Глава 4

Селин почти с сожалением наблюдала, как ее грубые запыленные ботинки утопают в идеально мягком и пушистом ковре при каждом шаге. Но, как только её взгляд упирался в спину идущего впереди Рона, сожаление тут же уступало место чему-то более язвительному. Кем он себя возомнил, что решил запереть её здесь? Ей даже захотелось плюнуть на маячащий перед ее глазами дорогой камзол, но она опасалась, что его хозяин заметит и не оценит подобного жеста.

Усталость длинного ярмарочного дня и воздействие магической пыльцы давали о себе знать. Всё смешивалось в голове и происходило будто бы не с ней.

Они приблизились к широкой лестнице с резными балясинами и стали подниматься на второй этаж. Её надсмотрщик галантно сбавил шаг, подстраиваясь под её темп.

— А я было надеялась, что очнусь на белоснежных простынях в шикарной кровати с балдахином, а не на деревянном стуле, уткнувшись лицом в стол, - с укором стрельнула в него взглядом Селин, изображая мечтательный вздох. - Раз уж вы такой гостеприимный.

— Наслушались сказок? - едко парировал Рон, легко преодолевая ступени.

— Да, сказок про Красавицу и Чудовище, - съязвила Селин. - Там ведь тоже Белль попала в передрягу, и ей пришлось жить в замке у Чудовища.

— Я, по-вашему, Чудовище? - усмехнулся Рон, считав прозрачный намёк.

Селин легко вела пальцами по гладкому лакированному дереву лестничных поручней, пока поднималась вверх по ступеням. Она склонила голову, предоставляя Рону додумать за неё ответ.

Но его насмешливая реакция на её слова провоцировала продолжить:

— Ладно, вы не настолько страшны. Как насчет Спящей красавицы? Там тоже была прекрасная удобная кровать. Да, можно было использовать хотя бы диван! - Селин увидела, как нагло изогнулась тёмная бровь на мужском лице, и поспешила добавить: - Нет, лучше, как в Золушке. Но только после того, как обнаружили хрустальную туфельку.

Рон лишь показательно глубоко вздохнул, сообщая, что её слова утомили его.

— Вы всегда так много болтаете?

— Да. И Золушка, пожалуй, тоже не подходит, с вашими манерами вы совсем не тянете на роль Принца.

Рон едва уловимо дёрнулся, затем бросил на неё холодный зелёный взгляд. Селин из чувства противоречия в ответ растянула губы в ядовитой улыбке.

— Почему вы никак не перестанете нести чушь? - лениво произнёс Рон, чуть прищурившись, так что в уголках глубоко посаженных глаз собрались небольшие светлые лучики морщинок.

— Может, потому что мне не нравится, когда меня сажают под арест против моей воли? - с вызовом вскинула голову Селин.

Они остановились напротив внушительной деревянной двери, окрашенной светло-голубой краской. Рон молча дёрнул кованую ручку и дверь настежь распахнулась, тихо стукнув полотном о стену.

— Ну что вы, шересс. Разве это похоже на арест? - насмешливо спросил он, уголки его губ изогнулись в саркастичной ухмылке.

— То есть я могу уйти отсюда? Погулять в саду поместья? Здесь есть сад? Или даже выйти за ворота? - Селин уверенно выдержала ледяной зеленый взгляд мужчины, показывая, что не собирается так легко сдаваться.

— Конечно, дорогая Селин. - Рон небрежно облокотился плечом о дверной косяк и скрестил руки на груди. - Только прежде подумайте о том, что вы пытались отвлечь гильдийцев, а потом мы исчезли вместе. Если вы сказали правду и не присланы Гильдией, думаете, им будет не любопытно узнать, кто вы и как связаны со мной?

Он понизил голос почти до проникновенного шёпота, запускающего холодные мурашки по её спине:

— Если вы не лгунья, то здесь не темница, а ваше спасение.

***

Эти слова ещё долго звенели в её голове, пока она приводила себя в порядок в отведённой для неё гостевой спальне. И дверь за ней не заперли — она проверила. Но рискнула бы она попытаться уйти за пределы поместья после всего, что услышала?

Селин одолевали сомнения.

Комната была обычной, по здешним меркам, но хорошо обставленной: с широкой кроватью, комодом и торшером. Здесь даже был установлен телефон. Он, как большой чёрный жук, сидел на тумбочке тихо и неподвижно. И был для Селин насмешкой над её странным положением. Даже будь у неё четверть сайи, кому она могла позвонить? Матери, которая давно живёт в столице и которой почти нет до неё дела? Подруге Нейе, уехавшей на учёбу? Тетушке Мадлен, у которой кстати нет домашнего телефона? Или в участок, чтобы сказать, что находится неизвестно где, ей не причинили вреда и фактически не очень-то удерживают?

Селин подавила глубокий вздох разочарования и подошла ближе к широкому окну, которое выходило в сад.

Где-то внизу бликовали в последних лучах заката острые стеклянные крыши оранжереи. А вдали за высоким дощатым забором и пёстрым лугом блестела узкая полоска реки. На поместье уже мягко опускались сумерки.

Где она находилась, Селин не могла определить, но точно не в городе. И что за человек этот Рон? Ей вспоминался его глубокий баритон, снисходящий до едва завуалированной угрозы. Что такой, как он, забыл на той ярмарке? Или что он искал? Вопросов было гораздо больше, чем ответов.

Она обязательно выпутается из этой переделки. Она придумает как. Селин успокаивала себя тем, что были и плюсы в её положении. Тщательно заперев изнутри дверь смежной с её ванной комнаты, она наконец-то смогла скинуть пыльную одежду, пропитанную запахами ярмарки — жареной кукурузы и карамели. Горячая вода принесла долгожданное облегчение ноющим мышцам. И при этом на нагрев воды не было потрачено ни одной магической пылинки из собственных сай. Селин иронично усмехнулась этим мыслям, какая экономия.

Когда она вышла из ванной на кровати для неё было оставлено чистое платье. На тумбочке красовались потертая кожаная сумка и карманные часы.

Селин автоматически щелкнула кнопкой, убеждаясь, что это именно её старые часы. “Верь сердцу” - полустертая гравировка оказалась на месте.

“Ох, папа”, - подумала Селин, - “Ты следовал велению сердца, был чересчур добрым и мягким. Часто чинил часы бесплатно и прощал долги. И куда тебя это привело? После твоей смерти средств не хватило даже на похороны”. - Селин с щелчком захлопнула металлическую крышку и с силой сжала холодные круглые часы в ладони. - “Нет. Следуя интуиции, я очутилась в этой ловушке. Теперь, чтобы выбраться, стоит полагаться только на разум”.