Глава 6

— Это я виновата! Если бы я не крикнула…

Она сидела на софе в гостиной и размазывала остатки туши по светло-серому пиджаку брата. Илья медленно гладил её по волосам, так же, как всегда делал в детстве. Обычно это успокаивало, но сегодня ей только сильнее хотелось завыть во все горло. Внутри тугая пружина то разжималась, поддаваясь родному теплу, то сжималась снова под давлением страха и чувства вины.

Хлопнула дверь и по комнате разнеслось резкое:

— Ты ни в чем не виновата. Он взрослый мальчик и сам несет ответственность за свои поступки. Если когда-нибудь Димась решит в чем-то тебя обвинить, дай ему в глаз. От души, как я учила, чтобы понял.

Василиса отлипла от брата и вскочила на ноги, глядя на невестку покрасневшими глазами. Прошло несколько часов с момента, как Василису не пустили в скорую. С Антиповым уехал его друг. Роберт отправился с Царевым в полицию, передав её в надежные руки подоспевшего брата. И все это время она то успокаивалась, то снова начинала рыдать, будто в миг сошла с ума.

Что это? Шок? В конце концов, её с Антиповым ничего не связывает, но почему тогда от одной мысли, что ранение может стать смертельным, перед глазами меркнет свет?

— Настя! Как он? Жив?

Женщина коротко кивнула и, стремительно прошествовав через гостиную, плюхнулась на софу рядом с мужем.

— Жив. Ранение не слишком тяжелое. Недельку в больнице поваляется и поедет домой.

— Ну слава богу!

Василиса выдохнула, колени мгновенно ослабли, и она «стекла» обратно на софу, устроившись по другую сторону от все еще хранившего молчание брата.

— Это не конец. Повреждены важные мышцы, велика вероятность, что на ковер он больше не выйдет, — голос Насти звучал ровно, но тут внезапно сорвался на крик. — Идиот! Я же просила его не встречаться с Царевым до боя, предупреждала!

Василиса никогда не видела уверенную в себе невестку такой злой и расстроенной. Настя переплетала пальцы, едва заметно закусывала губу и смотрела вперед таким взглядом, будто сейчас одним ударом пробьет дыру в надежной стене особняка.

— Надеюсь, теперь Царев за это ответит, — она выразительно глянула на мужа.

— Да, это я обеспечу. Отец больше не сможет его отмазать, не в этот раз. В конце концов, семья Антиповых обладает приличным влиянием, ну и я поспособствую.

Василиса проводила взглядом уходящего из гостиной брата. Напоследок тот оглянулся, будто пытался убедиться, справятся они тут без него или нет. Видимо, ни в её бледном лице, ни в напряженном лице Насти он признаков грядущего коллективного суицида не увидел и едва заметно улыбнулся.

— Вам принесут успокаивающий травяной чай. Отдыхайте. Дальше мое дело.

Зеленый взгляд недобро блеснул. Кто-кто, а Василиса точно знала, что если не из-за её слез, то из-за расстроенной жены Илья Серов способен уничтожить мир. Тихо, спокойно, без лишнего шума стереть в порошок всех, кто обидел «его девочек».

— И что теперь делать? — спросила Василиса, сама не до конца понимая о чем именно.

— Идти спать, — эхом откликнулась Настя. — Больше мы ничего не можем. По крайней мере, сегодня.

***

«Как ты?»

Стерла и написала:

«Тебе лучше? Уже выписали?»

Дрожащий палец замер над значком отправки сообщения, но так его и не коснулся. Василиса зло швырнула телефон на кровать. Нет, это невозможно. Вот уже неделю, как она места себе не находит, с жадностью выхватывает обрывки фраз из редких разговоров во Дворце спорта, а короткое сообщение отправить не может.

Да, в словах Насти тем вечером был здравый смысл, но Василиса все еще мучилась от чувства вины, хотела как-то его поддержать, помочь, но кому это надо? Они друг другу никто, она не имеет права лезть в его жизнь. И да, она боялась — новых резких слов, злого взгляда, обвинений.

В груди неприятно ныло каждый раз, когда она выходила из раздевалки и не слышала знакомого: «Привет, моя драгоценная невеста!». Тренировки перестали приносить радость, как будто Василиса все это время ходила во Дворец спорта не ради них, а ради этих мимолетных встреч по утрам. И вот в один из дней:

— Вася, да что с тобой?! — рявкнула Настя, понимая, что её подопечная вместо работы витает в облаках. — Ты грушу решила нежно погладить? Поверь, она эту нежнятину не оценит. Если заболела, то лучше иди домой и подлечись.

— Прости.

Девушка вытерла рукой пот со лба и выдохнула, устало оперевшись спиной на стену.

— Не прощу. Ты либо приходишь тренироваться, либо не приходишь. Что случилось? Ты всю неделю не в себе.

— Не могу успокоиться после воскресенья. Крыша едет. Что делать, а?

Спортсменка достала коврик для йоги, расстелила на полу и, устроившись на нем, похлопала рукой по месту рядом.

— Садись, — когда девушка послушно выполнила просьбу, продолжила. — Рассказывай.

— Что? Я просто места себе не нахожу. Не знаю, что происходит.

— Стоп. Ты после всего даже сообщение ему не отправила?!

Настя глянула на нее со смесью удивления и злости, отчего Василиса почувствовала себя полной идиоткой. Да уж. Стать свидетельницей такого и не написать ни слова пострадавшему — что может быть глупее?

— Нет, — пискнула и вжала голову в плечи, боясь, что ей сейчас дадут подзатыльник, как отец в детстве.

Но подруга, почти сестра и тренер в одном лице, ничего подобного делать не стала. Вместо этого поднялась и протянула ей руку, предлагая помочь встать. Василиса с удовольствием за нее схватилась. Что-что, а принимать помощь она умела и всегда была за нее благодарна, даже в таких мелочах.

— Для тебя есть важное дело. Шведов назначил юниорам внеплановую тренировку с хорошей трепкой, а я очень хотела отнести кое-что Антипову. Маленький презент для поднятия боевого духа. Но вместо меня это сделаешь ты.

— Я?! — Вася чуть не села обратно.

— Да. И никаких возражений. Сейчас идешь ко мне, забираешь пакет, переодеваешься и вместо окончания этого унылого занятия чешешь в медцентр Креспо. Только попробуй не донести.

— Но…

Хотела возразить, но Настя глянула так, что губы слиплись, а язык перестал слушаться. Приказы не обсуждаются. В конце концов, у нее и правда свободное утро, может, короткая встреча поможет ей успокоиться. Передаст пакет, пожелает здоровья и пойдет домой со спокойной душой.

План был прост и точен, как швейцарские часы. Но только эти часики явно были подделкой, потому что все пошло совсем не по плану.

***

Белый коридор вип-крыла медицинского центра «Креспо» навсегда стал для нее символом безысходности. После того, как она сидела в нем много часов, наблюдая за измученной сестрой. После того, как увидела дыру в стене, которую оставил обычно сдержанный старший брат. После того, как именно здесь, по рассказам Ильи, арестовали отца. Много чего происходило в этом коридоре. И вот Василиса снова шла по нему, изо всех сил стараясь сдержать дрожь в коленях.

Мимолетом глянула на стену, которую давным давно отремонтировали. Мазнула взглядом по сидящим на уютных диванах посетителям и замерла, увидев рядом с дверью нужной паланы смутно знакомую блондинку. Они встречались давным-давно, еще до той идиотской попытки устроить брак. В тайне Василиса была благодарна матери Димы за то, что та не пришла на сватовство. Тоже протестовала, как и она. Ощущать такую неожиданную поддержку было приятно.

— Василиса? — женщина подняла на нее удивленный голубой взгляд. — Что ты здесь делаешь? Кто-то из Серовых снова вляпался в неприятности?

В этом была вся Инесса Антипова: ангельская внешность, которую унаследовал сын, плюс прямо характер и очень острый язык. Её светские львицы могли бы возненавидеть так же, как Настю, но эта женщина обладала уникальным талантом всем нравиться. Её обожали, к ней прислушивался даже суровый, властный муж, а каждый ее наряд мгновенно задавал тренды. Не зря она владела сетью элитных магазинов одежды и нижнего белья.

— Нет, я к Диме, — коротко ответила девушка, сделав шаг назад. — Вы, наверное, знаете, что я видела все, что случилось в парке. Хотела узнать, как он себя чувствует.

— Даже так, — блондинка глянула на нее с интересом. — Ты выбрала худший день для визита.

Подтверждением её слов стал грохот. Кто-то со всей дури запустил стулом в дверь. Василиса вздрогнула и на секунду засомневалась в том, что ей стоит входить.

— О, проснулся, — Инесса поднялась с диванчика и выдохнула, явно собираясь к сыну. — После новостей его успокаивали транквилизаторами.

— Каких новостей?

— Этот урод знал, куда бить. Ранение на первый взгляд пустяковое, зато эффективное — он старался максимально повредить мышцы и сухожилия. Дима никогда больше не сможет профессионально заниматься борьбой. Врачи сообщили сегодня утром.

Бумажный пакет выпал из ослабевших пальцев. Василиса спохватилась и быстро его подняла, радуясь, что внутри не было ничего бьющегося, только десяток жутко вонючих сосисок в тесте.

Под пристальным голубым взглядом она сжала руками крафтовую бумагу и шагнула к палате.

— Можно я с ним поговорю? Не знаю, послушает или нет, но я хотя бы попытаюсь.

— Иди. Меня он не слышит. Его отца я просто сюда не пускаю, он чуть ли на столе не танцует от радости, что сын бросит спорт. Настя могла бы до него достучаться, но вместо нее приехала ты.

— Она меня попросила.

Когда Василиса несмело переступала порог больничной палаты и, заодно, лежащий поперек входа стул с надломленной ножкой, внутри было больше вопросов, чем ответов. Настя знала о том, что Дима получил плохие новости. Так почему она послала сюда её? Его наставница всегда могла подобрать нужные слова, как следует гаркнуть, чтобы привести в чувство. А она? Чем может помочь Дмитрию Антипову трусишка Василиса Серова?

В такие моменты, когда отступать некуда, в ней будто что-то переламывалось и внутри появлялись силы. Чаще всего на разные глупости.

Антипов сидел на краю постели. Одет он был только в слегка помятые светлые брюки, смахивающие на однотонную больничную пижаму. Верх же был обнажен, что сразу дало ей возможность окинуть взглядом мощные плечи с бугристыми, напряженными мышцами, и рельефный торс, плотно перетянутый бинтами. Девушка на секунду залипла, но пристальный взгляд вернул в реальность.

Несостоявшийся жених смотрел удивленно, явно ожидая от нее ответов на все невысказанные вопросы разом.

— Привет, — брякнула первое, что пришло в голову. — Настя попросила принести тебе подарок. Для поднятия боевого духа.

Чтобы унять дрожь в руках, подняла хромой стул и аккуратно поставила рядом с небольшим столиком у стены. На нем же аккуратно устроила крафтовый пакет.

— А где она сама? — голос парня казался безжизненным, словно все силы, что в нем были, ушли на бросок в стену. Дима не стал дожидаться её ответа. — Ах да, тренировка у юниоров. Я теперь не нужен. Пора воспитывать смену.

У Василисы мурашки пробежали по коже, столько в этих словах было горечи. Все же стоило Насте прийти самой. Тогда Дима бы так не убивался. А с другой стороны, какого черта он раскис? В конце концов, он жив и скоро будет почти здоров.

— Не говори так. Ты знаешь, что Настя ценит тебя больше всех остальных. Она обязательно придет вечером и поговорит с тобой.

Василиса чувствовала себя в клетке с больным тигром. Вот он сидит в углу, такой измученный и не опасный, но стоит сделать неверное движение, выбрать неудачное слово — набросится и перегрызет горло.

Под холодным голубым взглядом девушка медленно двигалась вперед. Не знала, что сказать, просто шла, всматриваясь в каждую черту. Его лицо заострилось, а в глазах поселилась боль. Словно за эту неделю кто-то переломал балагура Диму Антипова и собрал заново, но не как было, а как получилось. Возможно, все это он сделал сам.

— А ты, значит, курьером устроилась? — парень не выдержал тишины первым.

— Хотела узнать, как ты. Переживала.

— Зря. Уходи, — он склонил голову, запустив пальцы в светлые растрепанные волосы, будто старался спрятаться от незваной гостьи.

Это была прекрасная возможность уйти, но Василиса не смогла. Ноги несли ее вперед. Всего через пять нетвердых шагов, она коснулась рукой его плеча.

— Все еще можно исправить. Я уверена, есть другие врачи, другие способы. В конце концов, многим спортсменам говорили «ты никогда больше не сможешь», но они не сдавались и смогли вернуться.

Ошиблась. Тигр проснулся. Парень зло скинул ее руку и поднял взгляд, полный боли и отчаяния.

— Да уйти ты уже! — рыкнул зло. И тут его прорвало. — Просто свали подальше! Я не могу тебя видеть, не хочу! Все из-за тебя! Все! Какой я был идиот! Угробил карьеру, свою жизнь, а ты даже ничего не знаешь!

Вот и случилось то, чего она боялась. Снова обвинения. И нет, желания сбежать не было, волна гнева подступила к горлу и Василиса, с удивительной для себя громкостью, рявкнула:

— Да какого черта?! Причем тут вообще я? Это ты решил драться с Царевым! Ты в это ввязался. Я просто мимо проходила! Вся моя вина в том, что я …

Договорить не успела. Хищник резко подался вперед, зашипев от резкой боли в ране. Огромная рука легла ей на затылок, а в следующую секунду случилось самое неожиданное. Он накрыл её губы своими, ловя тихое:

— …хотела вас остановить.

И все сразу стало также понятно, как с Робертом. Только с тренером это "все" свелось к дружбе, а вот с Антиповым никакой дружбы и быть не могло. Она должна была его оттолкнуть, ударить, хотя бы укусить, но не смогла. Не устояла против напора, доверчиво приоткрывая губы и отвечая на поцелуй. Все страхи, которые мучили её всю неделю, развеялись, стоило с силой сжать мужские плечи, скользнуть ладонями вверх по ним и, наконец, зарыться пальцами в светлые, удивительно мягкие волосы. Она влюблена в бывшего жениха. В того, кого выбрал для нее отец. В одного из тех «золотых мальчиков», которых она успешно избегала столько лет. Так отчаянно влюблена, что колени подкашиваются, а тело стремиться прижаться к другому телу так, чтобы никогда больше не разлучаться.

***

Дмитрий

В голове все еще было мутно после успокаивающего укола. Он не знал, что именно ему вкололи, но сначала гнев улегся, а потом пришел сон. Жаль, что все это было лишь отсрочкой. Мозг пришел в себя удивительно быстро. Даже в сладкой пелене сна раз за разом звучал голос доктора: «Простите. Мы ничего не можем сделать. Ваше тело никогда полностью не восстановится. Вы никогда не вернетесь в профессиональный спорт». Никогда. Это «никогда» молотком стучало по черепушке, вызывая адскую боль и желание крушить. Раз за разом уничтожать мир, в котором Димы Антипова больше нет.

Всё, чем он жил столько лет. Всё, ради чего вставал до рассвета, терпел нравоучения отца, пахал, как проклятый на тренировках. Ничего этого больше нет. Только взлетел и уже бахнулся о землю. А отец? Вот кто празднует победу. Сын вернется в лоно семьи, займется бизнесом, станет тем, кем папочка будет гордиться.

Тело вдруг очнулось. Дима вскочил с постели и со всей силы метнул стул в дверь. Ну уж нет! Отец своего не добьется. Не получит его. Никогда!

Кажется, таблетки еще действовали, потому что резкую боль он почувствовал с опозданием и быстро сел на постель, ощупывая повязку. Швы на месте.

И тут дверь открылась, впуская в палату холодный свет больничного коридора, прохладный воздух и знакомый женский силуэт. Сначала показалось, что он все еще спит. Василиса Серова собственной персоной. Пришла спустя неделю, до этого не написав ни строчки.

Нет. Он не был обижен. Он был зол на себя, ведь сам прогнал её тогда в парке. Если бы не прогнал? Если бы позволил остаться рядом? Возможно, эту бесконечную неделю она была бы с ним, держала его за руку, о чем-то говорила и ему становилось бы легче. Просто потому что.

А теперь? Дима не хотел ничего рассказывать. Кому он нужен? Жалкий неудачник, недо-спортсмен, который не оправдал ничьих ожиданий, человек без будущего, без желания жить. Чем такие обычно заканчивают? Алкоголизм? Прыжок с крыши? Запрещенные вещества?

Василису прислала Анастасия? Сама не пришла. Конечно, зачем он ей теперь нужен. Хорошо. Не сдаваться? Пустые слова поддержки? Пойдет. Пусть уже закончит и уйдет.

Но все пошло не по плану. Тело снова действовало отдельно, только на этот раз пострадал не стул. Василиса коснулась его плеча прохладной ладонью, запуская легкий мышечный спазм во всем теле.

Он не должен был ее целовать. Только не теперь, когда от него ничего не осталось. Всего неделю назад он мог подарить ей целый мир: от золота чемпионата мира и сильного мужа до семейного бизнеса и веселых перепалок, которые заставляли бы ее смеяться каждый день.

А что сейчас? Все рухнуло. Тащить ее с собой в эту темноту? Это не любовь, а предательство.

Но против всех законов логики, он в больничной палате целовал Василису Серову. Не чувствуя боли после молниеносного хищного рывка вперед. Не понимая, отвечает она на поцелуй или нет. Дима вцепился в нее, желая навсегда оставить рядом, вдыхать легкий аромат духов и чувствовать, как её пальцы медленно перебирают его волосы.

Только в этот момент дошло, что она отвечает. Удивительно смело, ярко и…

«Скорее всего, из жалости. Бедный парень горюет о своей судьбе, его надо утешить», — прозвучал в голове противный голос. Это ударило в грудную клетку и заставило с силой оттолкнуть от себя девушку.

— Уходи. Не надо меня жалеть!

— Но…

— Я влюбился в тебя, навязанную невесту, как идиот. Я потащился на встречу с Царевым, потому что он за спиной говорил о тебе гадости. Но ты ни в чем не виновата! Уходи! Я не больше не буду искать встреч.

Он смотрел на нее в упор, надеясь испугать. В карих глазах стояли слезы, коса растрепалась, а покрасневшие от поцелуя губы чуть припухли. Не выдержал, отводя взгляд. Слишком хотелось снова её поцеловать, но нельзя. Она останется из-за чувства вины, из жалости — это унизительно.

— Уходи! — рявкнул он и, схватившись за железную спинку кровати со всей силы дернул. А силы в нем все еще было много. Здоровенная железная кровать с громким скрежетом проехалась по полу.

— Идиот! — рявкнула Василиса и выбежала из палаты.

А Дима остался. Наедине с собой, ноющей болью в сердце и осознанием, что когда пришла Василиса, он впервые после визита доктора почувствовал себя живым.

***

Василиса

Слово он сдержал. С того дня Дмитрий Антипов не прислал ей ни одного сообщения, ни разу не позвонил. Все снова встало на свои места, кроме сердца и разума Василисы Серовой. Она больше не ждала его во Дворце спорта, но не могла перестать думать о нем, топая по узким извилистым коридорам. Хотела поговорить с Настей, но не нашла в себе сил кому-либо рассказать о случившемся. Позвонить Диме? Приехать? Хотя бы написать? Он не возьмет трубку, прогонит, а в мессенджере она уже в черном списке.

Сердце периодически ныло от мысли, что она стала причиной всего этого. Да, не знала. Да, не виновата, но факт остается фактом — из-за нее чемпион Антипов лишился всего. Как после этого строить с ним отношения? Как искать встречи? Даже во время поцелуя он принял ее чувства за жалость.

Через неделю ей стало тесно в собственном доме. Впервые в жизни Василиса Серова захотела сбежать из родового гнезда, стены которого помнили, как она облила парня супом, как подслушала злой разговор, как он тащил ее на веранду, чтобы спасти от Царева.

Она изо всех сил старалась отпустить это. Не думать об Антипове, забыть поцелуй и заглушить тоску, что сжимала грудь. Нет шансов, так нет. Василиса Серова поступила так, как тысячи девушек до нее — решила сосредоточиться на работе. Хоть тут ей повезло: новые интересные заказы и план, что делать дальше. Учиться. Лучше всего учиться подальше от дома, тогда время постепенно сотрет старую Василису Серову, уничтожит воспоминания и позволит начать все сначала. В новой стране и, возможно, там найдется и новый мужчина.

Спустя еще две недели домой неожиданно заявился брат. Он вошел в её комнату, корректно постучав раз десять, на одиннадцатый не выдержал и плюнул на условности, рывком открыв дверь. Василиса же сидела и тупо смотрела на макет рекламного флаера, не понимая, что ей не нравится в уже сложившейся композиции.

— Вась, с тобой все в порядке? — Илья нагло заглянул через плечо, зная, как это ее бесит.

— Да. Ты мешаешь.

Василиса захлопнула ноутбук и крутанулась на стуле, задев брата высокой спинкой.

— Прости, но мама прожужжала все уши, что у тебя депрессия. После визитов к психиатру, она резко стала экспертом в этой науке.

— Депрессия? — фыркнула девушка. — Ты всерьез поверил женщине, которую три дня назад сняли с препаратов?

— Нет, я поверил Варе и охранникам. Вась, все заметили — что-то не так. Ты почти не выходишь из комнаты, даже работаешь теперь не на любимой веранде, а тут в темноте. Ешь тоже здесь. Варя говорит, что ты перестала заходить к детям. Это совсем на тебя не похоже.

Василиса и не думала, что настолько изменилась. Она погрязла в выборе нового пути, завалила стол флаерами зарубежных университетов — казалось, что сменить нужно не только город, стиль жизни, но и страну. Набрала кучу заказов, подала несколько заявок на конкурсы и даже вписалась в какой-то сумасшедший моб в интернете. Вася всегда была упорной, сейчас же вцепилась в этой качество мертвой хваткой, шагая вперед с уверенностью бронепоезда.

И все это заметили, а значит:

— Знаешь, хорошо, что ты пришел. Я хочу съехать.

— Так, а это уже интересный разговор.

Брат широко улыбнулся и, подцепив свободный стул, подтянул его к себе. Уселся и глянул зеленущими глазами так пристально, что Василисе показалось будто ее посадили на кресло детектора лжи и просканировали. Он будто за одно мгновение узнал то, что она так старательно скрывала в глубине души, и все понял.

— Итак, почему ты решила переехать? Тебе же всегда нравился этот дом, ты не хотела оставлять маму, сестер и, тем более, племянника. Что изменилось?

— Им стало лучше. Они прекрасно справляются без меня. А мне…

Василиса никогда не думала, что ей будет так тяжело произносить эти слова, но они все же сорвались с губ:

— …мне пора жить своей жизнью.

Илья, не оборачиваясь, протянул руку и выцепил флаер со стола:

— И открывать новые горизонты? — брат махнул им у нее перед лицом.

— Я думаю об этом.

— Ну, круто. Наконец, пригодится мой подарок! — он выдохнул и, стукнув ладонями по мягкой спинке стула, поднялся. — Ключи пришлю завтра. Ты же не собираешься снимать квартиру, когда у тебя есть своя?

Он глянул так, что Василиса сдалась, картинно поднимая руки вверх. Глупо отказываться от такого подарка судьбы, как собственная квартира в центре города. Илья всегда мечтал спасти их из этого дома, перевезти подальше от папы, поэтому постепенно прикупил жилье для каждой. Маме досталась просторная двухкомнатная квартира с верандой, а каждой сестре по однокомнатной квартире в бизнес-классе. Сама Василиса на такую нескоро бы заработала. Когда брат вручил ей ключ на восемнадцатый день рождения, она с ужасом отказалась от слишком дорогого подарка. Но из них двоих более упертым ослом был Илья — он не стал давить и спорить, просто затаился, выжидая подходящий момент. Дождался.

А через несколько дней после разговора о переезде Василиса пришла на тренировку и застала там максимально странную картину. Настя сидела на мате с ноутбуком, обложившись добрым десятком тетрадей и что-то увлеченно записывала в одиннадцатой. Судя по растрепанной голове и мешкам под глазами, она либо встала в пять утра, либо еще не ложилась с вечера.

— Привет!

— Ой, ты уже здесь?! — вздрогнула госпожа Серова и потерла правый глаз. — Я думала, у меня есть еще пара часов.

— Что ты делаешь?

Василиса подошла и заглянула в одну из тетрадей, исписанную мелким почерком. Прочитала с легкостью, но поняла от силы пару слов.

— Пытаюсь спасти Димасика.

— Но как? Врачи сказали, что вернуться в профессиональный спорт невозможно.

— Это была традиционная медицина. Если она бессильна, то всегда есть нетрадиционная, на худой конец экспериментальная. Я связалась с кучей специалистов, нашла несколько человек, готовых помочь. Китайские мастера, иглоукалывание, массажи. Есть несколько европейских реабилитологов, которые готовы взяться за интересный случай. В конце концов, такое повреждение мышц — редкая штука, как оказалось. Плюс у Димы генетически плохая способность к их восстановлению, но она есть. Врачи посмотрели анализы, говорят, можно рискнуть и есть шанс. Процесс комплексный, долгий, требует много ресурсов. Займет около года.

Чем дольше Василиса ее слушала, тем сильнее билось сердце. Есть шанс. И Дима был не прав, Настя не отказалась от него, не бросила, она продолжает бороться. Даже когда он сам сдался, его тренер продолжает сражаться за него.

У Василисы перехватило дыхание. Задав вопрос, она не узнала собственный, чуть севший от волнения, голос:

— Он точно восстановится?

— Гарантий нет, но есть шанс. Кто-то говорит пять процентов на успех, кто-то дает двадцать.

— Мало.

— Это больше, чем ничего! — рявкнула Настя. — Вот только этот балбес отказывается от лечения. Не хочет встречаться с докторами, не берет трубку, когда я звоню.

Василиса еще в тот день, после больницы поняла — Настя подозревала о чувствах Антипова. Не просто так она отправила ее к нему. Надеялась, видимо, что девушка успокоит его, достучится. Но все пошло не по плану. Диму оказалось предсказать сложнее, чем она думала. Вот и теперь, Настя глянула на нее с надеждой, но Василиса лишь коротко ответила:

— Я тоже в черном списке. Уже три недели.

— Что ж, тогда придется воспользоваться тяжелой артиллерией.

Спортсменка взяла телефон. Вася заметила, как та нашла в списке контакт с коротким именем «Муж», и вызвала абонента.

Диму сразу стало жалко. Если от них с Настей можно было спрятаться, то брат мог достать любого человека буквально из-под земли, взорвать ему мозг, помешать ложечкой и вернуть обратно — мариновать и доходить своим умом до великой истины. Короче, Диме Антипову она в этот момент не завидовала.

Вот только этим же вечером брат притащился не к Диме, а в её новую, обставленную с любовью квартирку в центре города. Она переехала в нее всего три дня назад и это был большой шаг для маленькой Василисы Серовой.