ГЛАВА 19

Шейн был настойчив, уговаривая Вэл выйти на улицу. Она вяло сопротивлялась, но полетевший в лицо сдернутый со стула плащ ясно дал понять, что согласиться будет правильным решением.

Она оделась, укуталась до самого горла, накинула на голову капюшон, прячась от возможных, излишне любопытных глаз, и жестом подозвала крутившегося под ногами Раша.

— Я поведу его, — сказал Шейн, щелкая карабином толстого кожаного поводка, — давай шевелись, слабая человечишка.

Вэл вскинула на него удивленные глаза. Хмыкнула, не давая губам расползтись в улыбке.

— Иди ты, волчушка. — Вэл хлопнула Шейна по плечу, чувствуя пальцами бархатную замшу.

Тот закатил глаза, усмехнулся, делано вздохнул и наклонился, пристегивая за ошейник подпрыгивающего на месте пса.

Она распахнула дверь своей комнаты, и Раш тут же, словно дорвавшийся до воли молодой щенок, рванул вперед, загребая лапами по половицам, до предела натягивая поводок.

— Стоять! Не тяни ты! — недовольно воскликнул Шейн, и Вэл улыбнулась, наблюдая, как мужчину едва не уносит в дверной проем.

Не стоило недооценивать взрослую собаку размером с. — волка.

— Эй, я что-то не понял, — услышала Вэл уже у самой входной двери, — волчушка от слова «чушка», что ли?

— От слова «волк», — с совершенно серьезным лицом ответила Вэл, — конечно, от слова «волк».

Вэл была удивлена. Оказывается, пока она бесцельно валялась в кровати, наслаждаясь затворничеством, осень уже полноправно вступила в свои права и, того гляди, готовилась уступить место зиме. Ветер, дувший в лицо, был холодным, порывистым, а в воздухе пахло сыростью.

— Куда мы? — Она поежилась, щурясь от дневного света, и запрокинула голову, рассматривая быстрые облака, несущиеся по небу.

— Ты похожа на узника, которого выпустили из темницы, — с ухмылкой сказал Шейн, дергая за поводок. — Да что за собака такая? Совсем не слушается.

Пес, выпятив грудь и вытянув шею, изо всех сил тянулся носом к валяющемуся на улице куску грязного, затоптанного хлеба.

— Раш, сюда. — Вэл, устремив взгляд в небо, не смотря на собаку, хлопнула ладонью по бедру, и пес, фыркнув, с неохотой оторвался от своего занятия.

— Ты его Первая.

Вэл опустила голову, ощущая, как лицо сковывает ледяная маска.

— Почему вы все равняете на отношения Первого и Второго? Это глупо. Это просто моя собака, а я ее хозяйка.

— Тебе следует серьезнее относиться к этим понятиям. Идем. Прогуляемся. — Шейн дернул поводок и кивком головы указал направление. — Давай, Вэл. Заодно и поговорим о том, чего ты не понимаешь.

Строгость тона удивила. Вэл не посмела возражать, да и не хотела этого. Она просто ускорила шаг, приноравливаясь к быстрой походке Шейна.

Они долгое время шли молча, но в царившем между ними молчании не было напряжения или тревоги. Девушка чувствовала себя спокойно, наслаждаясь присутствием волка рядом. Осторожно посматривая на Шейна из-под скрывающего лицо капюшона, наблюдая за его борьбой с непослушным, суетящимся Рашем, натягивающим поводок и сующим свой нос куда только возможно, она тихо улыбалась, удивляясь тому, как спокойно себя чувствует рядом с ним.

Совершенно так же, как и раньше.

От этой простой и понятной мысли сжималось сердце.

«Мне жаль, — хотелось сказать ей, — что на моей руке не твой браслет».

И тут же мысль, возникшая в голове, вспыхнула зарницей в груди.

Вэл сглотнула, покосилась на Шейна, будто тот мог залезть к ней в голову и узнать сокровенное.

Хватит. Спокойно. Это бред. Умопомрачение, которое ни при каких обстоятельствах не принесет ничего хорошего.

Перед ее внутренним взором мелькнул взгляд черных глаз зверя.

Верно. Раза. Имя, которое управляет ее жизнью, и никак иначе. Не стоило забывать об этом.

Они вышли к мощеной набережной, потом свернули, двигаясь вдоль берега, минуя большой, пустынный, местами заросший колючей пожелтевшей травой песчаный пляж. Вэл не задавала вопросов, послушно следуя за Шейном по широкой тропе.

Раш, спущенный с поводка, радостный как щенок, бегал вокруг, ныряя между деревьев, зарываясь носом в траву и виляя хвостом.

— Думаю, остановимся здесь, — волк раздвинул густой, почти сбросивший листву кустарник, чертыхнулся на зацепившие куртку ветви и ступил на открывшийся берег, — здесь нас точно никто не услышит.

Почерневшие от непогоды волны с тихим плеском катились на берег, оставляя на сером песке грязноватую пену и мелкие, побелевшие от времени веточки. Вэл прошла к воде, пнула носком сапога какой-то камень и остановилась, рассматривая колышущийся у берега камыш.

— Не уверена, что нам следует скрываться. — Вэл не отводила глаз от раскинувшегося перед ней огромного озера. — Ты видел, как все на меня смотрели? Надо было оставить Раша дома. Он привлекает больше внимания, чем я.

— Я же не собираюсь тебя трахать, я просто хочу поговорить с тобой без свидетелей.

Вэл чуть изогнула губы, поворачиваясь.

— Правда, что ли? А я думала, ты меня хочешь.

— Вполне возможно. — Если судить по голосу, Шейн вряд ли шутил. Он сел на песок, согнув ноги и положив локти на колени. Синие глаза были почти суровы.

Вэл смутилась, опуская взгляд, и сделала глубокий вдох, стискивая пальцы в карманах куртки. Вена на шее тонко забилась.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Я даже не знаю, с чего начать. — Шейн сдвинул брови, наблюдая за ней. — То, что произошло, неправильно, и я вижу, что ты не понимаешь всего, что случилось.

— Я не хочу обсуждать это. Какой смысл? — Вэл понизила голос, но говорила спокойно, будто только что чуть не задохнулась от зачастившего в груди сердца. — Ты хочешь обсудить Раза? Нечего обсуждать. Это Раза, он может делать со мной что угодно, потому что моя жизнь принадлежит ему.

— Смирилась? Это хорошо. Может быть, это убережет тебя. Я больше не готов стоять и молча наблюдать, как он насилует тебя или избивает до полусмерти.

Пару долгих мгновений Вэл смотрела на Шейна. Сосредоточенно, внимательно, не опуская глаз. Налетевший порыв ветра швырнул каштановую прядь в лицо.

— Если ты хоть раз влезешь в это, он убьет тебя.

— Или я его.

Молчание, воцарившееся вслед сказанным словам, оглушало.

Никакого притворства. Никаких намеков или путаной игры. Откровенность на грани.

Самообладания едва хватило, чтобы бушующие внутри чувства никак не отразились на лице.

— Остановись, — напряженно произнесла Вэл, — не смей. Никогда не иди против него. Даже не допускай подобной мысли.

— Ты боишься за меня или за него? — Шейн окинул ее оценивающим взглядом с ног до головы, прищурив синие глаза.

— Второго шанса не будет. Он убьет тебя, — уверенно сказала Вэл, наблюдая, как выбившаяся из хвоста длинная светлая прядь скользит вдоль его лица. — И я не прекрасная леди, из-за которой стоит рисковать собственной жизнью.

Шейн улыбнулся, посмеиваясь.

— Решать, кто ты такая, тебе уже не позволено, забыла?

— Прекрати, меня все устраивает. Он хочет меня, и он меня получит, а я получу от него деньги, которые мне необходимы. — Вэл очень старалась, чтобы голос звучал непререкаемо.

Шейн молчал, слушая ее с легкой насмешкой, нарисованной на лице. Она недовольно качнула головой, подошла к нему и наклонилась, присаживаясь напротив. Ладонь утонула в холодном грязноватом песке.

— Послушай меня, пожалуйста, — продолжила Вэл, обнимая одно рукой колено и заглядывая в синие глаза. — Ты совсем меня не знаешь. Многое изменилось, Шейн. Я думала, что навсегда потеряла тебя. Я стала… другой.

Волк не отвечал, внимательно наблюдая за ней.

— Шейн, ты не можешь рисковать собой, а я не могу рисковать тобой. Я переступлю через все, чтобы защитить тебя.

Шейн хмыкнул и попытался что-то сказать, но Вэл решительно прервала его жестом:

— Молчи! Молчи и слушай меня! Ты не пойдешь против Раза, даже если в его голову взбредет отправить меня на площадь. Я запрещаю тебе.

— Запрещаешь? Мне? — Кажется, волк даже не был удивлен. Взгляд его, в котором вдруг прочитались глубокая усталость и горькое понимание, не отрывался от лица Вэл.

— Запрещаю. Тебе.

Шейн не произнес ни слова. Не моргал даже, не опуская глаз.

Молчание сделалось тягостным, с трудом выносимым. Вэл провела пальцами по песку, оставляя глубокие борозды, сжала кулак.

— Не смотри так. Ты стал дорог мне, и это то, что уже не изменить, — решительно сказала она.

Скрывать правду было бессмысленно. Не с волком. Никогда более.

— Ты действительно изменил мою жизнь. Это уже случилось, понимаешь? И ты нужен мне, слышишь? Если с тобой что-то случится, то я не обещаю, что смогу оставаться в здравом рассудке, как бы это ни звучало. Понимаешь меня?

Вэл замолчала. Ветер усилился, затрепал волосы волка, где-то справа в кустах залаял Раш.

— Ты такая… открытая, — произнес Шейн медленно и очень серьезно. — Это не ты…

— Это я. И я еле держусь, — честно ответила Вэл, стискивая пальцами худое колено. — Я ничего не понимаю в том, что происходит. Я не понимаю Раза, и я не понимаю тебя. Прекрати даже думать обо мне, понял? Я буду с ним до тех пор, пока ему будет это нужно, и буду делать все, что ему захочется. И если он решит избить меня еще раз — это его право.

— Сломал-таки? — совершенно спокойным голосом спросил Шейн.

Лишь выразительный изгиб брови подсказал ей, что за спокойствием волка скрывается целая буря.

— Даже если и так. — Вэл скинула капюшон, и ветер тут же заиграл в ее каштановых волосах. Она чуть подалась вперед, смело смотря в лицо мужчине. — Слушай меня, волк. Я буду с ним. Это мое решение. Уважай его.

Внутри все сжималось, пульсируя болью, рвало, тянуло до предела, покрывая изморозью саму душу.

Вэл действительно была откровенна, понимая, что время игр давно закончилось.

Не было больше прежней Валлери, играющей в любовь со светловолосым волком. Не было больше и самого волка, верящего в эту любовь. Не было Раза, закрывающего глаза на игры своей Второй.

Было только что-то, что родилось из праха, что-то, привязавшее Вэл к Шейну стальным канатом. Вина рождала долг, но за ним пряталось нечто глубокое, настоящее, то, чему Вэл не могла подобрать нужного названия.

И была жестокая реальность, где подобным чувствам не находилось места.

И еще черный пес, едва не убивший ее. И совершенно не существовало причин, по которым он почему-то этого не сделал.

— Твое решение? Твое, уверена? — Шейн почти смеялся над ней, не скрываясь. — Ты говоришь не как его любовница, а как его Вторая. Это удивляет, но я понял тебя. — Поймав недоверчивый взгляд Вэл, Шейн глубоко вздохнул и добавил уже без тени улыбки или насмешки: — Хорошо, скажу откровенно — постараюсь понять. Я должен принять тебя такую. На это нужно время.

Вэл неуверенно передернула плечами, и Шейн продолжил:

— А теперь послушай, пожалуйста, меня. То, что произошло… так нельзя. Однажды он не сможет остановиться. Он уже потерял контроль. Ты хоть немного понимаешь, что это значит?

Вэл помолчала, теряясь от неожиданного вопроса, а затем призналась, пожимая плечами:

— Я ничего не понимаю. Вообще ничего. И что это, по-твоему, значит?

Лицо Шейна удивленно вытянулось. Он издал какой-то неопределенный звук, рассеянно заправил длинную прядь за ухо и наконец произнес на выдохе:

— Ты шутишь? Нет?

Вэл скривилась и тряхнула головой, сердито поглядывая на волка.

Шейн на мгновение прикрыл веки, а когда открыл их, его синие глаза показались очень серьезными.

— Вэл, спрашивай меня. Все что угодно, без стеснения. Я расскажу тебе обо всем.

Она растерялась, скованно улыбаясь. Опустила глаза на подбежавшего, мокрого от воды, успевшего самостоятельно искупаться Раша и фыркнула, отгоняя грязного пса в сторону.

— Что спрашивать? Я не знаю. — Вэл проводила собаку взглядом, неодобрительно покачав головой, когда Раш с визгом рванул в ближайшие кусты за неведомой дичью. — Ну… допустим… Я мало что понимаю в ваших звериных замашках.

Сказала и замолчала, несмело наблюдая за Шейном. Тот поднял с песка короткую палочку и закрутил ее в руках, не произнося ни слова. Вэл сочла это хорошим знаком и продолжила:

— Раза унижает меня, давит. Постоянно хватает за горло. — Вэл кашлянула, вспоминая пальцы Шейна на своей шее, замялась было, но заставила себя говорить: — А в этот раз почти прокусил клыками. А потом он… вылизал мою кровь. Он ведет себя как зверь, а не человек. Я вижу в нем зверя. Все больше и больше! Мне кажется, я скоро сойду с ума от всего этого. Я понимаю, власть и сила, он показывает мне мое место, но все же… он пес, и он, демон его побери, порой ведет себя как пес, но вы живете в личине людей, разве это не значит, что… вы люди?

Пронизывающий взгляд испепелил всю надежду отшутиться и закрыть тему.

— Это наша суть. Удивительно, Вэл. — Палочка, отброшенная небрежным жестом, упала в песок. — Вы же жили вместе, спали. Ты, в конце концов, трахалась со зверем и до сих пор ничего не понимаешь?

Вэл нахмурилась. Убрала руку с колена, садясь прямо, скрещивая ноги, ощущая под собой неприятно холодный песок. Она сглотнула, когда понимание обрушилось, надавливая на затылок, рождая головную боль.

Шейн молчал, вопросительно смотря на нее и медленно меняясь в лице.

Тут же захотелось исчезнуть в кустах в поисках Раша.

— Шутишь? Он не… — Шейн кратко засмеялся, не находя слов. Качнул головой, рассматривая смутившуюся, опустившую глаза девушку. — Вы спали с ним, когда он…

— Что? — Вэл вздернула подбородок, кусая губы. — О боги, заткнись, умоляю тебя! Меня сейчас стошнит. Мне достаточно было одного раза, спасибо.

Шейн сделал паузу, точно надеясь дождаться от Вэл еще каких-то слов.

Не дождался.

— Ты не приняла его, да? — наконец тихо спросил волк.

— Что? — Вэл совершенно потерялась.

Она подняла руку, приглаживая ладонью растрепанные ветром волосы.

— Ты не приняла его в облике зверя, он всегда был с тобой человеком, — с уверенностью в голосе сказал Шейн.

Вэл уже глубоко сожалела о минутной откровенности, о вопросе, сорвавшемся с губ, обо всем этом невыносимом, изматывающем разговоре. Вообще не верилось, что она обсуждает подобные темы с Шейном. Обсуждает близость с Раза.

Докатились.

Она мысленно выругалась, сжимая зубы.

Молчание затягивалось. Волк ждал от нее ответ на непрозвучавший вопрос, не отводя пронизывающего, изучающего взгляда.

Удивительно, но именно сейчас он впервые показался чем-то неуловимо похожим на Раза.

— Да, почти всегда. — Вэл положила ладони на колени, поглаживая черную ткань штанов. Ветер порывом ударил по глазам, забираясь под ворот плаща.

— Почему он тебе ничего не объяснил? — после небольшой заминки спросил Шейн.

От смущения полыхнули щеки.

— Ты меня спрашиваешь? — Она больше не могла управлять собственным голосом, звучавшим с каким-то необъяснимым надрывом. — У нас вообще долгое время было сплошное молчание. Он просто брал, что ему надо, и молчал. А потом… откуда я знаю? О чем ты?

— Даже не знаю, как тебе объяснить. — Шейн подавил тяжелый вздох, смотря на Вэл как на неведомую зверушку. — То, что ты видишь на улицах, — это одна сторона нашей жизни. Но есть и другая, та, о которой не принято говорить, но очевидная для всех нас. Я не знаю, как… — Волк замолчал, опустил взгляд, хмыкнул, а потом продолжил уверенным тоном: — Вэл, мы очень часто спим друг с другом в зверином обличье. Это нам нужно. Это совершенно другие эмоции, ощущения, понимаешь? Это как обнажиться, ощутить прикосновение к голой коже, а не сквозь одежду. Ты спрашиваешь, почему он часто проявляет силу. Раза — наш лидер. Вожак, по-простому. У него есть наша стая, а еще весь город, который не так просто удерживать на плаву. Он Первый во всем. Это его сущность. Ему тяжело быть другим, он, наверное, даже и не может.

Вэл нещадно затрясло. В голове забили маленькие, но настойчивые молоточки. Она вытерла пальцами губы и тут же стиснула кулак, опуская руку.

Она хотела, чтобы Шейн замолчал, хотела не слышать всего сказанного. Никогда.

Потому что она не была готова открыто принять то, что давно понимала, о чем догадывалась и что было очевидно любому, кроме нее.

— Наверное, — сухо и жестко, понимая, что защищается от самой себя, сказала Вэл, — я слишком очеловечивала его. А все так просто. Он обыкновенная собака, которая хватает за горло, показывая, кто тут главный.

— Грубо, Вэл, и неправда, — с резкостью в голосе произнес Шейн.

— Продолжай, — мотнула головой Вэл, не смотря на него, изучая серый крупный песок, перебирая его дрожащими пальцами, — расскажи мне, зачем он лизал мою кровь?

— Потому что она твоя, — совершенно спокойно, ровным тоном, едва ли не с понижающейся интонацией проговорил волк. Так, словно они обсуждали обыденные, не задевающие за живое обоих вещи. — Он узнает твой запах из тысячи, твой вкус и крови, и пота, чего угодно. Это все важно для него. Иногда заводит, иногда просто нравится. Также и твои прикосновения — они ему жизненно необходимы, как бы это ни звучало. И близость, она роднит нас. Очень сильно.

— Он знал, когда ты целовал меня, — сказала Вэл, потирая переносицу. Она со вздохом провела ладонями по щекам, удивляясь, какие они горячие, несмотря на холодный ветер. — Прошло полтора года, это же… так много. Зачем я ему?

— Ну, с поцелуями все же догадки, иначе он бы разорвал тебя еще тогда. И меня заодно. — Шейн усмехнулся, покачивая головой. — Зачем ты ему? Ты его собственность, которой он не намерен делиться. Когда-то он привел тебя сюда, а сейчас он Первый в глазах всего города, он не может отдать тебя кому-либо, понимаешь? Поэтому. А еще потому, что он привязан к тебе. Баргесты довольно постоянны в выборе партнера.

Шейн замолчал на мгновение, а когда продолжил, его голос звучал преувеличенно равнодушно:

— Например, аписы — быки-оборотни вообще не могут долго быть в паре. Сколько стычек у них. Постоянно кто-то кому-то изменяет, драки и прочее. Вемир их тихо ненавидит и не раз высказывал предложение отправить всех в какую-нибудь деревню подальше с глаз.

Вэл подняла голову, устремляя взгляд прямо в лицо Шейна, и без стеснения задала возникший в сердце вопрос:

— А волки?

— Волки? — Уголки губ Шейна заметно дрогнули, темные брови чуть приподнялись. — И как мне относиться к твоему вопросу?

Вэл задержала дыхание, слушая бьющее где-то в горле сердце. Щеки полыхнули изнутри, ладони тут же вспотели. Она выдохнула, а потом медленно втянула носом прохладный воздух.

— Никак. Забудь. Пожалуйста. Я не в себе, — быстро проговорила она, ругая себя за свой порыв.

Шейн мягко и немного неловко улыбнулся, отвел взгляд в сторону, смотря за веселящимся в песке Рашем, а затем тихо произнес, не поднимая глаз:

— Если я скажу тебе, что сейчас готов отдать многое за то, чтобы ты просто обняла меня, поверишь?

Вэл задохнулась от шторма нахлынувших невыносимых, удушающих, болезненных эмоций, глотая возникший в горле ком, и стиснула челюсти, изо всех сил стараясь не терять голову.

А потом, ведомая искренним, берущим начало глубоко внутри порывом, подалась вперед, обнимая его за шею.

Шейн. Жив.

— Не нужно ничего отдавать, можно просто попросить, — шепнула Вэл, зарываясь лицом в светлые волосы, стискивая пальцами мягкую замшу.

И тут же тихо застонала, ощущая невозможно необходимые ей сейчас руки, крепко обхватывающие ее талию.

— Ну наконец-то! — Брита уперла руки в бока, смотря на беспомощно сжавшуюся под ее взглядом Вэл. — Ее высочество вернулась, смотрите-ка! Мне сразу на колени падать или подождать немного, моя принцесса?

— Привет, и я вам всем рада. — Вэл, совершенно растерянная, вопросительно посмотрела на Руну, сидевшую на своем стуле с лицом, полным муки.

Та лишь со страданием во взгляде быстро мотнула головой и тут же закрыла лицо руками.

— Ну что, спасибо тебе, удружила. Мало тебе наместник вдарил, мало. — Брита стиснула губы, ноздри ее раздувались совершенно не по-женски, и Вэл невольно отступила на шаг назад.

— Да что случилось? — воскликнула она, обескураженная и одновременно неприятно расстроенная недобрым приемом.

А она еще наивно полагала, что Брита будет сочувствовать ей после случившегося.

Как же.

— О, малая, приветище! — Громкий, бодрый, зычный голос, неожиданно раздавшийся из-за спины, едва не заставил Вэл подпрыгнуть на месте.

Она обернулась, встречая довольное лицо Зеффа. Бородач что-то шумно дожевывал, стряхивая с бороды крошки, обильно посыпавшиеся на пол.

Вэл сглотнула, посмотрела на Руну, прячущую в кулачке улыбку, и обреченно произнесла:

— Привет, Зефф.