Глава 14

К моему удивлению, после нескольких часов почти безостановочной скачки мне даже умыться и перевести дух не дали, а сразу куда-то повели, причём явно не в спальню. Уж больно много народу нам попадалось по дороге в узких коридорах замка.

О том, что мы пришли, стало ясно по Филипу, ждавшему нас перед дверями зала. Окинув меня внимательным взглядом, Филип провёл руками рядом со мной, и я почувствовала волну магии, прокатившуюся по мне от головы до пяток.

Но, как оказалось, в этот раз он не только проверял меня на скрытые опасности, а ещё и запустил бытовое заклинание, очистившее меня от пыли и грязи. Об этом я догадалась по наступившему ощущению чистоты и словам Пса императора:

— Ну вот, теперь вы выглядите прилично.

— А не проще ли было бы дать мне время на то, чтобы привести себя в порядок?

— Простите, госпожа, но время дорого.

Он отворил дверь и пропустил меня вперёд, а сам отдал какое-то распоряжение стоявшим у дверей стражникам. Странно, но Филип не надел на меня, как обычно, антимагические браслеты.

В зале, похоже, проходило какое-то совещание. Император сидел на возвышении в кресле с высокой резной спинкой, напоминавшем трон. Вдоль стен на лавках сидели его приближенные. Некоторых из них я уже знала в лицо — сталкивалась с ними в лагере. Некоторых видела впервые. Похоже, их встреча предполагалась долгой, потому и допущено отступление от строгого дворцового этикета — позволено сидеть в присутствии правителя.

— Ниса Эвелин дер Барри, — представил меня собравшимся Филип.

Я не понимала, что происходит. Впервые меня официально представили приближённым императора. До сих пор, даже если я сталкивалась с кем-то из присутствующих в лагере, они, с любопытством меня разглядывая, делали вид, что меня не существует в природе. Я воспринимала такое поведение скорее как проявление вежливости. Мой статус был столь неопределён и низок, что любая форма общения со мной могла легко превратиться в ненамеренное оскорбление.

— Ниса Эвелин, — обратился ко мне император. — Целители говорят, что вы хорошо владеете женской магией. Это так? Вас ей обучали?

— Да, Ваше Императорское Величество, — с поклоном ответила я.

Не мне нарушать этикет.

— В таком случае нам требуется ваша помощь.

Я ещё раз поклонилась, без слов демонстрируя свою готовность выполнить приказ императора, при этом удивляясь всё больше.

— Мои солдаты захватили людей, удерживавших в плену ребёнка. При этом державшие его в плену погибли, а мальчик так напуган, что не в состоянии говорить. Вы сможете его успокоить?

— Постараюсь.

Скрип отворившихся дверей и звуки шагов заставили отвлечься от императора и оглянуться на вход. В сопровождении гвардейца в зал вошёл мальчик семи-восьми лет. Одежда, помятая и местами рваная, была сшита из дорогих тканей. Да и сами черты лица, осанка, которую, несмотря на страх, держал ребёнок, выдавали его благородное происхождение.

Именно воспитание заставляло его пытаться держаться прямо, хотя страх пробивался дрожью, испариной на лбу, бледностью и расширенными зрачками. Он нуждался в помощи!

Я подошла к ребёнку, присела, чтобы оказаться на уровне его глаз, и осторожно взяла за руку. Влила капельку спокойствия, чтобы ослабить парализующий мальчика ужас. Нельзя воздействовать сразу сильно. Это может сломать малыша.

— Ты позволишь помочь тебе? Я помогу тебе не бояться.

Губы мальчика скривились, словно для плача, и дрожь стала сильнее. Это хорошо. От моего первого слабого прикосновения к его разуму ледяной ужас, сковывавший ребёнка, начал понемногу отступать. Я усилила воздействие, продолжая успокаивать его.

— Бояться не стыдно, все люди чего-то бояться, — ласково проговорила я, — и ты молодец, держишься хорошо.

Сейчас неважно было, что говорить. Главное — интонации, женский голос, мягкий взгляд в напуганные глаза. И мальчик поверил, расслабился, зарыдал и бросился ко мне. Я едва успела выпрямиться, так стремительно он вцепился мне в юбку, спрятал в ней лицо и заплакал ещё громче. Я гладила его по голове и не мешала выплёскивать накопившийся ужас.

— Всё хорошо, уже всё хорошо, — приговаривала я, стараясь сама поверить в это.

— Ниса Эвелин, узнайте, кто он, чей сын, — напомнил о деле император.

— Я могу обещать, что здесь ему ничего не грозит? — чтобы убеждать, я должна и сама в это верить.

— Да. Лично ему ничего не грозит, кем бы он ни был. Я не воюю с детьми.

И я поверила.

— Видишь, малыш, сам император заверяет в том, что здесь тебе ничего не грозит.

— Я не малыш! — оторвался от меня мальчик и выпрямился.

— Не малыш. А кто? Как тебя зовут?

Мальчик с явным сомнением осмотрелся вокруг. Я вновь взяла его за руку, побуждая довериться мне.

— Назови хотя бы имя. От одного имени ничего не изменится, зато я смогу обращаться к тебе и без «малыша».

— Пит. Питер, — поправился он.

— Что с тобой случилось?

— Меня украли. Мы с мамой и охраной возвращались от бабушки, когда на нас напали. У них был сильный маг. Сильнее нашего. Раз — и я уснул. А очнулся уже у них.

Мальчик ещё всхлипывал, но торопился мне всё сказать.

— У кого?

— Не знаю. Не думаю, что это бандиты. Они больше на солдат похожи.

— Императорских гвардейцев?

— Нет, — он энергично закачал головой, — не имперцы точно. Это наши, арджурцы. Наверно, дезертиры какие-то.

— Тебя, — я запнулась, не зная, как спросить о таком, — не обижали?

— Меня связали и почти не кормили. И говорили, что могут убить, если довезти куда-то не получится.

— Тебе говорили⁈

— Нет. Между собой. Я подслушал.

Я чувствовала, как внимательно все следят за нашим разговором, и радовалась, что никто не вмешивается в него. Мальчик расслабился и стал доверять мне. Можно было выяснять дальше. У меня возникли сомнения — насколько честно воспользоваться возникшим доверием. Ведь император обещал не вредить лишь ребёнку. На его родителей обещание не распространялось. Потом представила, как сейчас где-то переживают о сыне родители, и поняла, что они предпочли бы знать о его судьбе.

— Надо сообщить твоим близким, что ты жив. Они наверняка за тебя волнуются. Так что скажи, кто твой отец, и император пошлёт ему весть.

— Я стану заложником?

— Даже если так, отец будет знать, где ты. Ему принимать решение. Разве ты не хотел бы знать, что случилось с твоими близкими?

— Хотел бы… Отец должен знать, кто убил маму.

— Ты уверен, что её убили?

— А разве нет?

— Откуда мне знать, ведь я не знаю, кто она. Но ты разве видел её мёртвой? Ты вроде сказал, что уснул во время нападения. Или твои похитители говорили о её смерти? Но даже если говорили, то могли лгать, чтобы напугать тебя сильнее.

— Не видел… не говорили… — в глазах Питера загорелась надежда. — Мама может быть жива! Отец должен знать.

Похоже, именно надежда заставила мальчика решиться. Он расправил плечи и чётко произнёс:

— Мой отец — граф Финлис.

— Стратиг Франкирской фемы? — не сдержал удивления кто-то.

Я с сочувствием посмотрела на Питера. Лучше бы его отец был купцом. Тогда могли бы ограничиться выкупом. Графа Финлиса и его наследника наверняка используют в политических играх.

— Благодарю вас, ниса Эвелин, — обратился ко мне император. — Проводите мальчика в его комнату, прикажите, чтобы его накормили, и возвращайтесь назад.

В сопровождении охраны я отвела Питера в отведённую ему комнату. Похоже, тем самым император убивал сразу двух зайцев: успокаивал мальчика и меня. Питер всю дорогу держал меня за руку, и его ладошка уже перестала быть ледяной. Я чувствовала, как начинает спокойней биться его сердце, выравнивается дыхание. И когда мы дошли до места, видно было, что на мальчика навалилась усталость. В комнату он зашёл на заплетающихся ногах, зевая и старательно моргая закрывающимися глазами. Кое-как он доплёлся до лежанки и свалился на неё, уснув, кажется, ещё не донеся голову до подушки.

Меня же успокоило, что мальчика не заперли где-то в подвалах. Комната была небольшой, но чистой и тёплой. Раз мальчик уснул, то я не стала сразу заниматься тем, чтобы его накормили, или поисками новой одежды, отложив эти заботы на потом. Поспешила вернуться, как приказал император. Мне хотелось знать, что решат о судьбе маленького заложника.

Когда я вошла в зал, людей в нём уже поубавилось. Кроме Гайера и Филипа, оставались мерархи Далий и Комин и ещё трое военных, которых я не знала по именам.

— Ниса Эвелин, — обратился ко мне Филип, — как по-вашему, на сколь многое готов пойти граф Финлис ради сына?

Уверена, что именно это они обсуждали в моё отсутствие и, похоже, во мнениях разошлись. Потому и решили выслушать ещё и меня.

— Я никогда не числилась в друзьях семьи графа, но если герцог пожелал похитить наследника, то, видимо, уверен, что граф дорожит им.

— Герцог⁈ Думаете, он замешан? — не сдержал удивления мерарх Комин.

— А кто же ещё? Мальчик говорит, что это не бандиты, да и присутствие в отряде нападавших сильных магов или артефакторов говорит, что похищением занимались не случайные люди. Раз к этому не причастна императорская гвардия, значит — это арджурцы. Похитить наследника и, возможно, убить жену стратига — на это мало кто решится.

Я видела, как одобрительно смотрит на меня император. Похоже, он думал так же.

— Но зачем ему это? — спросил император, побуждая меня говорить дальше.

— Граф Финлис до сих пор придерживался нейтралитета. Считал себя не вправе нарушать клятвы на верность Империи, что приносил его род. Но и не становился прямо на вашу сторону, не желая предавать герцога. Думаю, его решили подтолкнуть к выбору стороны.

— Вот как! А я ещё думал, чем вызвана его пассивность до сих пор. Оказывается, граф нам не враг.

— И сейчас у вас, цезз, есть хороший шанс привязать его покрепче, — высказался Далий. — Нам пошло бы на пользу, будь мы уверены, что со стороны Франкиры можно не ждать удара.

Раз мне было позволено говорить, я решила рискнуть и сказала:

— Если вы спрашивали меня о том, на сколь многое готов пойти граф ради сына, то позвольте дать совет. Граф известен своим благородством. Он истинный рыцарь и никогда не пойдёт на то, что сочтёт унижением и подлостью. И он из тех, кто ценит чужое благородство. Если вы вернёте мальчика без всяких условий, то скорее добьётесь от него верности.

— Благодарю вас, ниса Эвелин. Вы можете идти. Наверняка вы устали с дороги.

Повинуясь словам императора, я поклонилась и вышла из зала.