ГЛАВА 12

— Вэл. — Синие как небо глаза Шейна удивленно распахнулись.

Ветер, сквозняком поднявшийся от открытой двери, всколыхнул распущенные светлые волосы. Длинные блестящие пряди скользнули по голым плечам.

Вэл рвано выдохнула, бросая быстрый взгляд на обнаженную грудь волка. Он стоял босиком, в мягких хлопковых штанах, не изменяя своим привычкам.

— Могу я поговорить с тобой? — спросила Вэл, стараясь не смотреть так откровенно.

Она подняла блестящие от волнения глаза, утыкаясь взглядом в ямочку между ключиц, и тут же задержала дыхание, привлеченная биением пульса под тонкой кожей шеи.

Собственные ощущения повергли в хаос. Она смотрела на Шейна всего несколько коротких мгновений, а уже чувствовала, как сгорает дотла только лишь от его присутствия рядом.

— Уходи. — Шейн сжал губы и толкнул дверь, но Вэл рывком подалась вперед, вставляя ногу в открывшийся проход.

— С ума сошла? — Синие глаза изумленно сверкнули.

— Поговори со мной! — Ладонь легла на дверной косяк.

Вэл выдвинула колено между полузакрытой дверью и косяком, оттесняя ошарашенного мужчину.

Одно резкое движение, и дверное полотно с грохотом ударило по стене.

Шейн отступил на шаг назад, растерянно наблюдая, как она проходит в дом.

— Не вздумай сбегать от меня! — Вэл облизала нижнюю губу и медленно выдохнула, слушая, как сумасшедшее непослушное сердце разбивается о ребра.

— Что тебе надо? Уходи! — Шейн стиснул челюсти. Лицо его обрело решительное выражение.

— Не уйду, понял? Пока ты не поговоришь со мной! — Вэл шагнула вперед, наступая на мужчину.

Шейн дернул щекой, в глазах его мелькнуло смятение, точно он не ожидал напора, не узнавая в представшей перед ним девушке ту, что помнил.

Неудивительно, впрочем. Вэл тоже зачастую себя не узнавала.

Волк приподнял подбородок, прищуриваясь и с вызовом рассматривая приблизившуюся Вэл.

— Пришла вымаливать прощение? — зло спросил он. — Достаточно. Не трать силы.

— Да, пришла вымаливать прощение, — покорно произнесла она, становясь почти вплотную, поднимая руки и обнимая лицо волка ладонями.

Шейн дернулся, вздрогнув всем телом будто от прозвучавшего над ухом щелчка кнута.

Вэл понимала его. Она сама чувствовала себя так, словно за ее спиной стоял умелый загонщик, то и дело ударяя по обнаженной спине шипастой плеткой.

— Шейн. — Вэл едва не застонала от охвативших ее чувств.

Кончики пальцев ощущали колючую щетину, жаркое нечеловеческое тепло кожи. Она, завороженная, моргнула, проводя большим пальцем вниз от подбородка по кадыку, до самой нежной впадинки между ключиц.

Шейн замер, широко распахнутыми глазами смотря на потерявшуюся в паутине эмоций девушку.

— Убери руки, — понизив голос, сипло сказал он.

Вэл наклонила голову набок, едва слыша его голос. Ладони, опустившиеся на шею, сомкнулись, большие пальцы нежно погладили выступающие ключицы.

Еще один прекрасный зверь. Потрясающий, восхитительный, всегда притягивающий ее, с самой их первой встречи занявший особое место в сердце. Зверь, который никогда не показывал ей свою истинную личину. Монстр, который никогда не причинял ей боль, не пытался надавить, сломать или унизить.

Нет, не зверь и не монстр.

Человек, с которым она могла быть собой, смеясь, как сумасшедшая, над глупой шуткой. Человек, который понимал ее боль и страхи.

Шейн всегда верил ей, не сомневаясь.

Далекими отголосками прошлого Вэл вспомнила, как легко и просто волк принял правду о сестре Раза, не подозревая лжи в ее догадках и не пытаясь заставить поверить в обратное.

В горле как ком встал.

— Я сказал — убери руки! — рявкнул Шейн, резким движением хватая Вэл за запястья и сбрасывая ее ладони со своей шеи.

Она зашипела от боли — золотой браслет, впиваясь в кожу, царапнул, оставляя тонкую, чуть заметную красную полоску.

Волк оттолкнул ее от себя, не разжимая пальцев. Вэл ступила на шаг назад, пошатнулась, путаясь в ногах, чуть не падая, и тут же прижалась лопатками к прочной надежной стене. Она запрокинула голову, встречая разгневанный, острый взгляд синих глаз.

Шейн все еще удерживал ее запястья, до побелевших пальцев стискивая ослабевшие руки.

— Не трогай меня, поняла? Я не твой пес! — Ветер из приоткрытой двери заиграл в светлых волосах.

Вэл сглотнула.

— Ты прав. Ты не пес, — с трудом сказала она, смотря в горящие гневом потемневшие глаза.

— Что тебе нужно? Зачем ты явилась сюда? — Обнаженная грудь волка тяжело вздымалась, и волны горячего жара от его кожи окутывали ее, путая мысли.

— Ты знаешь зачем, — глухо отозвалась Вэл, рассматривая тонкую светлую прядь, прилипшую к губе Шейна. Хотелось убрать ее, поправить идеальный образ.

Шейн едко хмыкнул, чуть наклоняя голову. Глаза его сузились, когда он, понизив голос, вкрадчиво произнес:

— Попросить тебя раздеться? У тебя превосходно получается торговать собой, правда?

Вэл выдержала его взгляд, полный ненависти, огня, злобы и чего-то еще горького и скрытого глубоко внутри.

Слова дались нелегко, эхом безумия играя внутри.

— Если ты хочешь, — прошептала Вэл, не отводя взгляда, — если ты простишь меня…

Пару ударов сердца Шейн просто смотрел в ее лицо, а затем его брови удивленно поползли вверх, и он, словно опомнившись, разжал пальцы, отпуская тонкие запястья. Глухой смешок сорвался с надменно изогнутых губ.

— Мне не нужна подстилка Раза, — с трудом сдерживаемая ярость прорывалась в каждом произнесенном слове, — уходи.

Вэл поморщилась, растирая ладонями побелевшие запястья. Хватка у Шейна оказалась сильной.

Играть со зверем было опасно, но она не боялась. Пусть это была излишняя самоуверенность или что-то другое, но все внутри говорило о том, что волк не причинит ей боль.

Не пес, конечно. Шейн был прав.

Дикий, рассерженный волк, куда более искренний в проявлении своих эмоций, чем скрывающий себя от мира черный баргест.

— Хватит! — Вэл мотнула головой, короткие волосы защекотали шею и ключицы.

Голубые глаза впились в лицо Шейна, рассматривая каждую знакомую черточку, изучая каждую новую морщинку, силясь понять, увидеть в лице мужчины хоть что-то, любой знак о том, как вести себя, как вымолить то, в чем она нуждалась как в глотке свежего воздуха.

— Ну, хватит же! Прости меня! Что мне сделать, чтобы ты понял, как я сожалею? — выкрикнула Вэл, стискивая кулаки.

— Сожалеешь? — Искреннее изумление появилось на побледневшем лице волка. — Ты совсем обезумела, Вэл? Мне вообще плевать на тебя! — Шейн окинул Вэл презрительным взглядом и отступил на шаг назад. — Ты думаешь, мне есть до тебя какое-то дело? Ты вернулась — молодец. Отсосала у Раза — еще лучше! Видишь, у тебя опять все получилось, теперь ты под его крылом. Что тебе надо от меня?

Злые жестокие слова ранили, причиняли боль, до краев наполняя чашу, полную слез. Но за этими словами Вэл увидела сочащуюся кровью от разбитых надежд и подправленную перцем предательства огромную, всепоглощающую боль.

Она почти застонала от бессилия, опустившегося на плечи, незримо придавливающего к земле.

— Что с тобой не так, Шейн? Что ты несешь? Ничего не было!

Его рука взлетела ко лбу, отводя назад длинные волосы. Он на мгновение устало прикрыл веки, глубоко вдыхая.

— Да мне плевать, Валлери! — на выдохе сказал он, распахивая темные, почти чужие жесткие глаза. — Все и так знают, что ты его шлюха! Просто… — он взмахнул рукой, — уходи!

Шлюха. Какое прекрасное емкое слово. Из уст волка Вэл принимала его как достойное себя наказание. Если это поможет ему, хоть немного убавит сжирающую его боль от предательства, — пусть называет ее шлюхой.

И она станет ею.

Мысль окатила ледяным потоком. Так что же — вот какова цена прощения? Еще недавно, замирая от одного только взгляда черных глаз, Вэл не представляла в своей жизни ни одного мужчину, кроме Раза, а теперь она готова принять другого, отказываясь от собственных убеждений?

Жгут боли скрутился, выворачивая наизнанку.

Готова. Потому что она всегда была готова принять Шейна в свою жизнь, с самого начата, обманываясь, искореняя любые мысли об этом, прикрываясь чувством долга, своей любовью к Раза, ставя ее впереди себя, закрываясь ею как щитом.

Но теперь, когда любовь отодвинулась, покрывшись глубокими трещинами, она должна была набраться сил и признать очевидное — все, что отделяло ее от волка, стоявшего сейчас перед ней на расстоянии вытянутой руки, — это черные, поглощающие свет глаза.

Тонкая стена льда, в кружевных рисунках которого Вэл видела изломанные, искаженные черты Шейна, медленно таяла, стекая прозрачными, как слезы, каплями.

Она опустила голову, скрываясь за упавшими на глаза волосами. Все внутри сжалось, и понимание сокрытого ранее застучало в висках, сдавило грудь, вынуждая приоткрыть пересохшие губы и тихо произнести:

— О чем мы? Мы будем выяснять, шлюха ли я? — Вэл горько усмехнулась, поднимая глаза на тяжело дышавшего волка. — Тебя задевает, сплю я с ним или нет?

Шейн побагровел, кровь прилила к его лицу. Вэл увидела мелкие капельки пота, едва заметные, выступившие на высоком лбу. Мужчина стиснул зубы, желваки заиграли на его скулах.

— Задевает? — с трудом сдерживая себя, процедил он. — Закрой свой рот, малышка!

Вэл вздрогнула, чувствуя, как дрожь окатывает тело, спускаясь вниз.

Малышка. Слово, которым называла ее Мадам. Тогда оно звучало совсем иначе, неся в себе нежность и заботу.

А потом так назвал ее Зен. И теперь Шейн, пусть и несознательно делая больно, желая унизить, будто повторяет за ним, идеально копируя даже презрительную интонацию.

— Вот как? — Вэл вздернула подбородок, протянула руку и, ведомая застившей глаза злостью, с силой толкнула Шейна в плечо, ощущая, как жар его кожи обжигает вспотевшую ладонь. — Ты же теперь в свите Раза, прощенный и поднятый из грязи. — Она сжала губы, делая шаг вперед, наступая на Шейна, совершенно не страшась возможной расплаты, не думая ни о чем. — Гордишься своим новым положением? И, наверное, дружишь с Зеном. И сколько раз вы с ним делили любовниц?

Волк обомлел, изумленно рассматривая полное гнева лицо, а потом дикая ярость поглотила его. Он вскинул руку, вцепляясь Вэл в горло. Она засипела, больно ударившись затылком, когда Шейн пригвоздил ее к стене.

— Замолчи! — сквозь стиснутые зубы проговорил волк.

Рука его, держащая девушку, сжалась. Вэл задрала голову, снизу вверх смотря в гневные синие глаза. Светлые волосы беспорядочно падали по обе стороны красивого ожесточенного лица.

— Вы разные, а замашки… — Вэл с трудом сглотнула, чувствуя боль в горле, — одни и те же!

Шейн зарычал, и этот рык был вовсе не похож на тот, который мог бы издать человек. Животное просыпалось в нем, показавшись промелькнувшими по его груди и шее маленькими юркими змейками.

— Интересно, а что ты сделал Раза… что он простил тебя? — Вэл упрямо смотрела в прищуренные глаза, забыв в пылу гнева все инстинкты, кричащие о том, что до края совсем немного. — Может… — слова давались с трудом, продираясь сквозь опутанное терном горло, — это ты отсосал ему, а?

— Заткнись! — рявкнул Шейн, с силой сжимая ладонь и еще больше сдавливая ей горло.

Вэл вцепилась пальцами в держащую ее руку, ногтями царапая запястье. Черные точки мушками замерцали перед глазами, она захрипела, втягивая воздух сквозь приоткрытые губы. Страх коснулся сердца, слабо, неуверенно просыпаясь.

Белый бугристый шрам на ровной гладкой коже.

Вэл увидела его, выхватывая ниоткуда, недоумевая, как не заметила его ранее.

Она застонала от боли и вытянула вперед дрожащую руку, ладонью накрывая маленький, почти незаметный след былого на груди Шейна.

Волк дернулся, лицо его исказилось, губы скривились, и он, толчком откинув от себя Вэл, разжал пальцы. Она едва не рухнула вниз, хватаясь руками за саднившее горло. Легкие горели, наполняясь воздухом.

— Ты обвиняешь меня… — прошептала Вэл, приваливаясь боком к стене. Она тяжело дышала, слушая свистящие звуки в собственном горле, — а сам такой же предатель! Ты предал своего вожака, а я защищала его, как должен был делать ты, Шейн!

Волк вновь зарычал — только на этот раз тихо, отворачивая голову, не желая смотреть на вжавшуюся в стену Вэл.

— Какого демона тогда ты просишь у меня прощения? — сдержанно, овладевая эмоциями, спросил он.

Вэл бросила на него краткий взгляд, замечая, как высоко поднимается его грудь, как крепко сжаты кулаки. Ему было тяжело — Вэл видела, с каким трудом он успокаивает собственного зверя, почти взявшего над ним контроль.

Он не был таким хладнокровным, как Раза, не мог держать под контролем свою ярость, не мог играть роль, сгорая внутри. И Вэл была благодарна ему за это.

— Я не за волков прошу. За… — Вэл кашлянула, прочищая горло, — тебя.

— Ты ненормальная. Правда, — качнув головой, пробормотал Шейн.

Он поднес ладонь к лицу и прикрыл глаза, потирая переносицу. Дыхание его становилось спокойнее, и Вэл, будто зачарованная, смотрела, как сквозняк, гуляющий по дому, медленно шевелит светлые длинные волосы.

— Прости, что причинила тебе боль. Я думала, ты мертв, — сдавленно пробормотала Вэл, не отнимая рук от ноющей шеи.

Шейн обернулся, награждая ее непроницаемым, совсем не по-волчьи чуждым, кошачьим взглядом.

— Человеческая девчонка! — фыркнул он, наблюдая, как Вэл сжимается от его пристальных глаз. — Ты даже убивать не умеешь.

Вэл нервно задрожала, дерганая улыбка изогнула губы. Она покачала головой, не в силах сдерживать рвущийся наружу смех.

Убивать она научилась. Как много крови на ее руках? Пусть крови недостойных, убогих, жалких, с черной прогнившей душой, но алый цвет всегда оставался алым, сколько бы разящее из тени лезвие ни касалось слабой плоти.

— Теперь — умею. — Вэл прижала ладонь тыльной стороной ко рту, крепко зажмуривая глаза. — Хотя что я могу против оборотня? Я, кажется, уже начинаю привыкать к боли.

Она слышала свой голос: дрожащий, чужой, неестественный, не принадлежащий ей.

Все рушилось на глазах. Она пришла сюда, не надеясь на радушную встречу, но втайне желая ее. Вэл думала о многом, представляя себе разговор с волком, проигрывала в голове слова, которые хотела сказать ему, но представшая перед ней реальность окунула с головой в ледяную полынью.

— Правильно. Привыкай, — немного помолчав, сказал Шейн. Голос его, почти без яда, звучал непривычно спокойно. — Теперь тебе часто будет больно, или ты думаешь, что Раза больше не тронет тебя?

Вэл медленно выпрямилась и с шумом выдохнула, приваливаясь к стене спиной. Она обхватила себя руками, сдерживая медленно покоряющую тело лихорадку; заскользила под пальцами ткань плаща, сминаемая дрожащими руками.

— Тебе какое дело, Шейн? Заботишься обо мне? — тихо, напряженно, не спуская глаз с волка, изучающего ее лицо, спросила она.

— Заботиться о тебе? — приподнял брови он. — О человеческой шлюхе?

Вэл засмеялась. Голос ее дрожал, смех показался рваным, вынужденным, болезненным.

Все возвращалось на круги своя. Как она ни старалась — все всегда возвращалось в исходную точку.

Ее миром был забытый богами бордель, а сама она являлась в нем дешевой второсортной шлюхой.

— Прости меня, — Вэл подняла влажные глаза, рассматривая небольшой — ровно по ширине тонкого лезвия — шрам на груди Шейна, — и я буду твоей шлюхой. Только твоей. — Голос звучал разбито, смущение вперемешку с болью комом застыло в горле.

Она медленно подняла голову, встречая изумленный взгляд синих глаза.

— Наверное, все, что я хорошо умею делать, — это быть преданной. Да, Шейн?

Время остановилось. На мгновение весь мир, вся ее жизнь сосредоточилась в застывшем, словно выточенном из мрамора лице волка.

Дверь тихо хлопнула под порывом ветра, закрываясь.

— Ты не в себе, — уверенно произнес он, разрушая наваждение, — ты ведешь себя как дешевка!

Вэл взорвалась. Эмоции хлынули из нее потоком, отодвинув разум, мысли, доводы, всю возможную логику.

— Да мне плевать, Шейн! Плевать! Я полтора года думала, что ты мертв! — Вэл подалась вперед, заставляя себя оторваться от спасительной стены. — Вся моя проклятая жизнь!.. Вся я! Ты даже не представляешь… Мне плевать, я сделаю все, чтобы ты…

Она замолчала, растеряв слова. Глаза сверкнули темным, когда она приблизилась к нему и, ведомая инстинктом, дотронулась до его груди. Ненормально горячая кожа обожгла.

— Я хотела увести тебя с собой, а вместо этого ты… Я думала, что убила тебя! Я чуть с ума не сошла, я…

Шейна затрясло.

Вэл увидела это по его рукам, почувствовала своей кожей, казалось, воздух вокруг волка накалился, вибрируя.

— И теперь ты, ведомая чувством вины, предлагаешь мне себя? Раза в курсе? — с трудом проговорил Шейн. Голос его звучал хрипло, прерывистое дыхание сотрясало широкую грудь.

Страдание Шейна непонятным образом облегчило собственное страдание Вэл. Она внезапно со всей ясностью поняла, что волк нуждается в поддержке, возможно, даже больше, чем она сама.

Вэл сделала последний шаг, наклонила голову, прижимаясь щекой к его обнаженному плечу. Шейн заметно дрогнул, задерживая дыхание, когда она обвила руками его талию.

Он задрожал еще сильнее. Вэл ничего не могла прочесть в его глазах, скрытых от нее светлыми волосами. Волк не был таким высоким, как Раза, но его роста и ширины плеч хватало, чтобы она с внутренней мукой знакомо почувствовала себя слабым человеком рядом с опасным зверем.

Глубокий вздох поднял грудь Шейна, он стиснул челюсти, пытаясь вернуть себе самообладание, стоял, не двигаясь, позволяя обнимать себя, смотря в сторону, будто не замечая прижавшуюся к нему Вэл.

— Забудь про Раза, — сказала Вэл, прикрывая веки, касаясь щекой гладкой кожи, — я просто еще один член его стаи и больше никто. Ничего нет и не может быть, — она говорила тихо, напряженно и очень-очень искренне. — Он настоящая тварь, Шейн. Он убил… мальчика, который…

Голос сорвался, она замолчала, кусая губы. Никаких сил не осталось, чтобы вспоминать, как кроваво-красный цветок распустился на шее Никса.

И все это — благодаря ей и ее гордости. Некого было винить.

Хотелось закричать, выплескивая боль наружу, но Вэл только сильнее вжалась лицом в плечо волка, приоткрытыми губами касаясь нестерпимо горячей кожи.

— Я видел, — удивительно мягко и тихо прозвучал голос Шейна. — Я пытался остановить его. Вемир тоже. Но Раза всегда слушает только себя. Мне жаль, что так вышло.

— Мне тоже, — прошептала Вэл, медленно отодвигаясь от Шейна. Пальцы скользнули по талии, чувствуя крепкие напряженные мышцы. Последний штрих — касание по кромке мягких штанов, легкое сожаление, и она, отстраненная и опустошенная, опустила руки вдоль тела, поднимая голову и осторожно заглядывая Шейну в побледневшее лицо.

— Мне очень жаль, что я обманывала тебя. Но я не врала, когда…

Шейн резко повернулся к ней, глаза его сверкнули синей бурей. Неожиданная перемена ударила глубоко внутри, рождая ураган, вихрем закрутивший едва осевшие в глубине эмоции, вздергивая и одновременно разрушая.

— Когда — что, Вэл? Когда играла со мной в любовь? Ах да! Ты же так и сказала мне — любви нет. — Волк, бледный как полотно, с горящими гневом глазами поднял руку ко лбу, рассеянно вытирая выступившие капельки пота. — Тогда в чем ты не обманывала, а? Может, в том, когда прекрасно изображала страдание? — Едкая дрожащая ухмылка на красивом лице отдалась тоскливой болью. Шейн поморщился, отводя взгляд от Вэл, точно ему было неприятно смотреть на нее. — Или когда делала вид, что тебе плохо с Раза? А может быть, когда предлагала помочь убить его?

У нее на миг перехватило горло. Она поперхнулась, закашлялась. Грудь сдавило, Вэл еле смогла сделать вдох, ощущая, как вспыхивает знакомое пламя, так часто и с удовольствием пожирающее ее внутренности.

— Шейн! Я бросила его и пошла за тобой! — Вэл рывком ступила к волку, вскидывая вверх руки и обхватывая его голову ладонями, разворачивая к себе, заставляя взглянуть в глаза. — Бросила Раза! Бросила все, что он давал мне — ради тебя! Я не могла позволить тебе умереть!

Пальцы мелко дрожали, Вэл чувствовала мягкие волосы под своими руками, ощущала напряжение волка, передавшееся ей, окатившее волной лихорадки.

— И что это значит, мать твою, Вэл? — Частое дыхание выдавало волнение Шейна. Он облизнул нижнюю губу, не моргая смотря в ее безумные влажные глаза. — Что это значит?

Неуверенный, с еле заметной хрипотцой голос перевернул все внутри.

Вэл стиснула пальцы, чувствуя, как скользят волосы под ее руками.

— То, что ты дорог мне. А что это, по-твоему, должно значить? — прошептала она, с трудом разлепляя губы, почти не слыша свой голос.

Шейн молчал, смотря ей прямо в душу. Синие глаза казались погруженными во мрак, из которого не было пути назад. Вэл моргнула, чувствуя, как обреченность показывает свои клыки.

Молчание затянулось, становясь болезненным. Оно ощущалось кожей, оседало в горле, гулко шумело в голове.

Удар сердца, болезненно отдающийся внутри. Еще один.

А потом волк принял Вэл в свои объятия неожиданно, порывисто, словно сбросив невидимые оковы, крепко сжав ее плечи сильными руками.

Она застонала от тихой боли в стиснутых ребрах. Пальцы Шейна нашли ее голову, зарылись в густые волосы, сжимая каштановые пряди, заставляя запрокинуть голову. Вэл заскулила, кусая губы, прикрывая веки, чувствуя, как катятся жаркие, душащие ее слезы.

— Чувство вины, да? — прерывисто, явно с трудом совладав с собой, шепнул волк, пряча лицо за ее ухом, шумно вдыхая аромат волос. Мягкие губы скользнули по виску, касаясь кожи.

— А разве это не сильнее всего остального? — Вэл смотрела невидящим взглядом куда-то вверх, руки ее обхватили его шею.

Тихие горькие слезы текли из глаз, теряясь под подбородком. Дрожащие неуверенные пальцы перебирали светлые длинные пряди. Волосы играли в ладонях, и она чувствовала, как еще немного, и сердце не выдержит, разрываясь от наполнявших его эмоций.

Все смешалось: едкая вина, удушающая боль, горькое предательство, опаляющий жар потери и долгие, скрываемые, невыплаканные слезы.

Вэл больше не могла различить одно от другого.

Шейн стиснул ее кожаный плащ, случайными, неосторожными, грубыми движениями задирая его вверх, сминая, вжимая ее в себя, делая больно, но Вэл была благодарна ему за эту боль.

Глухое биение крови в ушах, сердце, замирающее от прикосновений, тепло прижимающегося тела и ощущение дыхания в волосах — Вэл потеряла себя и никак не могла найти. Она предпринимала попытку за попыткой и каждый раз терпела крах, растворяясь в обнимающих ее руках.

— Уходи, — прошептал Шейн, невесомо касаясь губами ее уха, — просто уходи.

— Нет, — ощущая вкус соли на губах, чуть слышно ответила она.

— Ты не понимаешь, в какие игры ввязалась. — Ладони Шейна гладили ее спину, несмело касаясь поясницы. — Уходи. Прошу тебя.

Вэл упрямо мотнула головой и тут же тихо заскулила, ощущая, как Шейн крепче сжимает ее, не понимая, что причиняет боль.

— Уходи, — шепнул волк, зарываясь лицом в густые, потерявшие длину волосы, глубоко вдыхая, — уходи, пожалуйста.

Она молчала, прикрывая веки с замершими на ресницах каплями слез.

Тихое, не нужное ей слово кружилось вокруг, как маленькая птичка.

Уходи.

Вэл открыла ясные голубые глаза, и оно исчезло, растаяв в воздухе.

— Что это, Дэни? — Вэл остановилась посреди комнаты, удивленно рассматривая большой, крепко сколоченный деревянный ящик, водруженный на стол.

Дэни улыбнулась и небрежно махнула рукой.

— Это? Персики. Только что принесли. Тебе. — Дэни сделала ударение на последнем слове, поймала ошарашенный взгляд Вэл и, явно с большим трудом сдерживая смешок, продолжила: — Наместник прислал. Я передала через стражника большое спасибо от твоего имени.

Вэл сдвинула брови и подошла к столу, заглядывая в ящик. Действительно персики. Волшебный аромат заполнил легкие, пробираясь сладостью в голову, дурманя и опутывая, вызывая только одно желание — взять в руку нежный плод и впиться в него зубами.

— Ну, чего молчишь? Забирай. — Дэни все же не сдержалась, посмеиваясь над остолбеневшей Вэл.

— Почему он… — Вэл растерянно посмотрела на Дэни, сглатывая заполнившую рот слюну.

— Думаю, ты умело погладила Раза по шерсти. Я же говорила, он хороший парень, — пожала плечами золотоволосая девушка, а потом с легкой издевкой в голосе добавила: — И даже не буду спрашивать, как это выглядело.

Дэни кратко засмеялась, наблюдая за тем, как меняется лицо Вэл вместе с тем, как сказанное доходило до нее.

— Да я вообще ничего не делала! Иди ты! — возмущенно воскликнула она, чувствуя, как щеки покрываются румянцем смущения.

Не делала, как же.

Вэл прекрасно помнила свою горячую несдержанную речь, которая, возможно, в корне поменяла решение Раза.

Я никогда не признаю то, что изменяла тебе хоть раз! И я никогда и никому не позволяла трахать меня, кроме тебя!

Вэл издала неопределенный звук, поморщилась и мотнула головой. Сыграть на чувстве собственности зверя было прекрасной идеей. Только вся загвоздка была в том, что идеей это не было. Она была совершенно искренна, когда произносила жаркие гневные слова.

Хотелось думать, что именно это Дэни и называла «погладить по шерсти». Или она полагала, что Вэл встала на колени, открыла рот и отблагодарила Раза, как было бы логичнее всего?

Когда-то их отношения уже начинались с подобного, и ничего хорошего из этого не вышло.

— Давай не стой столбом, — фыркнула Дэни, с улыбкой наблюдая за выразительным лицом Вэл, — ешь и не вздумай рассказать об этом Раму и Кену. Они каждую неделю ходят в ратушу под любым предлогом, лишь бы дорваться до заветных корзинок на столе Ра.

— О чем ты? — Вэл покосилась на ящик, доверху наполненный желто-красными плодами.

Еще немного, и она истечет слюной, как дворовая псина, увидевшая свежий кусок мяса.

Дэни со вздохом опустила плечи, с укором смотря на нее.

— Вэл, это стоит баснословных денег. Мало кто может позволить себе даже одну штуку. Так что я, пользуясь своим положением хозяйки этого дома, возьму у тебя парочку, — она помедлила, заглядываясь на ящик, — ну или половину.

Вэл оторопело сглотнула.

Что это все значит, демон побери? Как понимать такой неожиданный подарок?

Жест примирения или извинение за «причиненные неудобства»? Вэл была готова поклясться, что произнесенные ею слова сыграли в этом немаловажную роль.

Вызвать чувство вины у наместника города — восхитительно.

Раза всегда был исключительно милым после того, как делал ей больно.

Сердце слабо колыхнулось в груди, рождая воспоминания. Вэл рассердилась на саму себя и поспешно сказала:

— Дєни, бери сколько хочешь! Мне ничего от него не нужно!

Дэни улыбнулась и, продолжая улыбаться, произнесла, смотря ей в глаза:

— Вэл. Ты дура.