не смеющая поднять глаз на своего господина. Ты действительно воин, и я признаю это. И наверное, я вскоре поседею, облысею и сойду с ума, но даже из-за этого не перестану любить тебя и восхищаться. Ты – лучшая. Единственная и неповторимая.

Прекрасных слов, сказанных от души, было так много, что я взяла и ляпнула:

– Аминь.

И моментально почувствовала исходящее от замершего демона недоумение.

– Извини. – Мысленно чертыхнулась и попыталась исправить ситуацию: – Кажется, я сказала глупость. Нервы…

– И что значит эта глупость? – вздохнул за моей спиной Камаледдин. Точь-в-точь как Варго получасом ранее.

– Это… – Стало настолько неловко, что в голове образовалась каша и нужное определение все не находилось. – Это… не помню. Это что-то вроде «да будет так». Этим словом заканчивают молитвы верующие моего мира. – И торопливо добавила: – Бывшего мира.

За бортом грохнуло так, словно сами боги сказали «аминь», и я не удержала смешка. А шторм разошелся… Надеюсь, он не повредит корабль. Не хотелось бы задерживаться в пути ни на минуту дольше необходимого.

– Заодно мой словарный запас пополняется, – с немного неуместным весельем отметил Камаледдин, и объятия на секунду стали крепче. Он звонко поцеловал меня в шею и изменившимся, строгим голосом скомандовал: – Раздевайся, воительница, ты опять испортила рубаху. – А затем совсем по-старчески посетовал: – Жена-жрица – та еще дыра в семейном бюджете. Как рачительный муж, желаю внести здравое предложение.

Заявление, меняющее тему кардинально, заинтересовало меня настолько, что я даже обернулась, удивленно приподнимая брови.

– Выделяем твой гардероб в отдельную статью расходов и отдаем ее в ведение храма Судьбы. Иначе разоримся.

Лицо серьезное, губы строго поджаты, меж бровей суровая складка… А в глазах смешинки.

Хохотнула и кивнула, не теряя жреческого величия, при этом прекрасно представляя, как выгляжу в одежде с чужого плеча, да еще и вымокшая под дождем.

– Я вынесу это предложение на рассмотрение вышестоящих органов. А пока… Не будет ли любезен многоуважаемый джи… эфенди подать мне свежую рубаху?

– Джи-и-и? – с намеком на ожидание пояснения недовольно протянул Камаледдин, и я отметила промелькнувшую в его глазах прохладу.

Ревнуем? Как же это льстит!

– Джинн, – многозначительно кивнула я. – Персонаж сказок, выполняющий пожелания. Маг, волшебник, дух. Иногда вредный и мстительный, но чаще компанейский. И самое главное – невероятно могущественный. – Решив немного подольститься, томно прикрыла глаза и мечтательно облизнула губы, не сводя с жениха игривого взгляда. – Будешь моим джинном?

– Обязательно, – согласился эфенди и строго добавил, нагло сжав мою попу: – Но на суше.

Смеялась я с упоением, обнимая сдержанно фыркающего жениха за шею и прижимаясь всем телом.

И почему при первой встрече он показался мне монстром? Душка же!

Остаток вечера прошел под аккомпанемент громыхающих молний, завывающего ветра и взбесившихся волн, то и дело проверяющих наш корабль на прочность. Вот только в нашей каюте царили уют и безмятежность. Мы переоделись, поужинали, вдумчиво обсудили произошедшие со мной перемены, старательно обходя неловкие моменты, и в итоге пришли к выводу, что это только к лучшему.

Да, мы умудрились оконфузиться чуть ли не перед всей командой, но наши многочисленные статусы (жрица, эфенди и наш общий – почти супружеский) делали нам немалую скидку на неподобающее поведение. Естественно, мы договорились, что впредь постараемся держать себя в рамках приличий (при этом моя грудь волшебным образом подверглась усиленному вниманию загребущих рук жениха) и больше не допустим подобного безобразия.

А еще я по достоинству оценила тактичность Истаны. Опередив остальных и проявив поистине женскую солидарность, дроу умудрилась передать мне не абы какой амулет, а тот, что ставил полог тишины – это мы выяснили, когда я вспомнила о неопознанном презенте и предъявила его демону.

Разобравшись в предназначении, я с многозначительным видом помахала кругляшом в воздухе, подмигнула поймавшему мою мысль жениху и без зазрения совести активировала поистине бесценный на текущую минуту дар.

Почему бы и… да!

– А как же суша?

Попытка сопротивления выглядела неправдоподобно – рука жениха уже давно забралась под свежую рубаху и гладила мою спину.

– Суша? – Я отбросила амулет в сторону сундука, чтобы он не мешался. – Суша все ближе. И это радует. А теперь поцелуй меня. Я ведь заслужила?

– Заслужила, – предвкушающе ухмыльнулся демон и притянул меня ближе, для начала целуя в плечо. – Но завтра вы с Эльбой будете тренироваться под моим присмотром, и это не обсуждается. Одной Судьбе ведомо, что еще тебе окажется подвластно. Хочу, понимаешь, добраться до суши не вплавь, а на корабле…

На этом многообещающем замечании разговоры были прекращены, и мы занялись намного более увлекательным делом.

А именно…

О-о-оу… да-а-а! Ни-и-иже… Еще!