Глава 20

Утром никто не посмел потревожить покой достопочтенной жрицы третьего ранга.

Кроме ее жениха.

– Ка-а-ами… – Жаркое дыхание в шею разбудило меня моментально. – Что ты… Что… о-о-о…

Бессвязные слова трансформировались в стоны удовольствия, и я, отбросив утреннюю лень и возможное стеснение, с головой окунулась в чувственную негу. С удовольствием ловила поцелуи и дарила ответные, с радостью льнула, принимая многочисленные ласки, и абсолютно беззастенчиво давала понять, насколько все это приятно.

Да что там приятно! Фантастично и неповторимо!

– Ми-и-илый… – удовлетворенно протянула я спустя довольно продолжительное время, когда смогла отдышаться и вернуться в реальность. – Это было невероятно!

Улыбнувшись в ответ одними глазами, любимый коротко поцеловал меня в щеку, последний раз провел рукой по груди и направился в ванную, по дороге подбирая с пола разбросанную одежду.

А ничего так зад. Аппетитный.

Проводив собственническим взглядом демона, мечтательно усмехнулась и потянулась, не сдержав стон. Какое прекрасное утро!

Полученный заряд бодрости требовал приступить к воплощению той кучи задуманных дел, что были запланированы загодя, но я все равно провалялась в постели еще минут десять, дожидаясь, когда освободится ванная комната. Затем с особой тщательностью привела себя в порядок, кивая на напоминание Камаледдина о предстоящей встрече с родственниками Ронэлии, помогла жениху с перевязкой, и только после этого мы вместе отправились в комнату к подопечной.

Единственное, что меня радовало во всей этой ситуации, – Камаледдин твердо дал понять, что разделит со мной тяжесть ноши воспитания юной Ронэлии. Я уже и сама настолько привыкла полагаться на невозмутимого эфенди, что даже представить себе не могла ситуацию, в которой осталась бы один на один с лавиной тех проблем, которые обрушивались на нас регулярно.

Вот и сейчас, пока мы стояли в коридоре и ждали, когда дракоша оденется (дочурка оказалась любительницей поспать и к нашему появлению еще валялась в кровати), эфенди коротко рассказал мне о храме, где нас приняли со всеми почестями.

Так, настоятельницей храма являлась жрица Судьбы второго ранга достопочтенная Милавис, под ее началом в храме жили и работали больше десятка ученых жриц и жрецов первого ранга, причем служащих разным богам, и около двадцати послушниц-сирот, проживающих при храме. Сейчас мы находились в гостевом одноэтажном крыле, где обычно размещали высокопоставленных гостей храма и позволяли им прийти в себя. Основная, центральная часть храма, где принимали посетителей, была открыта круглосуточно, но попасть оттуда в гостевые покои обычным прохожим без ведома жрецов было невозможно, так что нас обязательно уведомят о прибытии гостей, а также поинтересуются тем, хотим ли мы их принять.

Да, высокий статус иногда полезен.

Тому, что храмом управляет жрица второго ранга, я нисколько не удивилась – второй ранг это, между прочим, тоже весьма и весьма почетно, причем до такой степени, что по своему статусу достопочтенная Милавис могла запросто встать на одну ступень с бургомистром.

Мой же третий ранг служащей Особого Подразделения предполагал не храмовую, офисную, работу, а именно деятельность в горячих точках мира.

Как сейчас.

– Я готова.

Дверь комнаты Ронэлии открылась, являя нам все еще немного заспанную, но уже одетую и причесанную дракошу. Сейчас подопечная выглядела более спокойной и вменяемой, чем накануне, но все равно еще чувствовалась определенная неловкость в ее тоне и поведении.

На завтрак мы все вышли в общую гостиную, где нас встретила одна из дежуривших девочек-послушниц и тут же поторопилась накрыть один из столиков. Кроме нас, в зале никого не наблюдалось, но стоило лишь спросить, как сразу последовал развернутый ответ: господа с корабля уже позавтракали и отправились в доки, дабы проверить ремонт судна, а господа жрецы общаются с коллегами-учеными.

Ко всему прочему нам позволили сначала отдать должное местным кушаньям и лишь после того, как мы выпили чай, уведомили о прибытии гостей. Ронэлия, лишь услышав, что прибыли не только родители, но и дядя с бабушкой, тут же попыталась упасть в обморок, но я бессовестно ущипнула ее за руку, не давая проявлять неуместное малодушие.

Натворила дел? Будь любезна ответить по всей строгости.

– Да, мы готовы принять гостей, – с мягкой улыбкой ответила я юной послушнице, терпеливо дожидавшейся моего решения. – Проводи их сюда, пожалуйста.

– Как скажете, достопочтенная, – с достоинством, которое я бы не отказалась привить и дракоше, поклонилась десятилетняя сиротка-оборотень и поторопилась выполнить мою волю.

Судя по всему, драконы ожидали поблизости, потому что прошло меньше минуты, прежде чем они появились в дверях. Мужчины были невозмутимы, высоки и привлекательны, женщины – безупречно прекрасны и сдержанно-взволнованны, всех их отличала особая стать и величие, а также серебристо-пепельный цвет волос, но стоило им увидеть сидящую рядом со мной откровенно нервничающую Ронэлию, как спокойствие слетело с драконов в один миг.

Объятия, слезы, причитания, упреки, переходящие в обещания основательно разобраться в произошедшем и наказать всех виновных, и настороженные взгляды на меня. Камаледдин, как ни странно, вниманием оказался обделен, хотя сложно было не заметить сидящего рядом со мной демона, занимавшего большую часть дивана.

Но нет, косились только на меня, причем не только с опаской, но и с большой долей удивления.

И даже некоторого скептицизма.

Но вот наконец эмоции пошли на спад, зареванная Ронэлия вернулась ко мне на диван, взявшие себя в руки драконы уселись рядком напротив, явно планируя приступить к переговорам…

И на гостиную опустилась тишина.

Не взялась бы утверждать однозначно, но, кажется, они не знали, с чего начать. В итоге пришлось брать инициативу в свои руки.

– Доброе утро. – Я решила начать с приветствия и знакомства. – Приветствую вас в храме всех богов, уважаемые гости. Меня зовут Ульяна, и, как вы сами можете убедиться, – намекнула я на татуировку, которой драконы уделили особое внимание, – я жрица Дариатты третьего ранга. Наверняка вы задаетесь вопросом, как такая юная махеши в свои годы сумела добиться столь высокого положения, на что я вам отвечу: на все воля Судьбы. Уверена, ей известно намного больше нас, и наверняка спасение вашей дочери одно из тех добрых и судьбоносных дел, что мне еще предстоит совершить.

Переборщить с пафосом я не боялась, прекрасно понимая, с кем разговариваю. В первую очередь я обязана убедить собеседников в своей значимости, а уже потом приступить ко второй части своей речи, то есть к претензиям и предложению о сотрудничестве.

– Мы благодарны вам, – поторопилась вставить реплику одна из прекрасных белокурых дракониц, когда я прервалась на небольшую паузу. – Меня зовут Амалина Дорраген, хранительница Гнезда Дома Шторма, я мать Ронэлии. Вы не представляете, как мы все беспокоились, когда узнали о пропаже дочери. – Взгляд женщины затуманился навернувшимися на глаза слезами, но она сумела сдержаться. – Мне безумно стыдно за ее проступок, недостойный дочери Дома Шторма, и в то же время я безгранично признательна вам, достопочтенная жрица, за то, что вы приняли ее долг жизни. Скажите, как я могу выразить вам свою благодарность?

И пока я старательно взвешивала слова Амалины, неожиданно вклинилась бабуля, которая выглядела ровесницей хранительницы (может, лишь на пару лет старше) и в чьем взгляде больше, чем у остальных, сквозило пренебрежение.

– Мы прекрасно понимаем, насколько это тяжелая доля – стать опекуном несовершеннолетнего дракона, тем более такого юного. Для всех нас было бы лучше, если бы вы разрешили нам забрать Ронэлию обратно в Гнездо. Все ошибаются, и семья не держит на нее зла… Тем более у вас тут война, насколько нам известно.

Все бы ничего, если бы все это было преподнесено в виде совета, предполагающего хотя бы два возможных варианта действий. Проблема состояла в том, что старшая леди говорила крайне категоричным тоном. Так, словно уже все решила, и я – не более чем помеха в ее идеальном плане.

И что удивительно – я сумела сдержаться. А вот виновница происходящего – нет.

– Я не вернусь! – Ронэлия подскочила с диванчика и, сжав кулачки, вытянулась в струнку, полыхнув негодующим взглядом, адресованным персонально бабуле. – Как вы только могли предложить подобное?! Надо мной и так старшие все время насмехаются, а теперь вообще прохода от злых насмешек и обвинений в позоре не будет! Я чту законы предков! И я стану достойной воспитанницей достопочтенной Ульяны!

Мужчины недовольно переглянулись, Амалина ошарашенно прижала пальцы к губам, а дракоша продолжала негодовать:

– Да как у вас только язык повернулся сказать, что у них война?! У кого «у них»? Да она во всем мире, в том числе и у вас! Только вчера я слышала, что по всему побережью идут кровопролитные сражения и гибнут лучшие из лучших! Меня спасла преподобная жрица Ульяна, самая бесстрашная и милостивая из демониц, вынес на руках ее жених, достопочтенный эфенди Камаледдин, лично всю ночь выхаживала преподобная жрица Ыхта орочьего рода, а вы… – От переизбытка эмоций дракоша всхлипнула и топнула ногой. – Вы просто эгоисты и трусы! Весь мир противостоит иномирным захватчикам, а все, что сделали вы, – запретили нам вылетать из гнезд!

Жестко.

Зато мне теперь можно ничего не говорить – все сказано.

Эмоциональный взрыв подопечной ожидаемо закончился опустошением, и мне пришлось встать, а затем помочь сесть обессилевшей Ронэлии, тут же обхватившей меня обеими руками и обиженно всхлипывающей мне в плечо.

А не так уж и глупа моя доченька, умудрившаяся услышать на вчерашнем ужине много чего не полагающегося для детских ушей. Порывиста и максималистична в суждениях, но не глупа.

Пока я успокаивала хлюпающую дракошу, обнимая и легонько поглаживая ее по спине, старшие драконы приходили в себя, переглядывались, сконфуженно чесали носы и подбородки, явно что-то решали и даже, кажется, общались мысленно.

В конце концов семья пришла к общему мнению и, кашлянув, один из драконов натянуто улыбнулся.

– Прошу прощения за некрасивый инцидент, Ронэлия еще слишком юна, чтобы не говорить некоторые вещи вслух, но, кажется, ситуация того требует. Меня зовут Эрдагон Дорраген, глава Дома Шторма, и я не могу говорить за всех драконов, но наш Дом в полном вашем распоряжении на время ведения боевых действий – такова наша благодарность за спасение дочери Дома Шторма.

Подождал, явно для того, чтобы мы прониклись его великодушием, а затем с нескрываемой гордостью добавил:

– Под моим началом сорок три воина.

Однако. А я думала, придется попотеть, чтобы уговорить хотя бы на минимальное сотрудничество.

А тут сорок четыре дракона Дома Шторма!

Захватчик, да ты труп.

Моя ответная благодарность была сдержанной, как полагается достопочтенной жрице, но искренней. Обсуждение предстоящего сотрудничества затянулось почти до вечера, к нам успели присоединиться офицеры «Молнии», Добронин и Ыхта, и по их завершении меня переполняла уверенность в том, что эта война будет выиграна нами в кратчайшие сроки. Эрдагон оказался грамотным руководителем, не считающим ниже своего достоинства идти на компромисс, если ситуация того требовала. В качестве средства связи мне презентовали драконий амулет, позволяющий общаться с главой Дома и хранительницей Гнезда телепатически – как немного сконфуженно отметила мать Ронэлии, мне его планировали подарить в любом случае, чтобы иметь возможность интересоваться успехами в воспитании дочери.

Ну и кто бы сомневался, советами, касающимися этого самого воспитания, меня тоже снабдили. К счастью, в виде пожеланий и наедине, отозвав меня в дальний уголок гостиной, пока мужчины в десятый раз обсуждали оптимальную стратегию.

– Ронэлия очень нежная девочка, – кусая губы, смущенно произнесла хранительница Гнезда. – Она упомянула о нападках со стороны старших братьев и сестер… Это правда. Ронэлия особенная, у нее очень развито чувство справедливости, что далеко не всегда находит понимание у остальных. Будьте к ней снисходительны, она все-таки еще совсем ребенок и не всегда понимает, что взрослые руководствуются не только душевными порывами, но и долгом. Обычно мы предпочитаем не вмешиваться в дела остальных рас, но в нашем случае это уже не представляется возможным. Ронэлия права, если мы останемся в стороне, мир нам этого не простит. Не населяющие его расы, а сам мир.

Амалина поджала губы, явно собираясь с мыслями, затем сдержанно улыбнулась и взяла меня за руку.

– Знаете, это очень непросто – доверять кому-то жизнь своего дитя, но я верю, что Судьба свела нас с вами не просто так. Я не могу просить больше, чем вы уже сделали для нас… Но пожелать могу. – Ладонью накрыв наши руки, драконица легонько их сжала. – Желаю вам мудрости, достопочтенная. И очень прошу – не стесняйтесь обращаться за советом, я отвечу вам в любое время суток.

Прощание вышло скомканным.

Бабуля отмалчивалась и недовольно отводила взгляд, явно досадуя на то, что ее предложение не получило одобрения. Амалина и Ронэлия вновь пустили слезу, обнимаясь так, словно виделись последний раз. Эрдагон и Эррашен, дядя Ронэлии, предпочитали не смотреть на женщин, неловко переминаясь с ноги на ногу и периодически поторапливая хранительницу Гнезда, аргументируя необходимостью скорейшего сбора всех членов Дома.

– Папа! – Неожиданно для всех метнувшись к отцу, дракоша сжала в объятиях и его. Да так крепко, что мужчина сдавленно кхекнул. – Я очень редко этого говорила, но люблю тебя, ты самый лучший! Ты принял очень мудрое решение, и я горжусь тем, что я твоя дочь.

Чуть отстранилась, шмыгнула носом, умильно улыбнулась, отчего на лицах всех присутствующих тоже заиграли улыбки, и снова крепко прижалась, на этот раз уже обнимаемая в ответ.

Все это было очень трогательно, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что не прочь и сама стать объектом дочерней любви. Было в этом что-то такое… искреннее и душевное.

Настоящее.

Встретившись взглядом с главой Дома, увидела в его глазах понимание и добрую усмешку. Моргнула, но взгляда не отвела, молча принимая на себя груз ответственности, за что получила мысленный посыл одобрения и поддержки: «У вас все получится. До связи».

Драконы покинули храм час назад, а они все сидели в гостиной и обсуждали последние новости. Варго удовлетворенно рассказал о темпах починки «Молнии», Ждан отчитался о выздоравливающих матросах, подошедший после ужина Збавелий порадовал новостями о местных специалистах, уже плотно занимающихся иномирным оружием, и о том, что скоро прибудут еще. Отдельно обсудили щедрое предложение драконов и не обошли вниманием вопрос воспитания нового члена команды.

– Что?! – попыталась возмутиться Ульяна. – Ронэлия не будет участвовать в военных действиях! С ума сошли?!

– Конечно, не будет, – усмехнулась Эльба, загадочно переглядываясь с Варго. – Но она твоя воспитанница, а это подразумевает ее круглосуточное нахождение рядом с тобой. Или ты собираешься отсиживаться в храме, пока мы будем громить противника? Не подумай, я не предлагаю ничего экстраординарного: для начала Ронэлия может стать юнгой, чтобы ознакомиться с кораблем…

– Правда? – Глаза юной дракоши загорелись воодушевлением, и она подалась вперед. – Вы правда берете меня на корабль юнгой?

– Нет, – категорично отрезала жрица и прожгла Эльбу негодующим взглядом. – Девочке на корабле не место.

– Да неужели? – Ответный взгляд пиратки был полон ехидства. – Где-то я это уже слышала…

– Не сравнивай! – Понимающе вспыхнув, достопочтенная зло прищурилась, и по ее волосам пробежали искры раздражения.

Камаледдин едва успел перехватить вспыльчивую невесту за руку и удержать рядом, заодно снимая заряд. Сам он уже давно распланировал этапы воспитания Ронэлии и по большому счету был полностью согласен с Эльбой, так что пришлось немного надавить авторитетом.

– Уля, не стоит воспринимать предложение Эльбы в штыки, оно разумно. В любом случае только рядом с нами, на корабле, Ронэлия будет под нашим круглосуточным присмотром, а обязанности юнги не позволят ей слоняться без дела. Обещаю, никто из команды не посмеет ее обидеть.

– Уж в чем в чем, а в этом я не сомневаюсь, – недовольно процедила жрица. – Я беспокоюсь не о грубых словах матросов, а о том, что в любую минуту на нас могут напасть. Вы понимаете, что вместо огневой поддержки я буду занята ее безопасностью? Она будет обузой!

– Я сама могу за себя постоять! – влезла в непростую беседу взрослых виновница спора. – Я владею магией! Вот, смотрите!

И начала демонстрировать…

От разрушения храм спасло лишь то, что в гостиной находились жрецы, успевшие не только выставить щиты, но и блокировать нестабильные силы юной дракоши. Без травм не обошлось – взорвавшиеся потолочные светильники осыпали осколками всех присутствующих, а от разлетевшейся вдребезги колонны досталось Балавару, находящемуся к ней ближе всех. Острый каменный осколок впился демону в руку, порвав рубаху и залив кровью плечо. Рана оказалась пустячной, но сам факт был неприятен.

Сейчас же моя подопечная, кусая губы и отводя взгляд, собирала осколки с пола и оттирала копоть, в качестве подручных средств пользуясь лишь веником и тряпкой. Запущенные ею фаерболы, которые должны были доказать способность Ронэлии противостоять врагу, оказались невероятно крупными и мощными, но… неподконтрольными. В итоге я, от души отчитав дракошу, добилась от нее клятвенного обещания больше никогда так не делать и заниматься магией лишь под присмотром взрослых. То есть меня или Камаледдина.

– Я закончила.

Робкий голос вывел меня из размышлений о том, не погорячилась ли я, взяв на себя столь большую ответственность. Я осмотрела «поле боя», отметила его идеальную чистоту и милостиво кивнула, отпуская зевающую дракошу.

Время приближалось к полуночи, и я тоже едва сдерживала частые зевки, но воспитательный процесс требовалось провести незамедлительно, поэтому я и сидела в гостиной.

Да, нелегка ноша материнства. Вот только почему мне кажется, что это только начало?

– Спокойной ночи, Ронэлия.

– Спокойной ночи, тамимма.