Глава 22 · Дворцовая сеть по распространению слухов

— Миледи Надя, вам нездоровится? — Лизи поставила поднос с полдником на столик у окна и с озабоченным видом подскочила к кровати.

Ну, почему сразу и нездоровится? Уже и прилечь нельзя.

— Лизи, я четыре часа провела на каблуках и в этом ужасном тесном наряде, пока шел турнир, а вечером бал — еще три часа на каблуках и опять-таки в каком-нибудь изуверском трехслойном платье, которое ты на меня напялишь. Должна же я отдохнуть?

— Наши платья вам идут. Вы в них как королева, — Лизи приземлилась на стул рядом с кроватью. — Разве сравнить с теми ужасными мужскими брюками, в каких вы прибыли к нам?

— Эти, как ты говоришь, ужасные мужские брюки — удобные, — усмехнулась Надя.

— У вас в таких девушки ходят на балы? — сделала страшные глаза Лизи.

Если речь про студенческую вечеринку, почему бы и нет?

— Ходят, — добила свою любопытную помощницу Надя. Но чтобы та окончательно не впала в шоковое состояние, успокоила: — Но на самые торжественные балы наши девушки иногда надевают платья, похожие на ваши. Например, на свадебную церемонию.

Слово «свадьба» всех женщин приводит в особое возвышенно-сентиментальное состояние, вот и Лизи — разулыбалась. Но тревога по поводу горизонтального положения подопечной взяла верх — она снова нахмурилась и накрыла ладонью лоб Нади. Подержала с пару секунд и выдохнула облегченно:

— Жара нет.

И тут же выдала диагноз:

— Миледи Надя, вы переутомились. У вас такой напряженный день был. Сейчас схожу за бодрящей микстурой, — подскочила она со стула.

— Не надо, — попыталась остановить ее Надежда, но Лизи уже выпорхнула за дверь.

Оставалось гадать, что тут является бодрящей микстурой — настойка эхинацеи или что-нибудь позабористей?

Лизи вернулась со стаканом в руках. Содержимое было абсолютно прозрачным, словно вода.

— Надо выпить залпом, — протянула она снадобье.

Жидкость пахла приятно — свежим огурцом. Не очень-то Надя доверяла местной медицине, но настойчивый взгляд Лизи заставил рискнуть принять микстуру. На вкус она оказалась чуть солоноватой и мятной.

— Через полчаса подействует — усталость как рукой снимет, — пообещала Лизи и снова пристроилась на стул в изголовье.

Надя догадывалась, что помощнице не терпелось поделиться последними сплетнями. Угадала.

— Помните, я вам рассказывала, что у меня есть подружка Милли, — начала Лизи, — а ее подружка Вилия работает горничной в том крыле, где находятся покои братьев Вильгельма и Феликса?

Надежда кивнула. Имен прислуги она, конечно, не помнила, но то, что во дворце хорошо налажена сеть, по которой моментально распространяется любая мало-мальски интересная информация, уже давно поняла.

— Так вот Вилия видела, как сразу после турнира лорд Вильгельм приходил в покои брата. Она испугалась, что они продолжат драку, начатую на соревнованиях. Даже дворецкого на всякий случай позвала. Но в покоях было тихо. Если братья и ссорились, то делали это, не повышая голоса.

— Так может, наоборот — наконец-то помирились?

— Вряд ли. Когда лорд Вильгельм вышел от брата, он был зол как дьявол.

Эх, а Надя-то питала надежду, что удаление с турнира станет братьям уроком. Хотя так скоро проблема бы конечно не могла решиться. Накопленные годами обиды не забываются за один день.

— А, вообще, вы правильно сделали, что запретили им продолжить состязания, — Лизи произнесла это шепотом как крамольную мысль. — Поделом им. Хотя лорда Феликса немного жалко. Я уверена, он не специально копья лорду Вильгельму поломал.

— Оба хороши. Конечно, старший виноват больше. Должен служить примером младшему. Но Феликсу уже не пятнадцать — пора научиться быть мужчиной — держать эмоции под контролем.

— Смелая вы, миледи Надя, — вздохнула Лизи. В этом вздохе слышался одновременно восторг и тревога. — А знаете, подруги меня жалеют, что меня к вам приставили. Думают, что вы немного не в себе.

— Это из-за моей прогулки по дворцу в нижней сорочке?

— Не только. Сегодняшнее ваше выступление на турнире… Так-то они поддерживают каждое ваше слово… но поверить не могут, что девушка в здравом уме может быть такой отважной, чтобы вызов мужчинам бросить. Я сама сегодня, чуть от страха не умерла, когда вы свое решение объявили. От страха за вас…

— Лизи… — Надя положила руку поверх руки своей помощницы. — Ну, нашла причину тревожиться.

— Нет, накликаете вы беду на свою голову. Свите могло не понравиться ваше решение. Они будут точить на вас зуб. И лордам Вильгельму и Феликсу наверняка не понравилось. И еще неизвестно, как отреагирует Его Величество.

Вот как ни странно, но Наде верилось, что у Эрланда ее решение не вызовет гнева.

— Кстати, не знаешь, он уже вернулся?

— Его Величества пока нет во дворце.

— А ты не в курсе, куда он поехал?

Эрланд, конечно, перед прислугой не отчитывается. Но Надя уже убедилась, что дворцовая сеть по распространению слухов работает исправно. Вдруг до Лизи дошла какая-то информация?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Он уехал один, никого с собой не взял.

Вот и вечерами любит совершать конные прогулки в одиночестве. Совпадение?

— А не мог он поехать туда, куда прогуливается каждый вечер? Ты не знаешь, зачем ему эти поездки?

Не очень-то Надя рассчитывала на ответ, но глаза Лизи вдруг заблестели, и она придвинулась поближе — стало ясно, кое-какими соображениями на этот счет помощница располагает.

Ходят слухи, — тихо, на пределе слышимости прошептала она, — что он наведывается к ведунье.

— К ведунье?

— Ну а к кому еще? Больше там, в лесу, куда он ездит, никто не живет.

Вот это новость. Надя полагала, что Эрланд посещает возлюбленную — прекрасную юную нимфу. А тут вдруг какая-то бабка-ведунья. Хотя почему, собственно, Надежда решила, что ведунья обязательно должна быть преклонного возраста? Воображение тут же нарисовало знойную роковую молодую женщину с длинными густыми черными как смоль волосами и огромными магнетическими глазами. Околдовала короля, опоила приворотным зельем — вот тот и мотается к ней каждый день.

— Лизи, расскажи мне про нее. Что она умеет?

— Да все умеет. Может сказать, что было, что будет…

— Подожди, разве «что было, что будет» не астрологи по звездам вычисляют?

— Вот именно — вычисляют. Копаются там в своих заумных таблицах и картах. А ведунья только за руку возьмет в глаза посмотрит и уже все знает.

— Так почему бы ее дар не использовать для предсказаний?

— Странная она. Делает только то, что считает нужным. Ее лучше зря не беспокоить — обходить десятой дорогой. Ходят слухи, что она запросто может порчу наслать или проклясть весь род до седьмого колена. Все ее боятся и недолюбливают.

Но король-то, видимо, не боится, раз зачастил.

— А как она выглядит? Ты ее видела?

— Сама не видела. Но Шилли, моя подружка, которая прислуживает леди Джоанне, однажды видела… — Лизи замолчала.

— Ну и? — Надя сгорала от любопытства.

— Только прошу никому ни слова. Я поклялась Шилли, что буду молчать.

— Разумеется, я — могила.

— Леди Джоанна однажды решилась наведаться к ведунье. Она так страстно была влюблена в лорда Вильгельма… ну, а он, вы уже сами знаете, как поступает: разбил одно сердце, взялся за другое. Вот леди Джоанна и хотела выпросить или купить за любые деньги приворотное зелье, чтобы вернуть любовь лорда Вильгельма. Она взяла с собой Шилли. Та, бедолага, так боялась идти, но очень любит свою госпожу, вот и не смогла отказать. Столько страху натерпелась. Место, где ведунья живет — гиблое. За версту жуть нагоняет. Холодно становится, пробирает до костей, озноб бьет. Ступаешь на землю, а она будто покачивается. Ноги вязнут. Понизу дым клубится густой, едкий, а неба и вовсе не видно — темная мутная пелена кроны деревьев оплетает. Но они все же дошли до дома ведуньи. Она их на пороге встретила. Высокая. Плащ на ней старый изношенный, но из дорогой материи. Волосы седые длинные, ниже пояса. А глаза… Такой жуткий у нее взгляд, что не выдержали они. Помчались назад не в себе. Не помнят, как из лесу выбрались.

История Лизи на Надю на саму жути нагнала. Образ ведуньи, как живой, встал перед глазами. Седая, морщинистая, зловещая — нет, в возлюбленные Эрланду точно не годится.

— Лизи, как ты думаешь, зачем Его Величество к ведунье ездит? Да еще почти каждый день.

— Ума не приложу. Но это он только в последнее время стал так часто в лес наведываться. Раньше ездил гораздо реже.