Глава 22. Самая известная человечка в этом секторе Вселенной

Сознание к Вере возвращалось медленно и как-то неохотно. Организм в целом еще не проснулся, но пятая точка уже точно знала, что накуролесила не мало, и всячески уговаривала мозг еще денёк вздремнуть.

— О-о-х-х! — Вера с трудом разлепила веки и поморщилась от приглушенного света.

— С возвращением! — с глубочайшим сарказмом приветствовал ее приятный мужской голос и ехидненько осведомился: — Много помним? Или рассказать?

«А, Квазик!» — Вера повернула чугунную голову на голос и узрела сидящего в глубоком кресле черно-белого рогатого демона-хранителя, смотрящего на нее с непередаваемым выражением на лице: с жалостью, гневом, смехом, изумлением, злостью и предвкушением. Больше всего настораживало предвкушение и время от времени нервно подергивающийся левый глаз.

— Расскажи, — робко согласилась Вера, тщетно пытаясь вспомнить события после возвращения домой. — Что было, когда мы вернулись?

— О, чаще всего происходило одно и то же событие: я в очередной раз жалел, что мы вернулись, — хмыкнул Квазик, — а в остальном… Для начала, ты затребовала кронтов. И весьма правдоподобно их себе вообразила: целых пять штук! Потом гоняла их по дому, поливая анти-алкоголем и забрасывая бутылками с надписью: «Русская водка. Смертельно опасно для кронтов!» Придуманные тобой кронты визжали, плавились и издыхали прямо на моем паркете, и явившаяся со словами благодарности высшая эльфийка из мира Маэль оказалась в эпицентре этого побоища. При виде высшей ты сморщилась сильнее, чем она от вони плавящихся кронтов, прибила последнее свое творение и недовольно протянула, смотря на высшую:

«Какая неприятная ожиданность! Благодарить нас будете?»

Пока эльфийка собиралась с мыслями, ты посмотрела на ее маленького сына, которого та привела с собой, и с сочувствием спросила:

«Ты тоже высший? Живешь в идеальном чистеньком мирке, где даже плюнуть некуда? Никакого драйва и зеленая тоска во имя высшей цели? Бедолага! Пойдем, конфет тебе сотворю и про твое «высочайшее» детство послушаю! Ты кем хочешь стать?»

Мальчик ответил: «Творцом миров. Все говорят — у меня огромный потенциал, вот мама и взяла меня по случаю в дом хранителя, на изначальную материю посмотреть».

«Что там смотреть?! Серая муть! А вот я тебе расскажу…», — ответила ты, и вы скрылись на кухне.

Эльфийка, впечатленная картиной устроенного тобой побоища, послала вслед за сыном кучу охранных заклинаний и долго рассыпалась в благодарностях за уничтожение кронтов на их планете, пока я заменял испорченный паркет. Уж не знаю, о чем ты говорила с мальчиком на кухне, но вернулся он с горящими глазами и заявил, что творец миров — это плёвое занятие, а он, как настоящий пионер, хочет быть космонавтом! И поэтому он будет жить на Земле, а потом прилетит в родной мир на серебристом быстром звездолете!

Эльфийка разверещалась пуще кронтов, заявила, что ее сыну срочно нужен психотерапевт и отбыла в свой мир, попутно отправив жалобу в Элеор.

Вера покопалась в доставшейся ей пятой части лингвы и нашла сведения, что Элеор — управляющий совет всех хранителей. Тем временем, Квазик продолжал рассказ:

— Пока ты горевала о детях высших миров, которые всю жизнь проводят в стремлении к своей высшей цели (причем слово «высший» в твоих устах звучало как ругательство, и даже лингва порой путалась с переводом), из Элеора прислали Ксанирелонодела — прояснить причины поступившей жалобы. Посланца ты встретила восторженным воплем и тут же ухватила за хвост, авторитетно заявив, что мой хвост длиннее, толще, шелковистее на ощупь и с куда более милой и пушистой кисточкой. В доказательство своих слов ты потащила его за хвост в мою сторону, а попытку воспротивиться пресекла самым решительным образом.

(В голове Веры всплыли смутные видения турникетов в метро советского образца, которые современные дети могут увидеть разве что в мультике «Ну, погоди!» — те самые, что резко выскакивали из пазух, перекрывая дорогу безбилетному пассажиру. В видении Веры незнакомый демон умеренной полосатости был зажат таким турникетом, сформированным из всё той же изначальной материи, что не мешало ему крепко демона удерживать. К несчастью посланца Элеора, бросаться заклинаниями в чужом доме было строжайше запрещено. Исключение — угроза жизни.)

— М-да, успокоилась ты только после того, как приложила наши хвосты друг к другу. Довольная тем, что мой хвост действительно оказался длиннее и толще, ты сообщила Ксанирелоноделу, что такому симпатичному демонёнку, как он, не стоит расстраиваться из-за хвоста, который обязательно еще вырастет. Посланец Элеора сбежал, оставив тебе в качестве контрибуции большую часть своей кисточки, и тоже отправил жалобу.

— Почему ты мне не помешал? — убито прошептала Вера, клянясь себе, что с этой минуты она убежденная трезвенница и язвенница.

— Ты своевременно напомнила мне, что я обязан создавать тебе самые благоприятные условия проживания, а сверка хвостов — святое дело, — зло усмехнулся Квазик и помахал в воздухе чужой, сильно подранной кисточкой от хвоста.

Вера виновато втянула голову в плечи и с надеждой спросила:

— Больше никто не пострадал?

Ответный убийственный взгляд кричал о том, что пострадал в первую очередь сам Квазик.

— Куча жалоб в Элеор! Первые за двести пятьдесят лет и сразу много, Вера!!! — гневно рыкнул демон-хранитель.

— Взрослая женщина может позволить себе иногда выпить, — примирительно пробормотала Вера, — такой конфуз мог случиться с любой.

— С любой?! Вера, я очень сильно сомневаюсь, что любая женщина, оторвав хвост демону, заявила бы, что теперь пойдет исполнять мечту миллионов землян о полете в космос! Любая женщина не сотворила бы чудовищно нелепый большущий скафандр с огромным неповоротливым шлемом, не отловила бы Мими с фразой: «Русские друзей в мечте не бросают!», не запихнула бы ее в подобие бастискафа и не катапультировалась бы в открытый космос через трансгрессионный шлюз!

— Мими не пострадала?! — испуганно воскликнула Вера, и Квазик очень странно посмотрел на нее.

Не ответив на восклицание, он продолжил:

— Ты битый час играла в догонялки с Мими, шныряя по всему космическому кластеру, проиграла в сухую, расстроилась и пошла орать разудалые песни на осколках астероида.

— Астероид — это тоже я?! — пискнула Вера, вспоминая Шурика из шедевра советского кино.

— Нет, — любезно ответил Квазик, дернув левым глазом, — он развалился на части миллион лет назад от столкновения с блуждающей кометой.

— Это хорошо, — облегченно выдохнула Вера, уже прикидывавшая, сколько надо вообразить супермомента, чтобы склеить астероид. — Погоди, ты не мог слышать мои песни через вакуум!

— Еще как мог: ты, как бывалый астронавт, заранее позаботилась о передатчике и всегда была «на связи с Центром»! Центром был я и великолепно слышал ор про синие ночи, которые почему-то должны были взвиться кострами.

Со стоном уткнувшись лицом в ладони, Вера простонала:

— Хорошо, что кроме тебя меня никто не видел и не слышал!

— Хм-м-м…, — протянул Квазик и землянку затопило недоброе предчувствие, — видишь ли, после первой же жалобы Элеор всегда устанавливает стерео-наблюдение за провинившимся с прямой трансляцией во Вселенскую сеть — с превентивными целями. Так что в данный момент ты — самая известная низшая человечка в этом секторе Вселенной.

Сказать, что Вера была убита новостями — значит не сказать ничего! Раз наблюдение установили после жалобы эльфийки, то шоу с хвостами тоже видели все?!

— Ты всё рассказал? — безнадежно вздохнула Вера. Ясно, что на ее «всемирной» репутации можно ставить жирный крест, так же как и на попытках добиться уважения ильмира.

— Ну что ты, это далеко не всё! Ты, к моему огромному сожалению, не заснула на осколке астероида, а приволоклась с Мими домой и продолжила бурную деятельность, но это проще увидеть, чем рассказать. Пошли!

Квазик подскочил к Вере и бесцеремонно стащил ее с кровати.

— Ай, — пискнула Вера, свалившись на пол, который принял ее в мягкие объятия: весь пол был устлан огромной пуховой периной. Ах, нет — не устлан, пол и был периной!

— Это твое первое дизайнерское ноу-хау, как говорят на твоей планете, — просветил Квазик. — Оно появилось после того, как ты трижды упала при попытке ровно пройти по коридору.

Второе ноу-хау Вера обнаружила при попытке встать — она снова пискнула, наступив себе на… хвост! Точно — у нее был хвост, в черно-красную полосочку и с темно-красной кисточкой на конце! Вера бросилась к зеркалу и обнаружила аккуратненькие рожки посреди копны сбившихся волос.

Но поразили Веру не хвост и рожки — поразил наряд, в который она была одета. Ой, боженьки, это что за безобразие из курса по БДСМ?! Черный кожаный бюстгальтер, ниже — черное кружевное боди с алыми вставками, ажурные черные чулочки с кружевным верхом и черные кожаные сапоги на каблуках-шпильках!

Квазик тянул Веру в зал, а ей безумно страшно было выйти и узреть, что же он там показать хочет. В овальном коридоре на полу валялись две неряшливые серые кучки: большая, с прозрачным герметичным шлемом, и поменьше — похожая на сдувшийся и смятый баскетбольный мяч. Похоже, это те самые сотворенные скафандры. Ага, значит, Мими вернулась из загула благополучно… Но в другом дурные предчувствия не обманули: белый зал представлял собой черно-красно-огненный филиал ада. Вместо стен — каменные, шероховатые поверхности скал, на которых висят лязгающие массивные цепи с кандалами, пол тоже был перинообразным, но черного цвета, и пестрел мрачными картинами Дантовского ада. Посреди зала — извергающийся горячей лавой вулкан, освещающий зал мерцающим красным светом. Вся лава стекалась в небольшое озерцо, которое испускало воняющие серой пары, кипело и пузырилось. Посреди озерца сиротливо торчали большие полупрозрачные радужные крылышки…

Боженьки, только не говорите, что она вчера в этом бурлящем озере сильфиду замочила!!!

— Что это?! — пискнула перепуганная Вера.

— Геенна огненная, — просветил ее Квазик. — У тебя поразительно богатое воображение: так правдоподобно вообразить то, чего не видел, а только в книгах читал — большой талант!

Вера облегченно выдохнула:

«Так, быстро успокаиваемся — если бы я в самом деле сильфиду в геенне огненной сгубила, то проснулась бы в местном волшебном Азкабане за решеткой, а Квазик не высказывался бы так спокойно насчет моих больших талантов. Вспоминаем про всевселенскую стерео-трансляцию и приходим к выводу, что смертоубийства таки не случилось. Но крылышки-то откуда?! Боженька, сделай так, чтобы во время вчерашнего шоу ни одна сильфида не пострадала!»

Обращаясь к Боженьке, Вера подняла глаза вверх и узрела над собой темно-синее небо, богато инкрустированное поблескивающими… бриллиантами?

— Небо не подходит к общей концепции, — машинально высказалась Вера.

— Согласен. Но ты так стремилась показать мне небо в алмазах, что вот оно — небо.

«Небо в алмазах?!! — До глубины души потрясенная Вера вернула взгляд вниз и увидела у одной стены-скалы огромное ложе, застеленное черным шелковым бельем. Над ложем со стены свешивались плетки, наручники и цепи с ошейниками разных размеров… А рядом с ложем возвышалось большое, до неба-потолка, зеркало. — Мамочки!!! Надеюсь, всеселенские трансляции категории 21+++ у них запрещены законом!!! Ой, что было-то? Что было-то?! Ничего не помню!»

— Рассказывай подробно! — хрипло повелела перепуганная Вера.

— О, превратив нормальный пол в очень мягкое нечто, ты выползла в большой зал и заявила, что давно мечтала его чуть-чуть украсить. Потом ты крепко задумалась над тем, какое жилище больше всего подходит демону и стало появляться все это, — широким жестом обвел Квазик скалы, вулкан и озерцо. — В самом конце ты вспомнила, что я давно прошу тебя сотворить себе отдельную спальню и сотворила это (жест в сторону черного ложа). — Потом объявила себя царицей ада, улеглась на покрывало и… гм-м-м… переоделась. А потом допытывалась у меня, какие царицы адов нравятся демонам. Так у тебя появился хвост и ты уточняла, какая расцветка этой конечности мне больше по вкусу, потом выросли рожки, а напоследок — крылышки. Ты полюбовалась собой в зеркало, потом почему-то разъярилась на крылышки, велела им отлепиться и долго, с наслаждением, топила их в озере. Кстати — все последующие жалобы в Элеор прислали сильфиды, возмущенные таким грубым попранием официальной символики их расы.

— А дальше? — с безнадежным уже смирением спросила Вера.

— А дальше ты пообещала мне небо в алмазах, ушла в мою спальню и заснула мертвым сном. Уж не знаю, зачем мне алмазы, да еще на небе, но я был безмерно рад, что ты угомонилась, — заключил Квазик. — Спустя час пришло извещение из Элеора о признании меня невиновным, а тебя — неподлежащей наказанию, так как ты — представительница низшего, неразвитого мира. Наблюдение было снято, а все мои будущие гости предупреждены о возможных последствиях своих визитов.

— Ну, хоть какая-то польза от моей «низости», — вздохнула Вера. — Ты теперь еще больше меня презираешь, да?

— Да нет, на самом деле… на самом деле, мне никогда в жизни не было так смешно! — И Квазик громогласно захохотал, запрокинув рогатую голову и размахивая хвостом в приступе неудержимого веселья. — Странно, но даже петиция от сильфид с заявлением о моем статусе нон-грата меня не злит, хотя, конечно, отлучение от их расы мне еще доставит много неприятностей в будущем.

«О, Квазика теперь не ждут прекрасные сильфиды! Ха, вот и решение проблемы «связей на стороне!» — злорадно подумала Вера. — Не было бы счастья, да несчастье помогло. Куда он теперь от меня денется? От такой симпатичной демонески с хвостиком и рожками? Хм, ну, собственная внешность мне больше нравится, но иногда… разнообразия ради… почему бы и нет?»

— Помочь с возвращением настоящего облика? — проницательно спросил Квазик. Вера кивнула и стала самой собой, одетой в приличное белое платье ниже колен. Ишь, в какой целомудренный наряд ее Квазик вырядил! — А теперь — возвращаем облик дому!

Дом меняли долго, и белый зал Вера все-таки переделала в уютную гостиную с диваном, креслами, журнальным столиком, торшером в уголке, пушистым ковриком на паркете и растениями на стенах и в больших горшках на полу. С помощью Квазика удалось сотворить даже телевизор, который мог работать, как синий шар, — транслируя по просьбе любой объект этого сектора Вселенной, и как обычный земной телевизор — достаточно было мысленно назвать нужный телеканал. Сил Веры на все не хватило бы, но Квазик вызвался помочь: встал за спиной Веры, обнял руками и заключил ее ладошки между своих больших ладоней с длинными когтистыми пальцами. Тело демона словно обтекло Веру, заставляя прочувствовать его жар и мощь. Незримая сила текла от хранителя к землянке, помогая воплотить наяву все задуманное.

«Я совершенно точно к нему привыкла, — с легкой паникой думала Вера, чувствуя, как ее женское тело реагирует на прижавшееся мужское, — надо бы прояснить его ко мне отношение, пока собственные чувства не завели меня слишком далеко. Демоны-хранители любить, как говорят, не могут, но не хотелось бы еще и безответной страсти!»