Глава 14

Когда они вышли из больницы, то первым делом увидели Милли Уокер. Ее грязные лохмотья куда-то подевались: теперь на Милли было пусть и старое, но не ношеное платье. – А ты при параде сегодня, – заметил Шеридан. Милли кивнула и погремела монетками в стаканчике для подаяния, словно приглашала проявить щедрость. – Будьте, как птицы небесные, которым все посылает Отец наш, – процитировала она Писание. – Вот и мне Он по милости своей послал новое оперение. – Жаль, что не послал дождя, чтоб новое оперение наделось на чистое тело, – заметил Шеридан. По долгу службы он привык к разным запахам – не будешь ведь ворочать недельный труп, падая в обморок от вони, а вот Гвендолин бросила монетку в стаканчик и поспешила на свежий воздух. И ведь доктору Харгрейву придется с ней возиться вот так, как есть! Или он сначала загонит побирушку в помывочную? – Зато Он послал болезнь, чтобы я больше думала о чистоте души, а не тела, – парировала Милли. Протянула Шеридану стаканчик – тот угрюмо бросил в него мелкую монетку и машинально заметил, что два пальца на правой руке нищенки, указательный и средний, чище остальных. Что она, интересно, делала этими пальцами? – Помоги тебе Господь за твою доброту, – улыбнулась Милли и заковыляла по лестнице к кабинету доктора. Гвендолин ждала в экипаже – прекрасная, прямая, как изваяние. В столице она быстро сделается признанной красавицей – и все будут удивляться, что же она нашла такого в Шеридане Уитморе. А потом, когда романтически-пугающий флер вокруг их отношений уйдет, Гвендолин задаст себе такой же вопрос. Что я вообще делаю рядом с этим невыносимым типом? Хам, полицейская харя, дрянь. Не та пара, которая нужна достойной девушке из приличной семьи. “Ну и пусть, – подумал Шеридан, устраиваясь рядом в экипаже. – Зато хоть немного, но мы будем счастливы. Этого достаточно”. Экипаж поехал через центр города. В витринах магазина Бланта выставили манекены с платьями из новой коллекции, и Гвендолин с интересом повернула голову в их сторону. – Вот кто еще важен для всех горожан, – заметила она. – Блант! Если хочешь одеться хоть сколько-то прилично, заходи к нему. И платье Милли я узнала, это из коллекции позапрошлого года. – Я смотрю, он часто привозит новинки, – произнес Шеридан. – У него почти столичное заведение. – Да, – кивнула Гвендолин. – Он часто уезжает из Арканиса, чуть ли не каждый месяц. Выбирает самое лучшее лично. Голова заболела так, что Шеридан завыл, прижав кулаки к вискам. Кажется, Гвендолин испуганно обхватила его за плечи, кажется, из носа кровь закапала – но яркие картинки, которые завертелись в голове, заставили его забыть о боли. У него уже бывали такие моменты озарения: когда все, что успели собрать, расследуя дело, вдруг укладывалось в удивительной красоты узор – тогда оставалось только стоять, смотреть и видеть, где был прав, а где нет. Когда тебе становится плохо в полнолуние, ты не будешь обращаться к врачу, потому что рано или поздно кто-то поймет, что дело нечисто. Но если официально ты уезжаешь за новой коллекцией в другой город, то никто никогда не узнает, в какой провинциальной гостинице ты в это время корчишься от боли, и какой деревенский коновал готовит тебе лекарство от мигрени. У Дины Эрвин не было двух пальцев. А если ты хороший, достойный сын своей матери и сильный маг, то тебе ничего не стоит ей их подарить. Правда, кожа на них будет посветлее, но кто обращает внимание на руки побирушки? А вот сама побирушка работает не только на Синклера. Она ищет информацию для сына – и никто не предположит, что ее сын это хозяин главного магазина города. Холеный джентльмен, вежливый, улыбчивый, всегда готовый к услугам – его просто невозможно вообразить рядом с нищенкой. И Прескотт говорил, что его сын знает всех и всё. А как ему не знать, когда весь город одевается в его магазине? И он готов услужить каждому, показать лучшее платье или костюм, с улыбкой пригласить за новой коллекцией. Весь город был его стадом. И Блант до поры до времени стоял в тени с кнутом в руках – а потом поднимал руку и указывал на жертву. Поэтому не надо какой-то особенной магии, чтобы девушка пошла за ним. Нужно просто встретить невзначай, сказать, что он привез некую вещицу в магазин лично для нее и готов показать прямо сейчас, и жертва послушно сядет в экипаж, ничего не заподозрив. На помолвку Пиппы Везерби его, конечно, не приглашали. Пусть он и приятный милый человек, но все же не джентльмен, а обслуга. Все собрались на празднике, никто и внимания не обратил, что хозяина магазина нет на месте. А он пришел, забрал девушку и сделал, что собирался. – Шеридан! Шеридан! Шеридан открыл глаза. Обнаружил, что не сидит в экипаже, а лежит на мостовой, головой на коленях Гвендолин. Прохладные девичьи руки охватывали эту голову, возница сидел, придерживая ноги. Лицо Гвендолин было где-то высоко-высоко, качалось, как на волнах. – Как ты? – встревоженно спросила девушка. Шеридан улыбнулся, надеясь, что улыбка не вышла слишком пугающей. – Я кое-что понял, – откликнулся он. – Наш душегуб не обращается к врачу. Он уезжает из города на время своей болезни – и подводит это к покупке новой коллекции. Кто все знает обо всех? Продавец одежды… Шеридан со стоном сел. Зеваки, которые стояли чуть в стороне, неотрывно смотрели на него, перешептываясь. Нет, отсюда точно надо уезжать. – Это не улика, – устало сказала Гвендолин. – Как говорит Джеймс, в суде это просто не примут. – Тогда сделаем так, что улика будет, – едва слышно откликнулся Шеридан и поднялся на ноги. Земля качнулась под ногами, но не уплыла. – Едем к Синклеру. *** – То есть, Блант… – Синклер задумчиво постучал карандашом по столу. – Интересная версия, конечно. Он выглядел озадаченным – особенно после того, как узнал, что его осведомительница работала не только на полицию. Гвендолин устало опустилась в кресло и добавила: – Продавцы знают о покупателях все. Может, даже больше, чем парикмахеры. Эрролл Блант уезжает из города, когда у него очередной приступ болезни – так проще, никто из местных ничего не заподозрит. Синклер начертил какую-то загогулину на листке и спросил: – То есть, вы подозреваете Бланта, потому что он раз в месяц уезжает из города за новыми товарами для магазина? – Я понимаю, что это звучит по-дурацки, – согласился Шеридан. – В конце концов, мое нервное озарение это не улика, и в суде ее не примут, как говорит Тронкетт. Но я подозреваю всех мужчин города, которые высоки ростом и болеют, или пропадают в полнолуние. Тебя, кстати, тоже. Офицер Уитакер, который вошел в участок с пакетом свежей выпечки, чуть не растянулся на полу, зацепившись за неровную доску, когда увидел направленный на него палец. – Меня? Что я сделал? – испуганно спросил он. Синклер только рукой махнул. – Да ничего ты не сделал, сиди спокойно, – и добавил, обернувшись к Шеридану: – Он местный парняга, всегда был на виду, никогда из города не отлучался. – А приступы мигрени четыре полнолуния подряд? – спросила Гвендолин. Уитакер нахмурился, надулся и признался с видом ребенка, который стащил варенье из буфета: – Ну… я тогда напивался в слюни. И брал лечебный листок, чтоб отлежаться. Покойный доктор Копперфильд, помяни Господь его доброту, писал в карте, что у меня мигрень. Шеридан ухмыльнулся. – И с какой радости именно в полнолуние? Уитакер погрустнел. – Меня Келли бросила как раз четыре месяца назад, – ответил он. – А окна у меня так выходят, что лунища окаянная прямо в них и смотрит. Ну и я смотрю на нее, и тоскливо делается, хоть в петлю лезь. И Келли вспоминаю, а рука так сама к стакану и тянется. А где стакан, там и два, и пять. Гвендолин понимающе улыбнулась. Нет, Уитакер был не из тех, кто будет убивать девушек и вырезать руны у них на груди. Он был слишком прост, в его душе не за что было зацепиться безумию. – Выпишите ордер на обыск, – решительно сказала Гвендолин. – Магазин, подсобные помещения, дом Бланта. Я понимаю, что оснований у вас нет, но… Можно же придумать какую-то проверку? Например, что вы ищете контрафактные товары. Синклер устало провел ладонью по волосам и взял из папки бланк ордера. Вздохнул. – Ладно, почему бы не проверить? Таможня, кстати, недавно разослала письма, ищут большую партию венвезейского шелка. – В первую очередь ищем перчатки, – произнес Шеридан. – У него они есть, но в список он себя не включил. Синклер понимающе кивнул и поднялся из-за стола. – Чувствую, дамы всех нас на носовые платки разорвут. Закрыть магазин для обыска! В таких местах, как Арканис, поход в магазин это одно из главных развлечений. Разговоров об обыске хватит на месяц точно. В дверях они столкнулись с запыхавшимся Стюартом – он выглядел так, словно за ним бесы гнались. – Леди Гвендолин! – воскликнул слуга. Остановился, пытаясь отдышаться, и Гвендолин неожиданно поняла, что ее снова начинает знобить. – Как хорошо, что вы здесь! – Что случилось? – спросила Гвендолин, уже понимая, каким будет ответ. – Мив! – воскликнул Стюарт. – Мив пропала! Ушла утром на рынок и до сих пор не вернулась. Гвендолин нахмурилась, судорожно вспоминая дату рождения служанки. Кажется, тоже весной, но сейчас она вдруг так растерялась, что не могла сообразить, в какой именно месяц обычно дарила Мив отрез хорошей ткани на платье. – А она не могла зайти потом к кому-то? – спросил Синклер. – К приятельнице, в церковь… в больницу? – Нет, ваша милость. У нее в доме работы полно, некогда по гостям расхаживаться, – Стюарт был настолько испуган, что забыл обо всех приличиях и схватил полицмейстера за рукав. – Идемте скорее искать ее! Я очень за нее боюсь! *** – Право же, я не понимаю, что случилось. Но… извольте. Все к вашим услугам. Продавщицы, которых собрали в большом светлом холле магазина, сбились испуганной сиреневой стайкой. Два администратора застыли рядом солидными темными статуями. Мужчины из добровольных помощников полиции замерли вдоль витрин с самым решительным видом, показывая, что сбежать отсюда ни у кого не получится. – У меня нет никакой контрабанды, – продолжал Блант, едва заметно нахмурившись и вчитываясь в строчки ордера. – Если позволите, я хотел бы позвать господина Тронкетта, чтобы он был моим защитником. Мало ли… Синклер очень выразительно посмотрел на него, советуя держать язык за зубами, но Блант и бровью не повел. Шеридан стоял рядом с ним и понимал, что не чувствует в нем ничего подозрительного. Ни тени магии, ни крошки волшебства. Если рядом с Тронкеттом Шеридан ощущал неправильность и странность, то здесь – ничего. Просто молодой мужчина высокого роста, с каштановыми волосами и внимательными карими глазами – обычно продавцы носят усы, но Блант гладко брил лицо. Наверно, от барышень отбоя нет. – Думаю, вам не понадобится юридическая помощь, если вы ничего не скрываете, – ответил Синклер и кивнул Шеридану, приглашая следовать за ним. Они прошли мимо витрин с женскими платьями и большой стойки с уже осенними шляпками, миновали отдельную, закрытую от посторонних взглядов часть магазина с тончайшим женским бельем и вскоре вошли в большой зал, который служил подсобным помещением. Здесь все было таким же аккуратным, выставленным по линеечке. Вот отдельно коробки, в которых привозили товары – сложенные, завязанные. Вот целый лес вешалок. Вот манекены – откровенно говоря, жутковатые, когда на них нет одежды. Вот отдельно висят нераспроданные платья и костюмы – на каждом из них прицеплен квадратик розовой бумаги с надписью “Благотворительность”. А вот и закуток уборщицы – несколько швабр, веники и метла, ведра, бутылки и коробки с чистящими смесями. Шеридан потрогал одну из тряпок и нахмурился. – Мокрая, – сказал он. – Уборку в магазинах делают с утра, перед приходом посетителей. Тряпка уже успела бы высохнуть. – Мало ли, – пожал плечами Синклер. – Вдруг понадобилось что-то быстренько подтереть? – Вот именно, – мрачно согласился Шеридан и вынул анализирующий артефакт, который они захватили в участке, когда отправились на обыск. Над тряпкой пробежали искры и растаяли, изменив цвет с зеленоватого на сиреневый. Ничего. Просто тряпка, которой мыли пол – никаких следов кожи, волос или крови. Они провозились в подсобке около часа, но так и не нашли ничего подозрительного. Никакой ревизор, даже самый цепкий и придирчивый, не нашел бы тут криминала. Пройдя к одежде, вывешенной на благотворительность, Шеридан снял одну из вешалок и заметил: – Вот такое же платье было на Милли Уокер. – Ну да, сами же видите, что на них написано, – кивнул Синклер. – Почему бы не отдать бродяжке одежду, для спасения души? Шеридан снова вернулся к отнорку с щетками и швабрами и увидел за ним то, чего не замечал раньше: аккуратную дверь в стене, почти неразличимую в сумерках. Ни замочной скважины, ни ручки на ней не было – Шеридан позвал Синклера и спросил: – Как думаете, куда ведет? Полицмейстер пожал плечами. – Наверно, на второй этаж. Быстренько доставляют нужное в мужской отдел из подсобки, не таская коробки по главной лестнице. А ну-ка! Он надавил на дверь плечом, но та не открылась. Синклер не сдался: постучал сверху и снизу, толкнул снова и вторая попытка увенчалась успехом. Там действительно оказалась лестница – узкая, чисто выметенная. Шеридан не сразу понял, откуда идет тусклый свет, озаряющий ступени, а потом догадался: это светится сам камень, в который вложены чары. – Посмотрим, куда она ведет, – произнес Синклер и уверенно зашагал вверх по ступенькам. Шеридан подался за ним, машинально ведя счет: один, пять, семь… сорок два?! – Стойте! – воскликнул он, схватив полицмейстера за плечо. – Сорок две ступени! Не многовато ли, чтоб подняться на второй этаж? Синклер вздрогнул, словно пробудился ото сна. Обернулся, растерянно посмотрел на Шеридана, и они вдруг услышали, как где-то далеко-далеко захлопнулась дверь. Шеридан бросился вниз, не до конца понимая, что будет делать, если лестница окажется бесконечной. Но он сбежал по сорока двум ступенькам и уперся в стену. Гладкую каменную стену без малейшего намека на дверь. Ловушка. Нет, ну не настолько же Блант дурак, чтобы ловить в нее полицмейстера и столичного следователя, когда в его магазине полно народу, идет обыск, и пропажа немедленно обнаружится? Гвендолин! Если Мив предпоследняя жертва, а Гвендолин последняя, и сейчас она в магазине, то Бланту плевать на все и всех. Он заберет девушек, вырежет руны у них на груди и выпустит Ад на землю. – Эй! – окликнул Синклер сверху. – Эй, Шеридан! Вы там? – Да, – Шеридан сжал кулаки, быстрым шагом бросился наверх. – Двери нет, сплошная стена! – Запер нас, сученыш, – усмехнулся полицмейстер. Присутствия духа он не потерял, наоборот, Шеридан заметил в нем ту же энергичную злость, что наполняла его самого. – Ладно. Давайте подниматься, может, куда и выйдем. Идти пришлось недолго. Еще сто ступеней, и лестница вывела их в небольшую круглую комнату. В открытое окно задувал свежий ветер, на вешалке аккуратно висел знакомый плащ, а на подоконнике лежали перчатки. Шеридан ухватил все это взглядом и только потом бросился к девушке, безжизненно распластавшейся на полу. Мив была жива, ее широко распахнутые глаза двигались, но служанка не замечала ни Шеридана, ни Синклера, словно смотрела какой-то сон наяву. Шеридан пощелкал пальцами, оживляя простенькое заклинание, и служанка вдруг охнула и села, прижимая руку к груди. – Батюшки… – испуганно пробормотала Мив. – Где же это я? – Где мы все? – ответил Синклер вопросом на вопрос. – Посмотрите в окно! Это не Арканис !