Глава двенадцатая. Член жюри хлопает стоя!
Я встретила утро, как встречают далеких надоедливых и бедных родственников. С подозрительным прищуром ленивого взгляда.
Вопрос, во что одеться, у меня не стоял. Я твердо решила примерить плохое настроение. Оно всегда подходит к моему кислому утреннему лицу.
- Что это у нас все, как спящие красавицы! – послышался радостный голос Ангуса в коридоре. – Просыпайтесь, спящие красавицы! О, был бы я принцем, уже бы перецеловал бы всех! Или вы ждете, что его высочество разбудит каждую из вас нежным поцелуем? Увы, но он занят подготовкой конкурса, который называется «Признание в любви»! И у вас есть всего лишь час на подготовку!
Мне кажется, или принца на обратном пути со свидания, поймала и покусала банальность? Родник извращений иссяк? Что случилось?
Кутаясь в свое отвратительное настроение, я пыталась отрепетировать влюбленный взгляд перед зеркалом. Мой взгляд пока что напоминал о том, что любовь очень зла и не выспалась.
«Ась-ась!», - шевельнулась во мне старушка – любовь, требуя законный стакан воды. Вспомнив принца, она потребовала что-то покрепче. Я ввернула парочку высокоградусных словечек. Любовь стыдливо притихла.
Мужчины, встречающиеся на моем жизненном пути так же часто, как и поганки после дождя, отличались «дерьмом» и соблазнительностью. Если второе сразу бросалось в глаза. То второе робко появлялось потом, благоухая постоянными скандалами.
Я раздумывала над тяготами любви. Неподалеку пел какой-то павлин. Он пел так пронзительно и громко, что мне хотелось поставить его на грань вымирания. К одинокому павлину присоединился глухой соловей и икотная кукушка. Я была большим ценителем искусства. Поэтому щедро платила за головы особо голосистых соседей.
Коридор вел меня в комнату Изабо. С каждым шагом я осознавала, что лично знакома с этим павлином. Ключ подразнил замок, и дверь открылась.
- … люблю тебя, мой при-и-инц! – закончила сольную партию раскрасневшаяся Изабо. Она скромно посмотрела на меня, ожидая аплодисментов. Если бы Золушка с такими песнями мыла бы полы в доме мачехи, то на заднем дворе появился бы подозрительный холмик.
Разобидевшись настолько, насколько может творческая душа, Изабо поджала губы. В каждой женщине есть загадка. И теперь я пыталась понять, как такие очаровательные губки могут издавать такие жуткие звуки?
- Ну как? – кокетливо спросила Изабо, накручивая прядь волос на изящный пальчик.
- Когда хулиганы поймали возле моего дома бродячую кошку. Она попадала в ля намного уверенней, - вспомнила я.
Обиженная губка дрожала. В глазах появилось: «Ты просто мне завидуешь!».
Пока мне обильно рассказывали про уроки пения. Про учителя, который высоко оценил талант. Он называл Изабо алмаз неграненый, предрекал успех в любом глухом обществе. У него просто не хватило мужества признать правду. И спасти множество жизней.
- А ты берешь соль второй октавы? – ревниво спросила Изабо, яростно расчесывая роскошные волосы.
Беру и несу на кладбище. Мне очень хотелось развить эту мысль.
- Знаешь, веселые песни даются мне сложнее, чем грустные, - поясняла Изабо, поправляя упругий локон. – Грустные нужно тянуть. Это так просто! Хочешь покажу!
То, что от нее теперь ничего не зависит, давало ей возможность показать себя со всех сторон.
«Если сумеешь доказать мне, то она пройдет следующий этап!», - повторил в голове голос принца. Все вокруг запахло розами и неприятностями.
Я только что поймала себя на мысли, что никогда никого не любила. «А как же чулки и деньги? Представь, что он чулки или деньги?», - подсказывало мне женское обаяние. Оставалось прийти и просто поставить принца перед фактом. Могу натянуть и порвать. Или распихать по мешкам. Если я верну принца родителям, это будет считаться уплатой налогов? Если да, то в каком размере?
И чего это я задумалась? Раньше достаточно было мило улыбнуться, невинно похлопать ресничками и томно вздохнуть, словно вчера похоронила любимого хомяка. И каждый мужчина готов был изучить глубину твой любви в меру своих возможностей.
- Думаю, либо я исполню «И бал тебя… » или «Сосины». Какую песню лучше выбрать, чтобы показать глубину чувств? – Изабо требовала сиюминутного ответа.
- Сосины, - отмахнулась я, нервно расхаживая по комнате. – Так надежней.
- Со-о-оси-и-и-ны-ы-ы! – завела песню Изабо, а на ее глаза навернулись ванны слез. – Па-а-адал же-е-елтый ли-и-ист!
Если принц не переживет песни, я лично скинусь ему на памятник.
Я задумалась, слушая ужасающие звуки, которые издавало это очаровательное создание. Мне казалось, что ими можно было пытать стул. И стул под конец третьего куплета сознался в том, что он – стол.
- … мо-о-о-ой при-и-и-инц! – закончила Изабо, слегка охрипнув от стараний.
Мне искренне хотелось, чтобы Изабо в свое время засохла на обоях вместе со своей мадам Тэлфи, уроками обольщения и вокала.
Зато отец принца в нужный момент не промахнулся. Меня настораживает этот конкурс. Вчера мы как бы разошлись на подозрительной ноте. И нынешний конкурс «Я тебя люблю» тому подтверждение. Если я не смогу убедительно сыграть влюбленную дуру, то ее сыграет любая.
- Обожаю тебя, мой принц! – Изабо помучила подушку и прижала ее к щеке.
Плесневелая зеленью бархата подушка полетела на кровать.
- Время! О, я просто предвкушаю эти трогательные моменты! Признания в любви – это все выбивает на слезу! Я советую всем зрителям запастись платочками! Я и сам взял с собой самый большой и кружевной! Я себя знаю! – причитал в коридоре Ангус. – О, это так мило! Только сегодня, только сейчас трогательное признание за признанием!
Я вышла из комнаты, видя, как Ангус утирает платочком уголок глаза, а возле его носа висит магический шарик.
- Я уже плачу! – кривился маг, пытаясь выдавить слезинку. – А ведь конкурс еще не начался! Вы только посмотрите на наших участниц! Сколько их осталось? Десять? Десять! И сегодня одна или несколько из них покинут нас навсегда! Их сердечки будут разбиты, их подушки будут мокрыми от слез!
Маг посмотрел на меня так, словно я собираюсь затянуть павлинью песню. Но пока не сознаюсь! От усталости мне начинает мерещиться ужасное: его высочество лежит на полу в предсмертных конвульсиях. С него ручьями текут розовые сопли с запахом ванили. «Что вы наделали? Он утонул и захлебнулся в вашей любви!», - кричит придворный целитель, пытаясь делать искусственное дыхание взглядом.
- Сюда! – пригласили нашу поредевшую женскую делегацию самых стойких и отчаянных.
- Тс! – послышался голос Ангуса. Маг уже очутился возле таинственно запертых дверей. – Там что-то происходит! Там что-то готовится! Неужели его высочество не верит красавицам на слово? Я бы поверил! Но, возможно, именно поэтому я – ваш любимый вездесущий ведущий, а его высочество – принц целой … считайте, империи!
Павлин прокашлялась рядом со мной. Ее решительный взгляд пугал меня больше, чем кровь, вытекающая из ушей принца.
- Но что это? Двери до сих пор закрыты! – тянул время маг. Павлин расправила свои плечики, глядя на меня, как на убогого воробья.
- И вот оно! – двери распахнулись, а нас завели в огромный зал. Я смотрела на позолоченные стены, понимая, куда ушли чужие налоги. Свечи вспыхнули друг за другом, заставляя все блестеть и нарядно сверкать.
- Что же придумал наш принц? – суетился Ангус, пока я смотрела на одинокую дверь в дальнем конце зала. - Тише, девочки! Только без паники!
Как тут не паниковать? Его высочество может на спор довести до нервного срыва целую армию и дракона до самоубийства.
– Участницы волнуются. Еще бы! Для кого-то это – последняя возможность признаться в своих чувствах. А потом… потом навсегда покинуть отбор! К сожалению. Другого шанса у вас может и не быть… - понизил голос до горестного шепота Ангус. – Быть может, одно слово изменит вашу судьбу навсегда! Скажите принцу все… Все, что вы хотели сказать ему с самого начала отбора!
Боюсь, что мое истинное призвание в любви не укрепит дружбу между народом и короной.
- У вас есть один шанс, - шептал Ангус. – Только один… Подумайте… Не спешите… У вас будет двадцать минут, чтобы сказать принцу самые важные слова!
Первая участница решительным шагом направилась к заветной двери. Ее поступь гулко раздавалась в зале. Дверь скрипнула. Открылась и закрылась.
- Время пошло, - нарочито встревоженным голосом произнес Ангус. Двое слуг, стоящие возле двери вытянулись по струнке.
Если посмотреть на нас со стороны, то мы напоминали очередь в единственный туалет. Кто-то нервно теребил вышивку на платье, кто-то разгуливал по залу, что-то бубня. Мимо меня прошла сосредоточенная девица. Она бубнила так, словно отпевает хомячка.
- Люблю тебя мой принц… - донесся до меня очень сосредоточенный шепот под нос.
- И-и-и-и-я-я-я-я-и-и-и, - заливисто распевалась возле окна кудрявая соловушка. Мы все дружно подыгрывали ей на натянутых струнах нервной системы, образуя слаженный нервный оркестр. Я, например, аккомпанировала ей дергающимся глазом. Задавала ритм.
- Сначала налево, потом два шага вперед, - репетировала танец неземной любви очаровательная блондинка, кружась по залу.
- Ми-ми-ми! – кряхтел мой голосистый павлин. Перед глазами встал труп принца. Его выносили вперед ногами. За ним бежала Изабо с возмущенными криками: «Там еще припев! Ваше Высочество! Не уходите!».
Если однажды я умру, то у меня будет одна просьба. Хочу, чтобы на моих похоронах Изабо исполнила несколько песен. Чтобы впервые живые позавидовали мертвым.
- Забирайте! – послышался насмешливый голос принца. Слуги переглянулись и нырнули в комнату. Через минуту возни они выносили девицу вперед ногами. Ее бледная рука безжизненно свисала.
- Что происходит? – занервничали участницы, вопросительно глядя друг на друга. Мой павлинчик от неожиданности подавился куплетом. Изабо провожала круглыми глазами шуршащее платье и две ноги, торчащие из него. «Осторожней! Разойдитесь!», - командовали слуги, двигаясь к выходу из зала.
- Что там случилось? – перешептывались участницы, поглядывая на двери с тревогой.
Робко осмотревшись по сторонам, еще одна участница шагнула к заветной двери. Двери перед ней открылись, а она почему-то резко побледнела.
Пока что я склонялась к мысли, что принц сидит там голый. Но я могла и ошибаться!
Дверь распахнулась так внезапно, что мы все дернулись. Оттуда пулей выбежала красавица, роняя на ходу туфли, украшения, честь и достоинство… Ее надутые щеки и глаза на выкате намекали на то, что принц сидит в обнимку с дохлой кошкой. Которую нежно поглаживает, и изредка целует под хвост.
Девушка добежала до окна, раскрыла его и свесилась вниз. Послышались характерные звуки токсикоза.
- Следующая, - вежливо пригласили очередную участницу. Гордым шагом мимо меня прошла красавица – брюнетка, сверкая фамильными драгоценностями.
- Что же там происходит? – почти шепотом спросил Ангус, подогревая интерес зрителей. – Пока что это - тайна! Вы посмотрите, как волнуются наши участницы! Вы только вглядитесь в их лица!
Время шло, но дверь пока не открывалась. Внезапно она распахнулась, а из комнаты на коленях выползла растрепанная брюнетка. Ее фамильные драгоценности звенели и колыхались, как колокольчики на козе. Она обвела нас взглядом покрасневших глаз и обессиленно рухнула на пол.
Что там может быть? Я перебирала в уме варианты. Это невероятно, но я начинаю волноваться!
Брюнетке помогли встать на ноги. Она ошалелым взглядом обвела всех нас.
- Осторожней, мадемуазель! – причитали слуги, пока она рукой показывала всем разойтись. Морщась так, словно, ее вот-вот стошнит, красавица отчаянно жестикулировала.
Он там что? Кузнечиков в мороженое макает и предлагает попробовать?
Участницы сменялись. Кого-то выносили на пятой минуте, кого-то на десятой. Вид у всех был такой, словно вместо целого принца, им предложили половинку принца. Со всеми вытекающими последствиями.
- И вот остались две последние участницы! – радостно сообщил Ангус, пока нас со всех сторон облетал шарик. – Таинственный конкурс уже почти подошел к концу, но мы до сих пор не знаем, что там происходит!
Избо шагнула в сторону дверей. Слуги молча распахнули альковы будущих любовных страданий принца.
- Соси-и-и-ины… - послышался сдавленный голос Изабо. До этого она, видимо, готовила принца к худшему. – Ой! Простите… Соси-и-ины… листья-я-я… облета-а-ают…
Есть не так много вещей, которые заставят меня покраснеть. Например, румяна. И вот теперь к ним прибавилась еще одна. Интригующее слово «свежопарю» отдавалось гулким эхом в опустевшем зале.
- Сейчас свежопарю несу любовь свою! – пела Изабо.
Таинственный «свежопарь» не покидал моих мыслей. Кто эта загадочная личность? Зачем ему ее любовь?
«Свежопарь» был уже не таким бодрым, как в первом куплете. Голос Изабо стихал, а она закашлялась.
Принц что? Решил ее предусмотрительно задушить, пока не поздно?
- Кхе! – послышался кашель Изабо. Ее стоны укрепили меня в вере в кровожадность его высочества.
Видимо, Изабо решила не ограничиваться вынесенным мозгом невольных слушателей. Она твердо решила вынести еще двери. Для убедительности.
Она бежала по залу так, словно вырвалась на волю из плена собственных страстей, страданий и трепетных признаний. Ее платье шелестело на бегу. Несчастный слуга, решивший заглянуть в зал, был сбит с ног и затоптан ее туфельками.
- И вот она! Последняя участница! – с фальшивым восторгом произнес Ангус, учтиво провожая меня к двери.
Уже на подходах к двери в нос ударил странный запах. Я несколько раз принюхалась. Пахло полуразложившимся трупом. Причину убийства я уже чуяла. Его убили за то, что он год не менял носки. Но это еще не все. На труп сбежались штук сорок душистых котиков. Они по очереди и одновременно при помощи вонючих меток доказывали друг другу что-то важное. Или просто делили приглянувшийся труп.
- Проходите! – пригласили меня слуги.
В кресле со скучающим видом расположилось его высочество. Он с издевательской улыбкой поправлял роскошный букет желтых цветов, стоящий на столике. На мгновенье у меня перед глазами все поплыло. Мне срочно нужен этот таинственный «свежопарь».
Рядом с принцем стояло пустое кресло, в которое мне жестом предложили присесть.
Я всегда учила своих девочек одному. Никогда не говорите мужчине, что вы бежали к нему, сломя гордость. Особенно на отборе. Вы всегда – маленькая жертва обстоятельств. И принц, герцог, барон вас не интересовал. Вы пришли сюда, потому, что злые люди так захотели. И поначалу принц вам совсем не понравился. Но сейчас … что-то изменилось… Никогда не будьте категоричными в своих чувствах. Оставьте мужику простор для кладбища нервных клеток.
Любовь с первого взгляда придумали мужчины исключительно для себя. Лишь они имеют право влюбляться с первого взгляда и орать об этом на каждом углу. Женщина при всей своей любви с первого взгляда должна молчать о ней годами. Иногда десятилетиями. В кружевную тряпочку. Чтобы ненароком не отбить мужику нежный охотничий инстинкт.
Для этого созданы женские намеки разной степени толщины. В жизни женщины тонкими должны быть только намеки. А все остальное максимально толстым. Начиная от кошелька мужчины, заканчивая содержимым его штанов. Это и называется женским счастьем.
- Неужели моя близость так расторгала твое нежное сердце, - улыбкой заметил принц. – Я безмерно польщен…
Улыбка его высочества померкла, и он уткнулся в книгу. Дайте мне немного «свежопаря»! Я хоть подышу рядом! В моих глазах невольно встали трогательные слезы.
Теперь я понимала, что так отчаянно воняет! Эти мелкие желтые цветы – символ непроизвольной разлуки с завтраком, обедом и ужином. Я бы назвала их «Мужик в доме».
Если принюхаться, то пахли они стойким запахом мужского пота. К ним присоединялся нежный аромат ископаемых доисторических носков. Эти носки передавались из поколения в поколение уже много лет. И стирать их считалось дурной приметой.
Запах носков и пота смешивался с запахом чесночного супа. Это изысканный деликатес, обожаемый почти всеми мужчинами. Они рождаются с уверенностью в том, что чесночный суп – лучшая прелюдия и беспроигрышный акт в мир любви и обожания.
Мужчины всегда были странными. Они свято верят в то, что еще ни одна женщина не устояла перед обаянием мужского пота, стоячих носков и чесночной похлебки.
Все окна были наглухо закрыты. Складывалось ощущение, что где-то поблизости лежит дохлый потный портовый грузчик, переваривая чесночную похлебку.
На стене висели часы, на которые принц изредка поглядывал с невежливой регулярностью и отрешенным видом.
- Какие красивые цветы, - улыбнулась я, глядя на принца. Мой желудок искренне просился наружу. Он тоже очень хотел посмотреть, что это может так вонять!
Идея подкралась внезапно, а я с улыбкой схватила букет из вазы и прижала его к груди. С такими слезами принимают в подарок первые подснежники, вырванные с корнем грубой мужской рукой.
- Я просто очарована букетом, - сдавленно прошептала я. Принц расплывался от слез, текущих по моим щекам. – Подарите мне его! Он просто великолепен!
Принц молча смотрел в книгу. Он даже не поднял на меня глаза.
- Можно я заберу его себе, - прошептала я, схватив букет со стола и зарывшись в цветы носом. Пока мой нос терся о букет, я старалась не дышать.
Принц зевнул, бросил мимолетный взгляд и с шелестом перевернул страницу.
Мой взгляд упал на наглухо закрытое окно.
- Вы бесчувственный, жестокий к моей неземной любви! – прошептала я, вставая с кресла и направляясь к окну. Дернув створку, я зарыдала еще сильней.
- Неужели мои слова не трогают вашу душу! – с пафосом произнесла я, понимая, что осталось потерпеть еще чуть-чуть. – Тогда зачем нужно было дарить мне эти прекрасные цветы? Мне не нужны от вас подарки! Единственный подарок, который вы бы могли мне подарить, это – ваша любовь… Как же вы циничны и жестоки!
Внезапно меня отмело на кресло, а створки окна захлопнулись. Рука принца, застывшая в едва заметном жесте снова опустилась на страницу книги.
- Мне дует, - с улыбкой заметил принц, даже не глядя на меня.
Цветы долетели по воздуху и осторожно приземлились в вазу. Я не могла понять, или моя попа так прочно держится за кресло. Или кресло так держится за попу. Рывками я попыталась встать, понимая, что мое платье, словно примерзло к креслу.
- Вы знаете, я хотела рассказать вам страшный секрет, - вдохновенно начала я. – Впервые, когда я увидела вас…
- Да, милая, - кивал он, каждый раз, перелистывая страницы и бросая на меня мимолетный взгляд.
Все слова, от которых можно штабелями уложить к ногам целую армию любовников, закончились. Принц невозмутимо листал свою книгу. Изредка криво улыбаясь. Что-то меня смущало в этой картине. Наверное, та самая невозмутимость. А что если попробовать так?
- Ты что? Идиот? – спросила я, корчась в муках неземной любви.
- Да, милая, - с нежной улыбкой произнес Рауль, едва заметно зевнув.
А теперь контрольный! Я, заливаясь слезами, протянула к принцу дрожащую руку, словно в мольбе.
- Скотина, отдай мне половину королевства, - произнесла я, пытаясь скрыть улыбку. Ну?
- Да, милая, - кивнул принц, перелистывая сразу две страницы.
- Правда ли ты ковыряешь в носу и чешешь королевский скипетр, пока никто не видит? – спросила я, изображая на лице всю нежность и страдание.
- Да, милая, - согласился принц, который меня вообще не слышал.
Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на пузатой бутылке. Она спряталась за ножкой его кресла со стороны столика. С моей стороны!
Я просто шлепала губами, не забывая прижимать руку к сердцу и утирать слезы.
- Да, милая, - соглашался принц. Он словно не чувствовал этого мерзкого запаха.
Вместе с креслом я осторожно продвигалась все ближе и ближе. Под пышной юбкой осталась моя туфелька. Босая нога украдкой тянулась к бутылочке. Я старалась дышать только ртом. Так запах был почти не ощутим. Главное – не дышать носом!
Мои губы шлепали, руки тряслись, закрывали лицо в театральном жесте, зато проворная ножка большим пальчиком уже коснулась бутылки.
- Да, милая, - произнес принц, перелистывая страницу обратно, а потом возвращаясь на новую.
Хлоп! И бутылка перевернулась на ковер. Вытащив ногой пробку, я смотрела на то, как мутная зеленая жидкость выливается на ковер.
Моя хулиганская нога уже вернулась на место. «Ну как прошла операция?», - спросила туфелька. «Отлично!», - ответила нога. – «Обеспечь мне алиби! Если что, я всегда была здесь!».
Я поставила ножки ровно, продолжая маниакально дышать ртом. Принц поднял голову и мельком взглянул на часы. Я шлепала губами, утирала юбкой слезы, ломала себе пальцы и ждала.
Принц стал смотреть на часы чаще. Я делала вид, что пела. Что-то грустное и протяжное. Видимо, о любви.
- Да, милая, - произнес он, глядя на меня с подозрением. Я молча допевала несуществующий куплет песни, активно разводя руки и закрывая глаза. Потом я как бы отторгала мысли о неземной любви и гордо отворачивалась.
Принц прищурился. Видимо, ему тоже было интересно, что это за песня о вечной любви, которая длится дольше, чем вечная любовь!
Рауль нервно сглотнул, снова посмотрев на часы. Я заливалась беззвучным соловьем, покачивалась и обнимала себя двумя руками. Закатывала глаза в экстазе. Протягивала невидимое бьющееся сердце. И не забывала делать глубокие вдохи ртом.
Рука принца скользнула вниз по ножке стула. Она должна была нащупать горлышко бутылки, но поймала лишь пустоту разочарования.
Рауль замер. Глаз его дернулся. Принц покосился на желтые цветы. Он еще не терял надежды нащупать спасительное зелье. Впереди его ждал сюрприз.
Украдкой, скрипнув креслом, его высочество откинулось на спинку, краем глаза заглядывая за ножку стула. На его лице уже отражались первые признаки любви к цветам. Сейчас на нем отразятся первые признаки любви ко мне.
- Я сейчас вернусь, - произнес Рауль, вежливо улыбаясь. Я уже заметила, что когда он вежливо улыбается, он готовит какую-то пакость.
Принц встал с кресла и … Я схватила его руками за камзол.
- Куда же вы? – крикнула я ему на ухо. – А как же припев?
И тут же задышала ртом. Я всегда учила своих девочек, что за хорошего мужика нужно держаться руками и ногами.
Меня пытались отцепить, намекая, что не достойны такой огромной любви, как моя. Сначала просто, потом со слезами на глазах. Я ехала к выходу из комнаты вместе с креслом. Так я намекала, что я – завидная невеста со своим приданым.
- Отпусти, - прошептал Рауль, вынимая одну пробку из уха. Видимо, он говорил не мне, а моему креслу. Креслу я резко разонравилась, поэтому меня с легкостью отпустили.
- Ну как же так? - прошептала я, всем весом дергая принца на ковер. – А как же моя огромная любовь? Я же сказала, что буду держаться за вас до победного! И никогда не отпущу! Даже песня называлась «Никогда не отпущу!».
Мы валялись на полу, а я не давала ему подняться и воспользоваться заклинанием.
- Окно открой, - цедил он, роняя сначала скупые, а затем щедрые мужские слезы. Я была сверху, пытаясь придавить его к полу.
- Мне дует, - выдохнула я ему в лицо. – Вам дует, мне дует. У нас с вами много общего! Вы пошутил. Я тоже пошутила.
Рауль кашлял, пытаясь встать со мной на руках. Столик был перевернут, ваза разбита, а цветы валялись на полу. Но я, как истинная женщина, мешалась, как могла.
- Я просто знаю, что если женщина начинает говорить о любви, то ее нельзя остановить, - прокряхтело его высочество. – Поэтому и заказал эти цветы. Не хочу сутки напролет засорять мозги женской трескотней ни о чем!
- Мужчина должен внимательно слушать женщину, чтобы потом минимизировать ущерб от нее, - прошипела я, глотая воздух ртом и роняя принца на ковер.
Я уже очутилась снизу, а мои руки сжали у меня на груди. Принц придерживал их одной рукой. Вторую руку он выставил по направлению к окну. Стекла вылетели вместе со створками. Ветер поднял занавески.
- Женщина должна помогать мужчине в его начинаниях! – дерзко бросил Рауль. Ветер аплодировал ему створками окна.
- А мужчина должен помогать женщине в ее заканчиваниях! – дернулась я, пытаясь вырваться.
Корсет съехал в сторону. Юбка была разорвана. Перед глазами висел лохматый клок волос. Щеки горели.
- Ты подумала над моим предложением? – спросил принц, пока я пыталась сдуть настойчивую прядь.
Если бы это был не принц, а кто-то другой, он давным-давно лежал в позе зародыша. Громко постанывал и вспоминал нежный поцелуй моей коленки и его сборища будущих наследников.
- Я озвучила свои условия! – прошипела я, понимая, что он физически сильнее. – Финал для Изабо. И я согласна.
- Я не согласен, - презрительно фыркнул Рауль, склонившись надо мной. Мои руки уже лежали на ковре, прижатые чужими руками. Длинные золотые волосы принца щекотали мою щеку. Солнечный луч пробивался сквозь золото его растрёпанных волос, образуя красивое сияние.
- Благотворительность мне чужда. Если я захочу заняться ею, то покормлю голодных котиков, - ответила я.
- Значит, ты одна из тех прытких и опытных барышень, которые участвуют в отборах, чтобы помочь основной участнице. Не так ли? - намекнули мне. – Я даже слыхал про отборы, где все участницы были куплены, кроме одной. Будущей победительницы. Папаша одной девицы не поскупился, чтобы дочурка выглядела на фоне купленных девиц просто красавицей. Поэтому купил всех участниц отбора.
С каждым годом я понимаю, что пора делать заповедник для нервных клеточек. И отстреливать браконьеров, покусившихся на них!
- Даже если так. Сделка должна быть обоюдно приятной, - тихо произнесла я, делая вид, что я - мужик и не понимаю намеков. – Давайте как есть. Мне это не выгодно. Покушений на меня станет больше. Гадостей мне будут делать больше. Спать я буду реже. Я не считаю потраченных нервов. Они вообще бесценны. Неужели вы думаете, что ваше, несомненно, драгоценное внимание стоит всего этого?
- Проверим? – усмехнулся Рауль. И внезапно склонился и впился в мои губы поцелуем.
Однажды, давным-давно, я наступила на старую доску. Я была уверена, что она меня выдержит, ведь каждый день я ходила по ней по десятку раз. А то и по сотне. Но в тот день она провалилась у меня прямо под ногой. Сердце взлетело в горло, мне показалось, что из меня выбили дух, а тело запросто рухнет на пол.
Сейчас было примерно то же самое. Мои руки сжались, пока губы принца поцелуем сковывали мои, не давая вымолвить ни слова. Грубый, глубокий поцелуй, заставил меня онеметь и оглохнуть. И только потом, когда он прекратился, чувства стали возвращаться обратно. Вот только, их ждал сюрприз.
Поцелуй все еще стыл на губах, мерзкая улыбка принца требовала пощечины.
- Ничего себе! – послышался восторженный голос Ангуса. – Вы это видели! На отборе появилась фаворитка! Невероятные новости! Что же она такое сказала принцу, что он тут же забыл обо всем на свете и бросился ее целовать? Да, мои дорогие! На отборах часто бывают фаворитки! Казалось бы, если на отборе появилась явная фаворитка, почему бы не остановить отбор, но нет! По закону отбор должен пройти до конца! Кто его знает, вдруг любовь пройдет к финалу? Или кандидатка погибнет по трагической случайности?
Он еще что-то говорил, но я не слышала его слов. Я лишь видела, как маг выходит за двери.
- Вот такой я мерзавец и подлец, - послышался голос Рауля на ухо. Он помог мне встать. На полу рядом со мной лежала книга.
- Почитай как-нибудь, - усмехнулся принц, складывая ее. – Очень полезная книга. Особенно для мужчин.
На темно – синей обложке золотом было выведено: «Отборы, или как покорить принца».
- Отличная книга. Все женские уловки, - Рауль усмехнулся. Я стиснула зубы.
На обложке книги красивыми буквами было написан автор.
Саломея Кляр.