Глава 18

Вроде бы позитивный настрой незнакомца как-то совсем не воодушевил меня. Я невольно во всем ожидала подвох, и расположение мужчины показалось очень подозрительным, особенно после холодной встречи, которую устроила мне эта Оленька.

Но других вариантов, кроме как послушно последовать за ним, все равно не было. Я зашла во двор и огляделась. Здесь тоже ничего не выдавало присутствие миллиардера. Дом, хоть и был добротным, но все равно смотрелся совершенно обычно: ухоженная территория, много зелени, тропинка, уходящая к заднему двору и хозяйственным территориям. Возможно, тут было вложено чуть больше денег, чем у соседей, но я встречала в Зипунах дома и покруче.

Что же, по всему выходило, что Сотников умел прятаться, а встретившие меня люди отлично ему в этом помогали.

— И какие у вас дела к нашему Владу? — как бы между делом поинтересовался мужчина.

— Я должна отвечать? Или могу сказать об этом ему? — в другое время ни за что не позволила бы себе такого тона, но сейчас не смогла сдержаться. Снова слишком отчетливо чувствовала непреодолимую разницу между нами. Где он — и где я. Было бы совсем неудивительно, окажись у него тут целый штат сотрудников. Телохранителей, гувернеров, обслуги. И женщин, да, куда же без них? Взглянув на идущую рядом Ольгу, я подавила вздох. Ничего с этим не поделать, нужно просто принять ситуацию. И перестать вспоминать.

— Оксана? — голос Влада ворвался в невеселые размышления, и я только теперь заметила Сотникова за домом на небольшой веранде. Та же вытертая рубашка, старые джинсы, косынка, банданой завязанная на голове и убирающая волосы со лба. Типичный фермер. И насколько все было бы проще, не знай я его тайн. — Что-то случилось?

Обернулась к сопровождающей меня паре. Великан улыбнулся Сотникову.

— Гостью тебе привел, как раз к ужину. Правда, она отказалась говорить, зачем пожаловала.

— Я не хотела ее пускать, Влад, но Олег, как всегда… — вмешалась женщина, но Сотников жестом остановил ее.

— Оля, все хорошо. Оставьте нас, ладно?

Она попыталась возразить, но, взглянув на выражение лица стоящего рядом мужчины, почему-то передумала. Закрыла рот и просто кивнула, хоть и не скрывая своего недовольства.

Дождавшись их ухода, Влад обернулся ко мне.

— Не ожидал тебя увидеть. Еще и здесь.

От его слов как-то стало как-то совсем горько. Конечно, с чего бы ему радоваться моему появлению. Особенно теперь, когда мне все известно.

Но я не обниматься с ним пришла. И как бы ни было больно осознавать беспочвенность своих фантазий, это не должно влиять на то, что собиралась сделать и рассказать.

А он смотрел на меня… Странно смотрел. Без той одуряющей страсти, но все равно было что-то в его глазах, не позволяющее расслабиться и перестать думать обо всем, что произошло между нами. Где-то в глубине взгляда мужчины словно таилась печаль. Вот только о чем? Что я некстати снова появилась в его доме? Из-за болезни сына? Мне очень хотелось знать, но ни за что на свете не осмелилась бы спросить об этом.

— Я должна кое в чем признаться тебе…

Лицо тотчас сделалось жестче и настороженнее, и я горько усмехнулась такой перемене: он тоже ждал подвоха с моей стороны. Не доверял. И совершенно оправдано. Возможно, после того, что скажу, вообще не захочет больше видеть. И будет прав.

— Когда редактор вызвал меня в город, он приказал написать статью о тебе. Выудить информацию. Любой ценой.

Я специально сделала акцент на последней фразе, потому что не осмелилась бы признаться еще и в том, что мне фактически поручили его соблазнить. Но и не сказать этого не могла. Глаза мужчины потемнели, а дыхание стало тяжелым, но он продолжал молчать, сверля меня взглядом.

— Я ничего не знала про Ваню тогда. И он тоже, потому что упомянул только твою жену. Я не собиралась соглашаться, но главред поставил условие: или делаю это, или увольняюсь. С волчьим билетом.

В этот момент поняла вдруг, что не страшно потерять работу. Это все равно почти случилось, потому что не могу написать статью. И не хочу. Но куда больше страшила возможность снова столкнуться с ненавистью стоящего передо мной мужчины. Если он сейчас не поверит мне… что я буду делать тогда? Как жить дальше?

— Влад, понимаю, что тебе неприятно это слышать. Если бы могла, то уже уехала бы. От меня редактор ничего не узнает и не получит. И никто другой тоже. Но…

— Но? — впервые с начала моего рассказа он заговорил. Глухо и напряженно, продолжая всматриваться в мое лицо.

— Я здесь не одна, как ты видел. Мой бывший парень утверждает, что приехал из-за меня. Но я ему не верю. И не могу уехать, пока не выясню, что на самом деле его сюда привело.

— Кто, — отозвался Сотников, а когда я недоуменно уставилась на него, пояснил. — Не что, а кто. Я знаю, почему он здесь.

Дыхание застряло в горле вместе с незаданным вопросом. Я лишь шевелила губами, но так и не смогла ничего сказать. А Влад продолжил тем же глухим и бесцветным голосом:

— Его прислала моя жена.

В первое мгновенье кажется, что я ослышалась. Смотрела на Сотникова, пытаясь различить в его лице правильный ответ. Объяснение, которое обязательно должно быть. Ну, ведь не мог он действительно такое сказать!

Конечно, Максим карьерист и ради продвижения на работе готов пойти на многое. Но не действовать так подло и мерзко за спиной. Да и откуда Владу все это известно?

Видя мою ошарашенную растерянность, мужчина заговорил снова.

— Она решила поиграть в любящую мамочку. Изобразить на публику, как сильно страдает из-за болезни сына и разлуки с ним.

— Не понимаю… — пролепетала я в ответ. — Она точно его родная мать?

— К моему величайшему сожалению.

— Получается, твоя жена знает, где вы?

Он кивнул.

— Получается так.

— Но откуда?

Сотников невесело усмехнулся.

— Я ведь уже говорил, что связи есть не только у меня.

— Но ты же не дашь ей навредить Ване? Не разрешишь приехать? И Корецкого не подпустишь к нему…

Наверно, мои слова звучали странно. Могла ли я вообще об этом рассуждать? Дела Влада меня нисколько не касались, тем более в таких щепетильных вопросах. Но не было сил промолчать и не вмешаться, не только из-за того, что произошло между нами. Я действительно волновалась из-за мальчика и страшного рассказа про мать, которую совершенно не трогало состояние собственного ребенка. Это не укладывалось в голове!

И совершенно не понимала, как во всю эту дикую схему вписывалось задание моего редактора. Если он поручил мне выведать информацию и подготовить материал про Сотникова, то какая роль отводилась Максиму? Или уверяющий меня в любви мужчина действовал вовсе не по наводке Мурзина?

— Если ты все знаешь о планах жены, то почему вы до сих пор не уехали?

Влад покачал головой.

— Ване здесь хорошо. Он привык к этим местам и освоился, а срывать его сейчас куда-то еще было бы опасно. Я не могу доставлять ему новые переживания и рисковать здоровьем.

— И что же теперь будет?

Самой себе я напоминала маленькую беспомощную девочку, которая заблудилась в дремучем лесу. Бродила по темным тропкам и никак не могла выбраться на знакомую дорогу. Отчаянно хотела помочь мужчине, поддержать чем-то во всей этой безумной ситуации, но не могла абсолютно ничего, что расстраивало еще больше.

Сотников ответил не сразу. Молчал, глядя на меня, задумчиво и печально, а потом неожиданно качнулся вперед, прижимаясь лбом к моему. Оказался так близко, что перехватило дыхание. И я снова утонула в его глазах, в их манящей черноте, хотя теперь там была не страсть, не пылающее желание, а нечто другое. Не понимала, что именно, но и не могла разорвать тоненькую и такую слабую ниточку, натянувшуюся между нами.

— Спасибо, Оксан, — он выдохнул мне в губы, и от его тепла больно и сладко заныло сердце.

— За что спасибо? Я же не сделала ничего… Хотела бы, но не представляю даже примерно, чем могла бы помочь.

Мужчина немного отстранился, но не отвел взгляда, не разорвал этот странный и волнующий контакт.

— Я долгие месяцы терзался вопросом, как женщина, родившая моего сына, могла оказаться таким чудовищем. Где были мои глаза и почему не понял этого раньше. А сейчас не могу понять, откуда в твоем сердце столько тепла к чужому ребенку. Ведь знаю, что дело не во мне. Не в том, что было между нами. Ты не играешь сейчас. И даже представить не можешь, как много это значит для меня.

Я заморгала, пытаясь отогнать подступившие слезы. Как могло оказаться, что простое человеческое участие вызывает такую реакцию? Что ему пришлось пережить, если он настолько разуверился в людях?

— Могу чем-то помочь тебе? Вам? — плевать, что с каждой минутой я привязывалась к нему все сильнее. И единственный хэппи энд, который может быть в этой истории, должен случиться у мальчика Вани. В наших с Владом отношениях в любом случае не будет счастливого конца. Но это не важно. Я сделаю все, что смогу, и даже больше, а потом… потом придумаю, как быть с собственным разбитым сердцем.

— Спасибо… — он на одно ничтожно короткое мгновенье дотронулся губами до моих губ. — И да, можешь помочь. У меня есть план.

Я очень старалась не думать о том, как приятно ощущать его поцелуй. Как соскучилась по этому теплу и готова забыть обо всем, что нас разделяет. Но тут же осадила себя, понимая, что не могу совершить ничего глупее. Чем бы ни руководствовался Влад, позволяя себе эти короткие ласки, нельзя на них вестись и таять, как мороженое в жаркий день. Я пришла совсем для другого. И если действительно могу быть полезной ему и маленькому Ване, который еще и жизни толком-то не видел, то должна использовать такую возможность.

— Рассказывай, — попросила, отстраняясь от мужчины.

Он вздохнул и понимающе кивнул.

— Прости. Я не должен был касаться тебя. Когда ты так близко, нет сил сдержаться. Будто забываю обо всем плохом и теряюсь в твоем тепле.

Да уж, он явно был мастер говорить красивые слова! Словно стихи читал. Знал, за какие ниточки потянуть, чтобы произвести впечатление. Наверное, у таких мужчин это в крови. А дурочки, вроде меня, ведутся. Их и соблазнять не надо, они сами на все готовы.

— Влад, пожалуйста! — мне пришлось приложить все силы, чтобы сохранить хоть немного здравости и сдержаться. — Если тебе действительно нужна моя помощь, давай не будем говорить ни о чем другом. И отвлекаться тоже.

В глубине его глаз мелькнуло что-то, отчетливо напоминающее тоску, но возражать мужчина не стал. Кивнул, отходя к ограде веранды и задумчиво глядя в сторону.

— Нужно, чтобы ты написала эту статью. Про меня, мою жену. И про Ваню.

— Что? — разве не он утверждал совсем недавно, что не допустит никакой утечки информации? Никого не подпустит к сыну, тем более журналистов. И ведь совсем не походил на человека, способного изменить свое мнение. — Я тебя не понимаю.

— Моя жена хочет шума. Показать всему свету бурное воссоединение семьи, сыграть роль страдающей матери. Что ж, если ей нужна новая волна известности, она ее получит. Только на моих условиях, — он внимательно посмотрел на меня. — Ты напишешь об идеальной семье, любящей и счастливой. Это разрушит все домыслы и сплетни, ни у кого не останется повода подозревать, что у Сотниковых есть какие-то проблемы.

— Но зачем?

Влад дернул плечами, и лицо на мгновенье исказилось гримасой ненависти.

— Моя жена все равно не успокоится. И кто знает, на какие ухищрения пойдет твой коллега, или кто-то другой, которого Лена может нанять в следующий раз. Я не хочу рисковать. Она будет здесь, не сегодня, так завтра, но ее встреча с Ваней не должна стать для него губительной. Поэтому я позволю ей думать, что пошел навстречу.

Теперь я понимала еще меньше, чем раньше. Сначала он утверждал, что жену надо держать подальше от сына, а сейчас готов сам пригласить ее в свой дом. Еще и собирается изображать любящую семью. А может, это все — просто издержки жизни миллиардеров? Им скучно считать свои капиталы, вот и развлекаются, как могут. А я, глупая, поверила в трагедию.

Влад заметил мое замешательство и нахмурился.

— Представляю, как это выглядит со стороны. Оксан, я допустил в жизни немало ошибок, и в отношениях с тобой — в том числе, но никогда не лгал тебе. И уж точно не стал бы спекулировать на здоровье Вани. Я должен его защитить, любой ценой. Доверься мне, пожалуйста. У нас все получится.