Глава 8. Труп под кроватью

— А королеве бала положены привилегии?

Данка решительно опустила руку на плечо Рока и все же посмотрела ему в глаза. Наглые, бесстыжие, зовущие и такие родные… Она тряхнула головой.

— Прекрати на меня воздействовать!

— Не могу, — улыбнулся мужчина. — Это моя сущность.

Он медленно повел Данку в танце. Двигался Рок прекрасно, и Данка мысленно поблагодарила покойную бабушку, что в свое время она заставила ее участвовать в школьном кружке, изучающем старинные танцы. Не звезда, конечно, но уж «и раз-два-три» посчитать может.

— Так каких привилегий ты хочешь, любовь моя? — проворковал Рок и поцеловал девичью ладонь.

— Ох…

Колени задрожали, и по телу растеклась горячая волна желания, но Данка справилась. Теперь она знала, что это просто… ну, характер у ее парня такой. Сексуальный. У ее парня? Она подумала о Роке, как о своем парне? Не-е-е! Это явно мгновенное помутнение рассудка! Да у него таких, как она, наверное, сотни!

— Ты на всех девушек так действуешь?

— Как?

Рок сделал поворот и, поддерживая партнёршу за талию, наклонил ее. Дана лежала на его руке и смотрела в склоненное над ней лицо.

— Возбуждающе.

— Только на тех, кому я нравлюсь, — шепнул бог и самодовольно улыбнулся.

— Ты мне не нравишься. — Данка повернулась вокруг и присела.

— Я тебе не верю.

— А правда, что выживет лишь одна невеста? Та, кто соберет всех фамильяров? — выпалила Данка, и музыка закончилась.

— Кто соберет наибольшее их количество. — Рок поцеловал ей руку.

— А как становятся фамильярами?

— Сильные маги умеют зачаровывать предмет или живое существо, творя из него сосуд для магии. Ведьмы тоже это умеют, — рассеянно ответил Рок. — Тебе ведь надо привязать Алмаза…

— И? — Данка вырвала ладонь и сердито посмотрела на собеседника. — Уж не думаешь ли ты, что я буду каждый раз прибегать к твоему способу?

— Разве тебе не понравилось? — вкрадчиво шепнул бог и вдруг прижал Данку к стене, перехватив ее кисти одной рукой. — Скажи мне, Дана, скажи, глядя в глаза, что тебе не понравилось.

— Мне не понравилось, потому что я до сих пор не поняла, было ли во всем этом хоть капля моего желания! — Данка разозлилась, а злость придала сил. — И… я хочу нормальных отношений! Свидания, ухаживания, разговоры, а не только секс! Вот! — выпалила она и вдруг испугалась, увидев глаза Рока.

— Разве недостаточно того, что я принес твою одежду? — склонился к ее уху мужчина. — Ты сама меня выбрала, пролив мою кровь. Разве ты этого не помнишь?

— Я защищалась!

— И ты не испытываешь ко мне никаких чувств? — усмехнулся Рок и склонился ниже.

Данка хотела ответить. Много слов вертелось у нее на кончике языка, а в уме она придумала достойную фразу, что не вожделение главное в отношениях, а уважение и чувства, а еще она хотела сказать…

Рок накрыл ее губы жарким поцелуем. Черт бы побрал этого гада! Мысли моментально улетучились из головы. Данка дернулась, изо всех сил наступила наглецу на ногу, но он только крепче перехватил над головой ее руки, сильнее вдавливая в стену. Данка замычала, затрясла головой в попытке вырваться.

— Глупышка, отчего ты сопротивляешься? Я ведь чувствую, что ты хочешь моих ласк. — Его рука скользнула под юбку, провела по кромке чулка. — М-м-м, как мне нравится мода твоего мира, никаких жутких корсетов, никаких длинных панталон. Ваша одежда создана для секса.

— Отпусти меня, — прошипела Данка. — На нас же смотрят!

— Кто? — невинно поинтересовался бог. — Нас никто не видит, моя девочка, — последние слова он выдохнул ей в шею.

Очень возбуждающе.

Мимо прошла Фаина со своим кавалером. Девушка хмурила лобик, зато вампир скалили зубы и выглядел донельзя довольным. На стоящую у стены парочку они не обратили ни малейшего внимания. Флеш все так же стоял на коленях, опустив голову, за его спиной застыл расстроенный Алмаз. Но и они не смотрели на Данку, хотя она ощущала злость крыса.

— Нас никто не видит, — повторил Рок. — Доверься мне.

Ага, сейчас!

— Зато я вижу всех и чувствую себя голой посреди королевского приема!

— Это очень возбуждает, правда, моя королева? — Рок тихонько рассмеялся, и его смех рассыпался по телу легким пухом.

Он вновь заскользил губами по ее шее.

Данка не сопротивлялась, хотя прекрасно понимала, что не хочет продолжения. Разум противился, требуя положить конец унижению, а тело млело от ласк. От губ Рока по телу разливался сладкий жар, внезапно ставшие чувствительными соски терлись о кружево лифчика и требовали прикосновений, в животе трепетало. А этот гад, оторвавшись от ее шеи, самодовольно усмехнулся ей в лицо и — отстранился! Данка с трудом подавила стон разочарования, но не смогла не потянуться вслед за горячим мужским телом.

— В этом платье ты даже лучше, чем нагая, моя королева, — еще самодовольнее, если это вообще возможно, промурлыкал Рок и легко дотронулся до ее груди.

Всего лишь пальцами, всего лишь касание, но если б Данка не прислонялась к стене — упала бы. Коленки подогнулись, сердце понеслось вскачь… от того, чтобы обхватить Рока за шею и самой впиться в его губы, ее удержало лишь смутное ощущение, что они здесь не одни… не одни? Это королевский бал, и их в любой момент могут увидеть! Все эти маги, некроманты, вампиры и прочие голодные твари!

На миг возбуждение сменилось ледяным страхом, но вот беда — жар и касание Рока от этого чувствовались еще острее. Правда, одновременно еще и захотелось за ним спрятаться.

— Прекрати сейчас же! — прерывающимся голосом потребовала она. — Я не хочу! Отпусти меня! — В этот момент она искренне ненавидела свое тело, так бесстыдно и откровенно желающее этого ненасытного мужчину.

— Ты не того просишь, моя королева. Попроси того, чего хочешь на самом деле. — Он смотрел на нее гипнотическими, бездонными глазами, и Данка падала, падала… — Я жду, — его голос словно ласкал ее всю, с ног до головы, проникал внутрь, заполнял все ее мысли, все желания.

— Нет, — шепнула Данка заплетающимся языком и… почувствовала, как ее руки ложатся на его плечи, касаются раскаленной шелковой кожи, а его нога втискивается между ее бедер. — Отпусти, — простонала она, всем телом жаждая еще прикосновений, еще ласки, еще одного ослепительного оргазма… или хотя бы поцелуя, для начала.

— Мне поцеловать тебя? — Его губы были всего в миллиметре от ее, в половине миллиметра… надо было сказать «нет», сейчас же, пока не стало поздно.

Но вместо этого Данка сама поцеловала его, раскрыла губы, впуская нежный язык, все более настойчивый и властный, и сама потерлась ноющими от напряжения сосками о его грудь.

— Умница, девочка. — Рука инкуба вмиг оказалась между ее ног, под неприлично задранной юбкой, коснулась мокрых складочек прямо через трусики.

Да! Именно этого она и хочет! Пожалуйста, еще!..

— Еще… — шепнула она, зажмурившись.

И почувствовала, как горячее мощное тело вжимает ее в стену, упирается ей в бедро твердой выпуклостью, а пальцы теребят пульсирующий от желания скользкий бугорок… да, именно так!

Оргазм накрыл ее слепящей, сметающей все на своем пути волной, и одновременно она словно со стороны увидела — довольного, сытого Рока и себя, раскрасневшуюся, отдающуюся ему прямо посреди бального зала, в толпе ничего не замечающих гостей.

Только один из присутствующих не занимался собственными делами, а приближался к ним. Так, словно знал, куда и зачем идет.

Даже сквозь туман наслаждения Данка поняла: что-то здесь не то. Оттолкнув голову Рока, глянула вперед — и увидела застывшего напротив Змея. Альбинос смотрел в упор, и он явно их видел. Данка застонала от стыда и негодования: Рок же обещал, что их никто не заметит! Но ничего сказать не успела: Змей трансформировался — ноги у него срослись и вместо них появился мощный белый хвост и зеленым узором, переходящим на мускулистое тело, отросла еще одна пара рук, и в каждой оказалось по кривому короткому мечу. Наг! Он не змея, он наг!

А дальше был короткометражный фильм в жанре фантастического экшна, в котором Данка то ли играла чужую роль, то ли смотрела его на экране.

— …Боги! Наг — в рабстве у ведьмы, как? — спрашивает она у пустоты: к ней уже никто не прижимается.

— Обманом, — раздается у нее в голове, и наг молча атакует Рока.

Тот молниеносно закрывает Данку своим телом, выхватывает откуда-то томагавк, и вот он летит в нага. Звон стали, скрещенные мечи отбрасывают летящий в грудь топор, но в руках бога-демона уже второй, и владеет он им виртуозно. Змей бесшумно и стремительно приближается к Року; тот, чуть склонившись, мягко ступая, идет по кругу. Взмах — и один из мечей нага оказывается у него в руке. Он подбрасывает его, проверяя баланс, и тут же контратакует. Оба ни на секунду не останавливаются, движения сливаются в сплошной серебристый вихрь и слышатся только глухие удары стали да тихое шипение нага, когда ему не удается достать Рока.

Данка с гулко колотящимся сердцем прислонилась к стене, наблюдая за боем. Слабости, как после привязки Флеша, нет. Наоборот, она ощущает прилив сил. В ее глазах восторг, она никогда не видела такого боя. Рок улыбается, но видно, что ему нелегко противостоять четырехрукому бойцу. В отличие от него Змей сосредоточен и хладнокровен, его движения грациозные и плавные, он движется словно в воде. Выпад, бросок, отход. Длинные белые волосы ему мешают, и он отбрасывает их с лица резким движением головы. Данка восхищенно любуется им.

— Змей? — сквозь окружившую их толпу пробирается Фаина. В ее глазах Данка замечает удивление. — Но… как? Змей! Остановись! Я приказываю!

Фаина сжимает кулон в виде маленькой змейки, но похоже, что он больше не действует на ее фамильяра. Вместо того чтобы послушать хозяйку, Змей делает неуловимое движение, и оборванная цепочка оказывается у него в руке. В той руке, на которой не хватает пальцев. Он скалит длинные, загнутые вниз клыки и, резко развернувшись на хвосте, все же достает Рока длинным выпадом. Один из мечей летит в горло демона, и тут Данка возвращается в реальность…

— Стоять! — заорала она из всех сил.

Удивительно, но ее послушали. Змей опустил мечи, и они исчезли из его рук, да и сам он вновь превратился в худенького парня. Только теперь на его бледной груди красовалась татуировка в виде отобранного у Фаины кулона.

— Как прикажешь, госпожа моя, — склонился в изящном поклоне Змей и замер, скрестив на груди руки.

— Ну вот видишь, любовь моя, и от меня бывает польза, — шепнул Данке на ухо Рок. — Я приду за благодарностью, как только очередная ночь вступит в свои права. — Он нежно поцеловал Данку в висок и, помахав на прощание, направился к выходу. Следом за ним потянулись и гости мужчины.

— Бал окончен! — раздалось под сводами зала, и свечи начали тухнуть.

В зале остались лишь растерянные невесты и их рабы. Десять девушек.

— И что это было? — томно протянула Лизет.

— Я бы тоже хотела знать. — Фаина ненавидяще смотрела на Данку.

— Откуда я знаю? Я ничего не делала! — возмущенно воскликнула Данка.

— Ты любовница господина Рока? — спросила белокурая девушка и тут же смущенно прикрыла рот ладошкой.

Ее раб был похож на ворона — черные волосы и черные круглые глаза. Он смотрел на свою хозяйку с легким снисходительным презрением.

— Нет! — с негодованием отвергла Данка это предположение. — Мы просто… встречаемся.

«Ага, — раздался хмурый голос Флеша. — Валить надо отсюда, срочно. Ньекка идет».

— Так, со всеми делами разберемся днем. Я устала, ничего не понимаю и хочу спать! — протараторила Данка. — Мальчики, за мной!

И она, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, поцокала каблуками в сторону выхода. Вскоре к ней присоединились Флеш, Алмаз и… Змей.

— А ты куда? — остановилась Данка.

— Я теперь твой защитник, госпожа моя, ты меня к себе привязала.

— Это каким образом? Хотелось бы мне знать, какие именно эмоции мы с тобой пережили вместе? — Щеки моментально стали пунцовыми, и она поняла, что еще долго не сможет смотреть нагу в глаза.

— Ненависть к своему телу, — Змей с горечью посмотрел на изуродованную руку.

— О… да, тогда, конечно, наверное… — Данка покраснела еще сильнее и, резко отвернувшись от Змея, направилась к своей комнате. Вот же зараза! И зачем она так ненавидела собственное предающее тело? А с другой стороны, иметь рядом такого бойца — это же прекрасно!

— Если госпоже противно смотреть на меня… — раздался позади шипящий голос.

Данка резко обернулась.

— Шрамы украшают мужчин, никогда не забывай об этом. Не смей даже сомневаться в своей привлекательности!

Рядом хихикнул Флеш и глубоко вздохнул Алмаз. Они шли позади и нагло подслушивали разговор.

— Это еще не победа, соперница, — раздался спокойный голос Фаины. Она стояла в тени, и Данка не видела выражения ее лица.

— Я не хотела, честное слово! — шепнула Дана и заскочила в свою комнату.

— Хозяйка, ну ты даешь!

Флеш с разбега рухнул на кровать, чем вызвал у Алмаза шок. Конь, как только зашли в комнату, направился в угол и встал там, будто его наказали.

— Аламз, ты чего? — удивленно спросила Данка, садясь рядом с Флешем.

— Я всегда стоял в углу у госпожи Симаны.

— Я не госпожа Симана, у меня ты эти глупости брось! — Данка отчего-то застеснялась. — Сиди там, где тебе удобно. У нас тут все по-простому, главное — не наглеть.

— А то наденут ошейник подчинения, — не смолчал Флеш, постукивая пальцами по золотой полосе на шее. — Данка, сюда идет Ньекка.

В голосе крыса послышалась паника.

— Змей! — Данка скривилась. — Ну что за имя дурацкое? Это как кота назвать Котом!

— Это не имя, госпожа моя, это кличка, — отозвался альбинос, оглядываясь по сторонам. Он заглянул под кровать, под шкаф, открыл дверь ванной и там все изучил. Данка следила за ним с интересом. — Мое имя — Шуас из рода темных Шейссов.

— Можно тебя так называть? — на всякий случай уточнила Данка. А то кто их знает, этих нагов? Но какой он все же… соблазнительный. И не альбинос, как ей показалось в полутьме бального зала, а просто блондин с красными глазами. Ресницы и брови у него темно-каштановые и кожа чуть смугловатая. Но все равно он выглядит бледным, особенно рядом с Алмазом. Бледным и изящным. Даже не верилось, что он смог победить Рока.

— Сочту за честь, госпожа моя. — Наг поклонился Данке и замер у окна, скрестив руки на груди.

— Не знаю, что надо Ньекке…

— Не что, а кто, — перебил ее хмурый крыс.

— Она идет за тобой?

— Веришь, мне не хочется больше висеть на крюке в ее спальне. — Флеш беспомощно сцепил руки в замок. — Нет, я, конечно, выдержу… но каждый сеанс терапии от Ньекки отбирает у меня часть сил.

— Вот сучка! — Данка испытывала почти физическую боль за Флеша. И что делать? Решение пришло, как всегда, спонтанно. — Шуас, ты можешь перекинуться в змея?

— Да, госпожа моя.

— Отлично! Вы ко мне привязаны, а значит, я могу приказать? — Флеш кивнул. — Приказываю вам перекинуться и спрятаться! Вы оба мелкие и сможете… — в комнате уже не было ни крысы, ни змеи, только кончик хвоста мелькнул под шкафом, — спрятаться. А нам с тобой, Алмаз, предстоит встретиться с этой дрянью. Или… знаешь, спрячься-ка ты в уборной.

Мужчина согласно кивнул и скрылся за дверью ванной. Вовремя, однако. Как всегда без стука в комнату вошла Ньекка в кожаном облегающем комбинезоне и с плетью в руке.

— Выглядишь как… хм… как представитель клуба «Кожа и плеть» на гей-параде в Гамбурге, — выпалила Данка, чувствуя к богине такую ненависть, что сама испугалась.

— Где он?

— Кто?

— Твой раб.

— Который?

— Меня интересует только крыс, хотя сила нага тоже весьма привлекательна. Но он станет сопротивляться, а мне пока не хочется его ломать. Я хочу питаться на нем долго… Поэтому он будет следующим.

— Слушай, ты… — зашипела Данка не хуже змеи. — Прекрати истязать моих фамильяров! Они мне нужны живыми. И вообще их здесь нет!

Ньекка с безразличным лицом махнула рукой. Дверь ванной комнаты с грохотом распахнулась, и оттуда вышел покорный Алмаз.

— Вот как… спрятала. Значит, думала меня обхитрить? Мне все равно, на ком кормиться, девчонка. В наказание за твою дерзость я возьму этого. Возьму здесь и сейчас. А ты будешь смотреть, как этот мерин умирает из-за твой непочтительности! Он долго продержится, хотя каналы у него и перекрыты.

Данка с ужасом и ненавистью смотрела на красивую и такую жестокую женщину, и в душе у нее поднималась волна ярости.

Богиня взмахнула плетью, и та ожила, развернулась в ее руке и с тихим довольным шипеньем полетела в сторону застывшего у стены Алмаза.

Хлоп! И на красивом лице появился красный рубец. Мужчина вздрогнул и схватился рукой за глаз.

— Не смей шевелиться, раб.

Хлоп! И поперек обнаженной груди легла кровавая полоса. Этот удар был сильнее, рана рассекла кожу, и Алмаз не выдержал, тихо вскрикнул. Ньекка жадно облизнулась.4f7b7c

Хлоп! И вторая полоса пересекла первую. На пол упали капли крови.

Хлоп! Алмаз успел прикрыть лицо, и удар пришелся на левую руку.

Глубокая рана, отстраненно подумала Данка. Почти до кости. Да что это за плеть у нее такая? Не плеть, а колючая проволока. От ужаса и сострадания сердце забыло, как нужно стучать, она вцепилась холодными пальцами в пояс на платье и, не моргая, смотрела на окровавленного мужчину.

Хлоп! Алмаз закричал, схватившись за бедро. Его белые штаны стали красными от стекающей по груди крови.

Ньекка расхохоталась. Ее глаза сияли темным пламенем, на щеках появился румянец, полные губы налились алым цветом. Удары стали сыпаться чаще, кучнее, жестче, рассекая кожу и мышцы. Алмаз уже кричал без перерыва.

Данка вдруг начала чувствовать, как жизнь уходит из израненного тела. Она ощущала его боль, но страшнее боли было чувство безысходности. Одиночества. Он не надеялся, что кто-то придет на помощь, он покорно умирал, обреченно принимая свою судьбу. Это было невыносимо, это было неправильно. Рука сама опустилась на рукоять кинжала, подаренного ей Четом. Алмаз уже не кричал, он упал на колени и даже прекратил закрывать руками лицо. Он был готов умереть. Данка знала, что он хочет этого. Он никому не нужен. Хозяйка предала его. Все люди, с кем он общался, предавали его. Он никогда больше не увидит бескрайних степей, не пронесется весной по цветущему лугу, у него никогда не будет возлюбленной, не будет семьи… люди все решили за него. Так зачем сопротивляться?

Данка всхлипнула. Когда погибли родители, родственники настаивали, чтобы ее отдали в детский дом, мол, бабушка стара и не сможет воспитать ребенка. Никому не было до нее дела, никому… они решили за нее…

— Не смей так думать! — заплакала Данка и, шагнув вперед, с силой загнала клинок в спину взмахнувшей плетью Ньекке. Под левую лопатку. Еще и навалилась сверху, сбивая с ног и придавливая к полу своим весом. — Сдохни, сучка! Сдохни! — кричала она, рыдая и ненавидя так сильно, как никогда никого не ненавидела.

В глубине души она понимала, что убить богиню не так просто, но стоять и безропотно смотреть, как забивают до смерти беспомощное существо, тоже не могла. Она бы никогда себе этого не простила. Никогда!

Голова закружилась, потемнело в глазах, но Данка крепко держала рукоять кинжала, не позволяя ему выскользнуть из тела Ньекки. Отчего-то ей казалось, что это правильно.

— Госпожа моя, — кто-то поднял ее и обнял, — отпусти ее, она мертва.

Данка открыла глаза и встретилась с внимательным взглядом алых глаз. Наг держал ее на руках, держал легко и непринужденно, хотя ростом был чуть выше Данки.

— Мертва? — Шепотом спросила девушка. — Я ее убила?

— Очень качественно убила. Без права на перерождение, — раздался довольный голос Флеша. — А заодно привязала к себе коника. Видно, боль — тоже очень сильная эмоция.

— Нет, это была не боль. — Данка замолчала, не желая вдаваться в подробности. — Отпусти меня, пожалуйста, я должна спасти нашего четвертого.

Наг чуть смущенно улыбнулся и поставил ее на пол.

— Алмаз, срочно перекинься. Приказываю!

— Ой, ну и дура ты, моя дорогая хозяйка! — Флеш молниеносно отодвинул кровать, Шуас закинул на нее столик и тумбу. — Он же конь! Конь — это такая огромная зверюга, если ты не знаешь!

Алмаз уже стоял, прижавшись к стене блестящим боком и мелко дрожал.

— Да, спальня девушки ни разу не конюшня, — пробормотала Данка и расхохоталась, уткнувшись лицом в черный лоснящийся бок. — Какой ты красивый. Вороной. Такой красивый, что глаз не отвести. Ты и мужчина красивый, а уж зверь… Только любоваться

— Ага, за деньги. — Неугомонный крыс слез с кровати и склонился над Ньеккой. — Что будем делать с телом?

— Засунь пока под кровать, — махнула рукой Данка. — Я сейчас ничего не соображаю. Мне надо принять ванну и полежать…

Она покачнулась и рухнула на руки сменившего ипостась Алмаза.