ГЛАВА 7

Город был похож на задремавшего дикого кота — спокойный, умиротворенный, но готовый в любой момент пробудиться и показать свои острые зубы.

Двигаясь по полупустынным улицам, Вэл, спрятав лицо в тени капюшона, задумчиво разглядывала знакомые и одновременно неизвестные окрестности. Вот дом пекаря, в котором она не раз брала свежую утреннюю выпечку — покосившаяся деревянная вывеска со скрипом покачивалась под порывами ветра; а вот дом Вемира, выложенный из серого, замшелого от времени камня — Вэл прошла мимо него, не поднимая глаз.

Случайные прохожие, встречающиеся на пути, привечая Кара и его людей, улыбались, приветственно поднимали шляпы и шествовали мимо, мрачно поглядывая в небо и молчаливо сетуя на разыгравшуюся непогоду.

И все же некоторые Вэл узнавали.

Она, как ни старалась скрыться от любопытных глаз, все равно привлекала внимание. Одежда ли, непривычная на женщине в этих местах, разительно выделяющая ее, сыграла роль, а может быть, Раш, жавшийся к ее ногам и нервно водящий носом, — девушка не знала ответа.

Но взгляды — пронзительные, ощупывающие, оценивающие — скользили по ее фигуре, отражаясь в лицах прохожих нескрываемым презрением.

Холодок, однажды пробежавший по спине Вэл легкой дрожью, постепенно перерос в неприятное тревожное волнение.

Минуя городские ворота, она сухо, скованно, умалчивая очевидное, попрощалась с Рамом и Кену. Никаких громких слов и выражения надежд — просто вымученные улыбки и облегчение на лицах, когда Кара передал дозорным свою и Зеффа навьюченных лошадей, приказав заняться поклажей.

Озвучивать понятное всем не было нужды — это прощание могло быть последним.

Сердце сжалось, когда осознание неотвратимости наказания окутало Вэл со всех сторон. Вот оно так близко, на расстоянии краткого мига, а еще вчера вечером, двигаясь по горному проходу, казалось, что время бесконечно.

Наблюдая за двумя удаляющимися фигурами, она сожалела лишь о том, что навсегда останется в их памяти предательницей.

Молодой дозорный, имя которого Вэл так и не потрудилась запомнить, выслушав приказы Кара, направился в другую сторону, одарив ее напоследок красноречивым взглядом, говорившим лучше любых слов.

Никс, увидев что-то в потемневшем лице Вэл, мельком дотронулся до ее ладони, несмело улыбаясь.

— Все в порядке, — сказала она, откровенно привирая.

Никс вздохнул и убрал руку.

Не обманулся, конечно, куда там. Спасибо и на том, что помалкивал, не добавляя масла в огонь.

— Надо ему показаться, — мрачно сказал Кара, не смотря на девушку, — объяснить всю эту галиматью.

— Уверен? Может, потом? — Зефф пожевал губами. — Небо-то вон какое. Да и где его сейчас искать? Вряд ли он в управе, час-то не ранний.

Глаза Кара недобро замерцали.

— Ты посмотри вокруг! Скоро весь город будет знать, кого мы с собой притащили! Хочешь, чтобы он узнал об этом не от нас?

Вэл сглотнула, прислушиваясь к сердцу, против воли ускорившему свой бег.

Она прекрасно понимала, о ком они говорят.

Имя, острое и разящее, как клинок убийцы, молчаливо коснулось губ девушки. И в тот же миг знакомый, неподвластный контролю липкий страх, словно разящей стрелой, пробил ее грудную клетку.

Холод, сковывающий изнутри, казалось, опутал ледяным терном, заставляя приоткрыть пересохшие губы.

Вэл вдохнула влажный воздух и, чувствуя, как легкая судорога пробирается по рукам, крепко сжала кулаки.

— Идем тогда, — буркнул Зефф, искоса поглядывая на нее, — начнем с управы. Там и спросим, где он.

Весь путь до одного из главных зданий города Вэл старалась ни о чем не думать, занятая лишь тем, что безуспешно пыталась унять охватившую тело дрожь. Получалось не очень.

«Я не боюсь смерти, которую он может мне устроить. Я боюсь его».

Эта мысль была смехотворна в своей глупости и в то же время полна жестокой реальности.

Ее пугало поднять глаза и заглянуть в лицо своего Первого, которого она по доброй воле оставила в этом городе.

Этот самый краткий миг, когда их взгляды пересекутся, — вот именно это было самое страшное. Все остальное не имело никакого значения, будь то смерть или унижающее порицание.

Погруженная в свои мысли, Вэл не замечала происходящего вокруг, ненадолго потерявшись во времени и пространстве. Ее больше не занимали чужие, скользящие по ней взгляды, изумленные вздохи и приглушенные голоса, летящие в спину.

Вторая капитана стражи вернулась — так или иначе этого не скрыть. Наверняка скоро город будет ликовать, со смаком обсасывая животрепещущую тему в каждой без исключения таверне.

— Нам туда? — Тихий голос Никса заставил Вэл поднять глаза, рассматривая хорошо знакомое здание.

Порыв ветра пронесся по улице, играя с листьями плюща, обильно покрывающими фасад управы.

Она моргнула, на секунду растерявшись, а затем кивнула, рассеянно припоминая, что полтора года назад растение было значительно ниже, едва добираясь до окон первого этажа.

— Вот проклятье! — сквозь зубы процедил Кара. — Хуже не придумаешь.

Бритоголовый переглянулся с Зеффом, лица обоих выражали немалую тревогу.

Вэл нахмурилась, проследив за их напряженными взглядами. Впереди, вверх по улице, направляясь к зданию управы, навстречу поредевшему отряду галопом неслись четверо всадников.

— Жопа. Нам жопа. Этого я и боялся, — мрачно, без тени улыбки добавил Зефф, останавливаясь и протягивая руку к Никсу. — Иди-ка сюда, мелкий.

Никс помедлил, кидая суетливый взгляд на Вэл, замершую с отрешенным выражением на лице. Бородач выругался себе под нос, схватил мальчишку за плечо и грубо придвинул к себе, отступая на пару шагов назад, за спину Кара.

Воздух буквально пропах сыростью.

Вэл, скованная охватившим ее холодным предчувствием, наблюдала за приближающимися всадниками.

Надежда, что очевидное предстанет видением, растаяла, когда один из них резко осадил лошадь, до предела натягивая кожаные поводья. Черный лоснящийся конь всхрапнул, чуть приседая на задние ноги и приподнимаясь на дыбы. Трое других остановили своих лошадей рядом, держась немного позади. Цокот копыт по мощенной круглым камнем улице эхом зазвучал в ушах, странным образом погружая тело в лед.

— Кара. Вы уже прибыли, — не спрашивая, а утверждая, прозвучал голос, который Вэл не перепутала бы никогда в жизни. — Как на границе?

Кара замешкался, кашлянул, выдавая свое волнение, оглянулся вокруг, будто желая убедиться в отсутствии свидетелей происходящего. К его разочарованию, без невольных зрителей не обошлось — краем глаза Вэл видела заинтересованные лица немногочисленных прохожих, окидывающих всадников и отряд любопытными взглядами.

— Да, — сказал Кара. Голос его звучал на удивление ровно, почти обреченно, — вернулись.

— В чем дело? — Ударила по ушам жесткость тона в вопросе, на который был ожидаем незамедлительный ответ.

Его не обмануть. Никогда.

Он слишком хорошо знал каждого из своей стаи, чтобы не услышать в скованном ответе скрываемые эмоции.

Ответа не последовало, и повисла напряженная неприятная тишина, нарушаемая лишь отдалившимися в одночасье звуками полупустынного города, затаившегося в ожидании надвигающейся, повисшей в воздухе грозы.

Сердце дрогнуло и с силой ударило внутри, причиняя боль. Свежий мокрый воздух ворвался в легкие, кружа голову.

Вэл стиснула челюсти и подняла руки, скидывая с головы капюшон. Оглушающая тишина, словно весь мир погрузился в забвение, сделалась физически ощутимой. Она сделала шаг вперед, вставая рядом с Кара, и вскинула взгляд голубых глаз, встречая свой самый большой страх лицом к лицу.

Никакого удивления. Ничего.

Лишь сузились, узнавая, черные глаза, устремленные прямо в душу.

Бледная кожа, высокие скулы, острые черты лица в обрамлении иссиня-черных прямых волос, кончиками прикрывающих уши. Непривычный взгляду ровный и тонкий шрам, точно оставленный когтем неизвестного животного, пересекал переносицу.

В голове возникли неясные картины, вспомнился рассказ Зеффа о волке, который чуть не убил Раза. Тот ли оборотень оставил на его лице этот шрам или это был кто-то иной?

Чувство вины проснулось, неприятно напоминая о себе, и на время затихло, выжидая удобного момента.

Раза почти не изменился, хотя Вэл ожидала, что прошедшие полтора таких сложных для него года оставят куда больший след на бледном лице.

Вэл сглотнула, ощущая в горле непривычную сухость, и чуть опустила взор, отмечая каждую деталь, цепляясь ускользающим сознанием, погребенным под толщей нахлынувшего страха, за представшую реальность.

Черная куртка до середины бедра из дорогой, шикарно выделанной кожи, подчеркнутая на талии толстым ремнем с крупной серебряной пряжкой, сидела на Раза словно военная форма, какую носили приближенные короля, не раз виденные Вэл в своем городе.

Черные с серебром ножны, перекрещиваясь двумя ремнями на узких бедрах, удерживали знакомые обоюдоострые клинки — их расписные рукояти она знала слишком хорошо, часто прикасаясь к ним с почтительным уважением.

Каблуки кожаных сапог с облегающими до середины икр голенищами ударили коня по покатым бокам, заставляя того сделать пару шагов вперед.

Руки в черных перчатках натянули поводья правее, и темный как ночь конь закатил круглый глаз вверх, мелькая белым. Мягкие ноздри раздулись, лошадь захрапела, но подчинилась, успокаиваясь после резвого галопа.

Налетевший порыв ветра прошелся по соседним крышам, гудя в водостоках богатых домов, разрушая морок безмолвия, взметнул напоследок черные прямые пряди волос, небрежно бросая их на высокий лоб.

Взгляд темных пронизывающих глаз не отпускал, незримой силой удерживая Вэл на месте, лишая сил, вынуждая крепко стиснуть зубы; громкий и удивленный вздох одного из всадников заставил чуть повернуть голову, рассматривая крепкую осанистую фигуру.

Коричневая кожаная куртка, укрепленная металлическими пластинами, но не стесняющая движений, была иной, нежели Вэл ее помнила. Вемир изумленно смотрел на нее, одной рукой удерживая поводья своего серого коня, а другой предупредительно касаясь эфеса длинного меча, висящего в ножнах на бедре.

Третий всадник опустил руку, поправляя скрывающий его лицо коричневый шейный платок. Низко надвинутый капюшон узкой замшевой куртки бросал на его глаза тень.

Вэл моргнула, ощущая, как темное низкое небо давит своим весом.

— Объяснись! — Раза кивнул подбородком в сторону напряженного, собранного Кара, не отводя пронзительного взгляда от Вэл.

Лихорадка, сотрясающая тело, не унималась. Она стиснула кулаки и медленно втянула носом воздух, стараясь привести свое непослушное тело в чувство.

— Дело в том, что в городе кое-что случилось. Может быть, нам следует отправиться в управу и там… — неуверенно начал Кара, но тут же осекся, прерванный всадником в черном:

— Ты будешь говорить здесь. — Раза не сводил прищуренного взгляда темных глаз с застывшей на месте фигуры девушки. — И советую тебе поторопиться, потому что мое терпение небезгранично.

Вэл судорожно выдохнула, ощущая в груди тихую, разрастающуюся тревогу.

Какая странная манера общения с одним из самых близких людей. Незнакомые интонации неприятно резали слух. Слишком грубо, слишком требовательно даже по отношению к тому, кто привел в город предательницу.

— Зефф попал в передрягу, — облизнув нижнюю губу, проговорил Кара, — очень серьезную. И Валлери сделала все, чтобы спасти ему жизнь. Из-за этого ей пришлось покинуть город. Она сама… так решила.

Вэл нахмурилась и удивленно покосилась на Кара. Тот не просто волновался — лицо, покрытое мелкими капельками пота, выражало сильнейшую муку, будто каждое слово давалось ему с трудом.

«Или со страхом, — внезапно осознала она. — Это страх и ничто иное».

— Зефф? — Раза вопросительно приподнял черную бровь, впервые отводя взгляд от Вэл.

Дышать стало легче. Сжатое сердце протестующе сильно ударило, стараясь поймать свой обычный ритм. Вэл выдохнула, ощущая, как тело наконец освобождается от ледяного, изматывающего плена лихорадки.

— Зефф, я слушаю, — бесстрастно произнес Раза, но за его спокойствием Вэл видела истинное — терпение Раза было на исходе. Он был зол, и эта злость, разгораясь, все сильнее овладевала им.

Бородач, нервным дерганым движением отстранив от себя бледного как полотно Никса, ступил вперед, становясь рядом с Вэл.

— Э… дело в том, что я ввязался в драку. Так уж получилось, вины Валлери тут нет. И вот такое дело… — Зефф замялся, уставившись себе под ноги, — если б не она, я бы помер, конечно. И из-за меня ей деваться больше некуда, так что…

Громкий иронический смешок прервал путаную, невнятную речь бородача.

— Опять нажрался, как свинья? — брезгливо скривив губы, сказал Раза. — И почему я не удивлен?

— Нет! — поспешно мотнул головой Зефф, затем вдруг покраснел и, мельком глянув на Раза, поправился:

— То есть да. Напился я. Бывает.

— Бывает? — Конь, послушный сильной руке, загарцевал на месте, громко цокая подковами по мощенной камнем улице. — Мне противно слушать эту чушь. Ты и сейчас, наверное, пьян.

— Нет! — Зефф, лицо которого запылало алым, вскинул вверх руки. — Нет, клянусь!

Вэл, понимающая в происходящем все меньше и меньше, изумленно переводила взгляд с Раза на Зеффа.

Страх был настоящим. Он не казался. Вовсе нет.

Он пронизывал Кара, стоявшего прямо, точно проглотившего жердь, и сквозил в каждом движении раскрасневшегося, суетящегося Зеффа.

Один из незнакомых Вэл всадников всадил каблуки в бока пляшущей на месте гнедой кобыле, направляя ее прямо. Поравнявшись с Раза, высокий молодой мужчина с короткими, темными, почти черными волосами окинул Зеффа пренебрежительным взглядом, а затем с холодным интересом посмотрел на девушку.

— Почему от твоих всегда одни проблемы? — насмешливо поинтересовался он, натягивая поводья. Гнедая кобыла изогнула шею дугой, недовольно прядая ушами.

— Глупый вопрос, — раздраженно ответил ему Раза, а затем небрежно бросил Зеффу, всем своим видом выражая презрение:

— Что с рукой?

— С рукой? — Зефф замешкался, часто моргая, затем поднял руку, рассматривая культи пальцев. — Ничего. Это ничего.

— Ничего? — Злой смех, как удар колокола, заставил Вэл вздрогнуть. — Теперь ты не сможешь стрелять из лука. Что же, твоя бесполезность — это ничего?

Все изменилось.

Вэл не понимала, что именно, но всем своим отчаянно вопящим в панике нутром чувствовала, что упускает нечто важное.

Неприкрытый испуг Кара, который единственный из всей стаи никогда не боялся сказать Раза в лицо то, что думает, и заискивание Зеффа, до неприличия подобострастное, — все это ломало прочную стену восприятия происходящего. Все, что она знала и помнила, растаяло, как снег ранней весной. Теперь все было иначе.

Вэл не понимала своих ощущений, но в одном была уверена — она не обманывалась, не узнавая прежнего Раза в мужчине, восседающем с прямой спиной на черном жеребце.

Не хотелось даже думать, что являлось причиной таких разительных перемен, но в голове против воли носились обвиняющие, складывающиеся в логические цепочки факты.

Она ушла, своим поступком унизив Раза, выставив его слабым в глазах города. И именно из-за нее ему не раз пришлось доказывать обратное, тем самым заставляя самого себя ожесточаться, закрываясь даже от тех, кто был ему дорог.

Неужели это правда?

— Все нормально, — скомканно пробормотал Зефф, — не проблема это, чего там…

Раза чуть склонил голову набок и пристально вгляделся в лицо бородача жесткими глазами.

— Мне надоели твои вечные пьянки, — сказал он с пренебрежением. — В этот раз ты превзошел себя. Я очень разочарован, ты понимаешь?

Вэл дернулась, вскидывая подбородок, распахнутые в удивлении глаза уставились на Раза.

Нехорошая фраза, завуалированная безобидными словами, ударила изнутри, указывая на неизбежное — Раза угрожал.

Угрожал открыто, надменно и самое странное — наслаждаясь.

Зефф заметно побледнел и медленно натянуто улыбнулся.

— Да, Раза, — хрипло пробормотал он, — я подвел тебя. Признаю. Но, пожалуйста, у меня же будет ребенок… ты же знаешь…

— Ты забываешься, Зефф, — повысив тон, раздраженно осек его тот, — и испытываешь мое терпение!

Бородач заметно съежился, опуская голову. Он глубоко вздохнул и как-то весь обмяк, потускнел, словно со вздохом из его крепкого коренастого тела улетучились все силы.

— Простите, наместник, прошу вас! — глухо ответил бородач, не поднимая глаз. — Простите…

— Хватит, ты просто смешон, — покачав головой, надменно отозвался Раза. Рука его, затянутая в кожаную перчатку, показательно легла на рукоять одного из клинков.

Наместник.

Слово ударило по ушам как набатом. В какие-то доли секунды Вэл тщетно пыталась уловить смысл сказанного. Слово звучало знакомо, но его значение ускользало от понимания.

Осознание обрушилось вместе с первыми редкими каплями дождя.

Сердце учащенно забилось, прогоняя назойливый липкий страх и разливая по телу странное пьянящее волнение.

«Спасибо, что рассказали все новости», — подумала Вэл, ощущая поднявшееся, с трудом контролируемое раздражение.

Она выразительно посмотрела на Кара, лицо которого выражало смятение. Замечательно.

За долгое время пути никому из отряда так и не пришло в голову сообщить ей, что в городе произошла смена власти.

Действительно. Ведь ее это никоим образом не могло коснуться, правда?

Резкий порыв ветра пронесся по улице, играя в волосах и поднимая вверх первые осенние листья. Дождь участился, оседая моросью на побледневшем лице.

Несмотря на пронизывающий холодный ветер, Вэл ощутила, как горит кожа.

Она смотрела на Раза и видела его идеально скроенное подобие: те же жесткие, не отпускающие глаза, волосы черней ночи, подстриженные короче, чем помнилось, сильное тело, которое всегда вызывало трепет.

Это был Ра, несомненно. Но в то же время это был незнакомец, надевший на себя его личину.

Потому что Раза не мог угрожать своим людям. Не мог прилюдно унижать их, словами втаптывая в грязь. Не мог смотреть на старину Зеффа, недвусмысленно взявшись за рукоять клинка. Кем бы он ни был, как бы высоко ни поднялся — он не мог запрещать своей стае называть себя по имени.

Вэл больше не боялась. Нечего и некого было бояться. Ее страх, вызванный воспоминаниями и образами прошлого, разбился об острые скалы настоящего. Мужчина, образ которого она трепетно хранила в своей памяти, жестокий, но внимающий разуму, исчез, оставив вместо себя лишь призрак.

Вэл не боялась призраков.

— Наместник? — громко и четко спросила она, с вызовом смотря на Раза из-под густых темных ресниц. — Серьезно?

Гул голосов шелестом прокатился по улице, и она, бросив быстрый взгляд по сторонам, впервые заметила собравшуюся вокруг толпу. Возбужденные и любопытные, ожесточенные и взбудораженные лица окружали со всех сторон, внимая происходящему, как голодные звери в ожидании долгожданной кормежки.

Звери. Настоящие твари.

Жаждущие кровавых, а если повезет, и непристойных зрелищ. Город, в котором так мало места для личного и неприкосновенного.

Хоть что-то оставалось неизменным.

— Молчи! — понизив тон, сквозь зубы процедил Кара. — Да молчи ты, идиотка!

Вэл пропустила его слова мимо ушей, устремив насмешливый, безрассудно смелый взгляд на медленно повернувшегося к ней всадника в черном.

— Что, прости? — Темная бровь взлетела вверх. — Я не расслышал, что ты там проскулила, дрянь.

Так вот, значит, каким будет их первое приветствие. Горько, но заслуженно.

По венам словно разлилось жидкое пламя, отравляющее подобно сильному яду, голубые радужки полыхнули.

— Уже наместник? Счастлива за вас, милорд. — Вэл не мигая смотрела в сузившиеся черные глаза. — К сожалению, не довелось узнать эту радостную новость раньше, а то не запоздала бы с поздравлениями.

Хорошенько подзабытое волнение от ощущения неминуемой и, возможно, смертельной опасности окутало тело. И это, как ни удивительно, было невероятно приятно.

— Ого, — удивленно протянул незнакомый всадник, окидывая девушку изумленным взглядом, — какая смелая. — Мужчина ухмыльнулся и добавил, обращаясь к Раза: — И заметь, какая красивая, когда злится.

Раза дернул верхней губой, на мгновение сбрасывая бесстрастную маску спокойствия. Вэл удивленно моргнула, улавливая этот краткий миг обличения.

Удар сердца — и все исчезло, как видение. Раза, игнорируя выпад Вэл как нечто незначительное, мелкое, едва стоящее внимания, вновь обратил свой холодный взор на командира отряда.

— Кара, вы выполнили мою просьбу?

Лицо Кара стало растерянным, глаза его забегали из стороны в сторону.

Вэл, почти утратив возможность удивляться, задумалась о том, что никак не может вспомнить прежде такого выражения на его лице. Правильно, потому что этого выражения у него никогда и не было.

— Дело в том, что когда Зеффа схватили, то… — проговорил Кара тусклым голосом, замолчал и, стиснув кулаки, отрешенно покачал головой, не находя нужных слов.

Черные глаза сверкнули.

— То есть нет?

— Нет. Прошу прощения, наместник. — Кара облизнул тонкие губы и осторожно посмотрел на Раза.

Вэл напряженно вздохнула, с непонятным чувством наблюдая за происходящим. Ей было странно видеть Кара с лицом, белым как мел, с каплей пота, стекающей за ворот куртки, видеть в смятении и страхе здорового и крепкого мужика, не раз позволяющего себе едкие подколы и высказывания в адрес Раза.

Картина прояснялась. Как там обмолвился Зефф?

До сих пор расхлебываем.

Она приподняла голову и чуть слышно пробормотала, не надеясь на то, что ее услышат:

— Судя по всему, нам всем пора собирать вещи и отправляться на площадь.

Но люди, окружающие ее, не были людьми, и слух у них был иной.

Незнакомый темноволосый всадник звонко рассмеялся, дернул поводья своей лошади, заставляя ее высоко вскинуть голову, и кивком указал Раза на Вэл:

— Ты это слышал? Она или ненормальная, или… — мужчина вдруг широко распахнул глаза в понимании и хлопнул себя по колену, — мне кажется, или это — твоя сбежавшая Вторая?

Безразличный взгляд скользнул по Вэл, словно стиснув крепкой рукой ее нутро, а затем отпустил, переместившись на лицо всадника.

— Да. Она, — кратко ответил Раза, рассеивая все сомнения.

Собравшаяся толпа шумно, в едином порыве вздохнула. Вэл мельком взглянула на Никса. Мальчишка держался чуть позади, до побелевших костяшек пальцев сжав ошейник вздыбившего шерсть Раша. Пес прижал уши к плоской голове и не сводил круглых собачьих глаз с всадника в черном.

«Некоторые привычки неискоренимы», — с горечью подумала Вэл.

— Та самая девица? — Кареглазый всадник открыто веселился, изумленно рассматривая Вэл. — Наслышан. Убьешь ее?

— Почему бы и нет? — равнодушно пожал плечами Раза, не смотря на девушку. — Но пока меня больше интересует, что делать с дураками, притащившими ее сюда. Думаю, я более не нуждаюсь в таком бесполезном отряде. От них в последнее время только одни проблемы. Пусть ищут другую работу.

В этот самый миг Вэл, сожалеющей, что она родилась женщиной, нестерпимо захотелось стащить Раза с черной лошади и как следует, по-мужски, дать ему в морду. Так сильно, чтобы стереть наконец с его лица это высокомерное, отталкивающее выражение.

Прекрасная идея, не будь она такой безумной.

— Не горячись. По-моему, их, наоборот, нужно поблагодарить, — с нехорошей ухмылкой проговорил темноволосый всадник, — они преподнесли тебе восхитительный подарок.

— Это не подарок, Зен, — Раза громко фыркнул, с пренебрежением махнув рукой в сторону поникшего Кара, — это очередной промах. Сборище никчемных пьянчуг и идиотов, неспособных выполнить простейший приказ.

— Наместник, позвольте мне объясниться! Думаю, нам стоит поговорить где-нибудь в другом месте… — торопливо проговорил Кара, поднимая лицо.

— Кара, стесняешься жителей нашего города? — прервал его скомканные излияния Раза. Язвительный тон окатил Вэл будто очередным ушатом ледяной воды. — Боишься упасть в грязь лицом? Не стоит. Тебе уже и так не отмыться. Никак не могу понять, в какой момент в твоей тупой голове зародилась мысль, что ты можешь безнаказанно привести в мой город… ее? — Поворот головы в сторону Вэл и слово, брошенное с таким презрением, будто плевок в сторону шелудивой собаки.

— Пожалуйста! Позвольте мне все объяснить! Я понимаю, как это звучит, но без нее Зефф не вернулся бы!

— Может быть, так было бы лучше, не находишь? — с усмешкой поинтересовался Раза.

Вэл отвела взгляд в сторону, не в силах наблюдать за просящим, почти умоляющим лицом Кара и жестким, равнодушным Раза.

Сумасшествие какое-то.

Картина, разыгравшаяся на ее глазах, никак не вписывалась в ту действительность, которую она знала. Приняв решение вернуться, Вэл была готова встретить своего Первого и понести наказание, любое, которое тот назовет. Она была готова умереть.

А разве может быть что-то страшнее смерти?

Оказывается, может.

Вэл было жутко видеть Раза таким: незнакомым, чужим, отстраненным, переступившим через все, что было ценно.

Раза, которого она помнила, был справедлив. По-своему, но справедлив. И он никогда не забывал тех, кто был ему дорог.

Но мужчина, высокий и статный, оседлавший черного как ночь коня, — Вэл не знала его. Она смотрела и не видела в этом человеке Раза.

Наместник города — то, к чему тайно, скрывая свои мысли от других, стремился он. Вэл догадывалась, понимала его амбиции и никогда не хотела, чтобы это желание сбылось.

Где-то глубоко внутри она всегда боялась, что это изменит Раза, покажет его внутреннего зверя, тщательно скрываемого и крепко удерживаемого цепями верности, заботы и долга.

Люди не меняются. И оборотни тоже.

И значит ли это, что Раза всегда был таким?

Возможно, теперь ему незачем и не для кого скрывать свое истинное лицо.

— И что же дальше, Ра? Объявишь себя богом? — громко и четко проговорила Вэл, поднимая голову и устремляя на Раза прямой смелый взгляд.

Ее вопрос поглотил шум взбесившейся толпы. Вэл едва не оскалилась, наблюдая за разъяренными лицами вокруг. И сколько же их здесь, волею случая оказавшихся свидетелями такого чудного момента, о котором скоро будет говорить весь город? Пятьдесят, сто человек?

В любом случае достаточно, чтобы разорвать ее на части по одному только жесту наместника.

Отлично. Пусть так, чем просто стоять и смотреть на то, как Раза прилюдно унижает и втаптывает свою стаю в грязь, угрожая им на глазах стольких свидетелей.

Вэл слишком хорошо изучила негласные законы этого города, чтобы понимать, чем это грозит. Вожак презирает свою стаю. Чем не прямое указание для всех, что с этими людьми не стоит считаться?

Невероятно. Поверить в это было сложнее, чем смириться с новым наместником города.

И то и другое не укладывалось в голове.

Слишком многое изменилось за полтора года. И Вэл никак не могла понять, что явилось истинной причиной этих перемен. Она сама? Сомнительно. Как бы Раза ни был привязан к своей Второй и как бы сильно предательство любимой женщины ни сказалось на его самолюбии — было невозможно поверить в то, что только это заставило неумолимого капитана стражи вызвать на поединок за право на власть наместника города. Посодействовала сестричка? Вполне вероятно.

Но это никак не объясняло такого отношения к преданным ему людям.

Времени на пустые раздумья не было.

Рука в черной кожаной перчатке поднялась вверх, резким движением сжимаясь в кулак. Толпа, словно большой единый организм, мгновенно замолчала, повинуясь.

Вэл замерла, оглушенная возникшей тишиной. Ветер снова зашелестел по крышам, всколыхнул листья плюща, устилающего фасад управы. Морось усилилась, оседая на волосах и лице.

Раза перекинул ногу через седло, легко спрыгивая вниз. Не оборачиваясь, он кинул поводья Вемиру, и тот ловко подхватил их, потянув потерявшего наездника коня и отводя его чуть в сторону.

Всадник с лицом, скрытым в тени капюшона, расправил плечи, легко удерживая свою гарцующую лошадь на месте. Фигура его стала напряженной, пальцы крепко стиснули поводья. Что-то незримое, неясное, висящее в воздухе подобно мокрой взвеси вокруг зацепило Вэл в повороте его головы, но размышлять об этом не было никакой возможности.

Теперь Раза смотрел только на нее. Равнодушное лицо без единой живой эмоции, легкий, пренебрежительный наклон головы и внезапно насквозь пронзившая Вэл кривая ухмылка красивого рта.

Она вскинула подбородок и тут же потерялась в самой себе, вдруг отчетливо осознав, что прямо сейчас, в этот самый момент все решится. Ни через час, ни завтра, ни потом. Сейчас.

Время замедлило свой бег, голоса стихли, запахи растворились в воздухе, и весь мир погрузился в небытие.

Остались лишь образы, обрывки восприятия: рваные, выхваченные из общей картины происходящего.

Вэл видела черные бездонные глаза, знакомые и одновременно чужие, устремленные прямо в душу, читающие ее будто открытую книгу.

Раза сделал шаг. Еще один. Подошвы черных сапог тяжело опускались на круглые камни улицы.

Вэл услышала в ушах шум собственной крови, и неровный стук сердца прозвучал в мертвенной тишине глухими ударами.

Взгляд ухватил большое старинное серебряное кольцо, надетое на средний палец правой руки поверх черной перчатки. Несомненно, символ власти.

Вэл рвано вдохнула. Щемящая боль в груди внезапно проснулась и заставила задержать дыхание.

В звенящей тишине вокруг она услышала, как тихо скрипят ремни на узких бедрах идущего прямо на нее мужчины. Бархатная, какой она ее помнила, светлая кожа мелькнула в вырезе куртки. По высокому вороту с серебряной пряжкой заскользили цвета вороного крыла волосы, покрытые каплями участившегося дождя.

Вэл, завороженная, приоткрыла губы, взглядом блестящих, широко распахнутых голубых глаз встречая своего Первого.

Черноволосый демон в обличье Раза остановился в паре шагов, ровно смотря на нее с высоты своего роста. Пустота и холод в прищуренных глазах могли бы испугать — должны были, но Вэл не боялась.

Она медленно сглотнула, мучительно долго вспоминая, каким высоким, оказывается, был Раза.

— Ра… — Вэл тихо сказала единственное слово, которое могла произнести.

Ладонь в черной кожаной перчатке взлетела вверх, и Вэл машинально дернулась, почувствовав боль прежде, чем Раза ударил ее по губам.

Жар унижения полыхнул в груди, щеки окрасились красным, сердце застучало громче и сильнее.

— Закрой свой рот, — гневно проговорил Ра, — ты не смеешь произносить мое имя, мразь.

Вэл подняла руку, вытирая пальцами кровь с разбитой губы. Едкий смешок исказил ее онемевший от удара рот.

— Удивительно, как власть меняет людей, да, Раза?

Толпа чуть слышно охнула. Тихий ропот прокатился вокруг, но она не замечала ничего, кроме стоявшего напротив мужчины.

Темноволосый всадник удивленно присвистнул, заинтересованно рассматривая ее прямую фигуру.

Раза долгим непонятным взглядом посмотрел на Вэл.

— Берегись, Валлери, — произнес он.

Ладонь его легла на рукоять одного из клинков, пальцы крепко сжались, вытаскивая лезвие из ножен.

— Если хочешь убить меня — убей, — смело фыркнула Вэл, ощущая, как пылает тело. Кровь, казалось, кипела в венах, кончики пальцев кололо иглами. Капля пота скользнула по виску, исчезая под подбородком.

Где-то позади заскулил Раш. Вэл мельком, запоздало подумала о Никсе, который, похоже, станет свидетелем ее смерти.

Не так Вэл представляла себе встречу с Раза, и не так она видела свою смерть от его руки. Не на глазах влюбленного в нее мальчишки, волею несчастливых обстоятельств оказавшегося в проклятом городе.

Жаль. Очень жаль, что так получилось.

— Твои умственные способности просто поражают, — после долгой паузы проговорил Раза, не меняясь в лице, — думал заняться тобой позже, но ты же во всем хочешь быть первой, правда?

Мир вокруг взорвался, оставив после себя жалкое ничто.

Вэл дрогнула. Сердце камнем упало вниз, а потом замерло, забывшись.

Хочешь почувствовать себя Первой?

Нет, невозможно.

Он просто не может. Раза бы никогда не…

Воспоминания, опережая друг друга, громоздились, падали, наслаивались, рисуя перед глазами давние картины.

Ты говоришь, что ты моя Первая? Ты права. Это так и есть. С того самого момента, как я осознал, кто ты для меня. Ведь всегда так, правда? Кто-то любит сильнее.

Вэл хотела закричать от боли, взметнувшейся внутри. Дождь заморосил сильнее, капля за каплей покрывая горевшие щеки. Соленая струйка крови, смешанная с прохладной дождевой водой, скользнула по разбитым губам. Вэл шумно сглотнула, блестящими, как в агонии, глазами рассматривая спокойное лицо Раза.

Слова, адресованные только ей. Простые, понятные лишь им двоим.

«Тебе тоже больно, — хотела сказать она, смотря в черные как ночь глаза. — Боль сожрала тебя изнутри, Раза».

Вэл, ощущая, как намокшая прядь волос липнет к скуле, ошеломленно наблюдала за бледным, не выражающим никаких эмоций лицом.

Ответ на терзавший ее вопрос нашелся сам собой.

Ослепляющая власть и пьянящая сила пришли на место всепоглощающей, преданной любви.

Замершее, притихшее на время чувство вины возродилось, заполняя изнутри.

Раза не был человеком, а Вэл всегда забывала об этом, оценивая его поступки, понимая исключительно со своей, человеческой, точки зрения, но разве можно судить волка за то, что он убивает оленя?

Разве можно судить дикого пса, подарившего свое сердце той, кто оставил его, за оскаленную пасть?

Так много слов, которые требовали выхода. Так много «прости», которые Вэл желала озвучить.

И ни единого шанса осуществить желаемое.

Клинок описал в воздухе дугу, бесшумно рассекая плотный воздух.

Кончик лезвия коснулся ее шеи, ощутимо надавливая и заставляя приподнять подбородок. Капля дождя стекла по виску. Голубые глаза сузились, бесстрашно заглядывая в беспросветную мглу глаз стоявшего с прямой спиной мужчины.

— Умоляй меня пощадить тебя, — спокойно сказал Раза.

— Нет, — ответила Вэл, чувствуя кожей холод стали под подбородком. Сердце выпрыгивало из груди, сбиваясь, отдаваясь в ушах гулким шумом.

Черные брови удивленно взлетели вверх.

— Я подарил тебе жизнь, и я вправе забрать ее.

— Хорошо, — смиренно проговорила Вэл, не отводя глаз от знакомого лица.

Прекрасный в своей дикости зверь, которого когда-то удалось приручить слабому человеку. Она почувствовала, как боль, царапая когтями, выскребает ее изнутри, вспарывает нежную плоть, ни жалея, ни умаляя своих сил.

Зверь не хотел ее убивать. Вэл видела это в его узких, горящих холодным пламенем глазах, в его сжатых в линию губах, в повороте покрытого легкой щетиной подбородка — в каждой черточке бледного лица.

Собака всегда помнит своего истинного хозяина, каким бы он ни был. Пройдут годы, а пес неизменно узнает хозяина из тысячи, покорно прижмет уши и смиренно признает право первого.

Вэл нервно улыбнулась кончиками губ. Мужчина, чей клинок всегда разил без промаха, был не только псом. Он также был человеком, а люди ничего не забывают.

Раза осклабился, чуть наклоняя голову и на секунду прикрывая веки. Усиливающийся ветер заиграл в черных волосах.

— Делаешь вид, что не боишься? — бесстрастно, полностью овладев собой, спросил он. Вэл не была удивлена его хладнокровию — у Раза всегда хорошо получалось держать свои эмоции под контролем. Чего, к сожалению, не скажешь о человеческой девушке, чья жизнь сейчас висела на кончике его клинка.

— Я не боюсь, Раза. И не боюсь называть тебя по имени, — тихо ответила Вэл.

— На колени, мразь, — сухо проговорил он, едва заметно надавливая клинком. Кожу кольнуло, и кровь быстрой теплой струйкой потекла вниз по горлу.

— Убей ее! — Громкий крик из толпы резанул по ушам, заставляя сглотнуть пересохшим горлом.

— Убей! — Еще один незнакомый голос. А затем еще и еще, и вот уже десятки голосов скандируют одно слово.

В ушах зазвенело от шума. Вэл спиной чувствовала на себе взгляды, ненавидящие, разрывающие ее плоть. Перед глазами на миг потемнело, она моргнула, крепко сжимая кулаки.

— Убей! — кричала толпа.

Раза молчал и, не мигая, смотрел в лицо девушки. Выпрямленная в локте рука была тверда, удерживая острый дразнящий клинок у горла.

— Кончай ее, — лошадь, переступая копытами, заржала под настойчивой рукой темноволосого всадника, — или отдай толпе. Не трать на нее время.

Раза, казалось, не слышал ни подначивающих, возбужденных криков окружающей их толпы, ни равнодушного предложения своего непрошеного советчика.

— Я. Сказал. На. Колени, — ровно отдавая приказ, произнес он.

Краткий миг, и все звуки стихли, отойдя куда-то далеко назад, оставшись за границей сознания.

Вэл со всей отчетливостью поняла, что это — последний шанс, который ей милостиво предлагает Раза. Своеобразное прощение.

Осталось только преклонить колени перед столькими свидетелями, признать свое ничтожество и вновь получить свою жизнь в подарок.

Только… какую жизнь? Ей больше никогда не быть Второй капитана стражи. Ни осуждающее общество, ни сам Раза не позволят ей этого. Да и хотела ли она вернуть прошлое после всего пережитого?

Какую судьбу в таком случае ей уготовит новый, неизвестный Ра?

Вэл знала, что вернулась в этот город только с одной целью, и менять ее она была не намерена.

Она приоткрыла пересохшие губы и прошептала единственное слово:

— Нет.

Под кожей Раза всего на мгновение скользнули змеи. Рот его дернулся, исказился, в черных глазах мелькнуло что-то, очень похожее на растерянность. Вэл моргнула, пытаясь понять, ухватить, почувствовать, но всего одно короткое мгновение, и Раза снова стал самим собой, с успехом пряча чувства за ликом бесстрастности.

— Тогда умри, — без единой эмоции в голосе сказал он.

Толпа замолчала в едином порыве. Вздох ожидания и предвкушения пронесся по улице, отзываясь тошнотой в груди.

Клинок взлетел в стремительном замахе. Вэл почувствовала, как все внутри сжимается, скручиваясь узлом в ожидании боли. Игла страха кольнула в самое сердце.

— Не надо! Пожалуйста! — Крик вознесся вверх, заставляя Вэл широко распахнуть глаза.

Она дернулась всем телом, разворачиваясь и оторопело наблюдая, как Никс с мертвенно-бледным лицом, с горящими сумасшествием глазами отпускает ошейник рычащего Раша и бросается вперед.

— Не лезь! — запоздало крикнула Вэл дрожащим голосом. — Не лезь! Уйди!

Никс, казалось, не услышал ее, погруженный в охватившее его безумие.

Зефф, лицо которого выражало настоящий ужас, громко чертыхнулся, попытался было перехватить парнишку, но тот ловко увильнул от его рук, уходя в сторону.

— Мелкий, че ты творишь? — прошептал бородач, провожая мальчишку взглядом округлившихся глаз.

— Не надо ее убивать, пожалуйста! — Серые глаза, полные слез, с мольбой поднялись вверх, встречая оценивающий взгляд Раза.

Вэл задрожала, в ужасе наблюдая за пальцами Никса, крепко перехватившими запястье мужчины. Кожаная куртка смялась под рукой мальчишки.

Раза ухмыльнулся, с интересом разглядывая парнишку. Взгляд его скользнул по руке Никса, не отпускающей его запястье, поднялся выше, рассматривая белое как мел лицо в обрамлении пшеничных волос. Нехорошая кривая улыбка тронула его губы.

Паника поднялась волнами, уничтожая все разумное. Вэл тихо заскулила, когда острая сталь покинула шею. Раза опустил оружие и громко хмыкнул:

— Может, теперь отпустишь мою руку, мальчик?

Никс, опомнившись, разжал пальцы, и в тот же миг клинок прижался к его шее. Мальчишка охнул, попытался было отпрянуть назад, но сразу замер, пригвожденный к месту взглядом черных глаз.

— И кто это у нас такой? Твой очередной любовник? — громко поинтересовался Раза, не смотря на Вэл.

Стена бесстрашия рухнула, осыпавшись звенящими осколками. Страх возродился, пронзая Вэл, опутывая ее цепями.

Сердце часто забилось в груди, мешая сделать вдох.

— Отпусти его, — выдавила из себя Вэл, протягивая вперед дрожащую руку. В ушах зазвенело, тошнота подкатила к горлу.

— Ладно вам, наместник, отпустите мальчишку, — с осторожностью негромко произнес Вемир, сжав губы, — он не знает, что творит.

Всадник, скрывающий свое лицо, выпрямил спину, ударил лошадь по крутым бокам, направляя ее к Раза. Поравнявшись с его плечом, натянул поводья, заставив лошадь послушно замереть на месте, низко наклонился и что-то неслышно прошептал ухмыляющемуся мужчине.

Раза фыркнул и пренебрежительно отмахнулся от него.

Порыв ветра хлестанул по щекам, и тут же дождь хлынул неудержимым потоком, будто на небе сразу перевернули все существующие в мире бочки с водой.

— И откуда у тебя такие таланты — находить тех, кто готов за тебя умереть? — Злая улыбка скользнула по губам Раза.

Потоки воды потекли по его волосам и плечам. Он чуть наклонил голову и мягко спросил у замершего в страхе Никса:

— Мальчик, ты хочешь, чтобы она жила, верно?

— Д-да, — дрогнувшим голосом ответил парнишка, серыми округлившимися от ужаса глазами рассматривая бледное лицо в каплях дождевой воды.

— Твое желание будет исполнено, — ответил Раза и, не меняясь в лице, поднял безжалостные глаза, встречаясь взглядом с голубыми, полными безумия глазами Вэл.

Понимание пришло слишком поздно.

Собственный крик ужаса обжег Вэл горло, когда Раза одним быстрым резким движением развернул Никса, прижимая его к себе спиной. Острое лезвие скользнуло по горлу, оставляя за собой раскрывающуюся, словно алый цветок, рану.