Глава 18. В смертельных объятиях черной дыры.

«Как-то надоело мне прощаться с жизнью, – горько думала Вера, следя за цветными бликами на потолке. Смотреть в черную воронку было слишком страшно. – Потрещит мой защитный костюм еще немного, а потом? Скарт уже вибрирует, скорее всего – развалится на куски, Тан же говорил что-то о разрывающих силах. Звезд нигде не видно, потому что их свет до меня уже добраться не может? И никто не может».

Как в замедленной съемке вытянулся передний капот болида, сминая панель приборов. Блики погасли. Под Верой стало медленно сплющиваться кресло, на тело наваливалась неимоверная тяжесть. Перед слезящимися глазами вдруг вспыхнули искры.

«Все, финиш?» – пронеслась мысль.

Вера сморгнула. Тело внезапно стало легким, вылетело из развалившегося кресла, окуталось поблескивающей дымкой.

– Что это? – вслух удивилась Вера.

– Защита от тяготения, но надолго ее не хватит. Нам уже не вернуться, дорогая.

Квазик?! Поспешно сморгнув слезы, Вера уставилась в знакомое чудовищное лицо, испещренное черными полосами. Ее прижимали к мощному торсу сильные руки, талию обвивал родной хвост с пушистой кисточкой.

– Ты прилетел попрощаться, да? Не стоило, тут очень опасно! – воскликнула Вера. Квазик усмехнулся, и она ощутила абсурдность своего предупреждения: демону в миллион раз лучше известно, насколько здесь опасно. Но не добавить не смогла: – Улетай скорее!

– Это невозможно, – последовал спокойный ответ.

Поперхнувшись криком, Вера всмотрелась в лицо своего демона и все поняла без пояснений лингвы: он мог бы остаться в Центре, но предпочел последовать за ней.

«Мы в ответе за тех, кого приручили».

Хранитель миров уровня эль, воин-ученый, не говорил раньше и не сказал бы ей в будущем красивых слов о любви, не окружил бы ее цветами и не пел бы ей серенад под окном. (Вера представила на миг эту картину: Квазик с мандолиной, хриплый бас, неумело тянущий высокую ноту, и Мими, съежившаяся и прижавшая к бокам все свои пушинки.) Он никогда не клялся бы ей на коленях в вечной преданности. Он всего один раз небрежно обронил, что не проживет без нее и цикла, а она легкомысленно приняла эти слова за банальный комплимент. Оказалось – это признание было правдой, как и все, что говорил ее любимый демон, которому не было свойственно усложнять свою речь цветистыми лицемерными оборотами, который всегда говорил единственно то, что думал. Короче говоря, Квазик не страдал пустословием, и сейчас пришел погибнуть вместе с ней.

Вокруг них разваливался на части скарт. По лицу Квазика разлилось напряжение, по щеке стекла капелька пота: он тратил последние силы на удержание ее защиты, даря несколько лишних секунд жизни.

Нет! Ад и все дьяволы – нет! «Любовь – единственное в природе, где даже сила воображения не находит дна и не видит предела!» Говоришь, уйти невозможно?

– В последнее время происходит много невозможного, – натужно прохрипела Вера, еле шевеля отяжелевшим, будто налившимся свинцом, языком. – Давай, пробуй вытолкнуть нас из этой воронки! Теоретически есть хоть малейшая возможность вернуться?

– Теоретически – есть, квантовые принципы никто не отменял, но для увеличения вероятности выхода за горизонт событий нужно либо затратить запредельно огромное количество энергии, либо провести в этой сингулярности нереально большой период времени, в триллионы раз превышающий срок наших жизней. А моих сил на защиту хватит не больше, чем на несколько сотен секунд.

– Энергию я передам всю, что смогу, – пообещала Вера.

– Дорогая моя, этого в любом случае будет мало, – ласково коснулся прозрачного щитка ее шлема когтистый палец, – но спасибо за предложение. Ты удивительно храбрая, моя маленькая человечка!

– Спасибо скажешь после того, как мы попытаемся отсюда выбраться, – пропыхтела Вера, уже не чувствующая онемевших каменных ног, словно замурованных в бетон. – Давай, одновременно! Сейчас же!

Приникнув к своему демону-хранителю, она позволила перелиться через край души всей своей любви к нему, всем надеждам на счастье. Вспомнила дочь, внука – и новая горячая волна прошла по сердцу: ей так хотелось увидеть их еще разочек! Они так ей дороги! Было бы здорово познакомить их с Квазиком, вместе посидеть за столом, погулять по Александровскому парку. Перед мысленным взором Веры замаячил Ванечка, бегающий наперегонки с удивительно прекрасным малышом, с черными глазенками и непослушными жесткими завитками темных волос. Как кто-то из ильмир мог отказаться от такого чуда?! И от такой любви – необъятной и всеобъемлющей, как ее чувство к своему демону.

В ушах шумело, кожа горела, будто опаленная южным полуденным солнцем, губы пересохли, глаза ничего не видели, но ярче всех прочих было ощущение, что ее вытягивают в макаронину и вот-вот оторвутся ноги.

Кажется, попытка уйти из смертельных объятий черной дыры провалилась.

– Люблю, – беззвучно прошептала Вера.

-----------------------------------

Вопрос: «Умерла я или пока нет?», что-то слишком часто стал возникать в голове Веры. Дурная примета, не иначе!

Если умерла, то почему вокруг так шумно? Ангелы крыльями хлопают или черти чугунными сковородками стучат? Ай, куда ее тащат?!

Вера распахнула глаза и громко закричала бы, если смогла. Но в горле было сухо, как в пустыне, и тихий писк – единственное, что соизволило его покинуть. Стража райских врат праведницей ее, видать, не признали: рядом суетились демоны. Целая орава рогатых и хвостатых жителей преисподней: они махали над ней руками, осыпали разноцветными искрами и дергали ее во все стороны, пока не сговорились промеж собой и не сбросили слаженно на некую твердую поверхность. Интересно, за какие свои «великие грехи» она удостоена такой массовой встречи в аду? Что-то не припоминает...

«А главный демон очень даже ничего, – подумалось Вере. – Глаза блестящие, как черные агаты, волосы красиво огибают витые рога и телосложение оч-ч-чень впечатляющее. И смотрит ласково... Будь я чуть самоуверенней, сказала бы: нежно и заинтересованно смотрит... Скончавшись, я переродилась длинноногой блондинкой модельной внешности?»

А еще подумалось: раз при жизни личная жизнь не задалась, то есть шанс, что после смерти все наладится? Пусть самый скромный и маленький, но шанс?

Покрытая черными выпуклыми шрамами рука осторожно коснулась ее щеки и участливо погладила. Свои мизерные шансы Вера мысленно увеличила в два раза.

– Ты жива, – выдохнул главный демон, склонился и коснулся горячими твердыми губами ее губ.

Шансы росли стремительно, как курс евро перед кризисом. И что значит – жива? Постойте, постойте, если среди чертей водятся такие экземпляры, то она решительно отказывается от реанимационных действий и покаяния! Как говорится: померла, так померла, смело хороните, оркестр – урежьте марш!

– Моя бесценная, отчаянная человечка, – шевельнулись твердые губы, на миг отвлекаясь от поцелуя, и Вера резко пришла в себя.

– К-к-кваз-ик! Ик! – выдавила она и залилась слезами, обхватывая шею демона руками. – Мы спаслись?!

– Спаслись. Не совсем сами – мы смогли вынырнуть только за грань горизонта событий, и нас чуть было не затянуло обратно, но мои коллеги предусмотрительно отслеживали весь периметр и держали наготове эвакуационные сети, в которые нас и поймали. Ты заставила поверить в невероятное всех хранителей уровня эль этого сектора, Вера!

– Да-да, мы дружно решили, что такой парадокс, как вы, Вера, должен обладать феноменальной живучестью, гораздо большей, чем другие индивидуумы. Кроме того, само ваше имя собственное побуждало нас верить в фантастическое спасение: ведь недаром вас назвали Верой, а Коллегия Верховного Суда утвердила это имя, – гордо поглядывая на толпящийся в штабе безопасности всевозможный высший люд, подтвердил Бор. – Уважаемые господа, все вы были свидетелями уникальнейшего события! Прорыва в общемировой науке! Я всегда говорил, что значительные, эпохальные открытия чаще всего совершаются случайно!

Вера в очередной раз решила не углубляться в тему своего имени, которое на Земле было вполне обычным, а тут требовало специального высочайшего разрешения на использование, да еще и наделялось мистическими свойствами. Куда больше имени ее волновали ноги: вспомнилось, как сильно их тянуло и сдавливало, будто вырывая из суставов.

– Квазик, мои ноги целы? – тихо, испуганно спросила она, не решаясь шевельнуться и определить это самостоятельно.

– Ты в полном порядке, не переживай, – заверили ее.

– А чего о ногах переживать? – фыркнул неугомонный, всё слышащий Бор. – Их за один час вырастить можно: любой формы, цвета и размера, в любом количестве.

В любом количестве?!

Вера резко села, судорожно ощупывая и пересчитывая свои ноги. Фух, две! Привычной формы и размера.

– Зеркало создать можешь? – нервно обратилась она к Квазику: вдруг у нее глаз теперь больше нормы или что-то еще этими хранителями «усовершенствованно».

Зеркал вокруг нее возникло с десяток штук – столь предупредительны оказались все окружающие высшие. Квазик раздраженно хмыкнул, а Вера успокоилась – во множестве зеркал отражалось ее собственное, родное лицо.

– Почему на меня так смотрят? – прошептала она на ушко своему демону-хранителю, поеживаясь под пытливыми, задумчивыми и восторженными взглядами самых разных глаз.

– Ты теперь самая знаменитая низшая человечка этого сектора Вселенной! И не только этого, – пафосно возвестил Си, а Вера впервые не обиделась на определение «низшая». В сущности, она начала гордиться тем, что «низшая». – Последний заезд этих гонок сдвинули на целый час, чтобы все могли убедиться, что с тобой все в порядке.

С мелодичным звоном над головой Квазика возник крупный алый шарик, рассыпая лучистые искорки, как от бенгальских огней. Спросить, с чего вдруг этот вестник не желто-золотистый, как остальные, Вера не успела:

– Вызов на заседание Верховного Суда, – пояснил Квазик. – Тан, ты с нами.

Бледный взъерошенный демонёнок, негодующе посматривающий на Веру и настороженно-виновато – на своего дядю, встал рядом с ними. Все недолгую дорогу в золотом трансгрессионном туннеле он бурчал о безмозглости некоторых, не способных отличить живого демона от его голографической проекции, о том, что будь он сам человеком – уже помер бы от разрыва сердца, не обнаружив ее рядом с собой на смотровой площадке после экстренной эвакуации с трассы. Вера покаянно вздыхала, крепко прижимаясь к мощной груди своего любимого демона и едва не урча довольно от ласковых движений его ладоней по спине и плечам. Горячие мужские руки несли с собой тепло и умиротворение, только черная печать покалывала запястье ледяными иголочками. Ничего, скоро ее снимут! Квазик нашептывал последние инструкции: Суд точно признает договор на продление рода незаконным и даст разрешение на призыв изначальной материи, которая этот договор окончательно аннулирует. Из его объяснений следовало, что для официального призыва и затевается вся эта катавасия с Судом, поскольку он является практически единственной инстанцией, приглашение которой разумная праматерь всего материального проигнорировать не может.

– Да, я помню, что даже творцам миров нужно специальное разрешение на работу с изначальной материей и понимаю, что на зов низшей человечки ее величество и изначальшество так просто не пожалует, – кивнула Вера. Ей было несколько боязно представлять себе эпическое вползание серого тумана в зал Суда и свои жалкие потуги пообщаться с этой аморфной массой. Как вообще можно разговаривать с туманом?! Очень трудно представить себе, что нечто столь бесформенное и беспредельное может быть мыслящим существом с даром речи.