ГЛАВА 8

Границы стерлись.

Не было больше черты, которую она боялась переступить. Не существовало никаких условностей, запретов и страха наказания.

Мир превратился в черное ничто, а собственная жизнь перестала иметь ценность.

Вэл кричала и кричала, чувствуя на себе крепко удерживающие руки. Кожаный плащ натянулся, больно впиваясь горловиной в шею.

— Я убью тебя! — Вэл рванулась вперед, видя перед собой только ненавистные темные глаза. — Убью тебя, ублюдок!

Сердце бешено стучало в груди, тщетно пытаясь заглушить крик боли, эхом носящийся по бездонной пропасти души.

— Не ты первая, кто говорит мне это. — Клинок вошел в ножны, и Раза кивком головы указал Вемиру на бьющуюся в сумасшествии девушку. — Уведите ее отсюда. Хватит тешить публику.

— Ненавижу тебя! Ты сдохнешь, слышишь? — Исступленный крик сорвался на хрип, Вэл дернулась, тщетно пытаясь высвободиться из крепких объятий Зеффа.

— Успокойся! Ну же! — Бородач хорошенько тряхнул Вэл, с силой сжимая ее плечи. — Все кончено. Ничего уже не исправить.

Вибрирующее рычание Раша на краткий миг выдернуло Вэл из охватившего ее безумия. Скосив глаза вбок, она увидела Кара, держащего упирающегося пса за кожаный ошейник. Черные губы, собираясь в складки на длинной морде, обнажали белоснежные клыки. Круглые глаза не отрывались от высокой фигуры в черном.

Вэл прищурилась, сосредотачиваясь на широкой спине Раза, чувствуя, как гнев топит ее в адском пламени. Руки потянулись к поясу, силясь достать кинжал.

— А ну, спокойно! — Пальцы Зеффа стиснули запястье, выкручивая руку. Вэл застонала от боли, дернулась, понимая всю тщетность своих попыток.

— Пусти меня! Я убью его! Убью! — Она сипло закричала, закашлялась и вдруг, растеряв все свои силы, тяжело осела.

Зефф мягко отпустил ее, замирая рядом.

Слезы, смешиваясь с дождем, потекли по щекам. Вэл с накатившей на нее необъяснимой усталостью села на мокрые круглые камни мостовой, опуская голову.

Длинные волосы, взлохмаченные, мокрые, еле держащиеся в хвосте, облепили скулы и шею.

— Ненавижу тебя… — прошептала Вэл, невидящим взглядом уставившись на красную лужицу, стремительно увеличивающуюся в размерах.

Струйки крови, щедро разбавленные дождем, обтекали круглые камни, образуя алый узор.

До сегодняшнего дня Вэл считала, что любит Раза. Сейчас, боясь поднять глаза на лежащее под дождем тело, ей казалось, что от любви не осталось ровным счетом ничего. Да и, возможно, любви-то никакой никогда не было. Восхищение внутренней силой этого животного? Несомненно. Уважение, густо смешанное со страхом? Верно.

А что еще? Сумасшедшая энергия, бьющая через край, сметающая и покоряющая. Вэл преклонялась перед этой магнетической силой, признавая ее как нечто непреложное.

Она почувствовала себя отравленной. Ей показалось, что она выпила полную чашу терпкого вина, не заметив горького привкуса и неестественного кроваво-красного оттенка.

Яд был сладок. Он проникал в самую суть, наполнял надеждой, дарил краткий миг наслаждения, туманил голову, оттягивая время, не давая понять, как глубоки разрушения.

Теперь же, когда правда обнажила кровавое нутро, ей не оставалось ничего, кроме сожалений.

Вэл, ощущая кожей мокрый холод промокшей одежды, смаргивая с ресниц бесконечные слезы, приподняла голову, равнодушно рассматривая Раза, подходящего к своей лошади. Рука легла на загривок, похлопала коня по длинной шее. Он что-то сказал темноволосому всаднику, тот кивнул и поймал брошенные поводья черного как ночь коня.

— Вставай. — В поле зрения возникли тяжелые короткие ботинки.

Вэл повернулась и медленно подняла голову, молчаливо встречая знакомое лицо Вемира. Потоки воды с мокрых волос потекли за шиворот, неприятно холодя спину.

— Давай. Будь послушной девочкой, — Вемир, стараясь не смотреть на Вэл и уводя глаза в сторону, наклонился, подхватывая ее за плечо, — не создавай мне проблем.

Вэл, опустошенная, поникшая, лишившаяся всех сил, покорно поднялась на ноги.

Тело Никса лежало под дождем, как брошенная кукла: лицо, мокрое от потоков стекающей по щекам воды, приоткрытые губы и широко распахнутые серые глаза, смотрящие в темное, покрытое свинцовыми тучами небо.

Тошнота подкралась к горлу. Вэл сглотнула и перевела взгляд ниже.

Красный раззявленный беззубый рот на белой шее; темная, пропитанная кровью одежда.

Никсу только исполнилось пятнадцать.

Мысль ударила подобно разящему клинку.

Вэл пошатнулась, запоздало ощущая поддерживающие руки Вемира.

Она перестала что-либо понимать. В какой-то неуловимый момент сознание погасло, как свеча на ветру, забрасывая Вэл в слепое, совершенно пустое пространство. Последнее, что она смутно помнила, это лицо Вемира и беззвучно двигающиеся губы на его нахмуренном лице. Она пыталась понять обращенные к себе слова, но не слышала ни звука.

Потом накатил мрак.

Вэл, тщетно цепляясь за реальность, выскользнула из собственного тела, исчезнув для самой себя. Кругом была всепоглощающая тьма. Под ногами не чувствовалось тверди, да и самих ног тоже не было. Вэл вытянула руку, но не увидела ровным счетом ничего. Она попыталась закричать, но легкие, безжизненные и пустые, не дышали.

Страх накатил волной. Беспомощно распахнув глаза, она уставилась в окружающую вечность.

Страх? Она вдруг поняла, что не может вспомнить, что ее напугало. Темнота? Но разве темнота опасна? Ответ пришел внезапно, показавшись холодным как лед.

Во мраке ее поджидал зверь. Черный, с кроваво-красной пастью, полной белоснежных зубов, с легкостью раздирающих плоть.

У зверя было имя, как и у всего сущего, но Вэл не помнила его. Она пыталась вспомнить, но оно ускользало, играя перед ней, как маленькая рыбка в темной мутной воде лесного озера.

Первыми появились звуки. Дыхание зверя ворвалось в уши, заставляя обернуться, тщетно искать глазами, не находя.

«Имя. Просто назови его, и зверь перестанет быть опасным».

Имя, играясь, терялось во мраке, оставляя за собой чуть заметный туманный след.

Дыхание теплом коснулось шеи. Вэл вздрогнула от испуга и тут же замерла, ощутив на голых плечах прикосновение мягких губ.

Крепкие руки нежно обвили ее талию, мягкие волосы защекотали шею.

Сердце затрепетало, узнавая. Она запрокинула голову, касаясь затылком острых ключиц.

— Ты моя, — шепнул знакомый голос, — и всегда будешь моей.

Имя вспыхнуло перед глазами огненным пламенем, развеивая тьму.

И все исчезло.

Женщина лежала на застеленной красным покрывалом кровати обнаженная, лишь длинные распущенные волосы разметались по плечам.

— Малышка Вэл, — тихий смех отозвался мурашками по рукам, поднимая вверх тонкие волоски, — иди сюда.

— Ника, — произнесла Вэл ее имя, — мне нельзя…

— Какие глупости! — Женщина села и широко развела руки, потягиваясь. Длинные волосы как змеи скользнули вниз, открывая большую грудь с коричневыми сосками. — Никто не узнает, если мы немножко поболтаем, правда?

Вэл сглотнула, чувствуя смятение. Взгляд упал на темный треугольник волос между стройных скрещенных ног женщины.

Девочка давно привыкла к нравам борделя, но то, что происходило за закрытыми дверями комнат, казалось ей запретным таинством. А потому она была очень смущена, когда самая красивая птичка Мадам со смехом позвала ее, заприметив любопытные голубые глазки, подглядывающие в приоткрытую дверь.

— Когда-нибудь у тебя тоже будет такая грудь и волосы там, где нужно! — Ника засмеялась, вгоняя девочку в краску. — Ну же, ты такая милая. Иди сюда!

Вэл, словно завороженная, шагнула к кровати. Женщина протянула руку и взяла ее ладошку.

Когда девочка упала рядом, погрузившись в ворох мягких воздушных подушек, Ника прилегла рядом, скрывая наготу под пеленой волос.

— Малышка Вэл, — прошептала она, касаясь пальцами каштановых прядей, — ты знаешь, что ты очень красивая? У тебя большое будущее.

— Ника, я люблю тебя! — шепнула Вэл, и Ника засмеялась, наклоняясь и быстро целуя ее в щеку.

— Никогда не говори эти слова просто так. Даже мне! Никогда, слышишь?

— Я… — растерянно пробормотала Вэл, чувствуя себя так, словно сделала что-то нехорошее. — Почему?

— Этот мир принадлежит мужчинам, ты ведь уже знаешь об этом, правда? И, малышка, — женщина грустно улыбнулась, — власть, деньги, твоя жизнь — все это в их руках.

— Ника…

— Создатель одарил тебя милой мордашкой, Вэл. Ты даже не понимаешь, какой это ценный дар. Хочешь большего? Умей продать себя подороже. Продай самые важные слова по самой дорогой цене.

— О чем ты? — Девочка нахмурилась и поджала губки.

— Найди того, кто будет готов заплатить тебе за то, чтобы услышать от тебя самое главное. Только от тебя. И тогда ты получишь все, что пожелаешь, глупая малышка. Ты все поймешь потом.

Видение из прошлого взметнулось вверх, подхваченное потоком воздуха. Сдернув тонкий, ограждающий от реальности пласт, обнажив истинное, ветер стих, развеявшись легкими короткими дуновениями.

Вэл вздохнула и открыла глаза.

— Зачем надо было… так? — спросили тихим, приглушенным, неуловимо знакомым голосом. — Вы лучше меня знаете, какая она.

Поперечные балки потолка казались бесконечными. Вэл моргнула, опустила взгляд ниже, разглядывая грубоватые доски казарменной кровати.

— Ты знаешь зачем, — прозвучал спокойный голос Раза.

Вэл глубоко вдохнула, расправляя легкие. Воздух показался жарким, несущим в себе уловимый запах табака.

— Она очнулась, — сухо сообщил Вемир, стоявший с выпрямленной спиной в изголовье кровати.

Вэл приподнялась на локтях, прижала ладонь к лицу, потерла глаза и наконец медленно спустила ноги на пол. Мокрая одежда неприятно липла к телу.

Просторная комната больше всего напоминала помещение для отдыха городских стражников. Два ряда деревянных кроватей, накрытых простыми, набитыми соломой матрасами, большой квадратный стол у стены с задвинутыми стульями.

Она уже бывала здесь однажды. Здание управы.

Значит, притащили ее сюда, скрывая от возбужденной толпы.

Какая забота. Умилительно.

Вэл подняла голубые глаза, встречая ровный, не выражающий ничего взгляд Раза.

Рядом с ним, почти касаясь его плечом, стоял незнакомый всадник с лицом, скрытым под глубоким капюшоном коричневой замшевой куртки, подпоясанной широким ремнем с крупной пряжкой. Высокие сапоги до колена плотно облегали его ноги.

— Где моя собака? — грубо спросила Вэл, мельком оглядывая комнату.

Ни Зеффа, ни Кара. И ни следа Раша.

— Успокоилась наконец? — Кривая улыбка тронула губы Раза. — Или продолжишь угрожать мне?

Вэл отвела со лба прилипшую длинную мокрую прядь, заправляя ее за ухо, и с вызовом ответила:

— Отвали от меня.

Вемир приглушенно охнул. Это смешило — раболепное преклонение перед новоиспеченным наместником. Вэл преклоняться не собиралась ни сейчас, ни когда-либо еще. И подбирать слова в предстоящем разговоре тоже.

Раза едва заметно дернул уголком рта, надменно приподнимая черную бровь.

— Ты растеряла все хорошие манеры? Жаль. Впрочем, откуда они у уличной девки?

Вэл не спеша поднялась на ноги, поправила влажный плащ и повела плечами, переводя на него тяжелый, полный презрения взгляд.

— Говори прямо, Раза, что тебе от меня нужно?

От нее не укрылось секундное колебание во взгляде Раза. Удивлен. Возможно, больше чем удивлен.

Его Вторая не прячет взгляд и не испытывает перед ним привычного страха.

«Ну, извини, Ра. Все имеет свойство меняться».

— Мне? От тебя? Я напомню тебе, малышка, что это ты вновь вернулась в мой город, — насмешливо проговорил Раза, с интересом рассматривая лицо Вэл, изучая, будто стараясь найти в нем что-то неизвестное, новое для себя.

Вэл закусила нижнюю губу, не отводя взгляда.

Опять это слово. Малышка. Звучащее презрительно, мгновенно унижающее.

Слово, которым когда-то ласково и нежно ее называла Мадам.

Слово, которое в устах Раза могло указывать ей на место как дрянной шавке.

— Молчишь? Я не удивлен, — продолжил Раза. Злая ухмылка гуляла по его лицу.

Вэл внутренне передернуло.

— Замечательно. Все сказал? — грубо поинтересовалась она.

Раза кратко засмеялся. Смех его влился в уши, холодком пробираясь в душу.

— Продолжаешь хамить? Ты так сильно хочешь умереть?

Странная веселость напала на нее. Происходящее показалось отражением кривого зеркала в проеденном молью цирковом шатре.

— Ой, да ладно тебе, Ра, — намеренно произнося краткое имя мужчины, Вэл наблюдала за его неотпускающим острым взглядом, — кого ты хочешь обмануть? Всем давно очевидно, что ты не убьешь меня.

Вемир шумно выдохнул. Вэл стало немножко жаль его, вынужденного быть свидетелем этого разговора. Положение Раза в его глазах было непоколебимо, а Вэл каждым словом подрывала его. Наверное, ему очень хотелось отвесить ей неслабую затрещину.

— Серьезно? И почему ты так в этом уверена? — прищурился Раза, складывая на груди руки.

Вэл почувствовала окутывающее ее удовлетворение. Ну вот, раскрыл себя одним простым жестом.

«Пытаешься спрятаться, Ра?»

— Ты действительно хочешь это услышать? — Она хмыкнула, смотря в бледное лицо.

Раза помолчал немного, глаза его скользили по ее выпрямленной фигуре. Вэл видела в его взгляде легкое недоумение.

«Бессловесная запуганная тварь посмела открыть рот? Ну, ничего, привыкай, Ра».

— Почему нет? Это будет забавно, — наконец медленно проговорил он.

Вэл не стала мучить его ожиданием. Она тряхнула головой, высоко поднимая подбородок и смело разглядывая знакомые черты лица. Тонкий шрам на его переносице нравился ей. Приятное дополнение к образу идеального лидера города оборотней.

— Потому что ты любишь меня, — сказала Вэл, не удивляясь больше ошеломленным вздохам Вемира, — а если не согласен — пожалуйста, я готова. Не тяни время. Я буду только рада.

Раза молчал, стоя неподвижно. Она увидела, как крепко сжались его пальцы на рукавах собственной кожаной куртки. Бесстрастное прежде лицо потемнело, глаза сузились, черные брови сошлись на переносице.

Вэл осознавала, что ведет себя излишне дерзко, и мысленно собиралась с силами, чтобы достойно встретить гневный натиск, но Раза вновь удивил, никак не отреагировав на выпад.

— Как глупо с твоей стороны просить смерти, — сдержанно произнес он, выдыхая и расслабленно опуская руки вдоль тела, — будет очень обидно умереть, так и не встретившись со старым другом.

Прежде чем она успела задать повисший в воздухе вопрос, в голове ее мелькнула смутная, чарующая мысль — Раза не сказал нет. Он просто ничего не ответил.

И сердце, молчавшее прежде, предательски громыхнуло в груди, рождая давно забытый трепет.

— О чем ты? — Вэл поморщилась, отбрасывая чувства в самый дальний угол своей души.

Не сейчас. Только не в отношении этого чудовища.

— Заинтересована? Так что же, может, убить тебя и дело с концом? Или все-таки повременим? — Раза играл и не скрывал этого. Глаза его лукаво сверкнули.

По непонятной причине он чувствовал себя сильным, наслаждаясь одной ему понятной игрой. Вэл нахмурилась, ощущая легкий холодок нехорошего предчувствия.

— Наместник, может быть, не стоит сейчас, когда она еще… — Голос с чуть заметными дрожащими нотками вывернул Вэл наизнанку.

Она повернулась, рассматривая взволнованное лицо Вемира.

— О чем вы говорите? — резко спросила Вэл, вновь обращая свой взор на Раза.

Злая ядовитая улыбка тронула его губы, мгновенно отзываясь внутри поднимающейся паникой.

— Поздоровайся со старым другом, Валлери, — проговорил Раза, отступая в сторону и пропуская вперед себя молчаливого, неизвестного мужчину в капюшоне.

Вэл, раззадоренная разговором, уже и забыла о его присутствии и теперь, нахмурившись, перевела на него заинтересованный взгляд.

Мужчина поднял руки, коснулся пальцами замшевого капюшона и мучительно медленно опустил его, открывая свое лицо.

Боль полыхнула в груди, рождая огненную, сметающую все на своем пути бурю.

Вэл тихо заскулила, кусая губы. Она забыла о Раза. Она забыла о Никсе. Она забыла свое собственное имя.

Комната исчезла, исчез город, погружаясь в беспросветный мрак.

Не осталось ничего, кроме пронзительно-синих глаз напротив, смотрящих на нее с красивого лица.

Острая, горячая боль затопила Вэл. Слезы, утихшие было, бесконтрольно полились по щекам.

«Я не смогу это преодолеть, — рваной мыслью мелькнуло в голове, — я больше не смогу».

Сил не осталось. Боль, разделенная на миллионы частиц, должна была утратить свою остроту, но Вэл не различала оттенков пожирающей ее безнадеги.

Сквозь пелену слез она смотрела на светлые, прямые пряди гладких как шелк волос, спускающихся на плечи.

Когда-то ее пальцы ласково касались их, зарываясь в самую гущу, наслаждаясь мягкостью. Вэл даже помнила их аромат.

Она мелко задрожала, рассеянно ступила назад, споткнулась о кровать и, с трудом удержавшись на месте, застыла, огромными потемневшими глазами рассматривая гладкую, чуть загорелую кожу и тонкую венку, в учащенном ритме бьющуюся на шее Шейна.

Слов не находилось. Вэл приоткрыла обкусанные губы, выдохнула и замерла, забыв, как нужно дышать.

— Убить оборотня непросто. В следующий раз, когда представится шанс, лучше перережь горло, — сухо произнес Раза, не сводя с дрожащей в лихорадке Вэл тяжелого взгляда. — Наше восстановление поражает, правда? Удивительно, что ты забыла об этом.

Вэл почти его не слышала. Дрожащая рука поднялась вверх, силясь дотронуться, коснуться, почувствовать кончиками пальцев теплую кожу.

Шейн жив. Жив.

Хотелось кричать, дать выход всему, что рвало изнутри, но только тихий стон сорвался с губ.

Вэл не искала объяснений, оставив их на потом. Она просто смотрела, встречая взор печальных, синих как небо глаз, разрывающих душу.

Сделала шаг вперед, вытянула руку, не в силах сдержать тихий всхлип, когда ощутила обжигающий жар гладкой кожи.

Полтора года ада, в которые она себя вогнала. Они встали стеной, напоминая о себе, и вот теперь все это не имело смысла. Кровь на ее руках не имела смысла. Самоуничижение, самобичевание, тщательно скрываемое от самой себя, не имело смысла.

Шейн стоял перед ней молчаливо, неподвижно — красивый образ из прошлого, который она давно похоронила.

Пальцы погладили шею волка, поднялись выше, дотрагиваясь до колючего от светлой щетины подбородка, а затем дрожащая рука опустилась вниз, обнимая за талию.

«Если бы я могла, — подумала Вэл, — я бы вырвала свое сердце и положила к твоим ногам».

Мысль билась в голове тупыми, причиняющими боль ударами, вторя сбившемуся с ритма сердцу.

— Шейн, — тихо произнесла Вэл, всем своим существом прижимаясь к волку. Беззвучные обжигающие слезы не иссякали, щека вжалась в мягкую ворсистую замшу куртки, руки с силой обвили крепкое тело. — Шейн, — шептала Вэл, пряча лицо на его груди, — Шейн.

Мужчина не отвечал, застыв на месте, только тяжелое судорожное дыхание выдавало его чувства. Вэл терлась щекой о коричневую куртку, ощущая собственное безумие.

— Я предала тебя. Я обманула. — Слова — горячие, искренние — лились потоком, смешиваясь с бесконечными слезами. — Прости меня, умоляю. Прости… прости…

— Ты была предана своему Первому, — спокойный голос Шейна ударил по ушам, заставляя вскинуть голову и заглянуть в синие глаза, — ты все сделала правильно.

Вэл не верила ему. Она совершенно не понимала всего, что произошло тогда, и того, что происходило сейчас.

Но слова, произнесенные Шейном, были лживы, как и прошедшие долгие полтора года.

Вэл не знала, почему волк жив и как это вышло. Не понимала его нахождения рядом с наместником. Не осознавала игры, которую затеял Раза. Не знала своей в ней роли.

— Шейн, прости меня. Прости. Прости. — Вэл дрожала, чувствуя, как слезы текут по подбородку, ощущала соленый вкус на приоткрытых губах.

Она медленно сходила с ума, понимая это, и последнее, что она еще четко осознавала — слов ничтожно мало, чтобы выразить то, что она чувствовала к стоявшему рядом мужчине.

Сквозь мокрые, спутанные, упавшие на глаза волосы Вэл с охватившим ее безразличием увидела, как Раза едва заметно вздрогнул всем телом, ошеломленно наблюдая, как его Вторая опускается перед волком на колени.