ГЛАВА 11

События прошедшей ночи остались для Вэл невнятными воспоминаниями.

Открыв глаза и обнаружив себя в светлой, пронизанной солнечными лучами комнате, первые мгновения она растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, почему так сильно изменилась ее мансарда.

А затем навалившаяся реальность почувствовалась на языке пронизывающе-горьким вкусом.

Вэл устало села на кровати, застеленной темно-синим шерстяным пледом, и опустила голову, рассматривая свою порванную одежду.

Порванную? Она даже не заметила, когда это случилось.

Босые ноги темнели грязью, словно она без обуви шагала немалое расстояние.

Вэл поморщилась, чувствуя слабое шевеление проснувшегося стыда. Она мало что помнила из прошедших ночных событий, но и этого было достаточно, чтобы заставить щеки покрыться румянцем смущения.

В голове, подобно расплывчатым пятнам, светились образы: увещевающий, спокойный голос Дэни, бестолковый, снующий под ногами Раш и почему-то полоска мокрой ткани, которую кто-то заставлял прижимать к лицу.

Вэл помнила, как долго выла и плакала, неся полную околесицу, а Дэни лишь обнимала ее, прижимая к своей груди умытое пьяными слезами лицо.

Она закрыла глаза ладонями, потерла веки и горестно вздохнула.

Зашибись.

Дверь в комнату тихо скрипнула, открываясь. Вэл вскинула голову, встречаясь взглядом с улыбающейся Дэни.

— Я так и думала, что ты уже встала, — произнесла Дэни, входя в комнату. Вэл посмотрела на ее одежду в светлых тонах, зацепилась глазом за вырез скромного дорогого платья, в который раз удивляясь золотисто-медному цвету нежной на вид кожи, и обреченно помотала головой:

— Прости за вчерашнее. Я перегнула палку, знаю.

— Это неудивительно, — пожала плечами Дэни, приближаясь к кровати. — Тебе не за что извиняться.

— Я несла полную ахинею, да? — тоскливо пробормотала Вэл, запуская пятерню в длинные волосы. Пальцы запутались, и она с неприязнью тряхнула головой, убирая руку.

— Все нормально. — Мягкая полуулыбка тронула губы Дэни, и Вэл тихо застонала:

— Лучше бы ты честно призналась, что давно не слышала такого бреда.

— Это был не бред.

— Дэни! — приподняла тонкие брови Вэл.

— Хорошо. Иногда это был бред, признаю, — смиренно призналась Дэни, подбирая юбку и присаживаясь на край кровати, — но в основном ты проклинала Раза, грозилась убить его, его сестру, а еще обещала поджечь этот сраный город, населенный тупыми тварями.

Поймав ошарашенный взгляд Вэл, Дэни тихо засмеялась.

— Успокойся, твои планы останутся исключительно между нами.

— Прости, — Вэл, чувствуя себя хуже некуда, глубоко вздохнула, — правда, прости. Не умею быть сдержанной… Я ведь на самом деле не увлекаюсь выпивкой, просто…

Она извинялась, чувствуя себя неудобно, неуютно, будто пытаясь оправдаться за саму себя настоящую, такую, какая она есть.

Вэл ощущала свое невежество, свою грубость, то, как она отличалась от сидящей рядом чистенькой воспитанной девушки.

Дэни не позволила бы себе выпить лишнего, не позволила бы кричать, обливаться хмельными слезами, вести себя как лишенная манер уличная девка. Никогда, ни при каких условиях.

Было по-настоящему стыдно.

Не хотелось даже представлять, в какие глубокие омуты ее завело пьяное сознание.

Наговорила лишнего? Несомненно.

Хотелось верить, что обошлось без особо пылких откровений. Хотелось, но не верилось.

— Прекрати извиняться, — со вздохом сказала Дэни, — все действительно в порядке.

Несколько секунд они обе молчали, потом взглянули друг другу в глаза.

— Мне надо поговорить с Шейном, — тихо пробормотала Вэл, поднимая руку и вытирая сухие потрескавшиеся губы.

— Не с ним, — так же тихо отозвалась Дэни, — понимаешь?

Вэл поморщилась и повела плечом.

— Издеваешься? О чем мне говорить с этим ублюдком?

Раздражение тут же дало о себе знать, колючками вцепляясь в горло. Голос прозвучал хрипло, и Вэл кашлянула, нахмуриваясь.

— Только ему решать твою дальнейшую судьбу, — пояснила Дэни, внимательно разглядывая лицо Вэл, — а пока приведи себя в порядок, ладно? Сразу станет легче.

Вэл молча кивнула.

Дэни положила ладонь на ее запястье и легко сжала пальцы.

— Давай соберись.

Вэл вскинула тускло блестевшие глаза.

— Как ты выносила все это? Как можно… — она провела языком по губам, — так жить?

— А мне нечего было выносить. Я помалкивала, и дело с концом, — спокойно ответила Дэни. Глаза ее казались непривычно серьезными. — Если гладить Раза по шерсти, он очень хороший парень.

Вэл не ответила. В груди неприятно сжалось, она сделала глубокий вдох, спустила ноги с кровати и поднялась, выпрямляя спину.

Слушать нравоучения о Раза не было никакого желания. Каким бы хорошим парнем Раза ни был, убивал он всерьез и по-настоящему.

— Мне нужна новая одежда, — голубые глаза холодно сверкнули, — ваша дурацкая, неудобная, но красивая одежда.

— Хорошо. Когда ты умоешься, мы займемся этим. — Дэни покорно кивнула.

Вэл испытала странное чувство — захотелось схватить золотоволосую девушку за плечи и хорошенько встряхнуть. Спокойствие Дэни выворачивало наизнанку.

— И кто платит за все удовольствия? — Вэл подняла руку, разглядывая запястье с тускло блестящей золотой цепочкой.

Давно уже ничего не значащий символ. Она больше не была Второй капитана стражи, да и самого капитана тоже уже не существовало.

Тогда почему она все еще носит этот браслет?

Вэл раздраженно одернула рукав туники.

— Если тебе будет легче, то я, — отозвалась Дэни, с интересом рассматривая помрачневшее лицо Вэл.

— Ясно. Значит, спихнув меня тебе, он позаботился даже об этом? — Вэл поморщилась от ударившего в голове похмельного колокола.

Дэни сделала глубокий вдох, а затем медленно тяжело выдохнула.

— Говоря понятным тебе языком, — ты все еще член нашей стаи, и он обязан заботиться о тебе, так или иначе.

Вэл сверкнула глазами, устремляя взгляд в приоткрытое окно. Белая занавесь неслышно колыхалась, скользя по подоконнику.

Что же, все верно. Ничто в стае не проходит без участия вожака, ни одно важное событие, будь то покупка нового дома или выбор партнера для жизни. Вэл смутно припомнила, как однажды Раза, будучи в благодушном расположении духа, рассказал ей давнюю историю о новой девушке Рама. Красивая, но неприятная — вот как тогда он отозвался о ней. Она не понравилась ему, и точка. И Раму, невзирая на свои чувства, пришлось прекратить с ней любые отношения.

В тот момент Вэл была искренне изумлена, недоумевая и сетуя на несправедливость. Раза терпеливо объяснил ей, что его не интересует, с кем делят постель его люди, но если отношения становятся серьезными, то это начинает касаться непосредственно его самого.

— Вэл, мои люди создают семьи, и я ответствен за их выбор, понимаешь? За детей, которые могут родиться. Поэтому мне не нужны в своем кругу те, кто мне неприятен.

Вэл долго молчала, раздумывая, а потом поинтересовалась, могут ли члены стаи уйти, к примеру, за своим Первым к другому вожаку.

— Да, но этот вопрос мы будем решать с лидером их группы, — Раза грустно улыбнулся, — иногда я думаю, что когда-нибудь настанет день, и Дэни покинет меня, найдя себе того, кто уведет ее за собой.

— Велика проблема! — вздернула подбородок Вэл. — Скажи, что тебе не нравится ее выбор, и тогда Дэни навечно останется в стае.

Вэл помнила, как Раза засмеялся, отмечая, что обязательно воспользуется ее советом, даже если испортит этим личную жизнь золотоволосой девушки.

Порыв ветра всколыхнул занавесь, поднимая ее ввысь. Зашелестела тонкая ткань, медленно опускаясь.

Все будет так, как захочет лидер.

Прикажет заботиться о своей неудобной, проблемной бывшей любовнице — и все будут заботиться, засунув свое мнение куда подальше. Прикажет разорвать ее на части — и они разорвут, Вэл не сомневалась.

Показательное отношение Зеффа являлось лучшим подкреплением ее мыслям.

Вэл не была обижена на то, что бородач умело играл с ней, выуживая важные для себя подробности, скорее, была раздосадована.

Не случись драки у таверны, не окажись Вэл пособницей Джанеки, — и Шейн навсегда остался бы для нее тихой болью в глубине закостенелой души.

Как бы ни сильны были привязанности друг к другу внутри стаи, все сводилось под общий знаменатель. И имя ему было — Раза.

Удобно и понятно для оборотня — и совершенно невыносимо для человека.

— Он наместник. Раз такое дело, пусть подарит мне дом, — фыркнула Вэл, оборачиваясь, — надоело быть приживалкой.

— Если бы ты была чуть более… — Дэни помедлила, подбирая нужные слова, — уступчивой, то у тебя давно был бы свой дом.

— Пусть подавится, — Вэл криво и зло усмехнулась, — и сдохнет в муках.

— Ты неисправима, да? — горестно вздохнула Дэни.

— Совершенно, — расправив плечи, ответила ей Вэл.

Смыв грязь, Вэл действительно почувствовала себя гораздо лучше. Роскошной ванны, как в доме Раза, у Дэни не нашлось, но она с легкостью обошлась тремя большими тазами. Она долго мылила грязные, сбившиеся в колтуны волосы и оттирала себя жесткой губкой, намыливая кожу до красноты.

Завернувшись в большое пушистое полотенце, Вэл провела ладонью по запотевшему зеркалу и подняла глаза, разглядывая свое отражение. Длинные, темные от воды влажные волосы падали на узкие плечи.

Вэл дотронулась указательным пальцем до длинной царапины на шее, шикнула от боли и убрала руку. И откуда только? Она не помнила.

Укол стыда коснулся загрубевшего сердца.

«Хватит. Ну же».

Она наклонила голову, внимательно наблюдая за своим двойником, смотрящим на нее с прищуром с поверхности зеркала.

Симпатичная мордашка. Так ведь назвал ее тот говнюк?

Вэл провела пальцем линию по подбородку, смотря собственному отражению в холодные голубые глаза.

Она не видела себя красивой. Она даже симпатичной себя не считала, но как можно было не верить словам одного из самых редкостных ублюдков из всех, встреченных ею за последнее время?

История с Зеном не закончена, и Вэл это прекрасно понимала. Она слишком хорошо знала животную натуру жителей этого города, чтобы верить в то, что Зен простит ей маленькую вольность — перешагнуть через себя и просить защиты у вожака было сумасбродством, но Вэл не видела иного шанса остаться относительно невредимой.

Раза сделал ей больно, показательно унизил ее, но она, тихо презирая себя, больше не придавала этому особого значения.

Все познавалось в сравнении, и не было никакого желания пробовать в своей жизни еще одного мужчину.

Она осклабилась, отводя взгляд от зеркала.

Позволить трахать себя кому-либо еще, кроме Раза, — сама мысль об этом была невыносима. Как невыносима и мысль о том, что она вообще смеет думать о Раза.

Мужчина, которого она любила, исчез, оставив вместо себя идеальный в своей звериной силе образ, и Вэл совершенно не знала, как относиться к этому.

Она хорошо помнила тот момент, когда решение оставить город зверолюдей созрело в голове. Достаточно было всего одной фразы Раза, чтобы Вэл мгновенно отбросила все чувства к нему и пошла вслед своему сердцу и проклятущему чувству справедливости.

Он умрет, Вэл, как только вернется, и ты ничего не сможешь с этим сделать.

И разве после произошедшего имело значение — спали они с волком или нет? Нет, не имело.

Ее вновь обвиняли в предательстве, только в этот раз не обошлось банальным воровством и недоказанной изменой с очередным конюхом. Все обстояло куда хуже — поступок задел личное.

Вэл понимала чувства Раза. Его Вторая предпочла ему предателя, желая увести за собой светловолосого волка и вернуться в свой мир.

Оставить своего Первого во имя жизни того, кто хотел его смерти, — значило унизить Раза в глазах города. Зефф не преувеличивал, когда говорил, что Раза пришлось несладко.

Но как бы сильно его ни задел поступок Вэл, был ли он настолько серьезен, что стоило убивать за это невинного мальчишку?

Лицо Никса всплыло перед глазами, Вэл сморгнула, поморщившись. Она не могла думать о нем. Ни единой секунды. Ни доли мгновения, не рискуя лишиться разума, погрузившись в вязкую топь собственной вины.

Значит, Дэни была права — разговора с Раза не избежать.

И она совершенно не знала, что скажет, смотря в черные глаза.

Серый клубок эмоций сжался где-то под солнечным сплетением. Вэл подняла руку, прикрыла веки и потерла переносицу.

Глубокий вздох выровнял дыхание, сбившееся от раздирающих душу противоречий. Она открыла глаза и опустила голову, с безразличием отмечая шрамы и другие отметины, украшающие тело.

Безобразный белый бугристый шрам на левом плече от стрелы разбойника. Тонкий, кривой, пересекающий запястье след от укуса вампира. Нитка зажившего пореза от охотничьего ножа Шейна.

Вэл вскинула подбородок, смотря своему отражению в глаза. Длинные волосы мокрой волной лежали вдоль лица, спускаясь на грудь.

В последнюю их, такую запоминающуюся встречу Раза запустил руку ей в волосы, до боли хватая за длинные пряди.

Вэл прищурилась, наблюдая, как редкая на ее лице кривая улыбка скользит по губам.

Вэл задрала голову, с непонятным чувством разглядывая здание городской ратуши со стрельчатыми окнами: два этажа из серого, мшистого от времени камня и башня без такого привычного для нее колокола и высокого шпиля.

Круглые часы на башне дернули стрелкой, перескакивая на следующую цифру.

Городская площадь, раскинувшаяся у подножия ратуши, была полна спешащего по своим делам народа. Стайка радостно щебетавших девушек с корзинками в руках пробежала мимо Вэл, слишком занятая веселыми девчачьими разговорами, чтобы замечать ее.

Вынырнувшее из-за ратуши солнце ослепило. Вэл сощурилась, рукой закрываясь от пронизывающих город ярких лучей.

Холодок пробежал по телу.

Интересно, трех недель достаточно для того, чтобы умерить пыл наместника?

Вэл не желала идти на поклон к Раза, но непрестанные разговоры об этом всех вокруг уже стали казаться неотъемлемой частью ее существования.

Дэни в своей мягкой и вежливой манере напоминала клеща, который кусает незаметно, но въедливо. Каждый день она напоминала Вэл о необходимости разговора с Раза, о том, что это будет правильным — если она придет к нему первой, не дожидаясь решения, которое ей бы не понравилось.

Зефф, заглядывая домой к Дэни едва ли не каждый вечер, весело похлопывая Вэл по плечам, так и норовил упомянуть имя вожака, как бы между прочим интересуясь, не виделись ли они.

Рам и Кену, навещавшие ее пару раз, с деланым интересом рассказывали ей о прекрасных интерьерах городской ратуши, чем вызывали у нее неприкрытое раздражение.

И даже Кара, смурной, молчаливый, однажды зашел к Дэни справиться о состоянии «глупой ослицы» и, не смотря на нее, торопливо пробурчал что-то про то, что ситуация затягивается и скоро всем станет из-за этого плохо.

Вэл не стала уточнять, кому это «всем» и что значит это самое «плохо».

Выбора не оставалось.

Она совершенно не знала, о чем ей разговаривать с Раза, да и желания такого у нее не было. Боялась сорваться, не сдержаться, высказав все то, что кипело внутри и рвало душу.

И это совершенно не пугало бы ее, если бы не одно обстоятельство — Раза был прав. Вэл больше не хотела умирать.

Желание смерти вспыхнуло угольком и погасло, сменившись новым, всепоглощающим чувством.

Все, чего она желала, — это увидеть глубокие синие глаза волка. Она, находящаяся под негласным домашним арестом, медленно сходила с ума от невысказанных эмоций, от настырного, точившего душу желания дотронуться до светлых, блестящих на солнце волос. Она хотела почувствовать мягкость и шелковистость длинных прядей, хотела пропустить сквозь пальцы волосы волка, мечтала прижаться лицом к его затылку и вдохнуть знакомый аромат.

Она должна была убедиться, что он жив.

Вэл хотела взглянуть в его лицо смело, открыто и, если потребуется, сотню, тысячу раз подряд произнести слово «прости».

И пусть волк оттолкнул бы ее, окинув уничижительным взглядом, — она была готова и к этому — она бы попробовала снова и пробовала до тех пор, пока Шейн не позволил бы ей находиться рядом.

Не было слов, характеризующих ее чувства, не было нужных эмоций, которыми можно было бы описать то, что ощущала Вэл, думая о Шейне.

Она понимала всю несообразность обуревающих ее желаний, но одна мысль о том, что волк жив, сметала все сомнения в адово пекло.

Дэни был категорична, не пуская Вэл к Шейну.

— Не смей! Даже не думай! Пока не поговоришь с Раза — забудь! — жестко произнесла Дэни, складывая на груди руки.

Вэл впервые за долгое время, смотря в притягательно красивое лицо, вспомнила о том, что Дэни такой же зверь, как и все остальные. Может быть, более человечный, но от этого не становящийся человеком.

И нужно признать, Дэни вновь была права — было совершенно глупо пытаться искать встречи с Шейном, не разобравшись с Раза.

Это говорили все вокруг, и это говорило все разумное, что еще оставалось в Вэл. Стая есть стая, и стоило считаться с ее правилами.

Она злилась на ситуацию, стараясь заглушить тихую панику из-за обуреваемой ее ненависти. Получалось откровенно плохо.

Ненависть спряталась, утихнув на время, уступив место всепоглощающему страху.

Она боялась идти к Раза. Боялась его черных глаз и жестокой улыбки. Боялась возможной боли и того, что с его молчаливого согласия ее, как ненужную вещь, отдадут кому-либо другому.

А желающих поиметь ее найдется немало — в этом она была уверена.

Было невыносимо страшно думать об этом.

Вспоминая посоловевшие от похоти глаза Зена, Вэл ощущала, как в животе что-то туго скручивается в крепкие неразрывные узлы боли. Она шла к своему решению непростительно долго, понимая, что Кара говорит истину — затягивать разговор дальше не было никакой возможности.

Три недели — достаточное время для того, чтобы поутихли эмоции, верно?

Первая неделя пролетела в неразличимом тумане. Смерть Никса, чувство вины, страх, ликование от осознания того, что Шейн жив, — все смешалось в прозрачном бокале, наполненном алой жидкостью.

Наполненном не вином. Кровью.

Дэни не пустила Вэл на прощанье с телом мальчишки, объяснив это тем, что той пока не стоит показываться в городе. Поминальный костер горел ярко — это все, что узнала Вэл от скупой на слова Дэни.

Она скрыла слезы за дверью своей комнаты. Чувство вины заполнило ее до краев, колючими сухими ветвями прорвавшись сквозь кожу.

Образ Раза, прижимающего свой клинок к горлу Никса, стерся, исчезнув за путаными размышлениями забившегося в угол сознания.

Вэл вернулась в город не для того, чтобы обратить время вспять, — это было невозможно. И не для того, чтобы спасти свою шкуру от наемников гильдии, — было бы глупо думать, что наказание Раза будет менее изощренно, чем кровавая расправа разбойников.

Она хотела, чтобы невинный мальчишка, по собственной глупости привязавшийся к ней, выжил.

Боги рассудили иначе.

В смерти Никса Вэл винила только себя, раз за разом выстраивая в голове простые логические цепочки: Раза предложил ей покаяние, которого она не приняла, и, преклони она колени, — мальчишка остался бы жив.

Все просто. Верх взяла гордость, и тогда Вэл получила то, чего заслуживала. Наказание Раза действительно было куда более изощренно, чем можно было представить.

Она со странным, охватившим ее спокойствием поняла, что не может винить зверя в том, что он зверь.

К концу второй недели стало легче.

Боль облачилась в новое одеяние: ожидание было куда хуже наказания.

Когда минуло еще семь дней, Вэл подошла к Дэни и попросила ее устроить встречу с Раза.

Нескрываемое облегчение на лице Дэни лишь подтвердило ее мысли, сказав, что она поступает верно.

Двигаясь по длинным коридорам, освещенным бесконечным количеством изящных светильников, Вэл не особо смотрела по сторонам, погрузившись в холодное оцепенение. Неуправляемая тревога заставляла сердце трепетать, ускоряя ритм.

Ее проводили до кабинета наместника двое молодых стражников, похожих друг на друга как две капли воды. Братья, что ли? Вэл дергано усмехнулась в ворот своего кожаного плаща, замечая их быстрые переглядывания и встревоженные лица. Событие-то какое — явилась знаменитая бывшая Вторая наместника. За обедом будет что обсудить с товарищами.

— Валлери Эйри к милорду, — сухо сказал один из сопровождающих стоящему у двери подтянутому стражнику.

Вэл пробрал нервный смех. Она наклонила голову, пряча улыбку. Какие почести. К милорду, мать вашу.

— Пусть заходит, — сказал стражник, — ее ждут. — И тут же добавил, обращаясь к Вэл: — Не забудь постучать в дверь перед тем, как зайти к наместнику.

Вэл посмотрела на стражника уничтожающим взглядом, но тот совершенно не смутился.

«А что так грубо? А где же „миледи, прошу вас“, — хотелось спросить Вэл. — Куда делось раболепное преклонение перед Второй капитана стражи?»

Смешно и грустно одновременно.

Стражник, не скрывая своего неприязненного отношения, весьма нелюбезно открыл дверь, пропуская девушку в просторный тамбур, и тут же прикрыл ее. Вэл, ощущая, как в груди поднимается колючее волнение, постучала во вторую дверь.

— Можно войти, — раздался приглушенный мужской голос, и Вэл поморщилась, узнавая его владельца.

Зен, гори он в вечном огне.

Ладонь легла на круглую медную ручку, толкая дверь.

Вэл, с неприязнью замечая свои мелко дрожащие руки, шагнула вперед и тут же опустила глаза, поразившись тому, как подошвы новых кожаных сапог пружинят по мягкому, темному с бордовым оттенком ковру.

Кабинет наместника был впечатляюще роскошен. Удивленно оглядываясь по сторонам, она вспомнила восторженные описания Рама и Кену. Действительно, посмотреть было на что.

Здесь не было места сухому педантизму казарменного интерьера управы, наоборот, — все вокруг говорило о влиянии и показном богатстве.

Панели красного дерева покрывали стены, картины с прекрасно прописанными пейзажами были развешаны строго по обе стороны от огромного, застекленного витражом окна, тяжелые, винного цвета бархатные портьеры ниспадали до пола, пропуская лишь узкую полоску утреннего солнца, массивные резные шкафы, закрывающиеся на ключ, располагались вдоль одной из стен, органично вписываясь в обстановку.

Длинная, обтянутая бордовой кожей софа притулилась у другой стены в тени невероятных размеров неизвестного раскидистого растения. Большой глиняный горшок был украшен замысловатыми узорами.

Вэл сглотнула, поднимая глаза вверх. Расписной потолок венчала огромная люстра, спускающаяся на тяжелой цепи. Свечи, недавно замененные, тихо горели, плавясь воском.

Минуло несколько ударов сердца, и она, ошалело оглядывающая невозможную, невообразимую себе ранее роскошь, моргнула, вспоминая, кто она и куда пришла.

— Здравствуй, малышка.

Вэл повернулась на голос, встречаясь взглядом с неприятно прищуренными глазами Зена. Страх скрутил внутренности, заставляя нервно сжать пальцы.

Малышка? Он смеет так называть ее при Раза? Плохой знак.

Массивный стол, похожий на тот, что Вэл видела в кабинете капитана стражи, стоял по правую руку от входа. Множество бумаг, разложенных в небольшие стопки, расположились на его длинной части, той, за которой обычно размещались посетители. Две искусно плетенные корзинки, полные фруктов, разбавляли излишне серьезную картину.

Вэл задержала дыхание, переводя взгляд на Раза.

Он сидел в массивном кресле, откинувшись на высокую спинку. Пара коротких черных перчаток небрежно лежала на краю стола. Вэл прерывисто выдохнула, рассматривая длинные пальцы на подлокотниках кресла. Большой серебряный перстень тускло блестел на пальце правой руки.

Пронзительный взгляд из-под густых черных ресниц мгновенно зацепил Вэл, незримо пригвождая к месту.

Она глубоко вдохнула, поднимая на него лицо и осторожно рассматривая.

Черная туника обтягивала мускулистое тело, тонкая кожаная куртка была небрежно расстегнута, серебряная цепочка спускалась на грудь. Кулон причудливой формы лежал на ткани, оттеняя ее, делая черный цвет еще чернее.

Вэл моргнула и опустила голову, не в силах сопротивляться пронизывающему взору.

Она увидела, как Зен приблизился к Раза, тряхнул головой и смахнул с рукава своей куртки невидимые пылинки, с интересом посматривая на застывшую на пороге кабинета девушку.

— Проходи. Садись, — произнес Раза, кивком головы указывая на один из множества деревянных стульев, стоявших у длинной части стола.

Вэл, чувствуя, как узлом скручиваются внутренности, послушно прошла до середины кабинета, немного неуклюже присаживаясь на гостевой стул.

— Ого, и не узнать ее! Смотри-ка, Раза, она подстриглась! — Зен смерил Вэл выразительным взглядом. — Прелестна, скажу я тебе.

Вэл выдохнула, краем глаза рассматривая излишне заинтересованное лицо Зена.

Подстриглась, правильно. Отрезала длинные волосы так, что теперь они прямыми прядями обрамляли лицо, кончиками едва касаясь ключиц.

Потому что больше не могла носить их. Потому что кожаный шнурок, которым она их подвязывала, не принадлежал ей.

А еще… потому что Раза любил ее длинные волосы.

— Мне так даже больше нравится, как воинственная кошечка, — произнес Зен, пристально рассматривая Вэл. — Слышишь, малышка, отличная прическа. Длина просто прекрасная! Как раз достаточная, чтобы с удобством поиграть с тобой.

В ушах зашумело. Вэл положила руки на колени и замерла, не зная, куда деть взгляд.

У нее не хватало физических сил и не было никакого оружия, чтобы противостоять этому долбаному оборотню.

Но имей она хоть малейший шанс убить его — не медлила бы ни секунды.

Одна меткая стрела, всего один бросок метательного ножа — и Зен заткнулся бы навеки.

И никаких угрызений совести.

— Зен, оставь нас. — Раза перевел взор на своего помощника.

— Шутишь? — Лицо Зена удивленно вытянулось. — Я думал, мы уже решили, что с ней…

— Зен! — Раза заметно повысил голос, и Зен замолчал, сжимая губы.

— Как скажешь. — Он пожал плечами и медленно, будто специально растягивая время, двинулся к выходу из кабинета.

Раза терпеливо ждал, провожая его взглядом темных глаз.

Когда дверь за ним захлопнулась, Раза повернулся к притихшей Вэл. Он молчал какое-то время, изучая бледное, лишенное краски лицо.

— Пришла-таки, — наконец произнес он, и Вэл чуть заметно дрогнула от его ровного, почти что тихого голоса, — всей честной компанией тебя уговаривали? Ну что, попытка номер два. Снова будешь угрожать мне и выкрикивать в мой адрес проклятия?

— Нет, — опустив глаза и сжав губы, мотнула головой Вэл.

Зен сказал, что они уже все решили. Что решили? Вэл стиснула пальцы, впиваясь ногтями в ладони.

«Что решили, Раза? — хотелось спросить ей. — Подаришь меня ему?»

— Нет? Замечательно, уже гораздо лучше, Вэл. Ты делаешь успехи. — Колкие слова звучали тускло, точно Раза не получал никакого удовольствия от происходящего. — Ну, я слушаю тебя.

Вэл приоткрыла рот, выдыхая сухой воздух.

— Я не знаю, что сказать, — призналась она, осторожно поднимая глаза. Раза смотрел на нее, чуть склонив к плечу голову.

— Очень плохо. И что мы будем с этим делать? — с усталостью в голосе проговорил он.

Вэл стиснула вспотевшими ладонями край полы кожаного плаща.

— Я не знаю.

Глаза Раза тускло замерцали.

— Не знаешь? А кто знает? Давай тогда по порядку, — проговорил он, поднимая руку и касаясь нижней губы, — я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать на них. Это просто, Вэл. У тебя получится. — Легкая ухмылка растянула красивый рот. — Ты вернулась в мой город. Зачем?

— Н-не знаю, — запнувшись, глухо ответила она.

Она знала. Только говорить об этом более не имело никакого смысла.

— Снова не знаешь?

— Раза, я… — начала было Вэл, но он не дал ей договорить.

— Правило, которое ты забыла. Ты не можешь называть меня по имени, — спокойно поправил он.

Вэл, не в силах смотреть в непроницаемое лицо, уткнулась взглядом в ровную, без единой царапинки поверхность стола.

— Прости…те, наместник.

Вежливое обращение далось сложно, тугим комком прорываясь сквозь горло.

— Молодец. — Раза кивнул, отводя ладонь от лица. — Итак, ты вернулась в мой город и не знаешь зачем. Кара рассказал мне о том, что произошло с Зеффом. Очень мило, что ты помогла ему сбежать. Не совсем понимаю, каким образом, правда, но они оба говорят, что ты даже кого-то убила.

Плетеная корзинка с фруктами, стоявшая на столе напротив, притягивала Вэл непостижимым образом. Она в оцепенении рассматривала круглые, бархатистые на вид плоды. Желто-красные, они громоздились друг на друге, распространяя по кабинету чуть уловимый сладкий аромат.

— Всех, — запоздало ответила Вэл, ощущая себя так, будто вовсе не она сейчас сидит в кабинете наместника города и ведет разговор, который, возможно, решает ее судьбу.

— Подробнее, Вэл.

Едва заметные нотки раздражения, проскользнувшие в ровном голосе Раза, заставили оторвать взгляд от корзинки с неведомыми фруктами и посмотреть в черные глаза.

— Я убила главу гильдии и ее доверенных людей. Или они убили бы Зеффа, — сказала Вэл, не без усилий выдерживая прямой взгляд мужчины. Капля пота скользнула между лопаток.

— Я, честно признаться, вообще не очень понимаю, как ты могла кого-либо убить. Убеди меня в этом.

Она не ответила, не скрывая удивления, явно возникшего у нее на лице. Раза тоже молчал, и тогда она заговорила:

— Мне нужно убить кого-то? Или… описать, как я это сделала?

Раза хмыкнул, бросая оценивающий взгляд на ее короткие волосы. Взгляд переместился ниже, обвел ворот черного плаща и остановился на впадинке между ключиц.

Вэл ощутила, как пульсирует венка там, где черные глаза, казалось, огнем касались кожи.

— Ты действительно выглядишь… другой. Впрочем, поверю на слово, благо Зефф утверждает, что ты была убедительна. Хм, ты тоже входила в число доверенных главы гильдии?

Удивляться интересу Раза не стоило: с такими жестокими порядками, как в этом скрытом от людских глаз маленьком мирке, воровским гильдиям давно пришел быстрый и очень логичный конец.

— Да.

Взгляд Раза стал жестче.

— Ты воровала по приказу?

— Нет же. — Вэл мотнула головой, отчего-то не в силах сдерживать ухмылку. — Я убивала по приказу.

Раза не изменился в лице, только чуть уже стали его глаза.

— То есть я правильно могу трактовать рассказы Зеффа — ты предала своих людей?

Вэл глубоко вздохнула, вспоминая свой разговор с Кара в лесу близ топи.

«Это стая, Валлери, помни об этом».

Она помнила. Старалась помнить.

— Они не были моими людьми, — проговорила Вэл, замечая, как темнеют черные радужки Раза.

— Поясни, — коротко приказал он. Серебряное кольцо сверкнуло, когда он сжал пальцы на обтянутых кожей подлокотниках кресла.

— Я не считала их своими людьми, я не приносила никаких клятв. Меня ничто не связывало с ними. — Вэл облизнула губы, чувствуя, как липнет к спине промокшая туника.

— Они тоже так считали? — Вопросительно приподнялась черная бровь.

Вэл на краткий миг прикрыла веки. Лед под ней трещал, темная ледяная вода уже виднелась в корявых изломах.

— Не имеет значения, что считали они, — Вэл смело заглянула в узкие, оценивающие глаза Раза, — они хотели убить Зеффа. Я не могла этого допустить.

Раза задумчиво сдвинул брови, подался вперед, отрываясь от спинки кресла, и поставил локти на стол, переплетая длинные пальцы.

— Интересная позиция, Валлери. Ты всегда умела приспосабливаться под обстоятельства, но в этот раз ты даже сама себя превзошла. — Сдержанная усмешка не укрылась от Вэл.

Раза смотрел на нее, ожидая ответ.

Она сглотнула, опуская глаза.

Невыносимо. Сердце учащенно билось в груди, голову стянуло железным обручем. Головная боль, просыпаясь, напомнила о себе, стуча в висках.

— Я должна была дать им убить Зеффа? — вздернув подбородок, дерзко спросила Вэл.

Сердце стучало так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть, еще немного, и оно пробьет грудную клетку.

— Аккуратнее в выражениях. Мне не нравится твой тон. — Раза молниеносно осадил ее, сжимая губы в тонкую линию.

Она сжала кулаки, пряча их под столом, выдохнула, поморщилась от одолевшей ее боли в висках и сипло произнесла:

— Ты… вы… ты всегда утверждал, что, когда мы вдвоем, я могу говорить свободно.

Не получалось у нее быть раболепно учтивой, как она ни старалась. Она пыталась изо всех сил, но все вокруг казалось ей ненастоящим, неестественным, красивыми декорациями, среди которых она не к месту очутилась.

Раза ненавидит ее. Решает ее судьбу. Смотрит так, будто видит перед собой надоевшую назойливую муху.

И сама она, еще недавно при одном только его имени ощущавшая, как болезненно замирает сердце, теперь чувствовала лишь тихий гнев и незыблемую горечь.

Раза считал ее предательницей. Раза убил Никса.

Вэл не понимала происходящего. Мир окончательно сошел с ума. Мужчина, сидящий перед ней с прямой спиной, — она помнила, как думала, что любила его. Любила его серьезные глаза, его густые черные волосы.

О боги, она даже любила его длинные ноги в неизменно черных узких штанах. Любила проводить кончиками пальцев по складке бокового шва на согнутом колене, удивляясь ровным строчкам на плотной ткани.

Любила его губы и вкус поцелуя. Любила, когда Раза смеялся ей в рот, падая на белые простыни, и смыкал объятия, утягивая за собой.

Горящим пламенем на коже отпечатались прикосновения этого мужчины, порой дарящие боль, но всегда несущие с собой чувство защищенности и заботы.

— Ты опоздала. На пару лет.

Вэл вскинула голову. Каштановые пряди мягко защекотали шею, голубые глаза влажно блеснули, встречаясь с усталым взглядом Раза.

Сердце замерло, грудь поднялась в тяжелом вдохе.

Вэл знала свою вину. Она обрушилась на нее как ливень, очищая душу, смывая все сомнения.

Она ушла, забыв сказать главное. Слова, которые принадлежали только этому мужчине.

Вэл моргнула. Сердце проснулось, ударило в груди.

Сумасшедший мир. Ненастоящая чужая жизнь, которую она проживала за кого-то.

— Так что, Валлери? Подытожим вышесказанное, — Раза прервал затянувшееся молчание, не отрывая взгляда, — ты помогла Зеффу, и, если верить его словам, действительно спасла его. Почему?

Вэл ощутила необъяснимую тоску. Какой глупый вопрос. Не верилось в то, что он не знал на него ответ. Что бы ни происходило между ними когда-то, он же не думал, что его Вторая такая лицемерка?

«Бывшая Вторая, — поправила она себя. — Привыкай».

— Почему? Потому что это Зефф. Я убью за любого из… — с трудом разлепив губы, опустив голову и смотря на собственные колени, тихо ответила Вэл.

— Продолжай, Вэл. — И снова приказ, завуалированный в просьбу.

Она не смела поднять глаз. Голос стал тише:

— Потому что я убью за любого из стаи.

Раза хмыкнул. Он долго молчал, и Вэл тяжелым бременем чувствовала на себе его взгляд.

— Что же. Я не буду ходить вокруг да около, Валлери, — наконец произнес Раза, расцепляя пальцы и вновь откидываясь в кресле, — у меня совершенно нет времени на пустую болтовню. Ты прекрасно знаешь, зачем ты здесь. Поэтому скажу как есть. Не уверен, что вернуться сюда было твоим самым умным поступком. Меня не интересует, почему ты это сделала и что повлияло на твое решение. Сейчас ты сидишь передо мной, и теперь это моя проблема. — Раза глубоко вздохнул. — Я думаю, ты и сама знаешь, какая судьба тебе уготована за то, что ты сделала.

Вэл задрожала, лицо ее вспыхнуло, окрашиваясь бледным румянцем.

Вот и приговор, которого она с трепетом ждала, оттягивая до последнего.

Страх оттеснил все эмоции, завладев всем существом. Пальцы рук онемели. Вэл сцепила их на коленях, чувствуя, как тяжело становится в голове.

— Ра, — шепнула она, вскидывая подбородок. Глаза лихорадочно блестели.

Раза прервал ее, недобро скривив губы.

— Еще раз — и будет неприятно. Может быть, даже больно.

Вэл послушно замолчала. Неподвластный ей, неконтролируемый страх сковал тело, остановил время, лишил мир запаха и звуков.

Где-то в глубине себя она вспомнила, как совсем недавно храбрилась, желая себе смерти. Теперь она боялась увидеть ее в черных глазах, боялась прочитать в них свой приговор.

Стоило признаться, не сама смерть страшила Вэл — а то, что Раза предложит вместо нее или, что еще ужаснее, — в дополнение к ней.

Вэл хотела жить, хотела остаться свободной.

Оставалось так много невысказанных слов и несовершенных поступков.

Она вобрала в ладонь край своего плаща и сжала руку в кулак. Капля пота стекла по линии волос, коснулась виска и скользнула по напряженной шее.

— Молодец, — удовлетворенно кивнул Раза, — молчи и слушай. За измену ты должна отправиться на площадь. Думаю, не стоит напоминать, что тебя там ждет. — Раза замолчал, и его молчание оглушило.

Вэл подняла руку, вытерла тыльной стороной ладони сухие губы и тихо ответила запинающимся голосом:

— Н-не стоит.

Раза молчал, не отрывая взгляда от присмиревшей, испуганной, запутавшейся в себе девушки.

— Боишься, — заметил он спокойным голосом. — Как же ты меня боишься…

Вэл закусила губу, почувствовала легкую боль и тут же, опомнившись, коснулась пальцем ноющей точки на нижней губе. Кончик пальца окрасился красным. Она медленно опустила руку, провела языком по губе и сглотнула, ощущая вкус крови.

— Я не уверен, что мне стоит так поступать с тобой. — Раза сощурил черные глаза, внимательно наблюдая за ней. — Я не настолько жесток, чтобы отдавать на растерзание слабого человека.

Вэл часто заморгала, смотря в его строгое лицо. Лед треснул, и ледяная вода хлынула, пробираясь под одежду, обжигая нежную кожу сильнее пламени.

Сердце зашлось в груди, когда Раза тихо ухмыльнулся, отводя глаза в сторону. Он долгим взглядом посмотрел на картину, висящую на стене, будто видел ее первый раз.

— Ты никогда не давала повода усомниться в твоей преданности по отношению ко мне как к твоему лидеру. — Он сделал паузу, грудь поднялась в тяжелом вдохе. — Вемир до сих пор защищает тебя, утверждая, что ты значительно помогла ему раскрыть сговор волков. Ты спасла Зеффа. Не совру, если скажу, что для меня было удивительно, но каждый из моих людей пришел ко мне просить за тебя. Я думаю, ты должна это знать.

Раза перевел взгляд на Вэл.

Она, отстраненная, растерявшаяся в происходящем, впервые заметила, какой у него усталый вид. Черные глаза с морщинками в уголках казались запавшими, лицо осунулось, темные круги выдавали бессонные ночи.

Вэл хотела бы пожалеть его, но не могла. Он сам выбрал Для себя путь власти, а власть никогда не давалась легко.

— Этого было бы достаточно, чтобы забыть о… нашем личном. Если бы не одно «но». К сожалению, эта ситуация повторяется уже второй раз. — Раза замолчал и невесело усмехнулся.

Вэл нахмурилась. Смысл услышанного ускользал водяной змеей. Она недоуменно посмотрела в бледное лицо, помолчала, а потом растерянно произнесла:

— Я не понимаю.

Несколько мгновений Раза рассматривал ее встревоженное лицо с лихорадочно блестевшими влажными глазами. Он сжал губы в линию, уголок его рта дернулся.

— Мне напомнить тебе про конюха, с которым ты развлекалась?

Вэл почувствовала, как в груди вспыхнуло яростное пламя. Костер взметнулся красными языками, затрещали сухие ветви былых надежд и воспоминаний.

Страх мгновенно сгорел в пожравшем ее огне, как брошенная в камин бумажка.

— Серьезно? Раза, ты сейчас говоришь серьезно? — Вэл подалась вперед, грудью касаясь края стола. Она назвала его по имени и даже не заметила этого, погруженная в охватившее ее праведное безумие. — Если это так, то мне не нужно твое прощение!

Вэл сдвинула брови и недоуменно покачала головой. Короткие каштановые пряди заскользили вдоль лица.

— Я никогда не изменяла тебе, я никогда не спала с Каином. Я думала, что ты понимаешь это! — Голос обвинял, глаза смотрели без страха. — Я никогда не спала с Шейном. Да, может быть, я ушла и оставила тебя…

Раза выглядел удивленным. Он приоткрыл губы, словно желая что-то сказать, но Вэл тут же прервала его, повышая голос:

— Помолчи и послушай! Да, я оставила тебя. Поступила глупо. Я должна была поговорить с тобой, вымолить у тебя прощение для Шейна. Я же просто ушла и, как оказалось, сильно подвела тебя. — Вэл запнулась, сглотнула, крепко сжимая ладони в кулаки. Огонь сжирал ее тело, щеки пылали. — И я прошу за это прощения. Прости меня. — Голубые глаза смотрели прямо, без тени страха или смущения.

Раза молчал, кадык его дернулся, когда он медленно сглотнул.

Вэл же молчать не могла. Слова требовали выхода, и, что бы ни последовало за этим, она ощущала, что если не скажет все, не заставит себя произнести важное, то ничто не будет иметь смысла.

Сердце билось в груди, гулко шумело в висках, колючая боль опутывала голову, влажные ладони оставляли на поверхности стола мокрые следы, а Вэл не могла остановиться, произнося слово за словом:

— Я никогда не признаю то, что я изменяла тебе хоть раз! Никогда. Я не спала с Каином! И я никогда и никому не позволяла трахать меня, кроме тебя! — Вэл гневно стиснула губы, рассматривая бледное лицо, оттененное черными как ночь волосами. — Если ты не веришь мне — давай! Просто отдай меня этому своему дружку или толпе, мне все равно!

Она замолчала. Грудь ее тяжело вздымалась, мокрая насквозь туника неприятно липла к лопаткам. Она с трудом проглотила вязкую слюну и тряхнула головой, откидывая со лба прилипшую прядь волос.

Раза долго молчал, не отводя от раскрасневшегося лица прямой, изучающий взгляд черных глаз.

Наконец кривая улыбка сгладила маску деланого равнодушия. Раза ухмыльнулся и приподнял одну бровь.

— Хочешь, чтобы я отдал тебя Зену? А мне казалось, ты просила у меня защиты.

Вэл покачала головой, выдохнула, тщетно пытаясь привести свое сбившееся дыхание в норму.

— Ты здесь командуешь, а не я. Решай сам. Я все сказала тебе.

Раза взглянул Вэл в глаза, поднял ладонь, рассеянно взял двумя пальцами серебряный кулон и провел им по цепочке.

— Я думаю, с тебя достаточно того, что ты потеряла своего маленького друга, — сухо произнес он. — Я всегда забочусь о своих людях и поэтому оставляю за тобой мое покровительство.

Вэл широко распахнула глаза, изумленно смотря в бледное лицо. Сердце ухнуло, проваливаясь в бездонную пропасть.

— Ни Зен, ни кто-либо еще не получат тебя. Если кто-нибудь в этом городе предъявит на тебя права — я встану на твою защиту. Думаю, этого более чем достаточно, чтобы поблагодарить меня, не находишь? — Его голос звучал твердо, и Вэл могла бы поклясться, что черные глаза смеялись над ней, ошеломленной и едва помнившей, как нужно дышать.

Слова обрушились на нее, пригвождая к месту. Простые и понятные слова, на которые она не смела рассчитывать даже в самых смелых мечтах, они звучали так, словно…

— Спасибо, наместник, — с трудом разлепив губы, выдавила из себя Вэл.

Она была права. Сказанное ею в горьком пьяном веселье оказалось правдой.

Раза не хотел ее убивать. Не хотел причинять ей боль. Ни тогда, когда острие клинка упиралось в ее горло, ни тогда, когда Зен выразил свое желание.

«Ублюдок, — хотела сказать Вэл, — ненавижу тебя».

Она ненавидела Раза за смерть Никса. За его жестокость. За его силу и власть. Ненавидела за то, что он не мог быть самим собой, будучи заложником этого мира. Ненавидела его звериную сущность, которая явилась для нее спасением и ее же проклятием.

— Пока я не решу вопрос с твоим жильем, ты будешь жить у Дэни. Так же обстоит с работой. — Раза говорил, а Вэл просто смотрела на него, приоткрыв губы и медленно выдыхая обжигающий легкие воздух.

— Спасибо, — сказала она, едва слыша себя.

Сердце выпрыгивало из груди, заставляя кровь закипать в венах.

— И еще, Валлери. Я сохранил тебе жизнь и дал тебе последний шанс, понимаешь? Если ты чем-нибудь скомпрометируешь мое имя… — Раза нахмурился, голос его прозвучал с чуть заметной ноткой угрозы, но Вэл больше не боялась.

— Я все поняла, — ровно ответила она.

— Хорошо, — кивнул Раза, глубоко вздыхая. Его пальцы устало коснулись переносицы. — Тогда ты можешь идти. Последняя просьба.

— Да, наместник. — Вэл слышала собственный голос, удивляясь его уверенности и силе. Никакого страха, никаких сомнений: только вежливое почтение, которого от нее ждали.

— Не путайся под ногами. Ты останешься среди моих людей, но я не желаю видеть тебя чаще, чем это будет необходимо. — Черные глаза прищурились, наблюдая за ее реакцией.

Раза был удивлен. Вэл видела это в выражении его губ и линии его бровей.

Внезапная покорность удивляла. Вэл понимала его — она и сама была не в себе от собственного спокойствия.

— Хорошо. Благодарю вас. — Вэл приподнялась со стула.

Ноги показались ватными, но она сделала шаг и вдруг замерла на месте, останавливая взгляд на одной из корзин с фруктами.

— Думаю, на этом все, Валлери, — мягко, но явно отдавая приказ, сказал Раза, а потом, не скрывая своего недоумения, поинтересовался: — Куда ты смотришь?

Несколько мгновений Вэл размышляла, не переступает ли она невидимую черту, а потом спросила:

— Что это?

Раза кашлянул, прочищая горло, уголки его губ дернулись.

Вэл недоуменно нахмурилась.

Он хмыкнул, запуская руку в волосы, отворачивая лицо и пряча улыбку.

— Это? Это персики.

Вэл промолчала, повернувшись к корзинке. Персики. Слово было знакомо, но не более того.

Может быть, она встречала его в книгах или кто-то когда-то произносил его. Забавное название. Вэл тихо прошептала новое слово, играя с ним, как с леденцом. Мягкое, несущее в себе обещание необычного.

— Ты никогда не ела персиков? Серьезно? — Улыбку было не скрыть. Она сквозила в голосе Раза, прорывалась сквозь извечную броню равнодушия. — Возьми, тебе понравится.

— Ты… вы… уверены? — Вэл запнулась, путаясь.

Ты. Вы. Почтение и уважение. Она пыталась, и что-то получалось у нее легко, а что-то мешало, как заноза в пальце.

Но теперь, когда страх отступил, сменившись странным, всепоглощающим чувством понимания, осознанием всего произошедшего, когда все встало на свои места, она знала, что Раза простит ей маленькие вольности.

Как и всегда.

— Бери, Вэл. — Улыбка открыто гуляла по его губам.

— И… — Вэл шагнула к столу, протянула руку и взяла в ладонь нежный бархатистый плод, — как это есть?

— Просто кусай. — Черные глаза смеялись.

Раза поднял руку, поднес к губам два пальца и замер, наблюдая с нескрываемым интересом.

Вэл покрутила в руках желтый плод, втянула носом невозможно сладкий аромат и неуверенно надкусила манящий фрукт.

Сладкий сок брызнул в стороны, полился по подбородку, и она, рассмеявшись, наклонилась, не желая пачкать плащ, наблюдая, как густые капли желтого сока падают на ковер.

— О боги, что это? Что это? — воскликнула Вэл, отнимая плод ото рта и рассматривая сочащуюся мякоть.

— Не нравится? — нахмурив лоб, раздосадованно поинтересовался Раза.

Вэл повернула к нему забрызганное соком лицо и широко улыбнулась.

Она увидела, как дрогнули его губы, отзываясь на давно забытые простые жесты, знакомые им обоим.

«Ненавижу тебя, — с грустью подумала она, — долбаный пес».

— Нет-нет, это… — глаза ее восторженно блестели, скрывая царившую в душе неразбериху, — невероятно!

— Бери еще. — Раза кивком головы указал на корзинку с фруктами.

Густые черные волосы скользнули по высокому лбу. Вэл на краткий миг засмотрелась игрой света в мягких прядях, с тоской понимая, что неожиданное прощение обернется для нее истинной мукой. По-другому просто не могло быть.

— Спасибо. Я возьму. Правда возьму, — заверила Вэл, заглядывая в черные блестящие глаза.

— Правда бери, — согласился Раза, встречая ее взгляд мягкой улыбкой, от которой защемило в груди.

«Ненавижу тебя», — подумала Вэл в который раз за сегодня и протянула руку к корзинке с желтыми плодами.