Глава 21 · Сбывшиеся предчувствия

Турнир продолжался в штатном режиме, но Надя наблюдала за ним новыми глазами. Пристально следила за каждым движением каждого мускула каждого рыцаря. Или это она немного перебарщивает? Будешь тут перебарщивать, когда оставили за главную. Адреналин бурлил похлеще, чем у участников состязаний. Ох и удружил Его Грозное Величество.

Однако нервничала Надя напрасно. Распорядитель турнира прекрасно справлялся со своими обязанностями. Рыцари тоже знали свое дело. По команде ведущего дружненько отточенными движениями метали свои копья. События развивались вполне предсказуемо. Вильгельм и Феликс наращивали отрыв от соперников. Ни у кого не оставалось сомнений, что победит кто-то из них. Основная интрига — кто именно.

При этом братья вели себя все так же воинственно по отношению друг к другу. Младший при этом не забывал время от времени посылать восторженные взгляды Надежде.

Перед последним этапом состязаний распорядитель объявил небольшой перерыв, чтобы рыцари могли подготовиться — метать копья им предстояло верхом на лошадях. На арену начали выводить скакунов, а между рядами зрителей принялись сновать торговцы сладостями.

Как известно, если что-то должно случиться, оно случается именно в такие моменты, когда все немного расслабились. Вот и Надя упустила, как так получилось, что лошадь Феликса прошлась по лежащим на земле копьям Вильгельма. Наверно это произошло случайно. Феликс мог в очередной раз засмотреться на Надю и не заметить, куда ступает его скакун. Но у Вильгельма на этот счет были другие соображения. Он посчитал, что это намеренная провокация. Увидев, как его орудия приходят в негодность под копытами коня брата, он пришел в бешенство. Набросился на Феликса с проклятиями и стянул с лошади. Выхватил из его рук копье и сломал через колено. Младший, спасая свое орудие, накинулся на старшего с кулаками. Завязалась драка. Яростная, безжалостная, бессмысленная. Напряжение, которое держало братьев в железных тисках весь день, нашло выход в этой ужасной потасовке.

На трибунах поднялся шум. Женщины заохали, завизжали, закрылись веерами от страшной картины.

Долго мутузить друг друга братьям, конечно, не дали. К ним подскочили другие рыцари и разняли, развели по разным углам арены. Распорядитель остановил состязания, не зная как поступить. Он стрелой поднялся в королевскую ложу и, посмотрев на Арчибальда, только развел руками:

— Вы сами все видели, милорд. Копья фаворитов поломаны. И еще эта потасовка…

Арчибальд достал из кармана сюртука платок, вытер со лба испарину и указал глазами на Надю:

— Полномочным представителем Его Величества назначена она.

Взгляд распорядителя и без того растерянный сделался сосем ошалелым.

— М-миледи?.. — он посмотрел на нее, а потом обвел глазами остальных.

Вельможи утвердительно покачали головами. Тогда распорядитель снова воззрился на Надежду.

— М-миледи, у вас есть решение?

Да. У Нади было решение. И она была в нем уверена. И если свита полагает, что Надежда придумала, чем заменить копья, подобно тому, как вчера придумала, чем заменить яблочные мишени, то они глубоко ошибаются.

— Продолжайте турнир, но без лордов Вильгельма и Феликса. Оба рыцаря, участника драки, должны покинуть состязания.

Дисквалификация за неспортивное, неолимпийское поведение — по мнению Надежды, единственно правильное решение в этой ситуации.

Арчибальд побледнел. Перегнулся через пустующее сиденье Эрланда к уху Нади и прошептал дрожащим голосом:

— Не делайте этого, миледи. Публика вам не простит. Они год ждали этого турнира. Год ждали этой дуэли — кто же из двух братьев победит…

— Сегодня они оба проиграли, — была непреклонна Надя.

Поймут ли это зрители? Она не знала. Но поступить по-другому было бы ошибкой.

— Но в истории Тай-Наиля еще не было случая, чтобы фаворитов удаляли с турнира, — пустил в ход свой излюбленный аргумент Советник. — Послушайте меня. Не делайте этого.

— Все когда-нибудь случается первый раз, — ответила Надя словами Эрланда.

Повисла тишина. Вельможи перестали перешептываться. Распорядитель понял, что менять вердикт Надежда не намерена и посмотрел на Арчибальда:

— Вы объявите решение?

Тот, бедолага, из бледного сделался уже зеленым и судорожно задергал головой, показывая, что не собирается подписывать себе смертный приговор.

— Свое решение я объявлю сама, — твердо произнесла Надя.

В глазах распорядителя мелькнуло что-то типа уважения. Уважения к умалишенному, не побоявшемуся зайти в клетку к тиграм. А еще облегчение, что не ему король скрутит голову, когда вернется и узнает, что произошло.

— Тогда прошу, — отвесил он поклон, затем развернулся лицом к трибунам и сделал жест, просящий тишину.

Зрители поняли, что вот-вот произойдет что-то важное, и замерли.

Надя поднялась. Сотни пар глаз устремились на нее. Как она была сейчас благодарна Лизи за свой безупречный внешний вид: за это красное торжественное и даже немного воинственное платье, за эту высокую прическу, придающую величия, за благородный блеск изысканного колье, довершающего гармонию образа.

Волнение билось в грудную клетку бешенным сердечным ритмом, стучало в висках, шумело в ушах. Вдох-выдох. Спокойствие. Голос не должен дрожать!

— Его Величество король Тай-Наиля Эрланд Пятый вынужден был ненадолго отъехать, — четко выговаривая каждое слово, начала Надежда. — Своим полномочным представителем здесь, на турнире, он назначил меня.

Гробовая тишина придавила трибуны, пристукнула всех разом и каждого по отдельности, ударила Надю по грудной клетке взрывной волной. Вдох-выдох. Спокойствие.

Мною принято решение продолжить турнир, несмотря на досадный инцидент. Оба участника инцидента, лорд Вильгельм и лорд Феликс, должны покинуть арену турнира.

А вот теперь зрители пришли в движение. Ропот, шепот, гул непонимания и возмущения.

— Они отстранены от дальнейших состязаний за поведение не достойное рыцаря, — непреклонно продолжила Надя. — Свою силу и ловкость, выдержку, выносливость, доблесть, рыцари должны демонстрировать только в рыцарских соревнованиях или защищая слабого, а не калеча брат брата и срывая турнир.

Надя кивнула распорядителю, показывая, что тот может продолжить, и села. Только теперь почувствовала, как вспотели ладони. Как дрожат колени, как холодит внутри. Нелегко замещать короля. Но, ей богу, она Его Грозному Величеству еще припомнит, как он бросил ее грудью на амбразуру. Вот пусть только появится! Хотя неизвестно, может, наоборот, это он будет рвать и метать, когда узнает, как она тут своеобразно его замещала.

У Вильгельма и Феликса хватило достоинства самостоятельно покинуть арену. Вызывать охрану, к счастью, не пришлось. И распорядитель продолжил вести состязания. Зрители какое-то время жили своей жизнью — не особо следили за ходом борьбы. Понять их можно. После того, как фавориты покинули соревнования, накал страстей поутих. Ведущему пришлось применить все свое мастерство, чтобы снова вернуть интерес болельщиков к тому, что происходит на площадке для метания копий.

Победа досталась огромному, под два метра, рыцарю — лорду Сэмюэлю. Этот косая сажень в плечах под аплодисменты зрителей преподнес розу застенчивой юной леди в голубом платье. После чего распорядитель закрыл соревнования. Никакого шоу после третьего дня турнира предусмотрено не было, так как на сегодняшний вечер был назначен бал.

Теперь бы еще живой добраться до дворца. Всю свиту как ветром сдуло — топать придется одной. Нет, Надя, конечно, понимала, что никто ее, полномочного представителя Его Величества, не посмеет тронуть, но все же холодок пробегал по коже при мысли, сколько сегодня человек остались недовольны ее решением.

Только она вышла из королевской ложи, как оказалась подхваченной под руки с двух сторон. Это Лизи и Базиль решили исполнить роль почетного караула. У Нади мгновенно потеплело на душе. Вот они два ее преданных друга.

Глаза у Лизи были размером с блюдца. Чувствовалось, что хочет много чего сказать, но при Магистре не решается. А вот сам Магистр был совершенно невозмутим. Будто ничего особенного на турнире не произошло.

Едва они отошли от трибун, дорогу перегородил Феликс. Он припал на колено и склонил голову:

— Прекраснейшая из дам, знаю, что не достоин вашего внимания, но смиренно прошу выслушать меня.

Из его разбитой губы сочилась кровь. На лбу и подбородке — синяки и кровоподтеки. Ох, горюшко луковое.

— Слушаю.

— Я опозорил честь рыцаря и не заслуживаю прощения, но, взываю к вашему милосердию. Могу ли я надеяться, что хоть когда-нибудь буду прощен? Что я должен для этого сделать?

— Мне достаточно вашего искреннего раскаяния, милорд. Вы прощены.

Феликс уже и так достаточно был наказан, чтобы его добивать. Осознал, что погорячился — вот и хорошо. Может, научится впредь контролировать эмоции.

Рыцарь просиял:

— Могу я рассчитывать, что вы не заберете назад обещание, данное вами, когда принимали розу?

— Не заберу.

Все ж таки свою розу Феликс заработал честно. Ладно уж, получит обещанный танец.

Он поднялся с колена и, окатив восхищенным взглядом, посторонился. Огибая его, Надежда заметила в нескольких метрах в стороне Вильгельма. Он мрачно наблюдал за сценой. Глаза горели, на скулах играли желваки.