Глава 21 — Цена за дорогу в Бессмертон

*Бес*

Марта меня пугает. Она очень сильно побледнела буквально за пару секунд. Кажется, она всю энергию в порыве использовала, а что сделал бы мне этот жалкий тип? Воткнул бы нож мне в плечо?

Он все равно не хотел меня убивать. Я ему зачем-то нужен был живым, пока живым. Вопрос только — зачем.

— Чего ты хочешь от меня? — спрашиваю я у него прямо, когда нас приводят в подвал церкви.

Старый дом и этот самый подвал оказываются соединены подземным тайным ходом. Прямо удивился бы, если бы все не повторялось. Я даже вспомнил, как на меня нацепили такие же цепи и волокли по такому же коридору, чтобы потом начать задавать глупые вопросы. Что я такое? Откуда пришел? Что мне надо от человечества? При этом тот факт, что я посланник Сатаны, почему-то даже не обсуждался. Это было немного смешно, пока не появилась Огонечек.

Теперь мне уже не до смеха с самого начала именно из-за нее. Мне надо как можно быстрее разобраться с этими странными типами и дать ей свою энергию, плохо только, что возле нее стоят подручный инквизитора с ножом. Он может ранить ее быстрее, чем я нападу на инквизитора. Это и заставляет ждать Криса и вести какие-то разговоры. Я просто тяну время. Лучше уж так делать, чем под пытками, которые я уже не так легко перенесу, как прежде. Боль ведь я теперь чувствую. Порезанную щеку мне и так саднит, куда уж больше боли?

— Во-первых, ты ответишь за то, что осквернил моего сына, — заявляет новый самопровозглашенный инквизитор и бьет меня кулаком в живот.

Очень трудно было сдержаться и не освободить руки уже сейчас. Цепь снова зацепили за крюк и заставили меня стоять с поднятыми руками, как будто именно так я стану покорнее. В такой позе принимать удар в живот было по меньшей мере неприятно.

— Какого еще сына? — спрашиваю я с тяжелым вздохом, пытаясь взять себя в руки.

— Тот, которого ты поработил, чтобы узнать про это место! — заявляет мужчина и снова бьет меня кулаком в живот.

— Мальчишка в церкви? — искренне удивляюсь я. — Нашел мне порабощение…

Я не успеваю договорить, потому что меня тут же бьют по лицу. Вечно у этих инквизиторов не в порядке с нервами, да и этот был просто злобным типом, который не собирался слушать мои ответы.

— Я убью тебя и весь твой род, — шипит он на меня.

— Ты не тронешь Марту! — вскрикивает Марина Николаевна, словно от ее воплей в этом человеке может проснуться совесть.

Ее буквально бросили в угол комнаты, связав еще и ноги. Теперь она извивается там, как червь, пытаясь подобраться к дочери, но все тщетно. Мне было бы спокойней, если бы Марта была рядом с ней, но это пока невозможно. Подручные инквизитора специально раскидали их в разные углы и смотрели на мучения женщины с насмешкой. Твари.

— Молчи, Маринка, ты нарушила свой обет, — отмахивается от нее мужчина.

— Да?! А если я сейчас всем расскажу, что ты их околдовываешь?! Что ты используешь перстень Бессметного, чтобы внушать всем нам то, что считаешь верным. А что если ты не прав?! Ты не позволил мне заглянуть в книгу, ты украл ее у меня, потому что я высказала сомнения. Если я не права, то почему мне нельзя посмотреть в книгу и узнать там правду?! Что если нам нет надобности их убивать, потому что они не враги! Мне мать перед смертью сказала, что это так. Что ты зло, а не заточенный Бессмертный!

— Это ересь! — восклицает мужчина, явно испугавшись, что другие тоже начнут ее слушать.

— Если это ересь, почему ты тогда околдовал меня и внушил, что я должна выкрасть собственную дочь из лап демона?

— Потому что я хотел спасти тебя, а ты… Видит Мир, я хотел защитить его и тебя, но ты не оставляешь мне выбора.

Он угрожающе шагает к связанной женщине, но я не могу себе позволить, чтобы он ее тронул, особенно при мне.

— Эй, а во-вторых что? — спрашиваю я у него, словно не заметил никакой паузы в разговоре.

Для инквизитора мой вопрос оказался неожиданным. Он растерялся, обернулся на меня и нахмурился, явно с трудом пытаясь сообразить, о чем вообще может быть речь.

— Ты сказал, что, во-первых, я должен ответить за твоего сына, а что во-вторых? — поясняю я, очень надеясь, что он забудет и о женщине, и о моей Марте на пару минут, а мне больше и не надо.

Крис уже где-то близко. Между нами по-прежнему барьер охотников, но я чувствую его вибрацию. Она могла возникнуть только по одной причине. Крис был где-то рядом с ним и скорее всего искал слабую точку для прорыва, а значит мне нужно продержаться еще немного, еще чуть-чуть.

— Ты скажешь мне, где твой мир, — самодовольно говорит мужчина, шагая ко мне.

Он действительно забывает обо всем и, упиваясь собственным величием, дает знак кому-то в стороне, явно что-то требуя.

— Я не могу рассказать о доме, — спокойно говорю я. — Моего мира давно не существует.

— Ты врешь, в книге о нем есть главы, — говорит мужчина.

Я на это не отвечаю, заинтересованно наблюдая. Инквизитору именно в этот миг приносят поднос, и он срывает с него покрывало из красного бархата и отбрасывает его в сторону с неуместным пафосом.

На подносе лежала книга, закованная в цепи с такими же рунами, что были на моих руках, словно ее, как и меня, пытались лишить силы. Наивные смешные люди. Столько пафоса и злобы, а никакого понимания.

Книга волшебная. В ней много магии, но она просто книга. Она просто показывает то, что в нее вписали, и никуда не убежит, никого не проклянет. Может только выдать тайны, не более. Она для них даже не опасна, а жаль, что так. Лучше бы она откусила им головы пару столетий назад.

— Хочешь ты или нет, но ты покажешь мне дорогу в свой Бессмертон, — заявляет он, освобождая книгу от цепей, и раскрывает ее на пустых страницах.

Это моя книга! Настоящая. Я это чувствую.

Она даже пахла не как книга, а словно живой человек, и сладкий запах этого места к ней не липнет, обтекает ее, словно она неприкосновенна.

Мне больше ничего не нужно искать. Вот и книга, и перстень в руках у этого глупца. Рядом Крис и скоро мы вернем все на круги своя, а эта глупая история про инквизицию закончится.

— Я и сам хотел бы посмотреть на путь в Бессмертон, — говорю я инквизитору, — но это невозможно. Он давно и полностью разрушен.

Мужчина зло усмехается, но ничего мне не говорит, поднося книгу ко мне ближе.

Он делает шаг, скалится и мгновенно выхватывает новый нож.

Я успеваю его только заметить, а лезвие пронзает мне грудь.

Кажется, оно создано так, чтобы я не замечал его, пока оно не пронзит мне сердце.

«Проклятье», — успеваю подумать я, стараясь дышать, и с ужасом смотрю на книгу.

Моя кровь толстыми струйками сбегает по ножу, скатывается по изгибу рукояти и капает на страницы книги, а там превращается в карту, где были указаны точки, по которым можно проложить путь в Бессмертон.

Этого просто не может быть, но книга не врет. Никогда! И прямо сейчас она моей кровью рисует дорогу домой, а я при этом, кажется, проиграл, потеряв свою жизнь.

Я могу сколько угодно не верить своим глазам, но это действительно карта и письмена древних Бессмертных — тех, что лишились дома.

— Что здесь написано?! — требовательно спрашивает инквизитор.

Я только смотрю на него, искренне недоумевая. Он правда думает, что я буду сообщать ему тайны нашего древнего рода? Нет, неужели у них, у людей, захвативших нашу колдовскую силу, принято поступать так?

— Живо, иначе я прикажу прирезать твою жену!

— Ты не посмеешь! — кричит Марина Николаевна. — Она моя дочь. Она ведьма и охотница по праву! Ей должна принадлежать книга и ее тайны!

— Она предала нас, спутавшись с этим, — говорит мужчина брезгливо, глядя на меня.

— Если бы твоя дочь…

Марина Николаевна не успевает договорить. Один из охотников в черном одеянии хватает ее за волосы и затыкает ее рот кляпом из какой-то тряпицы. Она замычала, задергалась, но это никого не тронуло. И эти люди называют нас нечистью? Боюсь представить, что для них честь.

— Если бы моя дочь связалась с таким как ты, я бы ее убил! — все равно отвечает Марине Николаевне инквизитор и зло хватает меня за волосы, мешая читать.

Я наблюдаю за ним и за тещей, бросая взгляды на книгу. Она действительно напитывалась моей кровью и давала за это ответы, как будто по моей крови понимает, что мне нужно знать, и говорит о Марте, о доме, о моих дочерях, одна из которых наречена быть королевой, и о многом другом, о чем я побоялся бы даже спросить.

— Читай, что там написано, иначе я прикажу убить ее, — снова требует инквизитор, разворачивая мою голову к Марте, что лежит на полу без чувств, а ведь она там может замерзнуть…

— А кто даст мне гарантию, что ты не убьешь меня, когда я прочту? — спрашиваю я у него, стараясь оставаться спокойным, хотя внутри меня все кипит и клокочет.

— У тебя не может быть гарантий, — отвечает мне мужчина и выхватывает еще один нож.

Спасибо, что не дергает первый. Я не знаю, куда он попал, но боль от него очень странная, горячая и пугающая. К тому же меня куда сильнее боли пытался одолеть страх, растекающийся от этого ножа, словно я уже умираю, хотя наверно так оно и есть. Рана возможно смертельна, но с ней еще многое можно сделать — как минимум, освободить Марту и дать ей сил, как можно больше сил, чтобы она смогла спокойно родить наших малышек.

— Я порву ее на части на твоих глазах, если ты не будешь читать, — угрожает мне мужчина, перехватывая нож.

Он так увлекся своей силой и угрозами, что не замечет, как возле Марты задрожал их барьер. Это мог быть только Крис, а значит пора и мне перестать притворяться пленником.

— Хорошо, — говорю я. — Только голову мою отпусти, иначе я не увижу ни буквы.

Он отпускает, буквально ударив меня по затылку. Смешной человек, а книга все продолжает писать, добавив еще несколько слов, очень важных для меня…

— Ну! Читай!

— Тут написано, что ты ничего не получишь и не найдешь, — отвечаю я, сбрасывая цепи.

Особая энергия ждала своего часа, и теперь она, как лезвие, рассекает мои оковы, давая свободу. Призванная трость, как магический посох, тут же появляется в моей руке.

И в этот же миг Крис разрывает их защиту, выбивая ногой нож у нелепого охотника в черном, что охраняет мою Марту.

«Прости, что так долго. Там была охрана, пришлось с ней повозиться», — сообщает Крис, взглянув на меня.

Я киваю и отвлекаюсь на миг на противника.

— Позаботься еще о Марине Николаевне, — прошу я Криса, ударив инквизитора. Меня его рожа со всеми зубами и без фингала уже раздражала, надо было исправить такой недочет.

Первым ударом я ему ломаю нос, и пока он пытается понять, что с этим делать, я зажимаю пальцами лезвие ножа, торчавшего из моей груди, и нагреваю его магией, заставляя кровь пузыриться.

Мне даже становится дурно от боли. В глазах на миг темнеет. Это слишком больно, но необходимо, чтобы не умереть мгновенно.

«Достанешь нож — умрешь», — предупредила меня книга в первую очередь. Я догадываюсь почему. Видел, как в пьяных драках из подобных ран толстой струей вытекала кровь. Эффектно, но недолго. Прежний я бы это пережил, еще и посмеялся бы, но про неуязвимость можно забыть. У меня ее больше нет. Она принадлежит моим дочерям и им она нужнее.

Когда рукоять ножа падает на пол, меня ведет в сторону, но заставляю себя устоять. Мне нужно сейчас сражаться, охранять книгу и дать силу Марте, чтобы она справилась даже без меня! Сначала это, а потом все остальное.

— Убью, — рычит инквизитор, но я выбрасываю в сторону руку, и он упирается в щит.

Поставив глухой барьер, я поднимаю книгу, прячу ее за пазуху и только тогда берусь за врагов всерьез.

Голова кружится, в груди болит, но я разбрасываю охотников магией, ломаю им кости. Ловлю красные смертоносные иглы своей тростью и поглощаю их, делая своей силой.

В Криса они этой мразью не стреляют, а значит Марта теперь в безопасности.

— Убейте его, — кричит инквизитор, а я мечтаю до него добраться.

Теперь он прячется от меня, вызывая все новых и новых подручных. Они все были как зачарованные. Они отлетали от моей магии, вставали и снова шли в бой, пытаясь защитить инквизитора не ударом, так хотя бы телом, но я снова и снова их отбрасывал, приближаясь к похитителю моей жены.

Когда между мной и инквизитором остался тот самый мальчишка, его сын, я взял мальчонку за шиворот и отбросил в сторону.

— Перстень! — требую я у него, когда мы остаемся один на один.

Я даже протягиваю вперед ладонь, давая понять, что выбора у него все равно нет.

— Ну уж нет! — отвечает он мне, сжимает кулак и в его ладони начинает формироваться алый свет, но тут же гаснет, потому что голова инквизитора катится по полу.

— Ну и что ты тут копаешься? — возмущается Крис. — Если бы убивал их, давно бы разобрался.

— Не хотел убивать, — честно говорю я Крису, опускаясь на колени, чтобы снять с пальца убитого перстень. — Где Марта?

— Снаружи, они там в безопасности, да и чары со всех пали после смерти этого… Покажи рану, быть может…

— Не может, — перебиваю я Криса. — Не на что там смотреть. Мне нужно попасть к Марте, нужно дать ей энергию.

— Тебе самому нужна энергия…

— Крис! Она ждет двух дочерей. Она родит будущую королеву нашей родины, что начала возрождаться, кто я вообще такой, чтобы сейчас жалеть себя? Просто помоги мне.

Я не вру, а сил не хватает, даже для того чтобы подняться, да и на аргументы тоже. Если бы Крис начал со мной спорить, я не смог бы найти новые аргументы, но он не стал, а просто подал мне руку, помогая встать.

Я всегда знал, что на Криса можно положиться.

*Марта*

Мне казалось, что я сплю и не могу проснуться. Лежу при этом на дне лодки, а ее медленно несет течением прочь, куда-то, откуда уже не вернуться. Детей при этом я совсем не чувствовала — только течение, которое раскачивало лодку, и знала, что надо проснуться, но я не могу, никак не получается, а потом я почувствовала губы. Очень нежный поцелуй.

Я сразу поняла, что это Бес, и вцепилась в него быстрее, чем смогла приоткрыть глаза.

Он что-то невнятно простонал мне в губы, зато лодка тут же исчезла. Я поняла, что лежу на траве. Солнце слепило бы мне глаза, если бы Бес не склонился надо мной.

Я сама обнимала его и целовала, потому что мне нужны были его губы и его энергия. Они возвращали мне жизнь. Я понимала, что завишу от него, принадлежу ему, но мне было уже все равно: нормально это или нет, опасно или нет. Какую магию он применяет, чтобы я была такой, и применяет ли? Какая разница, если я жить не могу без его поцелуев.

— Она правда могла умереть от истощения? — слышу я мамин голос и испуганно дергаюсь от Беса, окончательно приходя в себя.

Мы так бесстыдно целовались и меня ничего не смущало — в конце концов, между нами было много чего и не такого, после чего нет смысла стесняться, но мама… при ней это было неловко.

Я испуганно смотрю на нее. Она стоит в стороне и говорит с Крисом, совсем не наблюдая за нами, а значит, наверно не видела, чем мы тут занимались.

— Да, могла, у нас вроде такое когда-то с кем-то уже случалось, — отвечает маме Крис, вытирая обрывком черной материи свой окровавленный меч.

— Вы убили всех охотников? — испуганно спрашиваю я, не отпуская Беса.

Сначала спрашиваю, а потом смотрю на него и тут же забываю про охотников. Что там с ними случилось, стало совсем не важным. Мой Бес выглядит не важно, а это самое страшное, но он улыбается, несмотря ни на что, и все равно отвечает:

— Не всех, но многих. Прости.

— Почему ты извиняешься? — спрашиваю я, спешно его осматривая. — Не надо! Сам то ты как? Неужели они тебя ранили?

Я смотрю на него и ужасаюсь. Бес всегда был смуглым — таким, словно всю жизнь провел на ярком солнце. У него был красивый оттенок кожи, очень привлекательный, а теперь он серый, совсем на себя не похожий. Его нежные, любимые мною губы посинели. Нос и скулы стали какими-то острыми, и он мне не отвечал. Он только неловко улыбался, а я видела на его одежде кровь.

И что самое страшное, он весь перепачкан кровью. Я очень надеюсь, что это не его кровь, но он выглядел так, что мне становилось страшно. Он выглядит так, словно это его кровь…

— Бес? — очень тихо спрашиваю я, прикасаясь к его щеке.

Она холодная. Такая холодная, словно он уже и не был жив.

— Бес — ты же Бессмертный, ты ведь не можешь умереть, правда?

— После зачатия наследника могу, — шепчет он, перехватив мою руку, и целует холодными губами мои дрожащие пальцы.

Он сидит рядом и больше не нависает надо мной, я тянусь к нему, снова забывая про маму и Криса.

— Бес… что произошло?

Он не отвечает, снова грустно улыбается и проводит моей рукой по своей груди, помогая найти пальцами разрез в его черной майке.

— Что это? — с ужасом спрашиваю я, наткнувшись пальцами на теплый металл, буквально размазанный по его груди, словно от тонкой полосы во все стороны разлетелись металлические капли, обжигая кожу. Кожа тоже была горячей, ало-красной, вспухшей, но я никак не могла понять, что это такое и откуда оно появилось? Неужели у охотников было еще какое-то оружие?

— Это просто нож, лезвие ножа, оставшееся в моем сердце, — тихо признается Бес.

— И… и что теперь? — с ужасом спрашиваю я. — Зачем ты вообще отдавал мне энергию, зная, что…

— Тихо, — останавливает он меня, прикоснувшись пальцем к моим губам. — У меня еще есть шансы все исправить.

Он снова улыбается и достает книгу. Это странно: ее при нем не было, а он все равно вытащил ее из-под майки и протянул ее мне.

— Она ответит на все твои вопросы и даст сил, если они понадобятся. Если нужно будет что-то узнать, просто спроси и открой. Если язык покажется тебе незнакомым, просто долго смотри на буквы и через некоторое время ты сможешь прочесть все, что там написано.

— Бес, я не хочу…

— Тс-с-с-с, — шипит он на меня, снимает с указательного пальца перстень и надевает мне на безымянный палец. Как ни странно, массивное украшение тут же меняет размер и становится таким, словно создано для моего пальца.

— Бес, я не хочу с тобой прощаться!

Он меня при этом совсем не слушает, говоря свое:

— С этим перстнем скорее всего тебе хватит энергии на все, а когда наши девочки подрастут, они смогут призвать мою трость сами. Скорее всего она станет чем-то другим, или они разделят ее на две части. Им уже будет виднее, а я…

— Бес! Ты сказал, что у тебя есть шанс. Что это за шанс? Что надо делать?!

Он снова странно, глупо улыбается — то ли врет, то ли сам не верит, но говорит мне спокойно:

— Оказывается, родина наших предков возрождается. В тот день, когда была зачата будущая королева — одна из наших дочерей, мир пришел в движение, и в пустоте есть уже первые земли, а на них — ручей жизни, вода, которая может спасти меня.

— Тогда почему ты все еще здесь? Разве тебе не надо спешить туда?

Я вскакиваю, хватаю Беса за руку и тяну на себя, надеясь поднять.

— Огонечек, успокойся. Я все успею. У меня еще есть время.

— Ты похож на живой труп!

— Совсем не нравлюсь, да?

— Ты в своем уме? Бес! Ты можешь умереть!

Он меня не слушает, наоборот, тянет меня к себе, назад в траву, усаживает на колени и прижимает к себе, целуя мне щеку, висок, плечи.

— Я все успею, просто я должен знать, что ты в порядке, — шепчет он. — Крис обязательно тебе поможет.

— Пусть лучше Крис поможет тебе. Крис! Крис, скажи ты ему!

Я оборачиваюсь на светловолосого Бессмертного, надеясь, что он меня поддержит, но вечно веселый Крис только хмуро смотрит на нас и молчит.

— Крис? — тихо спрашиваю я, но он в ответ только качает головой.

— А вот теперь мне пора, — шепчет Бес, отпускает меня и просто исчезает, заставляя меня нервно хватать воздух.

— Бес! — вскрикиваю я, беспомощно ощупывая траву. На ней блестят капли крови. Явно его крови, а у меня по щекам сами собой текут слезы.

— Тише, Марта, тебе нельзя волноваться, — подбежав ко мне, нелепо напоминает Крис, но прикасаться ко мне не решается, явно помня, что все его прикосновения для меня будут крайне неприятны.

— Он все выдумал да? Про родину и про воду? — спрашиваю я у Криса, всхлипывая. — Он все это выдумал, чтобы я не видела, как он умирает?

— Наверняка, — шепчет Крис тихо и печально.

А меня крепко обнимает мама.

— Поплачь, моя маленькая, просто поплачь, — шепчет она, гладя мои волосы.

Я же рыдаю в голос, кричу, вою и молю непонятно какие силы вернуть мне его, хотя еще совсем недавно думала, что хочу от него освободиться. Нет, не хочу! Я хочу принадлежать этому демону! Полностью принадлежать! Верните мне его назад и я никогда, слышите, никогда не скажу, что он мне не нужен!