Глава 28 · Держать дистанцию

Ни перед одним сеансом Надя так не волновалась, как перед этим. Они не виделись с Эрландом с того самого момента, как он застал ее с поломанной розой в руках. Эта роза, она, вообще, многое изменила в их отношениях. Это теперь непохоже на отношения психолога и клиента, или отношения короля и его Советника. Их связь стала непростительно близкой, в ней появилась острота, в ней появились чувства, пусть даже это гнев или раздражение. Необходимо было вернуть дистанцию. Иначе Надежда не сможет действовать хладнокровно. Она и так уже не уверена, движет ли ее решениями профессионализм или эмоции.

Надя постучалась в кабинет. Ответа не было. Она вошла. Села как обычно в кресло перед столиком, на котором стояли шахматы. До начала сеанса оставалось пять минут. Явится ли Эрланд вовремя? А может он, вообще, проигнорирует сегодняшнюю встречу?

Время шло. Наде не сиделось. Она встала и начала прохаживаться по кабинету. Читала названия книг на корешках — в основном, труды по истории, географии… и вдруг взгляд упал на небольшой портрет, затаившийся на одной из полок стеллажа. На нем были изображены три женщины в полный рост. В роскошных нарядах, молодые красивые величественные. Кто они? Чем дороги Эрланду? Хм. А может, одна из них является его дамой сердца?

Надя пригляделась повнимательней. Женщины были похожи между собой, как родственницы. Кроме того, в той, что справа, Надя неожиданно узнала тетушку Эрланда — Алисию. Нет, ну, точно — она. Только лет на двадцать моложе.

— Это портрет моей матери с ее старшими сестрами, — прозвучал голос Эрланда за спиной.

И как королю удалось зайти в кабинет так бесшумно?

— Она в центре? — догадалась Надя. — Ваша мама была необыкновенно красива. А справа — это же тетушка Алисия?

— Да.

— А слева?

— Самая старшая из сестер.

Вот такой странный ответ. Ни имени, ни того, где же теперь она. Надя всегда думала, что у матери Эрланда была только одна сестра — Алисия. Но выходит, это не так.

Надежда развернулась лицом к королю. А он оказался стоящим так близко. Глаза в глаза. Впервые после того случая с розой. И снова волнение, заставляющее сердце выскакивать из груди. Теперь, что, у Нади всегда будет перехватывать дыхание, когда Эрланд рядом?

— Вы правильно сделали, что поломали розу. Я не должен был дарить вам ее.

Вот так сразу. Расставить все точки над и. Это в его характере. Он решил не тянуть, Надин непростой клиент — мужчина, под чьим уверенным пронзительным взглядом ее начинало лихорадить.

— Я не должен был позволять себе такое. Это выглядело, как ухаживание. Это и было ухаживанием. Я с детства знал, что невесту мне выберут небеса, что буду избавлен необходимости этих игр, когда мужчина выражает симпатию, буду лишен удовольствия этих игр, когда мужчина показывает девушке, что она ему нравится. Я не устоял. И сожалею. Но больше этого не повторится.

Это было так пронзительно честно, так нестерпимо прямо. Надя думала, что придется пробивать слои брони, а он сам открылся — пусть на мгновение, но показал себя живого, горячего. Как же жутко пекло от этой его прямоты. От этого его полупризнания, полунамека на зарождающиеся чувства — запретные, недопустимые.

Смятение охватило нещадно, сдавило горло. Надя вдруг осознала, почему сказала сегодня Фредерику, чтобы повременил с доставкой невесты короля в Тай-Наиль. Надежде неприятна мысль, что здесь появится еще одна девушка с Земли. Эрланд будет проводить с ней много времени, гулять вечерами в парке, дарить розы. В Наде говорила ревность. Самая натуральная ревность. Она влюбилась в эту монументальную скалу, уже успела мысленно присвоить себе эту непробиваемую каменную глыбу.

Надежде повезло, что Эрланд не догадывается о ее чувствах. Повезло, что по-своему понял инцидент с розой — подумал, что Надя сломала ее, чтобы показать недопустимость сближения. Так будет лучше.

— Это хорошо, Ваше Величество, что вы понимаете — мы должны держать дистанцию. Вы мой клиент — я ваш психолог, вы мой король — я ваш Советник. Но вы можете быть уверены во мне — преданный Советник. Если позволите — друг. Я всегда буду на вашей стороне. Я здесь, чтобы помочь.

И как только Наде хватило сил, произнести слова уверенно и спокойно? Колени подкашивались, а губы хотели промямлить совсем другое. Но она сказала то, что должна была — ДРУГ. Хорошее слово. Сильное, но безопасное.

— Я ценю вашу преданность, Надежда.

И почему Наде кажется, что Эрланд тоже хотел произнести что-то другое, но сказал то, что велел долг?

— Начнем наш сеанс? — она прошла к креслу.

Эрланд сел напротив. Сможет ли она сегодня продолжить свою непростую историю о Королеве, когда мысли лихорадочно скачут, а в горле пересохло до хрипоты.

— Не отказалась бы от стакана воды, — попросила Надя. — Или чашки чая.

Эрланд позвал прислугу и попросил принести горячие и холодные напитки.

Надя с жадностью сделала несколько глотков обжигающей жидкости.

— Сегодня будет ход Королевы? — спросил Эрланд.

— Наша Королева спит, — напомнила Надежда. — Сейчас ход доктора. Он собирается в дорогу. Он убит горем. Придавлен им, как стопудовой гирей. Он не может понять приказ Короля. Сердце рвется от жалости к Королеве. Его прекрасной Королеве, его тайной страсти, его навечно неразделенной любви. Именно она, любовь, придает ему сил. Он хочет все предусмотреть. До Горного Монастыря несколько дней пути. Королева ни в чем не должна нуждаться ни в дороге, ни по прибытию. Десять повозок загружены доверху, десять карет со слугами, няньками-мамками, снаряжены в путь. В одиннадцатую, самую роскошную, вносят спящую Королеву. Можно отправляться. Но все ли доктор предусмотрел?

К нему спешит дородная женщина.

«Я должна поехать с вами», — горячо убеждает она доктора.

Она работает кухаркой при королевском дворе уже несколько лет.

«Именно мои блюда наша Королева любит больше всего», — заверяет женщина. — «Монастырские стряпухи не смогут потешить изысканный вкус нашей Королевы».

Доктор дает распоряжение разместить кухарку в одной из карет, и процессия трогается…

Стук в дверь прервал рассказ.

— Войдите, — позволил Эрланд, явно недовольный, что кто-то посмел потревожить в неподходящий момент.

Но как только он увидел вошедшего, выражение лица поменялось. Это был тот же неприметный письмоносец, что явился к Его Величеству во время турнира. И снова с посланием. Эрланд пробежал глазами строчки и кивнул вошедшему:

— Распорядись, чтобы мне подготовили лошадь.

Тот мгновенно испарился.

— Прошу извинить, — Его Величество посмотрел на Надю. — Продолжим завтра.

Куда он? К ведунье? Любопытство, тревога, смятение — дружной оравой навалились на Надю. Но ничего. Завтра она, наконец, все выяснит при личной встрече с этой таинственной предсказательницей.

Эрланд поднялся и направился к двери, но на полдороге развернулся:

— Да, забыл предупредить. Я назначил вам охрану.

— Охрану? — опешила Надя.

В ее сознании ее собственная персона никак не вязалась с этим громким словом. В голове почему-то промелькнули кадры из мультика про Бременских музыкантов: «Ох, рано встает охрана».

— Да. Мы разговаривали с Арчибальдом. Он считает, что у вас могли появиться враги. Так будет спокойнее.

Ну, спасибо, Арчи, удружил.

— Мне кажется, это как-то слишком. Советник просто очень уж опаслив и осторожен.

— Я с ним согласен. Мне тоже так будет спокойнее, — Эрланд вышел из кабинета. Таким размашистым непоколебимым шагом, что стало понятно: пытаться убедить его отменить приказ — бесполезно.

— А кто меня будет охранять? — подскочила Надя вдогонку.

— Братья Вильгельм и Феликс, — бросил Его Величество на ходу.

— Что?

— Они самые ловкие и сильные рыцари. Не отступят от вас ни на шаг и не позволят и волосинки упасть с вашей головы.

Ловкие-то они ловкие. Особенно если их ловкость да в мирное русло. Но вот засада — а как же завтрашняя прогулка к ведунье?