ГЛАВА 13

— Нет, спасибо, я не буду. — Вэл поспешно мотнула головой, вызывая на лице Зеффа расстроенное выражение, граничащее с очевидным разочарованием.

— Трезвой тебе не идет, — буркнул бородач, наливая себе полную кружку пенного пива. Он покрутил краник небольшого, принесенного из закромов бочонка, вздохнул и пожал плечами. — Ну как знаешь.

— Ты тоже мог бы не пить, — сдержанно сказала Якова, меряя Зеффа уничижительным взглядом.

Погладив одной рукой огромный, выдающийся вперед живот, она вздохнула и продолжила нарезать длинным ножом запеченное мясо.

Зефф пробормотал что-то нечленораздельное, опустил глаза, но кружку не отставил.

Нож стукнул по деревянной доске, Якова покосилась на Зеффа, руки ее напряглись, будто она резала не сочное домашнее мясо, а небольшое полено.

Вэл была готова поклясться, что еще немного, и нож в ее руках станет опасным оружием.

Она наклонила голову, скрывая усмешку. Было удивительно наблюдать за присмиревшим Зеффом, сжимающимся от одного только взгляда своей Второй.

Вот что значит женщина. Одно емкое слово, которое объясняло все. Красивая, любимая, в чреве своем носящая малыша, — средоточие семьи, сама ее суть.

Вэл, не желая признаваться себе, но глубоко внутри принимая правду, немного завидовала Якове.

Даже в самых смелых мечтах она не могла представить, что когда-нибудь будет жить так же, как эта семья: просто, спокойно, без постоянного напряжения и грызущего чувства страха.

«Мне даже сравнить не с чем», — с тоской подумала она.

Вэл никогда и ни с кем не была хоть в сколько-нибудь серьезных отношениях. Ну, кроме Раза, конечно. А их отношения назвать образцовыми не получалось даже при сильном желании.

Боль, восхищение, страх, любовь, страсть и снова всепоглощающая боль — пьянящая мешанина эмоций, из которой в итоге не вышло ровным счетом ничего.

Так, может быть, стоило изменить самое главное?

Наблюдая за белыми мягкими руками Яковы, ритмично нарезающими мясо, Вэл на краткий миг представила себя женственной, длинноволосой и пахнущей медом; домашней, носящей длинные платья, завивающей кудри горячими щипцами. Такой, какой ее наверняка хотел бы видеть Раза. Такой, которой под силу было бы ласковыми словами и нежными руками привнести покой в душу черного зверя.

Эта мысль обожгла ее так глубоко, окутав горечью, что она поспешно отогнала ее прочь.

Вэл сдвинула брови, рассматривая собственные ладони. Смешные, глупые мысли.

Она не могла изменить себя, свою суть. Она остригла волосы, не носила платья, и на бедре ее, затянутом в черные штаны, в ножнах висел кинжал.

Она не обладала хорошими манерами, не была достаточно образованна, чтобы даже стоять рядом с таким, как Раза.

Не с ним, будь он проклят!

Вэл стало неприятно за себя, допускающую мысли о себе и мужчине, чей клинок разил без разбора, питаясь кровью невинных.

И все же… Может быть, именно потому, что они никогда не были равны друг другу, все случилось так, как случилось.

Якова охнула, положила ладонь на круглый живот и мягко погладила его.

— Толкается, — пояснила она, улыбнувшись, и Вэл нашла в себе силы на ответную улыбку.

Хочу… увидеть тебя с ребенком на руках. С моим ребенком, Вэл.

Стать иной не представлялось возможным хотя бы потому, что та, которая могла бы носить под сердцем ребенка Раза, умерла много лет назад, отданная на заклание его рукой.

Вернувшись к нулевой точке, потеряв все, что у нее было, Вэл все начала сначала. Она лепила себя заново, закаляясь в огне, зная, что сломается от любого сильного удара.

Здесь же она была слабым человеком в окружении тварей, живущих по едва понятным ей законам стаи.

У нее не было ни единого шанса против любого из оборотней. Она не могла заявить свое право Первой, потому что была женщиной. Не могла поставить на место обидчика.

Она вообще ничего не могла, потому что была человеком.

Вэл вздохнула, опустила взгляд, рассматривая загрубевшие, покрытые царапинами пальцы.

Правда лежала на поверхности. Если она хочет выжить, то должна уметь приспосабливаться, не витая в пустых фантазиях. А это значило, что нужно привыкнуть держать свой рот на замке, носить маску учтивости и научиться обращаться к Раза на «вы».

И смириться с тем, что ее существование в этом жестоком мире зависит исключительно от воли черного пса, а значит, вновь пора вспомнить все, чему ее научила жизнь среди кроваво-красных, вылинявших, поеденных молью портьер.

Вэл знала, как заставить мужчин потерять голову от одной лишь очаровательной улыбки.

А Раза, несомненно, был мужчиной.

Только вот… Подобные игры с Раза могли зайти слишком далеко. А этого она категорически не желала.

Впрочем, у нее еще будет время обдумать все это.

— …и когда ты вспомнишь о том, что нам нужна кроватка? — Голос Яковы задрожал. Нож ударил по деревянной доске.

Вэл вскинула глаза, наблюдая, как Якова зло кидает фартук на стол и тяжело присаживается на деревянный стул.

— Да ладно тебе, ну чего ты, — растерянно пробормотал Зефф. Лицо его странным образом вытянулось, обмякло и потускнело. — Да я все сделаю. Времени еще полно.

— Полно? — Якова откинула длинную рыжую косу на спину и вперилась гневным взглядом в сжавшегося на стуле мужчину. — Полно — это сколько? Месяц или чуть больше, если дохожу! Ты считаешь, это полно?

— Что мне, прямо сейчас бежать за кроваткой, что ли? — вспыхнул бородач, стискивая в руках деревянную кружку.

Он сжал губы в линию, сдвигая кустистые брови.

— Беги! Чего уж не побежать, — Якова в сердцах махнула ладонью, — даже Валлери больше заботы проявляет ко мне, чем ты!

— Ну, давай упомяни еще эти хреновы персики! — раздраженно воскликнул Зефф, краснея лицом. — Если они тебе были так нужны — могла бы просто попросить меня их купить!

Якова фыркнула, брови ее взлетели вверх.

— А тебя только просить и надо — самому не догадаться, да? Валлери почему-то догадалась! И вообще, ты хоть поговорил с Раза? Сколько можно откладывать? — Голос Яковы задрожал от обуревающих ее эмоций. — Я уверена, что ты даже не пытался!

Вэл, чувствуя себя так, словно подглядывает в замочную скважину, осторожно спросила:

— Вы о чем?

И тут же пожалела о своем неосторожном вмешательстве.

Якова повернула к ней красивое раскрасневшееся лицо и всплеснула руками.

— Да как же, Валлери! Я столько раз просила его! Мне же рожать скоро, а он даже не думает поговорить с Ра!

Вэл, смотря в блестящие глаза с густыми темно-рыжими ресницами, сглотнула, запоздало понимая, что, кажется, влезла в то, во что влезать не следовало. Но было поздно.

— О чем поговорить? — осторожно переводя взгляд с рассерженного лица Яковы на потускневшего Зеффа, недоуменно поинтересовалась она.

— О дозоре, — вымученно пробормотал бородач, невесело поглядывая на Вэл, — о дозоре она. Она ж родит, а я, считай, сразу на три месяца уйду.

Якова цокнула языком и, положив белую ладонь на стол, застучала пальцами.

— И что я должна делать здесь одна? С мамой воспитывать твою дочь?

Зефф насупился, откинулся на стуле и сердито буркнул:

— Почему дочь-то сразу? Может, там сын!

Глаза Яковы замерцали, по лицу пробежала тень. Она бросила быстрый взгляд на кружку с пивом, потом многозначительно посмотрела на Зеффа, на лице которого отразилась вселенская мука, и уверенно сказала:

— Дочь там. Зачем мне еще один такой, как ты?

Вэл наклонила голову, пряча смешок в вороте плаща. Голубые глаза весело сверкнули, когда Зефф, скорчив невообразимую гримасу, отставил свою кружку на дальний угол стола. Бородач вздохнул, опустил голову и пожевал губами.

— Зефф, действительно, почему не поговоришь? — несмело пробуя почву, поинтересовалась Вэл. — Он бы вошел в положение.

Реакция Зеффа была неожиданной и шумной.

Бородач вспыхнул, вскидывая вверх руки. Вэл шарахнулась в сторону от его резкого жеста и замерла, неуверенно улыбнувшись.

— Да, конечно! Легко сказать. — Зефф вытаращился на нее, навалившись грудью на пошатнувшийся от его напора стол. — Не думаю, что он будет рад моей просьбе после того, что случилось.

— Прекрати. Глупости! — Вэл сглотнула, жалея, что прямо сейчас не может испариться из этого дома и оказаться где-нибудь за его пределами. Желательно подальше. Как можно дальше.

— Какие еще глупости! Ты сама знаешь, он теперь занятой, ему не до нас, — опасливо покосившись на свою Вторую и немного поутихнув, качнул головой бородач, — да и подвел я его. Хорошо хоть он на это рукой махнул. А то как вспомню его слова тогда… — Зефф глубоко вздохнул, серея лицом. — Помнишь?

Забыть было сложно. Новый Раза не подбирал слов в разговоре со своими людьми.

— Помню, — встретив поникший взгляд Зеффа, Вэл кивнула, а потом, не понимая, что ведет ее в этот самый момент, почему-то сказала: — Ну хочешь, я сама с ним поговорю?

— О! — Глаза Яковы чуть расширились, когда она мгновенно связала прозвучавшее предложение и неизвестные Вэл домыслы стаи о своей роли в жизни Ра. — Это ведь правда может сработать!

— Сбрендила совсем, малая? — сердито пробурчал Зефф, с неудовольствием посматривая на оживившуюся Якову. — Видать, тебе все мало? Хочешь еще раз получить по полной?

Вэл вовсе не хотела получить по полной, но смотреть на мучения Зеффа претило ей куда больше, чем страх возможного наказания.

Привыкла, что ли?

Она уже и сама не смогла бы ответить на этот вопрос. Имя Раза и чувство страха были густо переплетены между собой, но все же она не могла поверить в то, что он совсем потерял разум.

Просить за друга — разве это могло возбраняться?

Бред.

— Все будет нормально, — уверенно заявила Вэл, смотря в наполнившееся надеждой лицо Яковы, а потом повернулась к нахмурившемуся бородачу. — Ты тоже не прав! Тянешь и тянешь, а потом придешь к нему в последний день, и что ему делать с тобой? Искать вместо тебя замену в отряде?

Якова кивнула, протянула руку, сжала кулачок и несильно ткнула Зеффа в плечо:

— Вот, слушай Валлери! Хоть кто-то что-то соображает! Иначе, чувствую, сама пойду разговаривать с Раза!

Зефф громко засмеялся, сорвался на кашель, потянулся было за пивом, желая промочить горло, в последний момент замялся и пробормотал себе под нос:

— Не суйся, женщина!

Якова фыркнула, закатывая глаза к потолку. Вэл не смогла сдержать улыбки, ощущая, как всепоглощающее чувство любви овевает ее подобно легкому ветерку, несущему в себе аромат невиданных плодов. Например, персиков.

Вэл обожала эту семью. Мысль не удивила, а лишь привнесла тепло в самое сердце.

— Я его точно не боюсь, Зефф, в отличие от тебя! — с укором сказала Якова.

— Ты ж баба, да еще и не его! Чего тебе бояться! — Зефф кратко хохотнул и выпучил глаза, разводя руками. — Тоже мне!

Якова побагровела, заерзала на стуле, оглянулась на мгновенно присмиревшую под ее взглядом Вэл, затем повернулась к своему Первому и решительно заявила:

— А Валлери не страшно, по-твоему? Сколько она всего натерпелась! Она твою собачью шкуру спасла, забыл? И теперь готова вместо тебя идти к Раза!

Лицо бородача покрылось пятнами. Он шумно выдохнул и утер бороду.

— Ну ты сравнила! Такая смелая! Вот точно — сама к нему и иди, а я не пойду! — Зефф махнул рукой на входную дверь. — Если ты помнишь, то у меня нет красивой морды, как у Дэни, и я не обожаемая человеческая девчонка, как малая! Так что рисковать не стану!

— Я не обожаемая человеческая девчонка, — неуверенно возразила Вэл, не особо надеясь, что ее услышат.

Звучало странно. Случайная фраза, вырвавшаяся в порыве эмоций, — что она означала? Это что же — мнение стаи?

Вэл сглотнула, ощущая необъяснимое волнение.

Зефф произнес это как непреложную истину, обыденный факт, известный всем вокруг. Такой же неоспоримый, как и то, насколько красива Дэни.

Вэл рассеянным жестом завела прядь за ухо.

Прошло так много времени с того момента, как она ушла, оставив своего Первого. Все изменилось, стерлось, сгорело, осев пеплом воспоминаний.

И в то же время Вэл знала, что почему-то нужна Раза. Он не желал ей смерти, не желал причиняемой боли. Вэл чувствовала это глубоко внутри, да и все поведение Раза просто кричало об этом.

Не желал боли?

Вэл поморщилась, будто в рот попало что-то кислое.

Безумный зверь, убивший Никса и поимевший ее на глазах Шейна.

И одновременно с этим — обожаемая человеческая девчонка.

Вэл не понимала законов этого мира. Каждый раз, когда ей казалось, что она знает все, — выяснялось, что она не знает ничего.

Стоило поговорить об этом с Зеффом. Когда-нибудь.

— Якова… ты чего? Да ладно тебе! Якова… ну не плачь… — Зефф спешно вскочил с места, едва не опрокинув свой стул.

— Зефф, ты придурок… — Голос Яковы, полный слез, выдернул Вэл из путаных размышлений.

Она изумленно посмотрела на закрывшую лицо Якову и суетящегося бородача. Красивые плечи опустились, Якова всхлипнула, отвела ладони от лица, смущенно глянув на Вэл, и вытерла мокрые щеки пальцами.

— Извини, Валлери, — шепнула Якова. Вэл как завороженная проследила за ее ладонью, накрывшей большой живот. — Не стоило нам при тебе…

— Я поговорю с Раза, Зефф, это не проблема, — твердо сказала Вэл, — мне все равно после обеда в ратушу. Думаю, он придумал для меня какую-то работу.

Хотелось протянуть руку и дотронуться до круглого живота, скрытого под мягкой тканью простого домашнего платья, будто это могло что-то изменить, исправить, подарить малейший шанс на то, что когда-нибудь и у нее самой…

Вэл сглотнула, понимая всю неуместность своих желаний.

Семья и дети — не для нее. Ее стезя — алая боль, застилающая глаза, и точно такая же алая кровь, стекающая по лезвию кинжала.

— По крайней мере, Дэни сказала, что речь будет о работе, — добавила Вэл, встречая теплую улыбку смущенной Яковы, — заодно и спрошу.

— Только хуже не сделай, — буркнул Зефф, виновато поглаживая свою Вторую по плечу.

— Если он будет в плохом расположении духа, я буду молчать. Зефф, доверься мне. — Вэл была уверена, что влезла в то, во что влезать не следовало, но слезы сидевшей рядом красивой молодой женщины, почти уже мамы, все решили за нее.

— Да уж. Кто бы говорил, — буркнул бородач, целуя рыжую макушку, — с «молчать» у тебя всегда были явные проблемы.

— Я же обожаемая человеческая девчонка, ты забыл? — Вэл слабо улыбнулась, наблюдая за светлеющим от ее слов лицом Зеффа. — Все будет хорошо.

От присутствия Амии живот сводило судорогой.

Покинув дом Зеффа, Вэл отправилась в ратушу, прекрасно понимая, что, скорее всего, встретит там Зена. На этот случай она выбрала из своего арсенала одну из самых блеклых улыбок, не желая изображать радушие или показную смелость.

Хватит. Наигралась.

Вэл томилась ожиданием в надежде увидеть в ратуше Шейна. После их крайне сложного для обоих разговора прошла уже почти неделя, за которую Вэл не раз останавливала себя, не давая себе разрешения найти волка.

Стоило выждать время, так необходимое Шейну. Вэл понимала это и была готова ждать столько, сколько будет нужно.

Она даже была готова к разговору с Раза, приняв для себя единственно верное решение в отношении него — помалкивать и быть почтительно покорной.

Это или сработает, или нет.

Теперь в ее жизни от Раза зависело все и даже больше, и она была готова поступиться своими принципами, засунув эмоции в дальний угол.

Если она хочет видеть Шейна, стоило спрятать когти и перестать царапаться.

Но к чему Вэл не была готова — это к тому, что в кабинете Раза она встретит Амию.

Та была красива, как и всегда. Одета подчеркнуто строго в темное платье с закрытым воротом, с волосами, собранными на затылке, — она казалась невообразимо похожей на брата.

Вэл осклабилась, бросая взгляд на ее правое запястье, обвитое крупным тяжелым золотым браслетом, и тут же отвела глаза в сторону, не желая выдавать свои чувства, которые и себе-то толком не могла объяснить.

Она не знала слов, которые могли бы их описать, но больше всего они напоминали ей изводящую, огненную изжогу.

Вэл резко одернула рукав плаща, пряча свой браслет, выглядевший куда проще, чем у черноволосой женщины.

«Ревнуешь. Ты просто ревнуешь его».

Вэл замерла, пронзенная этой мыслью. Да нет же, нет. Противно было даже думать о подобном.

Устраиваясь в предложенном ей Раза кресле, Вэл решительно отбросила все подобные мысли.

Она уставилась на полную персиков корзинку, ища в ее обыденности свое спасение.

И все же… Краем глаза она выхватила отталкивающую для себя картину: Амия стояла у стола Раза и один за другим, медленно, плавными движениями подавала ему на подпись какие-то документы.

Вэл сжала губы, приказывая себе успокоиться.

Ее не интересовали Раза и его Вторая. Никоим образом.

Теперь его личная жизнь не касалась ее. Он просто ее лидер, вожак стаи, тот, кто убил ее друга (напомнила она себе) — называть можно было как угодно, суть от этого не менялась.

— Все нормально? — Раза приподнял брови, оглядывая замершую Вэл.

Та, опомнившись, перевела на него взгляд.

— Да, прости…те, — спешно ответила Вэл.

— За что ты извиняешься? — спокойно спросил Раза.

Вэл вспыхнула, ощущая, как щеки покрываются румянцем.

«Валлери, ты дура. Непроходимая».

— Не знаю, — быстро сказала она, опуская глаза. Ровная матовая поверхность стола была успокаивающе надежна.

Раза окинул ее странным взглядом, но промолчал. Он склонил голову, взял в руки ручку с металлическим пером и резким росчерком поставил свою подпись на исписанном листе бумаги.

— Амия, отнеси Вемиру, — устало произнес он, передавая лист ожидающей рядом женщине.

— Конечно, — кивнула Амия, забирая документ из руки Раза. — Вечером ты со мной? Все в силе?

— Наверное.

Вэл, нахмурившись, чуть наклонила голову, осторожно, но от этого не менее внимательно рассматривая сосредоточенное лицо Раза. Что-то смущало, и она никак не могла понять, что именно.

Вэл отметила его усталый взгляд и бледную до ненормальности кожу, со странным, охватившим чувством замечая, как вяло звучит всегда уверенный сильный голос.

Плевать. Пусть разбирается со своими проблемами сам.

Амия, взяв в руки толстую пачку бумаг, неторопливо покинула кабинет, на прощанье окинув Вэл открыто насмешливым взглядом.

Промолчала ведь, ни словом ее не задела, хотя наверняка у нее было что сказать человеку, от которого она не раз желала избавиться.

Чувствует свою силу и превосходство теперь, когда на ней золотой браслет?

Несомненно.

Вэл сжала зубы. Все в прошлом. Каждый из них получил то, что заслуживал: Амия — золотой браслет, а она — презрение в глазах окружающих и клеймо предательницы.

Дверь тихо хлопнула, и Раза поднял на Вэл черные глаза.

— Что с шеей?

Вопрос прозвучал столь неожиданно, что Вэл чуть дернулась всем телом, с тоской понимая, что тем самым выдала свое волнение.

Она вскинула руку, хватаясь за горло.

— Ничего. А что? — ответила, чувствуя себя очень-очень глупо.

— Синяки, Вэл, — терпеливо проговорил Раза, смотря на нее блеклыми черными глазами.

— А… Это, — как можно более искренне попыталась изобразить безразличие Вэл, — я упала.

Большие, отчетливо виднеющиеся на светлой коже синяки упорно не сходили, медленно превращаясь в желтые расплывчатые пятна. Она уже настолько свыклась с ними, что совершенно забыла поднять воротник, скрывая следы своего разговора с Шейном.

— Упала, — медленно, смотря в упор, повторил за ней Раза.

Черные волосы скользнули по высокому лбу, когда он чуть наклонил голову к плечу.

— Да. Это случайность. — Вэл искренне попыталась спасти свое шаткое положение как можно более нарочито небрежным тоном.

Раза сделал паузу, внимательно рассматривая покрытое румянцем лицо.

— Когда в следующий раз будешь падать, передай тому, на кого ты упадешь, чтобы не оставлял таких следов, пожалуйста. — Бесстрастный голос, с каким он произносил каждое слово, уничтожал Вэл, заставляя сердце прыгать до самого горла. — Теперь ты будешь работать в ратуше, а здесь такой вид недопустим.

— Что? — Вэл почувствовала, как сильно забилась тонкая венка на виске одновременно с бухающим в груди сердцем.

— Что? — вопросительно приподнял брови Раза.

— Что ты… — Вэл сглотнула, глубоко вдыхая, — вы сказали?

— Я сказал, что нашел для тебя работу, как и обещал. — Раза без улыбки смотрел на нее с задумчивым видом.

Вэл сложила руки на коленях. Молча.

Не имея в голове ни малейших слов или возражений.

Я не желаю видеть тебя чаще, чем это будет необходимо.

Вэл наступила на горло сарказму, с трудом заставляя себя молчать. Лишь коснулась кончиками пальцев бледных губ и заинтересованно сказала:

— Я слушаю, наместник.