31 глава

Как можно любить и ненавидеть одновременно? Савва до этого не знал. Сердце обливалось кровью, когда он смотрел на ту, которая должна была стать его вселенной, его миром, матерью его детей, которую он ждал больше двух тысяч лет, о которой он мечтал. Но все рухнуло. Все его мечты, мечты о будущем которого больше не было. Савва это понимал, и от этих мыслей душу рвало на части.

Он видел неподдельную боль в глазах Оли. Он видел, как поникли ее плечи, как безвольно опустились крылья, как окончательно погас тот юношеский блеск и задор в ее глазах, когда она узнала, что и отец предал ее. У Саввы возникло ощущение, что она резко повзрослела на несколько сотен лет. Он видел ее растерянный взгляд, когда все отвернулись от нее. Он бы сам придушил Архуса за сказанные его слова или разорвал на части ЭйрСхеля, за то, что тот посмел рыкнуть на его девочку. Но он понимал, что не мог их осудить за их эмоции. Как не мог и осудить дроу и эльфов за их растерянность. Он прекрасно знал, как их воспитывали, знал, что им практически с младенчества внушали: Темный Артефакт Желаний — это истинное зло. Даже хуже темных богов, потому как темные боги не в состоянии прийти в наш мир, в отличие от артефакта. И именно поэтому в их глазах сейчас было такое смятение.

И это рвало его душу на части, а сердце заставляло истекать кровавыми слезами.

Но вопреки сердцу разум и память диктуют Савве совершенно противоположные эмоции.

Все те ужасы кровопролитной войны двухтысячелетней давности одномоментно встали у него перед глазами, словно прошло всего пару дней, а не пару тысячелетий. Он наблюдал эту войну не со стороны, он был участником. Он терял лучших друзей, на его глазах гибли тысячи разумных. Люди как раса практически вымерли, если бы не настойчивое решение Архимага собирать всех магически одаренных детей, силой вырывая их от родных, в единые государственные магические университеты и готовить из них солдат, практически пушечное мясо, жестоко выбивая из них все эмоции, заставляя подчиняться командам, действовать слажено. Если бы не его пробивная способность доносить до всех остальных со дружественных рас весь тот ужас, что им грозил, то мир Азран был бы уже давно уничтожен.

Савва в те годы сам себя не узнавал, он принимал очень жестокие решения, ради выживания даже не только расы людей, но и всего мира Азран. Порой ему приходилось жертвовать тысячами, чтобы спасти миллионы.

И эти решения навсегда остались в его сердце на его совести, с этим он жил все две тысячи лет. До сих пор все считают его не только освободителем, но и жестоким тираном. Его жестокие расправы с поданными, которые смели ослушиваться его приказов, вошли в историю, превратились даже в легенды. И страшные сказки на ночь.

Но он был рожден ради того, чтобы сохранить мир Азран и его созданий. И поэтому обязан был принимать все те тяжелые решения и брать на себя ответственность за них. И он брал, он принимал, он делал. Делал все, чтобы спасти мир, который медленно, но верно погружался в хаос.

Савва вспоминал, как пошли первые волны — начала хаоса, начала разрушения их мира. Страшные катаклизмы. Он видел их во снах, и он видел тех, чьи желания приносили столько боли и страданья в их мир. И он видел всегда лишь бездушный черный камень, что никому и никогда не отказывал — он всегда выполнял абсолютно любые желания.

А потом Савва просыпаясь в холодном поту прыгал через магический портал, но всегда опаздывал. Целые города сносили цунами, целые поселения уничтожались землетрясениями. А Архимаг вынужден был лишь пытаться спасать остатки выживших.

Стараться переносить их в другие селения, договариваться, заставлять других принимать выживших. По началу Савва недоумевал, как не помочь ближнему в беде? Но вскоре уже махнул рукой и просто стал наказывать недовольных, и даже порой казнить тех, кто упорствовал слишком усердно. Эти решения давались ему нелегко, и это было лишь начало.

В следующую волну пришли засуха, неурожай, затем голод и болезни. И все это касалось не только людей, но другие расы. Эльфы впервые познали ужас и страх от того, что Великий лес начал медленно желтеть и погибать. А их магические силы слабеть.

Дроу с гномами столкнулись даже с высыханием подземных водных источников, а их пещеры в связи с высыханием мхов стали погружаться в темноту.

С голодом было бороться еще сложней, но Савва пытался, и не он один, все правители делали все возможное, чтобы сохранить жизни своим поданным. В этот сложный период они смогли скооперироваться, они смогли заставить побороть врожденные неприязнь между расами, гордость и ненависть. Они заставили взаимодействовать всех друг с другом, дабы сохранить мир Азран.

Третья волна была последней и самой сложной. Встали армии мертвых. Всех тех, кто погиб во время первой и второй волны, все они пошли на оставшихся в живых, измученных голодом и болезнями.

Вся война длилась каких-то тридцать лет. Но за эти годы смогла выкосить семьдесят процентов всего населения мира Азран.

И поэтому Савва понимал, какое сложное решение он должен принять. И он понимал, что после того, что сделает жить уже не сможет. Опять он брал на себя всю ответственность за содеянное. Но это был его долг. Жизнь миллионов против жизни жалкой кучки разумных.

Естественно выбора у Архимага не было…

Савва все наблюдал за маленькой поникшей фигуркой и ждал. Он знал, что примерно должно сейчас произойти. И видел, как Сэбис окутывает ее прозрачными нитями своей воли. Савва слышал все его слова и понимал, что скоро ему придется действовать. И времени на раздумье ему никто не даст.

Он уже увидел, как его малышка, медленно поворачивается под воздействием слов темного бога и так же медленно идет к краю платформы раскрывает свои белые крылья и спрыгивает вниз.

А Сэбис в этот момент прикрывает глаза и начинает читать заклинание. Прозрачная магическая дымка вырывается из его рук, сплетаясь в затейливую вязь. И Архимаг узнает в этой вязи заклинание, вводящее в транс. Савва знает об этом заклинании, у любого разумного отключается разум и он начинает действовать на инстинктах. И эта вязь летит в сторону эльфов.

«Значит, Сэбис решил ввести эльфов в транс, чтобы они и Оли закончили ритуал» — мысленно констатировал для себя факт Савва.

Прозрачная вязь приблизилась к обездвиженным эльфам и запустила свои прозрачные лучики прямо в головы эльфийских принцев. Ри и Ли даже попытались увернуться, но естественно у них ничего не получилось.

Оли медленно подошла к Архусу и стараясь не смотреть в его глаза, поднесла к его руке клинок хаоса, который появился в ладони девушки. Она чуть ткнула острием клинка палец сурда и капля крови упала на ее браслет. Тот мгновенно впитал в себя кровь, а первый тусклый символ вспыхнул ярким светом.

Савва увидел, как Архус силился, что-то сказать, но даже не смог открыть и рта. Значит Сэбис отобрал у него эту возможность? Сурд нахмурился и попытался поймать взгляд Оли.

Но она больше ни на кого не смотрела, только себе под ноги. В глазах Архуса мелькнула вина, но он тут же прикрыл их и отвернулся.

Заклинание Сэбиса подействовало мгновенно. И взгляд эльфов помутнел. Их плиты начали медленно опускаться, возвращаясь в горизонтальное положение.

Все мужчины с напряжением наблюдали за их единственной, она шла к эльфам. Сэбис же улыбался, а его глаза сияли триумфом победителя.

А Савва понимал, что время истекает, и ему хотелось еще как можно дольше провести эти мгновения рядом с любимой, просто смотря на нее, даже вот так из далека, о прикосновениях он даже уже и не мечтал. И Архимаг не теряя времени, запоминал все черточки своей единственной, начиная от кончиков пальцев на ее подрагивающих руках испачканных кровью и заканчивая кончиками ее белых локонов.

Сможет ли его душа помнить о ней, найдет ли он ее в следующей жизни? Или следующей для них уже не будет? Савва этого не знал, но ему безумно хотелось, чтобы она была.

Савва уже не видел, какими взглядами провожали Оли остальные мужчины. Голодными, жадными, злыми, растерянными, виноватыми и полными болезненной решимости. Эмоции сменяли друг друга, как стеклышки в калейдоскопе, выстраивались в причудливые фигуры, пытаясь затмить все доводы разума. Устоявшееся мнение, вбитое в подкорку мозга, даже не годами, и не веками, а целыми тысячелетиями и древний инстинкт, тот, что заставляет душу предавать тело и разум, тот, что готов все сделать ради единственной, даже уничтожить все живое, столкнулись в кровопролитной борьбе, где ставка — жизнь целого мира.

Оли подошла к Рилиониэлю прикованному к камню и приблизилась к его лицу, вглядываясь в его подернутые дымкой, от сильнейшего желания глаза. Эльф дернулся к ней на встречу, желая схватить, притянуть, подмять и вторгнуться в тело своей единственной, услышать стон, почувствовать сладкую обволакивающую влажность любимой. Целовать, оставлять свои следы везде, где можно дотянуться. Но магические путы не давали ему этого сделать. И принцу приходилось лишь рваться и рычать от бессилия. И только лишь осторожное прикосновение к щеке маленькой ладошки смогло успокоить рвущегося мужчину, а сладкий нежный поцелуй, с привкусом соленых слез, заставило его откинуться на плиту и расслабить израненные от магических пут руки.

Савва наблюдал как его любимая со всей нежностью целует другого мужчину и понимал, что совершенно не чувствует ревности, словно это было само собой разумеющееся. Ни душевной боли, не обиды, лишь желание присоединиться.

Ему на песчинку даже стало интересно, как к этому относятся остальные, и когда Оли отошла от старшего брата и направилась к младшему, Архимаг невольно начал бросать взгляды на остальных. И увидел в их глазах те же чувства, что и испытывал сам.

Савва мысленно усмехнулся. Когда смерть стала так близка, все они прекратили вести себя как сумасшедшие собственники, ведь поняли, что возможно сейчас видят свою суженную последние мгновения. И низменные и эгоистичные эмоции отошли на задний план.

Жаль, что все они так поздно поняли это…. жаль…

А потом, Савва услышал зловещее рычание громом прогремевшее по пещере, с такой силой, что сверху посыпались камни. Архимаг не сразу понял, что произошло, и мгновенно повернулся в сторону Оли.

Вот она стояла возле второго брата — Ли и нежно целовала его в губы, но ее там уже не было, где она?! Глаза Саввы заметались по пещере, и словно время в этот момент остановилось для него.

Оли стояла возле принца дроу — Лизара. Но Савва не сразу понял, почему руки мальчишки свободны, а в них он держит клинок хаоса направленный на их птичку. Но Оли… она стоит слишком близко… А в глазах Лизара дикий ужас постепенно переходящий в боль — боль потери.

И маленькая самочка ирлинга с грустной улыбкой на лице делает шаг назад, а на ее груди расползается кровавое пятно.

А затем воздух словно взрывается, реальность рушится, темная дымка рассеивается, и Савва чувствует, как магические путы на его предплечьях и лодыжках ослабевают.

Тело вампира падает, словно кукловод мгновенно обрезал все ниточки у своей марионетки, а посреди круглого постамента появляется черная тень, сквозь которую проглядывает другой мир, другая реальность. И слышится дикий рев злобы и отчаянья темного бога и ответный злорадный женский смех в ответ:

— Жадный ублюдок! Хотел получить все?! И предать нас!? Но девчонка оказалась умнее всех! Или глупее?!

А дальше чужая реальность схлопывается и никто уже не видит дальнейший бой титанов. Лишь только темная бездна будет еще долго содрогаться от последствий чудовищной ссоры повелителей и горя отца потерявшего единственное дитя.

А маленькая фигурка медленно оседает, закрывая глаза, уходя за грань.

Лизар подхватывает Оли на руки, закрывает глаза и пытается читать магическое заклинание жизни. Но все понимают о бессмысленности данного действа. Клинок хаоса убивает наверняка, самое опасное и смертоносное оружие, как и Темный Артефакт Желаний принесенное из бездны. Оли спасла жизнь Лизару, дав ему в руки Клинок Хаоса, предпочтя умереть самой.

Савва стоит словно оглушенный, как и все остальные мужчины. Они не видят, что твориться вокруг них, они не знают, что была смертельная битва между мертвыми гномами, что привел с собой вампир и жрицами дроу. Они не видят, что любимая жрица Ллос — Иллисиатри лежит в собственной лужи крови, безжизненно смотря в темный потолок пещеры, как и все ее дочери. А так же все остальные жрицы и их верные слуги гнолы и сподвижники дворфы — все десять первых домов, они сражались до последней капли крови, остальные предпочли ретироваться, понимая, что им не выжить, они были слишком слабы по отношению к темным воинам — хаодам самого Сэбиса сына бога Азрана вселившихся в мертвых гномов. Битва продолжалась все это время, за темной завесой отгораживающей пьедестал для обелиска и семь каменных плит, стоящих вокруг него. Но им было все равно, им было наплевать…

Я шла в кромешной темноте, и пустоте. Не было слышно ни одного звука, даже шелеста моих крыльев или моего дыхания. Ничего…. абсолютная пустота и тишина…. Что вокруг меня, что внутри меня.

Лишь только цель дойти до грани и переступить ее раз и навсегда. Забыть обо всем, что было, не думать, не знать…. Там где-то на той стороне в чертогах Цирбиса, меня ждет забвение. Я это знаю, я выбрала это осознано. Это был только мой выбор и больше ни чей.

С самого детства родители рассказывали нам о страшной войне произошедшей две тысячи лет назад. До сих пор жители мира Азран еще не оправились от нее. До сих пор еще до конца не отстроились города, разрушенные во время катаклизмов. До сих пор все замирают от ужаса, когда слышат страшное слово — «Темный Артефакт Желаний». В детстве меня пугали им перед сном. Мама говорила, что если я не буду спать, то злой черный камень, поглотит мою душу. Ирония судьбы… Злом оказалась я сама. И я понимаю, что все это не сказки, что все это реальность.

И как бы не было мне больно от предательства любимых и родных, я не имею права их судить, они все правы…. и я не имею права повернуть назад. Я должна дойти до черты, я должна…. У меня нет выбора… Ведь та вспышка воспоминания о том, что я не могла отказать в желании моему оборотню была решающим доказательством. Когда-то давно, я думала, что у артефакта есть воля, он сам решал чьи желания исполнять, а чьи нет, но это не так, у него нет воли, он должен исполнять любые желания, того, кто просто прикоснется к нему и от всего сердца пожелает. Абсолютно любые…. Значит у меня нет выбора, просто нет и не было никогда… И я должна уйти…

Я шла и шла, целую бесконечность. Но усталости не чувствовала. Здесь в «Межмирье» невозможно почувствовать усталости. Здесь даже времени, как такового не существует, как и расстояния. Здесь просто темнота, переход из одного мира в другой. Даже души умерших здесь не встретятся никогда. Ведь у каждого свой путь.

Но у меня он был слишком долгим. Мне казалось, что я шла несколько дней. Но я все же дошла.

Та самая грань, просто полоса света, стена отделяющая «Межмирье» от чертогов богов. Я не стала останавливаться и думать, я уже давно все обдумала и решила. Не было смысла чего-то ждать, и я шагнула….

Но вместо того, чтобы пройти, по инерции ударилась о глухую стену всем телом, но боли не почувствовала, просто отошла в сторону, нахмурившись.

— У тебя не получится войти, — прозвучал чей-то голос у меня в голове.

Я оглянулась, но никого не увидела.

— Кто здесь?

Но ответа так и не последовало.

Я повертелась на месте какое-то время, и опять попыталась войти, но эффект был тот же самый — я уперлась в стену яркого света.

— У тебя не получится войти, — опять услышала я голос в моей голове.

— Кто ты? И почему я не могу войти?

И опять в ответ была тишина, а вокруг темнота, не считая яркой стены света.

— Что ж, не войду здесь, значит войду в другом месте, — проговорила я вслух, скорее, для себя, чем для того, кто говорил в моей голове.

И пошла вдоль стены света в левую сторону, через каждый шаг, пытаясь прощупывать ее руками. Ведь где-то же должен быть вход в чертоги Цирбиса?

Почему я пошла в лево не знаю, не было четкого решения, просто хотелось, как можно скорее уйти в небытие, убежать.

И опять мне показалось, что я шла несколько дней, или даже недель? А может, прошло не больше песчинки?

Я этого не понимала, но я не давала себе времени на раздумья, мне не хотелось думать не о чем. Я гнала от себя все воспоминания — абсолютно все.

Сначала я смогла не думать о моих любимых мужчинах, а потом не думать о родных, а потом не думать и о себе. Я просто зациклила свой разум на поиске входа за грань.

Голос в моей голове постоянно повторял одну и ту же фразу — «У тебя не получится войти», но никогда не отвечал на мои вопросы.

И однажды я прекратила спрашивать, а вскоре и голос в моей голове стал утихать. С каждым разом он становился все тише и тише, а когда совсем затих, я вдруг поняла, что устала и решила отдохнуть.

Села на попу, откинулась спиной о стену света и прикрыла глаза. Просто на одну песчинку.

И как ни странно опять услышала голос, но он был очень тихим почти не слышным.

«Глупая девочка, тебе нельзя спать…», — прошелестело где-то далеко, на грани слышимости.

«Проснисссссссссь……»

Но я обиделась на него, он со мной не хотел говорить, когда я спрашивала, а сейчас заговорил? Теперь моя очередь молчать.

Я зевнула, прикрыв рот ладошкой, и свернулась клубочком, возле стены, завернувшись в уютный кокон своих крыльев. И мне стало так легко и уютно, а все мысли покинули меня.

«Я совсем чуть-чуть посплю, а затем пойду дальше», — подумала я, погружаясь в сон.

* * *

«Богам нельзя засыпать» — кричал голос в пустоте, — «Проснись глупая, проснись!!!»

Но сладко посапывая в уютном коконе своих крыльев, самочка ирлинга уже погрузилась в глубокий сон, ничего не слыша. Юнна богиня желаний, отвергнутая всем миром, уснула в «Межмирье», не желая слушать своих дедушку и дядю, а они не могли пробиться в ее сознание, Олирания хоть и была молода, но уже слишком сильна.

— Как думаешь, отец, они догадаются за ней прийти? — спросил Цирбис сидя рядом со своей племянницей на корточках и перебирая пушистые перышки на ее крыльях.

— Сомневаюсь, — пришел ответ с другой стороны света.

Ведь даже собственные дети, не могли смотреть на демиурга, поэтому он никогда не показывался им на глаза.

— Может быть им подсказать?

— Не стоит.

— Ты решил их наказать? — усмехнулся старший сын создателя.

— Да, — пришел лаконичный ответ.

— Что ж, думаю, ты прав, им не помешает немного понервничать. В следующий раз будут думать, как отвергать любовь богини.

— Я рад малышка, что ты оправдала наши надежды, — с завистью посмотрел бог и создатель ирлингов на прекрасные крылья племянницы, — может и мне провернуть что-то подобное? Как думаешь отец?

— Как пожелаешь сын мой, но тогда тебе придется полностью лишиться своей памяти.

— Я знаю, — не много нервно тряхнул светлыми волосами мужчина, всматриваясь в темноту, — она смогла, значит и я смогу.

Он решительно встал и направился в противоположную от своих владений сторону. Давняя мечта вернуть крылья была слишком сильна. И племянница доказала всем, что можно лишится всего — многовекового опыта, памяти, и даже своей сути, ради мечты. Она рискнула, а чем хуже древний бог и создатель целой расы?

Цирбис мысленно усмехнулся и уже не пошел, а побежал на встречу к новой жизни.