ГЛАВА 6

Никс, к изумлению Вэл, был совершенно невозмутим. Переход границы, который они совершили рано утром, в который раз заставил ее поволноваться, а вот Никс, молчавший, словно воды в рот набрал, удивил — мальчишка никак не отреагировал на громкие звуки и рев, прозвучавшие в лесу, когда Страж Границы пронесся мимо путников, обдав их невыносимым зловонием. Существо вновь укрыло свой лик от глаз Вэл, но она не жалела об этом. Не всегда тайное должно становиться явным.

Кара, намеренно не замечающий Вэл, без просьб и лишних слов взял Никса под опеку, своим поступком оставляя в ее душе странный горьковатый осадок. Зефф был прав — Кара никогда бы не тронул мальчишку, и мысль о том, как совсем недавно оружие беспрепятственно легло в руку, отдавала сладковатым душком гнили.

А может быть, так пахли болота.

Вид бескрайних болот если и удивил Никса, то мальчишка ни единым словом не обмолвился об этом. Спокойствие его было безгранично, и Вэл невольно задумалась о том, что скрывается под его маской равнодушия. Уж не дикий ли, первобытный страх перед неведомым, тщательно спрятанный под внешней безмятежностью?

Вэл, оглядывая огромное зеленое поле, обманчиво безопасное, манящее низкорослой, колышущейся под легким ветерком травой, пыталась вспомнить себя, впервые оказавшуюся так далеко от родного города. Кроме несвязных обрывков нечетких видений в голове ничего не осталось.

Она помнила Раза, его высокую фигуру и черную замшевую куртку с завязками на рукавах. Помнила его черные бездонные глаза и то, как он впервые спросил ее имя.

Перед глазами всплывали невнятные картины, скорее несущие в себе эмоции, а не образы: страх от падения в трясину и уверенность в том, что все будет хорошо, когда сильная рука Раза держала ее ладонь.

Это было целую вечность назад.

Минуло так много времени, стирая прошлое, оставляя вместо ярких воспоминаний бесцветные обрывки, немного окрашенные эхом прежних чувств.

Какая ирония.

Теперь самой Вэл предстоит протянуть руку и провести сквозь болота слабого человека.

Никс был послушен, следуя за своей проводницей след в след. Вэл пыталась заговорить с ним, иногда даже шутить, но бледная тень улыбки, скользившая по губам мальчишки, похоронила все попытки.

Прогорклый, пахнущий стылой водой день сменяла ночь, а темная холодная ночь уступала место серому дню.

Невозмутимый Кара, не признающий существование Вэл, открыто злящийся на Зеффа, удивительно, но позволял себе, устроившись у костра, обмолвиться с Никсом парой ничего не значащих фраз.

Это радовало Вэл, понимающую, что совсем скоро Никс должен будет научиться жить в неведомом ему мире совсем один.

Никто не поведет его сквозь законы и своды негласных правил города за горами, держа за руку.

Вэл часто уходила от места привала, не в силах выдерживать напряженное молчание, прикрываясь тем, что ищет какого-нибудь болотного зверя на ужин, и постоянно думала о том, что ждет ее впереди.

Ступая по покрытым мхом кочкам, краем глаза замечая черную тень Раша, неслышно скользившую рядом, она все больше удивлялась тому, как распорядилась судьба.

Не появись в городе Зефф, не встреться они, не попади бородач в передрягу, Вэл продолжила бы свою, возможно, не самую достойную, но вполне устраивавшую ее жизнь. Вероятно, настал бы момент, когда она захотела бы все бросить, начав сначала. Возможно, на это ее сподвигли бы серые глаза мальчишки, который так уверенно вошел в ее жизнь.

Кто знает, как бы все было.

Теперь впереди не было ничего, кроме беспросветной тьмы. Как ни странно, Вэл почти не сожалела об этом, все чаще вспоминая события четырехлетней давности, когда она получила от Раза в подарок свою жизнь. В самый первый раз.

Это успокаивало.

Все было правильно. Все возвращалось на круги своя. От самой себя не убежать. Никогда.

Болота миновали без происшествий. Если, конечно, не считать за помеху большую водяную змею толщиной с руку взрослого мужчины, напавшую на Кара. Бритоголовый справился сам, всадив ей в основание головы охотничий нож.

Никса заметно передернуло, когда тот стряхнул с ноги обмякшее тело обвившей его твари. Толстые серые кольца упали в траву, и Кара брезгливо оттолкнул их сапогом, скидывая в черное болотное озерцо.

К лагерю вышли ближе к вечеру.

Дозорный, встретивший их, был не знаком Вэл. Его глаза изумленно округлились, когда он увидел девушку. Рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать, но Кара жестом остановил его.

Вэл прошла мимо ошарашенно взирающего на нее молодого мужчины, а потом еще долго, весь путь до привычно стоящих полукругом шатров, чувствовала спиной его взгляд.

— Вернулись… — заприметив фигуру Кара, оживленно сказал Рам, мгновенно меняясь в лице, когда взгляд его упал на фигуру Вэл. — Валлери?

— Это я, — кивнула ему Вэл, с осторожностью поглядывая на него.

Рам часто заморгал, бросил вопросительный взгляд на Кара, поймал его недобрую ухмылку, а затем нерешительно сделал шаг вперед, остановился и замер с открытым ртом.

— Все нормально, Рам, — улыбнулась Вэл, — я не обижаюсь.

Он густо покраснел и поспешно отошел к одному из шалашей, оглядываясь на помрачневшего Кара.

Вэл не надеялась на радостную встречу — теперь, зная то, как пришлось Раза после ее побега, надеяться на иное было бы весьма опрометчиво.

Раш радостно взвизгнул, когда поднявшийся от костра мужчина поманил его, хлопая себя по коленям. Вэл вскинула голову, прищурилась, всматриваясь в скрытую вечерними сумерками и бликами костра фигуру, и в тот же миг сердце ее дрогнуло, проваливаясь в пропасть.

Всего на краткий миг ей показалось, что она видит перед собой приятную, располагающую улыбку, длинные светлые волосы, затянутые в хвост кожаным шнурком, и пронзительные синие глаза.

Бездна, в которую провалилось сердце, захлопнулась, как причудливая ловушка, поймавшая в свой плен маленькую, бьющую крыльями птичку.

— Привет! — с улыбкой сказал Кену, выступая из тени.

Вэл сморгнула случайные, незаметные, но от того не менее предательские слезы и широко улыбнулась ему.

— Привет, — сказала она, а затем крепкие руки сомкнулись на ее спине.

— Ты совсем сумасшедшая, что ли? Решила вернуться? — Кену отстранился и с интересом окинул Вэл изучающим взглядом. — Ого. Ты теперь… другая. И все же, жить надоело?

— Надоело, — честно призналась она, и Кену рассмеялся, оборачиваясь к помрачневшему Кара:

— Командир, ты умеешь удивлять. Где вы ее нашли?

Кара фыркнул, махнул рукой и молча, мрачнее тучи, направился в свой шатер, отсекая тем самым дальнейшие расспросы.

Оно и к лучшему — за долгий переход по болоту Вэл уже порядком устала от недовольной мины, прочно приклеившейся к его лицу.

— Ужинать будете? — как ни в чем не бывало спросил Кену, поглядывая на Зеффа и стоявшего рядом с ним бледного Никса. — Садитесь, устали ведь. Заодно расскажете, что у вас приключилось.

Зефф довольно крякнул и, хлопнув Никса по спине, подтолкнул его к костру.

— Давай топай! Чего встал? Не боись, не обидим!

Вэл поймала взгляд парнишки, ободряюще ему улыбнулась, и тот, аккуратно оглядывая лагерь, прошел мимо, увлеченный спешно подскочившим к нему Рамом, виноватый вид которого не мог не умилять.

Стыдно ему было, что сплоховал, испугался реакции командира. А Кену не испугался.

Вэл не злилась и действительно не обижалась. Она была благодарна за то, что никто из стаи не желал ей скорейшей смерти прямо на месте. Хотя бы так.

Подложив под голову пустой заплечный мешок Зеффа и укрывшись тонким одеялом, любезно отданным заискивающим Рамом, Вэл прикрыла веки и попыталась заснуть.

Еще неделя в лагере, и отряд отправится домой. Неделя ожидания, несколько дней пути, и город за горами вновь откроет свои негостеприимные объятия.

Что ждало ее там? Каким будет Раза, когда увидит свою Вторую, вернувшуюся с повинной? Какую из смертей он выберет для нее?

Обманываться Вэл не любила. Ответы на собственные вопросы удручали.

Тихий шорох заставил ее распахнуть глаза и всмотреться в темную ночь, опустившуюся на лагерь.

— Тень, — шепнул Никс, поспешно ложась рядом.

Она оторопело подвинулась, пуская парнишку под свое одеяло.

— Ты чего? — шепотом спросила Вэл, не успевая удивиться напору Никса. Руки парнишки скользнули под плащ, крепко обвивая талию. Вэл заметно дрогнула, когда губы Никса мягко прижались к ее щеке.

Нежность поцелуя, его невинность отзывались болью в глубине души, давно запечатавшей свои чувства.

— Прекрати, — Вэл прижала ладонь тыльной стороной к щеке и подняла на мальчишку глаза, — не нужно…

— Почему все вокруг говорят, что ты умрешь? — прошептал Никс, заглядывая ей в глаза своими, цвет которых был неразличим в ночи, прямо в самое сердце.

Вэл печально улыбнулась, подняла руку и нежно погладила мальчишку по волосам.

— Не знаю, не слышала такого.

— Хватит! Кто такой этот Раза, о котором все говорят? Почему из-за него ты умрешь? — Шепот Никса сорвался в хрип, за которым Вэл явственно услышала непролившиеся слезы. Парнишка сглотнул и, понизив тон, продолжил: — Это же твои друзья. Я не понимаю…

Она закрыла глаза, подалась вперед, прижимая голову Никса к своему плечу, ощущая подбородком мягкость его волос.

— Тень, да что же это… — прошептал Никс, крепко обнимая ее, — этот Раза… он и есть тот парень?

Вэл задержала дыхание, прижалась губами к взъерошенной макушке и выдохнула в волосы:

— Да.

Они надолго замолчали, и Вэл была этому рада. Она не знала, что сказать мальчишке, обнимающему ее так, словно он боялся, что она исчезнет, стоит разжать пальцы. Нужных слов просто не существовало.

— Он не убьет тебя, — вдруг тихим уверенным голосом сказал Никс.

— Может, убьет, а может, и нет. Никто не знает наверняка. — Грустная улыбка скользнула по губам. — Я предала его. По крайней мере, все так считают, и он тоже.

— Он не сможет этого сделать, — Никс приподнял голову, — я точно знаю.

Вэл не ответила, лишь незаметная в темноте ухмылка коснулась рта.

Глупый мальчишка, совсем юный и не понимающий, во что ввязался. Даже близко не представляющий, кто такой Раза и на что он способен.

Печаль и необъяснимая тоска овеяли Вэл, как легкий туман, стелющийся по земле с наступлением вечерних сумерек.

— Запомни одно, — серьезно произнесла она, чувствуя, как напряглось тело Никса под ее руками, — не попадайся ему на пути. Никогда. А если попадешься — уноси ноги.

— Звучит страшно, — нервно хмыкнув, прошептал парнишка. — Он что — такой ужасный монстр? Куда уж страшнее этих твоих друзей… нелюдей!

— Куда страшнее, Никс, — искренне ответила Вэл, прикрывая веки.

«А ведь все могло быть иначе, да, Валлери?»

Дикий зверь преклонил перед ней колени и признал ее превосходство, а она даже не прельстилась возможной властью, которая практически была в руках.

Что это? Чрезмерная самоуверенность или скудоумие?

У нее могло быть все. Все материальное, на что пал бы ее взор, и все — глубокое и истинное, что бывает, только когда тебя любят. Она могла протянуть руку и просто взять то, что предлагал ей Раза.

Вместо этого она все разрушила.

Глупая девчонка, не умеющая ценить то, что имеет.

Вэл выдохнула, взъерошивая своим дыханием волосы на макушке Никса.

Пусть будет так, как должно. Терпеть осталось недолго.

Дождь хлынул к вечеру, собираясь весь день, хмурыми тучами скапливаясь в небе. Вэл уныло вздохнула, накинула на голову капюшон плаща и спрятала руки в карманах.

— Не стой столбом! — рыкнул на нее Кара, уводя свою мышино-серую лошадь в сторону.

Она запоздало шарахнулась прочь, в последний момент разминувшись с тяжелым покатым боком кобылы.

Лошадь прогарцевала мимо, унося на своей спине командира отряда.

Вэл сжала губы, проглатывая раздражение. Не стоило даже пытаться высказать бритоголовому свое недовольство — Кара вовсе и не скрывал своего пренебрежительного к ней отношения.

Кожей ощущая напряжение, постоянно висевшее в воздухе, каждый из отряда помалкивал, стараясь лишний раз не попадаться командиру на глаза.

Кара молчал. Просыпался утром, выходил из своего шатра, садился у костра, требовательно протягивал руку за своей кружкой крепкого чая — и молчал.

Днем он, сквозь зубы отдавая команды, распределял дозорных, выслушивал их краткие отчеты, спешно обедал, а затем удалялся в свой шатер, появляясь из него лишь к вечеру.

Веселые и оживленные разговоры мгновенно стихали, достаточно было Кара оказаться рядом.

Вэл, лучше других осознавая, что именно является причиной такой его мрачности, в эти моменты старалась покинуть лагерь, не играя на нервах у командира.

Зефф, поначалу осторожно помалкивающий, спустя несколько дней не выдержал и попытался вывести Кара на разговор.

Вэл, вовремя почувствовав, что последняя, кому следует присутствовать при этом, — это она, прихватила Никса и скрылась с ним в ближайшем лесу.

Вернулись они поздно, уставшие, с лихвой прикрывая свое отсутствие двумя пойманными в силки кроликами.

Вид Зеффа, лицо которого было мрачнее тучи, и звенящее молчание, повисшее над лагерем, подсказали Вэл очевидное: Кара был не готов сменить гнев на милость.

А потом настало время собирать лагерь.

Кену, симпатизировавший погруженному в собственное молчание Никсу, любезно взял его на свою лошадь. Кара, проследивший мрачным взглядом, как мальчишка принимает руку дозорного, небрежно бросил Вэл:

— Пойдешь пешком.

Она опустила голову, ухмыляясь в ворот плаща. Иного и не ожидала.

Идти пешком, подстраиваясь под неспешный ход лошадей, было тяжело, а когда хлынул дождь, и просто невыносимо.

Вэл, промокшая насквозь, погрузилась в тупое холодное оцепенение. Она шла, уставившись себе под ноги, ступая по мокрой прелой листве, ковром покрывающей лесную тропу. Черные узкие штаны неприятно прилипли к ногам, ощущаясь как вторая кожа.

Молодой дозорный, первые дни не спускавший с нее любопытствующего, но явно недоброжелательного взгляда, ударил свою чалую худую кобылку по бокам, прибавляя ей ходу. Лошадь всхрапнула, дернулась вперед, быстро перебирая высокими ногами.

В этот раз Вэл не повезло — увернуться она не успела. Лошадь ударила ее грудью в спину, откидывая в сторону. Она охнула, падая на четвереньки. Боль раскаленной иглой пронзила поясницу.

Вэл поморщилась, задерживая дыхание, тщательно скрывая гримасу боли на лице.

— Тень! — Послышались быстрые шаги, и Никс положил руки на ее плечи. — Ты как?

— Нормально, — сквозь медленно утихающую боль проговорила она, — возвращайся к Кену.

Никс промолчал, упрямо оставаясь рядом. Вэл вдруг разозлилась, ощущая, как кровь приливает к щекам.

— Иди уже! — прикрикнула она, рывком сбрасывая руку парнишки с плеча. — Хватит!

Никс оторопело отшатнулся в сторону, встречая горевший пламенем взгляд.

— Иди! Чего пристал? — Вэл поднялась, выпрямляя горевшую болью спину.

Никс закусил губу и неуверенно отвернулся от нее, медленными шагами возвращаясь к Кену. Лицо того было полно сочувствия, от которого Вэл стало противно.

Жалеет ее, как же. Не нужна была ей его жалость. Ни его, ни чья-либо еще.

Взгляд девушки переметнулся на молодого дозорного, чья лошадь ее ударила. Тот, остановив свою кобылу в отдалении, насмешливо поглядывал, не скрывая жесткой улыбки.

Вэл приподняла подбородок, долгим взглядом смотря на всадника.

«Меня не сломать, — хотелось сказать ей, — уж точно не тебе».

И пусть дозорный узнал ее — Вторую Раза, предавшую своего Первого, — это не значило, что Вэл боялась. Отнюдь.

Она была даже благодарна за особое к себе отношение. Это было нескончаемо правильно. Только так и больше никак.

Потому что, когда она прибудет в город, когда достигнет цели своего отчаянного путешествия, она должна быть готова.

Готова увидеть презрение в черных пронзительных глазах.

— Как ты теперь будешь, Зефф? — Вэл глотнула из фляги, прижала ладонь к губам, поморщилась и передала ее усмехающемуся бородачу.

Улыбка стерлась с губ Зеффа. Он опустил голову, рассматривая покалеченную руку. Культи отрезанных пальцев уже затянулись новой кожей, в который раз заставляя Вэл удивляться возможностям зверолюдей.

— Ты про руку? Нормально, как еще, — хмыкнул он, делая большой глоток едкого пойла, выуженного из седельной сумки.

— Мне очень жаль, что так вышло, — тихо сказала Вэл, переводя взгляд на гнедую кобылу. Ладонь легла на гладкую шею, поглаживая жесткую гриву.

— Ты-то при чем? Если бы ты не якшалась с этими придурками, мне бы вообще не свезло вернуться домой, — с невеселой ухмылкой отозвался Зефф, расстегивая ремень, удерживающий большую сумку, и спуская ее на каменистый пол.

Минуло уже часа два как отряд прибыл к месту стоянки в горном проходе, и теперь уставшие, искупавшиеся в природной ванне, наполненной горячей водой, смывшие дорожную грязь дозорные укладывались на ночлег. Вэл, желая обсудить с бородачом немаловажный для себя вопрос, увязалась с ним к коновязи, прикрывшись желанием помочь с неподъемными тюками с одеялами.

И заодно была вынуждена угоститься назойливо предложенным пойлом. Казалось, иначе доверие Зеффа не завоевать.

— Значит, все было не зря. А я уж думала начать мучиться виной за свой образ жизни, — излишне весело сказала Вэл.

Зефф бросил на нее мрачный взгляд.

— Шутить вздумала? У тебя еще есть на это силы?

Вэл, откинув наигранную веселость, качнула головой:

— Теперь я тебе скажу — все нормально. Поверишь?

— Ага, два раза поверю, — фыркнул бородач, доставая из сумки большое одеяло.

Он вдруг замешкался, выпрямился и, устремив на Вэл серьезный взгляд из-под кустистых бровей, понизив голос, спросил:

— Боишься?

Вэл не нужно было объяснять, что имеет в виду бородач.

— Нет.

— Врешь? — удивленно приподнял брови Зефф.

— Нет, — твердо повторила она, поворачивая к бородачу голову и устремляя на него взгляд потемневших голубых глаз.

Зефф молчал какое-то время, а потом, саркастически хмыкнув, покачал головой.

— Ты так уверена в себе или настолько глупа?

Она пропустила его вопрос мимо ушей. Занимало ее совсем другое.

— Послушай, Зефф. Я давно хотела попросить тебя…

Бородач перебил ее, уводя глаза в сторону:

— Ты про мелкого? Можешь не говорить. Если что, позабочусь о нем, не оставлю.

Грустная полуулыбка тронула губы.

— Спасибо. Для меня это очень важно.

— Ой, прекращай говорить, как баба, начитавшаяся сопливых книжонок, — ты у нас, кажись, не такая, — а то я скоро начну рыдать от умиления. Все хорошо с ним будет, и точка, — отмахнулся бородач, не смотря на Вэл и кидая ей большое одеяло.

Она благодарно промолчала, ощущая что-то очень теплое глубоко внутри.

Город, широко раскинувшийся у подножия гор, встретил отряд мрачным небом, затянутым иссиня-черными грозовыми облаками. Озеро, простиравшееся вдаль, казалось таким же черным, словно залитое густой, поглощающей свет краской.

Вэл откинула капюшон, подставляя лицо яростным порывам поднимающегося ветра. Длинная прядь, выбившаяся из стянутых в хвост волос, подхваченная ветром, упала на темные, как и низкое небо над головой, прищуренные глаза.