Глава 26. Прояснение наступает

— Ты уже знаешь, что в последнее время во Вселенной расплодились кадавры-«сироты», причем весьма агрессивных видов, — начал Квазик. — Какие-то сведения тебе закачала лингва. Задавай свои глупые вопросы, поскольку неглупые у всех нас давно закончились, а высшие расы начинают подозревать хранителей в халатности.

— И в убийствах юных высших — тоже, — мрачно добавил Старейший. — Я об этом и хотел поговорить.

— Про эти подозрения мне известно — мне Ортель советовал к коллегам присмотреться, — поморщился Квазик.

— И мы должны терпеливо сносить подобные высказывания! Впрочем, признаю, что альтернативных версий у меня нет. Еще немного — и Союз Галактик потребует установить круглосуточное наблюдение за всеми хранителями уровня ист и более.

«Такое требование еще больше расширит пропасть между нейтральными и высшими расами, которые и без того не стремятся к близкому общению, как говорил Квазик в Таисхали, — делала первые выводы Вера. — Кто-то этого и добивается? По принципу «разделяй и властвуй»? И персональная проблема: если за Квазиком будут наблюдать дни и ночи напролет, то как быть с выполнением договора?! Так, решаем проблемы по очереди и начинаем с кадавров — их я хотя бы видела, а про борьбу за власть во Вселенной мне ничего неизвестно».

— Можно спросить? Для того чтобы творить живые существа, нужно специальное разрешение на работу с изначальной материей, так?

— Если хочешь населить ими целую планету — то да, — ответил Квазик. — Но единичные экземпляры можно создавать из окружающих объектов без разрешений.

— Ах, да, как ты позавчера мотылька сотворил. А кто может создавать животный мир из неживой природы? У меня даже бабочки из изначальной материи не получились.

— Преобразовать один неживой объект в другой неживой объект могут и малые дети. — В руках Квазика непонятная штуковина, взятая со стола, превратилась в изящную заколку для волос, которую он с улыбкой передал Вере. — Сотворить растительность уже сложнее, а вот создать жизнь из неживого — это совершенно иной уровень, на это способны только взрослые высшие и хранители высоких уровней.

— А разумом эту жизнь кто наделить может? — поспешила с очередным вопросом Вера, скрепив волосы подарком ильмира.

— Только изначальная материя, если сочтет творение достойным.

— Да, лингва утверждает то же самое. С другой стороны, она сообщает, что все кадавры по разумности не сильно отличаются от других животных и похожи в этом плане на земных обезьян. Но я не могу себе представить обезьян, способных разработать стратегию совместного боя, как вчерашние кронты, и научиться самостоятельно пользоваться огнестрельным оружием! Лингва относит кадавров к полуразумным существам, но кронты показались мне очень даже разумными вчера, без всяких «полу»!

— Вы грамотно вычленили одну из проблем, — согласился Старейший. — Кадавры новых агрессивных видов действительно ведут себя излишне сознательно, хоть наши специалисты оценивают их разумность низшим баллом. Откуда они берут оружие — тоже неясно.

— Тогда мои выводы такие: все аргументы в пользу того, что эту нежить создает и контролирует либо кто-то из высших, либо высокообразованный хранитель, либо сама изначальная материя, — развела руками Вера. — С убийствами аналогично.

— Первое и последнее абсолютно невозможно, а неверность второго мы и хотим доказать, — поморщился Старейший, ничуть не впечатлённый ее дедукцией.

— Да почему же вы столь категорично отказываетесь рассматривать версию, что виновен представитель высшей расы?!

— Прежде, чем один из высших станет убийцей, Вселенная перестанет существовать, — спокойно просветили землянку. Выражение лиц Старейшего и Квазика не оставляло места для возражений.

Ладно, допустим, что им виднее. Их мир — их правила.

— Я всего лишь доктор Ватсон, — напомнила Вера. — Если вы хотите услышать менее очевидные версии, то дайте мне время — я поработаю с вашей статистикой, ознакомлюсь с материалами по всем прочим нападениям кадавров и гибели высших, подумаю и задам еще парочку глупых вопросов.

— Поработаете со статистикой? Вы разбираетесь в наших программах?! — воскликнул Старейший и обернулся к Квазику.

Тот подтвердил:

— Да. Вера попросила подключить ее к лингве и ей закачали словарь планетарно-звездной статистики и усовершенствовали профессиональные навыки работы со всевозможными базами данных и программными алгоритмами.

— Ничего себе! Пожалуй, эту информацию разглашать пока не стоит, а не то Сирелоноделисталиэль дождется окончания твоего договора с Верой и выкрадет ее с Земли обратно в междумирье для себя — он давно мечтает о помощнике, — покачал головой Старейший.

«Пусть мечтает дальше, кем бы ни был этот Сирелоноделисталиэль, — нахмурилась Вера. — Мой договор с Квазиком будет пожизненным и нерасторжимым! Мне слишком нравится этот демон, чтобы оставлять его привередливым сильфидам».

— Я не собираюсь возвращаться на Землю, — возразила Вера. — Я планирую навещать близких, а постоянно проживать здесь. Квазик может подтвердить — мы с ним уже договорились.

— Кто такой «Квазик»? — полюбопытствовал Старейший.

«Ой! Елки-палки, это надо так проколоться! Только не говорите, что я оскорбила весь род и за это надо оторвать мою глупую голову!»

— О-о-о… э-э-э-э…, — не слишком информативно ответила Вера.

— Она меня так зовет, говорит, что мое полное имя слишком длинное, — тихо процедил сквозь зубы Квазик.

— Длинным именем своего рода надо гордиться, — с пафосом изрек Старейший, строго смотря на Веру. Вера согласно закивала, старательно выпрямляя спину и плечи и делая суровое лицо, как у пионера под присягой, дабы показать, как сильно она гордится (полезная была пионерская организация, нажитый в детстве опыт как внезапно пригодился!). — Что ж, у Тана имя пока короткое, у тебя будет возможность запоминать его постепенно, если ты и впрямь решишь остаться, хотя я бы не советовал. Я уже высказывал по этому поводу предостережения Амирелоноделисталиэлю и с родителями Тана тоже переговорю. Не стоит нарушать устоявшиеся традиции — это никого до добра не доводило.

Хороша традиция — родила ребенка и свободна! И причем тут короткое имя у некоего Тана? Кто такой Тан, скажите на милость? Вера посмотрела на потемневшее лицо своего ильмира — тот поймал ее взгляд и проникновенно сказал:30f6fc

— Очень тебя прошу, не внушай Тану напрасных иллюзий! Если не сможешь остаться навсегда — лучше уходи сразу, как договор исполнишь. Душевная привязанность для хранителя — как внезапно обретенное зрение для слепца: привыкнуть легко, а смириться с потерей невозможно. Даже мне будет трудно теперь в собственном доме — без тебя он долго будет казаться пустым и осиротевшим.

Голос Квазика осекся, он опять без спроса подхватил Веру и куда-то ее поволок.

Что ж за день сегодня такой?! А главное — что за Тан такой?!! Не хочу к Тану, хочу к Квазику! Что за ерунда творится, почему опять ничего не понятно, люди?!!

В этот раз туннель привел их прямо в изначальную материю и высадил посреди необъятной серой мути. Справа по курсу туманные просторы озарялись изнутри золотистым светом: маленькие солнечные зайчики плясали на клубящейся изначальной материи, как золотистые пчелки, заплутавшие в тумане. Ощущение невесомости и беспомощного барахтанья в этой серой мгле раздражало Веру и мешало ей сосредоточиться, поэтому первым делом она вообразила устойчивую почву под ногами и свободное пространство вокруг. Появилась благословенная тяжесть, сформировалось четкое представление, где верх и низ, ноги встали на твердую поверхность.

— Ты зачем…, — начал Квазик, но Вера решительно перебила его:

— Стой! Мне нужно разобраться в происходящем! Если не хочешь неадекватных реакций и прилюдной истерики, то расставить точки над «i» надо сейчас. Мы где?

— У ворот паркола. Здесь учится Тан. Сегодня последний день занятий, потом у него три цикла отдыха и он сможет завтра утром покинуть паркол, поэтому ваше знакомство состоится сейчас — хоть и не принято приводить сюда ильмир, но руководство паркола пошло мне навстречу в этом вопросе и выдало специальное разрешение. Я уже предупредил родителей Тана, они тоже прибудут и заберут тебя в свой дом.

— Кто такой ТАН?! — вызверилась Вера.

Что значит: ее заберут?! Куда? В какой еще другой дом?! Она что — домашний питомец, что ее так просто, не спрашивая ее согласия, в другую семью отдают?!

— Как — кто?! — недоуменно посмотрел на нее Квазик. — Тан — твой ильмир! О, я еще не называл тебе его имя? Извини! Но ты же помнишь его, со дня заключения договора помнить должна!

Боженьки, дай ей сил не придушить этого глупого хранителя! Почему нельзя объяснить все без дурацких вопросов и не делая вид, что это Вера тут тупит и ничего не понимает в очевидных вещах?! Так, вдох — выдох, ноги на ширине плеч, успокаиваемся и все тихонько выясняем… Российские бухгалтера часто попадают в ситуации типа: «Почему вы сдали отчет по старой форме, если со вчерашнего дня утверждена новая? Как не знали?! Мы делали рассылку! Правда, программа слегка сбоит и письма не до всех доходят, но вы и сами понимать должны, что форма отчета может поменяться, и заранее выяснить, не поменялась ли она!»

Вот и выясним.

— В день заключения договора и после того, ты многократно подтвердил, что договор на продление рода заключен с тобой. С тобой, а не каким-то Таном. — Вера старалась говорить спокойно и связно, не желая в очередной раз пропасть впросак из-за непонимания истинного смысла слов ее демона-хранителя.

— Конечно, со мной — я глава рода хранителей Атарантидесонисов. Я занял этот почетный пост сорок артов назад, после того, как моя мать трагически погибла при взрыве сверхновой во время эвакуации планеты Гастема. Тан — младший наследник рода, мой внучатый племянник, он еще не имеет права заключать договора, поэтому его законным представителем являюсь я, также как я являюсь законным представителем всех молодых членов моего рода, еще не закончивших обучение в парколе. И я заключаю договора на продление моего рода от лица его младших наследников, ты — третья по счету ильмира, которую я для них вызвал. Я — сторона договора, обеспечивающая выполнение всех его условий, а Тан — твой ильмир.

Растерявшаяся и дезориентированная Вера вначале спросила о самом несущественном:

— Почему ты являешься законным представителем своего племянника, если у него есть родители?

— Потому что я — глава рода, — терпеливо пояснил Квазик. — Я буду главным наставником будущего продолжателя рода до его поступления в паркол. Я буду нести за его жизнь, здоровье и обучение всю полноту ответственности. Ребенок может жить в родительском доме, но вы с Таном имеете полное право полностью вверить его моему попечению. Это все твои вопросы? Теперь все понятно?

— Нет, не понятно!!! — взвилась Вера, у которой сдали нервы, что неудивительно. — Почему я только сейчас узнаю, что наш договор — трехсторонний?! Где это было прописано, я спрашиваю?!! — Вера прищурилась и запальчиво предупредила: — Если скажешь, что это и так всем известно, я тебя стукну!

Квазик промолчал, недоуменно хмуря брови, а Вера напрягла память и выудила из нее нужную информацию:

— Ты сам говорил, что все стороны договора должны знать истинное лицо друг друга, а я этого Тана до сих пор в глаза не видела, как же договор заключился?

Тут Квазик разозлился:

— Не лги, Вера! Ты еще до согласия на договор Тана видела — я сам тебе его показывал и сказал, что он будет твоим ильмиром! На Земле, до твоего переноса в мой дом — ты его видела! И согласилась стать его ильмирой! Его ильмирой! Я все время удивлялся, почему ты не требуешь немедленно привести его к тебе, как сразу требовали все прочие ильмиры, даже думал, что тебе откуда-то известно о запрете покидать паркол до выходных. Неужели ты правда не помнишь того молодого хранителя, голографическую связь с которым я устанавливал перед твоим согласием на договор?!

И Вера вспомнила… Вспомнила того неправдоподобно красивого юношу с каштановыми волнистыми волосами и ясными синими глазами, который лучисто улыбнулся ей в слепящем столбе света на Земле. Так значит, прекрасный принц все-таки был?!

«Вот действительно — карма планеты меня подвела, — ошарашено думала Вера, вспоминая тот разговор в чистом поле в Подмосковье. — Я настолько привыкла быть обманутой, была настолько убеждена в лживости любой рекламы, в невозможности обретения прекрасного принца московской бабушкой, что в итоге сама себя обманула, все на свете перепутала и саму себя в заблуждение ввела. Господи, если бы я с самого начала верила каждому слову Квазика, не искала бы подтекст в его словах, а все принимала бы на веру и понимала в буквальном смысле — то сейчас не чувствовала бы себя полной идиоткой, да и в первые дни мне проще бы жилось. Квазик в самом деле НИКОГДА не обманывал меня и не водил в заблуждение, мне с самого начала был показан мой настоящий ильмир! Тут не было подвоха! Черт, почему я тогда не придала должного значения словам, что все стороны договора обязаны видеть истинное лицо друг друга?! Истинное лицо, а не личину!!! Мне следует отучить себя от земной привычки сомневаться в чужих словах, особенно, если они так подозрительно хорошо звучат, как это было: «Есть прекрасный принц для одинокой бабушки, приезжайте — забирайте».

Получается, я согласилась стать ильмирой того красавца, а Квазик — посредник, как я и думала в самом начале? Посредник, имеющий идиотскую привычку самые важные вещи считать само собой разумеющимися и не требующими объяснений! Показал красавчика, сообщил, что ильмир — он, и все! А предположить, что я не поверила?! Повторить это четко и ясно еще раз?!

Так, не отвлекаемся от главного, а главное в том, что мой ильмир — тот незнакомый синеглазый молодой шатен. Раньше бы меня такое известие невероятно порадовало бы, а вот теперь как-то тревожно и не по себе. Почему? Господи, мне сам Квазик безумно нравится?! Больше, чем любой красавчик?! И я совершенно не хочу менять его на кого бы то ни было другого! Вот это я влипла, так влипла… И теперь ясно, чего он в другую спальню меня все спихнуть старался — я не его ильмира! А я-то, глупая, силком к нему лезла, да еще и обижалась. Ой, я же еще и с сильфидами видеться ему запрещала, то-то он так поразился этому условию! Действительно — какое я имела право так ограничивать постороннего, в сущности, мужчину, имеющего к договору о продлении рода… не самое прямое отношение, скажем так. Ох, и стыдно-то! Как в глаза ему теперь смотреть?! Стоп! А ведь долго смотреть не придется — он же меня сейчас семье ильмира передаст и радостно сбежит от ненормальной землянки! Не хочу!!! Не хочу в другой дом и к другому ильмиру!»

И последним в голову пришло ужасное воспоминание: за попытку расторгнуть договор с ильмиром полагается смерть…