ГЛАВА 16

Наверное, на нервах месячные приходят почти на наделю раньше. С подросткового возраста у меня они протекают довольно болезненно. Гинеколог обещал, что после родов все пройдет. И действительно, одно время стало полегче, а потом боль вернулась едва ли не с большей силой. Тянусь к сумочке, чтобы достать обезболивающие, и вспоминаю, что забыла те переложить. Сумочек у меня теперь много. На все случаи жизни. Кирилл действительно не экономит. Каждый божий день в нашей с ним гардеробной появляются все новые брендовые пакеты. Поскольку я категорически отказалась принимать в этом участие и транжирить чужие деньги, покупками Кир занимается самостоятельно. И надо заметить, вкус у сопляка безупречный. А еще несколько извращенский, если речь идет о белье.

– Люсь, – заглядываю к Людмиле Борисовне, – у тебя есть какое-нибудь обезболивающее?

– Сейчас найдем, – кивает та. - Голова разболелась?

– Нет. Месячные раньше срока пришли. – Опускаюсь на стул, поджимаю ноги и лицом утыкаюсь в колени.

– А что так? Может, к врачу?

– По такому пустяку? Брось. Это все нервы. Что-то много желающих развелось их мне помотать.

– Ты про своего мальчика? – Люся бросает на меня обеспокоенный взгляд. – Он тебя обижает?

– О господи. Нет, конечно. С чего ты взяла? Кирилл, напротив, очень старается. – Забираю из рук подруги таблетку и стакан с водой.

– Вот как? Ну, слава богу. А то я уже сто раз пожалела о том, что вроде как тебя к нему подтолкнула. Что на меня нашло? Дура старая.

– Эй! – удивленно округляю глаза. – Ты чего? Нормально все.

– Уверена?

– Абсолютно. Кирилл… Знаешь, он совершенно удивительный. Да, начали мы черте по какому, но сейчас… Люсь, он мне завтрак в постель приносит и таскает цветы с клумб. – Недоверчиво качаю головой. – За мной никто в жизни так не ухаживал. Никто так внимательно не слушал. Ему как будто все про меня интересно. Это совершенно обезоруживает. А знала бы ты, сколько он для Ариши сделал! Уму непостижимо.

Любовь Борисовна неуверенно кивает.

– Ну а в сексе?

– Люсь!

– Я у тебя не о том, в какой позе он тебя трахает, спрашиваю!

– А о чем? – закатываю глаза.

– О твоих чувствах. Ты же не делаешь это через силу?

Чувствую, как к щекам приливает кровь. Хорошо, что я довольно смуглая, и этого не видно.

– Нет, – мотаю головой. – Не через силу.

– Уверена, что твой мозг не блокирует таким образом негативный опыт?

– Люсь, это лучший секс в моей жизни. Я очень благодарна тебе за участие, но правда, здесь совершенно не о чем беспокоиться.

– Пусть так, но если ты услышишь хоть какие-то звоночки…

– Тебя, что ли, Кинчев настращал?

– Если только немного. – Люся растягивает губы в извиняющейся улыбке.

– Представляешь, Кир уверен, будто Михал Семеныч бесится, потому что в меня влюблен, – усмехаюсь.

– Что сказать? Твой мальчик и впрямь очень наблюдательный.

Я чуть со стула не падаю! Руки, сцепленные в замок вокруг коленей, разъезжаются. Ноги опускаются на пол.

– Нет, ты серьезно?

– С таким не шутят.

– Охренеть. Он же никогда ни словом, ни делом… Даже намеком!

– Мишка не дурак, Ань. Понимал, что ему с тобой ничего не светит. Чая хочешь?

– Нет.

– Сигарету?

– Нет. Я Кириллу обещала бросить. Лучше к себе пойду. Надо это как-то переварить. Спасибо за таблетку.

– Помогло хоть?

Прислушиваюсь к себе:

– Ага.

Выхожу из кабинета, как пыльным мешком ударенная. Нет, конечно, мне до чувств шефа нет никакого дела, но это, наверное, сложно – любить без всяких шансов на взаимность. Неудивительно, что Кинчев пытается опорочить Кирилла в моих глазах. И ведь не волновало его, что я сама при этом чувствовала, как мне было плохо! А мне реально физически плохо от мысли, что я могу потерять Кирилла. Неужели сопляк стал для меня так важен? Как… Когда это случилось? Ничего не понимаю.

Схватив сумочку и телефон, выхожу на улицу. Если пройти квартал и свернуть на светофоре, можно попасть в чудесный парк, который я до этого игнорировала, потому что такая плотность детей на квадратный метр могла стать слишком большим испытанием для матери, у которой отобрали дочь. Теперь же меня это не смущает. Нацепив на нос огромные солнцезащитные очки, неспешно бреду вдоль улицы. Притормаживаю у аптеки, очень вовремя вспомнив о том, что собиралась начать прием противозачаточных. Покупаю сразу две упаковки. Когда-то этот препарат мне назначил врач. Не думаю, что с тех пор что-то сильно изменилось. Чуть отойдя в сторону, закидываю таблетку в рот. Ощущение контроля над ситуацией придает уверенности. Что бы не случилось дальше, мне не придется беспокоиться о возможной беременности. Учитывая то, как качественно Кирилл меня заливает спермой, прерванный акт – не слишком надежный метод контрацепции. К тому же мы уже обсудили, что я буду предохраняться. В этом вопросе Кирилл довольно легко под меня прогнулся. Эта мысль заставляет меня резко остановиться. А собственно, какую мою просьбу он проигнорировал? Что-то не припоминаю. Да, иногда мальчишка страшно упрям, но страх меня потерять понукает его идти на уступки. Чертов мальчишка! Лучше бы ты и дальше выламывал мне руки. Так было бы проще держать тебя на расстоянии.

В офис я возвращаюсь еще более взбудораженной, чем уходила. Остаток дня проходит в бесконечной езде по делам фонда. Уже возвращаясь домой, я снова слышу по радио, что Кира официально вызвали на допрос. Видите ли, у следствия появились какие-то новые данные. И хоть диктор новостей опять ни в чем прямо Кирилла не обвиняет, это выглядит так, будто его уже осудили и вынесли приговор. Алло, а где же ваша хваленая презумпция невиновности?! Мои руки на руле начинают дрожать, а в левой половине груди начинает так сильно ныть, что даже вновь проснувшаяся менструальная боль отходит на второй план. Я не хочу думать о том, что мальчишка, которого я воспитывала целых три года – хладнокровный убийца. Мне сложно смириться (какими бы ни были его мотивы), что молодой мужчина, которому я каждую ночь отдаюсь – монстр.

– Ты сегодня поздно. Устала? Я велю накрывать на стол.

Как и всегда, когда он оказывается дома к моему появлению, Кирилл выходит меня встречать. Не глядя на него, сбрасываю со стоном туфли.

– Было много дел. А ты чем занимался?

Я запинаюсь в надежде, что он не станет мне врать. И замираю к нему спиной, опасаясь услышать правду.

– Помимо того, что два часа бездарно провел в ментовке? Тебя же это больше всего волнует, Аня?

– Поставь себя на мое место. – Пожимаю плечами. – Я переживаю за тебя.

Кирилл подходит со спины, обхватывает мои плечи и жарко шепчет в ухо:

– Мне ужасно приятно, что ты за меня переживаешь, но это не имеет совершенно никакого смысла. Они ничего на меня не найдут. Клянусь.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что доказательств моей вины не существует в природе. У них даже мотива нет. Так, наобум прессуют в надежде, что проколюсь.

– Скажи, что я могу тебе верить, и я поверю, – шепчу я, взволнованно облизав губы.

– Только мне и можешь. Никому больше, слышишь?

Руки Кирилла соскальзывают на грудь и с силой сжимают болезненно напряженные полушария.

– Перестань, Кирилл. Все равно ничего не получится. – Дергаю плечом.

– Почему?

– Потому что у меня месячные.

– Да мне все равно.

– А мне нет. Это очень болезненно.

– Давай в попку. Жесть как хочу попробовать.

– Я, кажется, сказала – нет! – рявкаю я, и Кирилл все-таки медленно отстраняется.

– Это что сейчас было? Запоздалый ПМС?

Не желая ругаться, бурчу:

– Пойду посмотрю, как там Ариша. Соскучилась.

– Ладно. Ань…

– М-м-м?

– Мы закрыли тему? Надоело каждый раз к ней возвращаться.

Киваю, выдавливаю улыбку напоследок и все же поднимаюсь к Арише. Остаток вечера мы проводим вдвоем с дочкой. Плаваем в бассейне, ужинаем на террасе. Кирилл же остается в доме под предлогом того, что ему нужно поработать. Мне тревожно. Знаю, что он не из тех мужчин, которые стали бы наказывать свою женщину игнором, но все же не нахожу себе места. Ну что я и правда привязалась к этим высосанным из пальца обвинениям? Стоит всплыть какой-то новой информации, и меня опять начинает колбасить.

Вернувшись с Аришей в дом, притормаживаю у двери в кабинет Виктора. Как будто мне мало на сегодня дерьма, перед глазами всплывают картинки нашего с ним разговора, когда я додумалась рассказать мужу о том, что его сын меня преследует. Боже, какой же наивной дурочкой я была! На что я надеялась? На то, что он поговорит с Кириллом, и тот от меня отстанет?

– Это папин кабинет, – вздыхает Ариша, сильнее сжимая мою ладонь.

– Знаю. Я ведь жила тут с вами.

– Хочешь, зайдем? Там у него такие красивые модели парусников!

Одну из этих моделей я подарила Виктору на день рождения. Впрочем, вряд ли он сохранил ее на память обо мне.

– Давай.

В отличие от всего остального дома, в кабинете старшего Воржева ничего ровным счетом не поменялось. Как я и думала, нет только моего парусника стоявшего раньше на каминной полке, но это меня совершенно не удивляет. Если уж он меня так легко вычеркнул из своей жизни, что ему стоило избавиться от моего подарка?

– За этой картиной находится сейф, – сообщает Ариша.

– Это мне тоже известно.

Ариша выглядит несколько недовольной моей осведомленностью. Как будто я обесцениваю те секретики, которыми она хотела со мной поделиться. Закусываю щеку, чтобы не улыбнуться.

– Так, может, ты и пароль от него знаешь? А то мы не можем открыть. Кирилл даже специальных людей вызывал.

– Нет, вряд ли. Наверняка твой папа его поменял после того, как мы развелись.

Но для чего-то я подхожу к стене, сдвигаю картину вбок и по памяти ввожу заветные цифры.

– Ух ты! – хлопает в ладоши Ари. – Получилось!

Признаться, это приводит меня в некоторый шок. Зато дочка, вон, какая радостная. Для нее это все равно, что попасть в пещеру Алладина – целое приключение.

– Думаю, нам нужно позвать Кирилла.

– Он занят, – отмахивается Ари. – Давай посмотрим, что там лежит!

– Ну не знаю. Неудобно как-то.

– Неудобно спать на потолке. Ну? Покажи! Покажи!

Драгоценности в бархатных футлярах, перетянутые резинкой пачки денег, какие-то документы… Но это я подмечаю. Ариша, как истинная ценительница прекрасного, слилась еще на первой коробочке, в которой обнаружила мое ожерелье с рубинами.

– Этот комплект папа подарил мне, когда ты родилась.

– А почему же ты его не забрала?

Отворачиваюсь, чтобы дочь не увидела подкативших к моим глазам слез. Понятия не имею, что на это сказать. Она еще совсем ребенок. Я не могу признаться, что ее отец выставил меня за дверь, в чем была.

– В моей квартире нет сейфа.

Очевидно, такой ответ Арише кажется разумным. Она рассеянно мне кивает и открывает следующий футляр. Мое же внимание привлекает знакомый блокнот в кожаном переплете. Воржев в шутку называл его своим дневником. В моем же понимании, на дневник этот опус тянул слабо. Так, что-то среднее между ежедневником и наблюдениями из жизни: «Сегодня в семь встречаемся у Королевых. Толик разжирел и в четвертый раз женился. Надеюсь, на этот раз ему хватило мозгов составить брачный контракт» или «Был на форуме в П. Пустая трата времени».

Не знаю, зачем я тайком от Ариши перекладываю дневник на полку к книгам. Пальцы дрожат, так мне хочется его тут же открыть, перелистнуть страницы к дате нашего расставания и почитать, что по этому поводу писал Виктор. Я ведь до сих пор не понимаю, какой бес в него вселился! И это непонимание взрывает мне мозг. Почему он так поступил? За что? Чем я-то перед ним провинилась?

– А вы чего тут? Еще и сейф открыли…

Вздрагиваю, как трусливый заяц.

– Это мама! Правда круто? Она знала пароль, представляешь?

– Странно, что Виктор не стал его менять, – лепечу, как преступница, застигнутая на горячем. – Хочешь посмотреть, что здесь? Или закроем?

Кир легонько пожимает плечами. Пересекает кабинет и, встав рядом, начинает выкладывать содержимое сейфа на стол.