Глава 17

Конечно, я её не отпущу...

Желания вновь оказаться за решёткой у меня нет. А её папаша-прокурор, если захочет, наверняка сможет вновь открыть то дело. Уверен, ему это под силу. Или Ева может написать новое заявление, вновь обвинив меня в изнасиловании.

Твою ж мать!

Последствия той безалаберной ночи когда-нибудь прекратят меня преследовать? Когда-нибудь я перестану расплачиваться за свой безответственный поступок?

– Давай оставим всё это до утра, ладно? – пытаюсь говорить дружелюбно. – На улице уже ночь. Сейчас тебе, и правда, лучше остаться у меня. И, пожалуйста, встань с пола.

На заплаканном лице девушки замешательство. Она явно колеблется, размышляя, остаться или нет. Видимо, с отцом у Евы действительно проблемы, раз она вообще решилась ко мне прийти.

Девушка дрожит всем телом и растирает остатки слёз по щекам. Наконец кивает. Подаю Еве руку, но она поднимается без моей помощи, посмотрев на мою ладонь, как на бомбу замедленного действия.

Боится меня? Но мы вроде разобрались, что я её не насиловал. В конце концов, ведь она забрала то заявление.

Да уж... Забрала... Когда я уже провёл три недели в СИЗО! Чёрт бы побрал всю их семейку!

Поднимаю сумку девушки с пола и жду, когда она снимет полушубок. Помедлив, Ева всё-таки стягивает его с плеч и вручает мне. Пока я вешаю его в шкаф, она снимает сапоги.

Надо заметить, Ева хорошо выглядит. Джинсы туго обтягивают стройные бёдра. А кофточка с v-образным вырезом подчёркивает грудь...

Пока я загорал на нарах, она расцвела ещё больше.

– Проходи.

– Можно мне умыться? – девушка в замешательстве смотрит на закрытые межкомнатные двери.

Я показываю на ту, за которой находится ванная.

– Вот сюда.

Молча кивает в ответ, опустив взгляд. Заходит в ванную и закрывается. Я остаюсь в коридоре, слушая шум воды. Жду, пока Ева выйдет. Не доверяю ей.

Потом мы проходим на кухню. Я ставлю её сумку на стул, и Ева тут же что-то в неё прячет. Через секунду понимаю, что. Тест на беременность. Всё это время она сжимала его в кулаке.

Интересно, он настоящий? Или всё это игра? Больная игра мажоров, как выразился дядя Витя.

Я склонен ему верить. Потому что всё ещё чертовски зол!

– Садись, – киваю на стул. – Будешь чай?

Ева послушно садится за стол и отрицательно качает головой.

– Я ничего не хочу, – потупив взгляд, рассматривает собственные руки, которые держит под столом.

Сажусь напротив. Долго буравлю её лицо тяжёлым взглядом, прежде чем она поднимает свои глаза.

– Ты скажешь мне, чего именно хочешь? И я сейчас не про чай или кофе. Чего ты хочешь от меня?

– От Вас... – она нервно облизывает пересохшие губы. – Мне просто нужно где-то пожить, прежде чем я пойму, что делать дальше.

– Почему ты пришла ко мне?

– Потому что Вы – отец ребёнка, – не задумываясь ни на секунду, отвечает Ева.

Блять! Она всё-таки не шутит! По глазам вижу, что не шутит.

Зажмуриваюсь. Поганое чувство безысходности, которое я испытывал за решёткой, вновь поглощает меня.

Что мне делать?

– Ты можешь некоторое время пожить здесь... Но большего я предложить тебе не могу. И я, конечно, помогу деньгами...

– Нет, – перебивает Ева неожиданно твёрдо. – Спасибо, я поживу какое-то время. Но больше мне ничего не нужно. А сейчас, пожалуйста, Евгений Борисович, покажите мне, где я могу лечь спать. Я не очень хорошо себя чувствую.

Я начинаю вновь испытывать какой-то трепет в груди от её присутствия. Так было и тогда, в её спальне. Именно от такой Евы я потерял голову.

Однако я гоню от себя подобные чувства. Предпочитая относиться к этой странной девушке настороженно.

– Хорошо, пойдём.

Поднимаюсь и жду, когда она тоже встанет. Ева забирает свою сумку, и мы вновь возвращаемся в коридор. Справа дверь спальни. Слева – зал. Я открываю дверь в спальню. Мы заходим внутрь. Ева отводит взгляд от моей кровати, предпочитая смотреть на серые жалюзи на окне.

– Я могу поспать на диване, – намекает она на то, что здесь ей находиться не очень комфортно.

– Я и сам часто сплю на диване. Засыпаю перед телевизором, – бросаю я.

Получается какая-то неуместная шутка. Поморщившись, меняю тему:

– У тебя с собой нет вещей, – киваю на её небольшую сумочку. – Дать тебе футболку?

Она задумывается. На её лбу появляется маленькая морщинка.

– Я всего лишь предложил тебе футболку, чтобы переодеться на ночь, – говорю тихо, но она всё равно вздрагивает от моего голоса.

– Да, спасибо, – поспешно отзывается Ева, кивнув несколько раз.

Она странная. И вся эта ситуация чертовски странная. Неправильная.

Ева ставит сумочку на тумбочку возле кровати. Осторожно присаживается на постель. Оторвав взгляд от лица девушки, подхожу к шкафу. Нахожу футболку, на мой взгляд, достаточно длинную.

– Ванная – соседняя дверь слева, – говорю я негромко.

Положив футболку на край кровати, торопливо шагаю к двери.

– Евгений Борисович...

Голос звучит чертовски тихо, но я оборачиваюсь, расслышав её.

– Спасибо, – сдавленно произносит Ева. – Спасибо за то, что позволили мне остаться. Надолго я здесь не задержусь.

Я неоднозначно киваю, недолго удерживаю взгляд зелёных глаз и выхожу из спальни.

Нет, Ева! Так просто ты от меня не уйдёшь. Во всяком случае, пока я не выясню, что у тебя на уме. И почему ты обвинила меня в изнасиловании!

Устраиваюсь на диване в зале и включаю телевизор. Отстранённо пялюсь в экран, совсем не вникая в то, что там происходит. Прокручиваю в голове тот вечер.

Вечеринка... Мы много выпили, веселились. Ева призналась, что наблюдала за мной давно. Знала, кто я такой, несмотря на то, что училась на юрфаке. И говорила о какой-то там подруге, посещающей мои лекции.

Когда меня выпустили из СИЗО, я больше не хотел думать об этом, но теперь мне вновь приходится вспомнить обо всём. Потому что Ева пришла ко мне. И она беременна!

Наверное, именно в этот момент до меня наконец по-настоящему доходит суть этой информации.

Резко сажусь на диване, стиснув голову руками.

Твою ж мать... БЕРЕМЕННА!

И, видимо, планирует оставить ребёнка.

И теперь мы против воли связаны друг с другом. Потому что моя совесть не позволит бросить эту девушку, что бы она там мне не сделала.

Лёгкий стук в дверь заставляет меня поднять голову.

– Да! – голос звучит резко и хрипло.

– Евгений Борисович... – а вот её голос очень тихий.

Дверь немного приоткрывается, Ева заглядывает внутрь.

– Евгений Борисович, можно мне стакан воды, пожалуйста, – произносит она.

Я поднимаюсь с дивана, выхожу в коридор. Стараюсь не смотреть на собственную футболку на теле девушки. Мы идём на кухню. Наливаю стакан воды.

– Ты можешь свободно перемещаться по квартире. Открывать холодильник. Брать из него еду. И, конечно, наливать себе воды.

– Хорошо, спасибо, Евгений Борисович, – лепечет Ева.

Я морщусь. Знаю, что сам просил обращаться ко мне официально и на «Вы», но сейчас мне это кажется дичью.

Девчонка носит моего ребёнка, а разговаривает со мной, как с преподом.

Когда Ева наполовину опустошает стакан, вновь благодарит меня и сразу идёт к спальне. Провожаю её взглядом. А когда она исчезает за дверью, делаю глубокий вдох.

Похоже, совсем не дышал, пока она была рядом...