Глава 22

Месяц спустя

— Ковалева! Оксана! — на окрик главреда я отреагировала не сразу. Опять. Вынырнула из пучины собственных мыслей, пытаясь сфокусировать взгляд на разгневанном лице Мурзина. — Да что с тобой последнее время происходит? У меня такое чувство, что из командировки ты не вся вернулась, голову там оставила.

Скорее, сердце. Оно точно осталось в тихой глухой деревушке, там, где я таяла в объятьях самого потрясающего мужчины. После того, что случилось между нами в мою последнюю ночь в Зипунах, вряд ли смогла бы забыть о нем. Он не только завладел моим телом так, как это не удавалось прежде никому, но и проник в мысли, заполнил сознание. Стал дорог и очень важен. И все, что связано с ним, тоже сделалось очень значимым.

Статья давно была написана и уже увидела свет. Прогнозы редактора оправдались: после ее выхода наш журнал действительно резко взлетел вверх. Рейтинги возросли со скоростью, какой не было с момента основания издательства. Посыпались новые заказы и предложения от весьма влиятельных людей даже в большей степени, чем ожидал Мурзин.

Я получила премию и, в кои-то веки, его одобрение. Не то чтобы оказалась на особом счету в редакции, но некоторые оплошности он теперь был готов мне простить. Такие, например, как подобная рассеянность, когда вместо того, чтобы слушать выступающих на планерке, я тонула в размышлениях. Причем довольно нерадостных.

После Ваниной операции минуло уже около десяти дней, и, как написал мне Влад в коротком сообщении, прошла она хорошо. Теперь вроде бы должен был наступить какой-то перелом во всей ситуации. В наших отношениях. Во всяком случае, так я думала и этого ждала.

Но за целый месяц мы не виделись ни разу. И если вначале я утешала себя мыслями о том, что мужчине точно не до свиданий, когда сын в больнице с таким тяжелым диагнозом, то сейчас подобные убеждения давались все сложнее.

Влад уже несколько дней не звонил и даже не писал. Это пугало. Я не разуверилась в его словах, и сделанное там, в Зипунах, признание, все еще отчетливо звучало в ушах, согревая мое сердце, но все трудней было допустить возможность нашего с ним совместного счастья.

Никогда не была мнительной, но и из сказок выросла давным-давно. А в реальной жизни как раз существовало множество причин, по которым Сотников мог молчать. Зато шеф как раз сегодня, казалось, решил перестать оказывать мне снисхождение.

— Простите, Сергей Семенович, — подавила вздох, потому что экран телефона, который я гипнотизировала последнюю четверть часа, упорно оставался темным. — Задумалась.

— Хотел бы я знать, о чем? — хмуро отозвался редактор, разглядывая меня. — Что может быть настолько важнее планерки, что ты все пропустила мимо ушей?

— О темах для новых публикаций, конечно, — заставила себя улыбнуться ему, прекрасно зная, что бы он хотел услышать сейчас.

— Красиво врешь, — кивнул Мурзин. — Только не убедительно. О работе с таким мечтательным выражением лица не думают. Ты не беременна часом? Корецкий вон в отпуск просится, — недовольно сверкнув глазами в сторону Максима, главред продолжил. — Имейте в виду, если вы действительно надумали плодиться и размножаться, рожать будешь прямо в редакции. В промежутках между написанием статей. Я из-за вашей любви не собираюсь терять первоклассных специалистов.

Мне показалось, будто в лицо плеснули холодной водой. Сидевший чуть в стороне справа от меня Макс закашлялся, а все остальные присутствующие уткнулись в бумаги, изо всех сил стараясь не рассмеяться. О понятии деликатности, конечно, наш начальник даже отдаленного представления не имел. Разве можно о таких вещах говорить публично?

— Ладно, все свободны. Ковалева, надеюсь, ты меня услышала. Никакого отпуска в ближайшее время. Ни обычного, ни декретного.

Из кабинета я вылетела первой, собираясь поскорее укрыться в собственном, потому что прекрасно знала, о чем в первую очередь начнут теперь болтать все, кто был на планерке. И участвовать в этом разговоре не было никакого желания.

— Оксана, стой! — нагнал меня на лестнице Максим. Тронул за плечо, заставляя обернуться.

— Это правда?

— Ты о чем? — с ним хотелось говорить еще меньше, я так и не смогла победить в себе неприязнь к этому человеку, после того как узнала о его связи с женой Влада.

— Не прикидывайся, — помрачнел он. — Прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ребенок мой?

Я смотрела на человека, с которым провела вместе столько времени, который клялся мне в любви и говорил, что мечтает быть рядом, и не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Где были мои глаза? Как могла подпустить его к себе?

Неважно, какие отношения связывали его с Еленой Сотниковой, неважно, с кем еще он спал или проводил время. Вообще ничего не важно. Я больше не хотела ни видеть, ни слышать о нем.

— Ты почему молчишь? — продолжал настаивать Максим, пытливо вглядываясь в мое лицо. Будто рассчитывал, что ответ должен заискриться в глазах или проступить на лбу.

— Нет, не твой, — мне внезапно стало смешно. Если бы я и в самом деле была беременной, Корецкому бы сказала об этом в последнюю очередь. — Ты не имеешь отношения ни к моему ребенку, ни ко мне. Просто забудь о том, что мы когда-то допустили глупость и оказались ближе, чем коллеги.

— Тогда чей он? — глаза мужчины округлились, и там промелькнуло что-то, очень похожее на возмущение. — Ты что, спала не только со мной?!

Теперь я рассмеялась уже вслух.

— Ты мне еще сцену ревности устрой, Отелло недоделанный. Беременна я или нет и от кого, тебя не касается. И уйди с дороги, мне надо работать.

Он открыл рот, собираясь произнести что-то еще, закрыл, снова открыл. И до того нелепо выглядел в этот момент, что мне даже стало его жаль.

— Не понимаю, чего ты злишься, — наконец, выдал Корецкий, немного взяв себя в руки. — Если ребенок и не мой, все равно надо поскорее что-то решать, пока не поздно. Я ведь просто беспокоюсь о тебе, ты не чужой мне человек.

После таких слов захотелось его ударить. И возможно, именно это я бы и сделала, но в коридоре появилась запыхавшаяся секретарша Мурзина.

— Ковалева, к шефу, бегом!

Я растерялась: что могло случиться за всего несколько минут, только ведь ушла оттуда? Но спорить, разумеется, не стала. Тем более, лучшего повода избавиться от Корецкого и придумать было нельзя.

— Мы не договорили! — попытался он остановить меня, но секретарь сделала страшные глаза, тут же набрасываясь на него:

— Сергей Семенович ждет, ты вообще в своем уме? Потом договорите!

Такая поспешность все-таки была странной. Мурзин самодур, конечно, но никогда еще за те несколько лет, что я здесь работала, не случалось, чтобы он требовал чего-то настолько срочно. Вика же ничего и не думала объяснять, неслась назад с такой скоростью, словно на пожар, так что мне оставалось только следовать за ней.

Не знаю, чего я ждала от этой встречи, но точно не рассчитывала увидеть в кабинете высокого мужчину, стоявшего напротив редакторского стола. Сердце ухнуло, сначала подпрыгивая к горлу, а потом забилось где-то на уровне живота. Я обхватила себя руками, пытаясь утишить этот сумасшедший ритм. Хоть немного выровнять дыхание.

— Владислав Романович, ну что же вы стоите, присаживайтесь! — лебезил главред, став в этот момент совершенно не похожим на себя. — О, а вот и Ковалева. Оксаночка, господин Сотников удостоил нас чести своим личным присутствием. И он согласен на еще одно интервью, я же правильно вас понял?

Мужчина медленно обернулся, и я качнулась назад, прислоняясь спиной к стене. Каким-то образом нашла в себе силы не броситься к нему и не повиснуть на шее, хотя именно это хотелось сделать больше всего на свете. Особенно после того, как увидела, с каким жаром смотрит на меня Влад.

— Абсолютно верно, — отозвался он, не глядя на Мурзина. — Я заберу вашу сотрудницу прямо сейчас? Хочу обсудить детали интервью в более удобной обстановке.

— Конечно, как пожелаете! — видел бы кто-нибудь из наших ребят в этот момент шефа и то, как он пытался произвести впечатление на богатого клиента. В другое бы время я непременно рассмеялась, но теперь могла думать лишь о том, как бы поскорее уйти отсюда. И остаться наедине с мужчиной, о котором думала почти непрестанно весь последний месяц.

— Надеюсь, ты все сделаешь правильно! Мы не должны его упустить! — успел шепнуть мне редактор, открывая дверь. Я лишь кивнула. Тоже отчаянно надеялась все сделать правильно, только не собиралась объяснять, что размышляем мы совершенно о разных правильных вещах.

Едва за нами закрылись двери лифта, Влад шагнул ко мне, сгребая в объятья и прижимаясь губами к виску.

— Думал, не доживу до этого дня. Соскучился безумно.

Он словно мысли мои озвучил и то, что я чувствовала. Смотрела на него, не отрываясь, и не могла насмотреться. Тем более, что сейчас мужчина был просто неотразим. Поношенную деревенскую одежду сменили белоснежная рубашка и слаксы, сидящие на нем, как влитые. Может, и сшитые на заказ. Терпкий, приятный аромат парфюма смешивался с его собственным и обволакивал, будоража еще сильнее мои и без того обостренные чувства.

Влад обхватил мое лицо руками, поднимая к себе, и впился в рот жадным поцелуем.

— Эй, потише, господин Сотников. Уверена, внизу в холле выстроилась половина сотрудников, чтобы полюбоваться на красавчика-миллиардера живьем. А если увидят, как мы обнимаемся, завтра меня разберут на сувениры.

— Никто тебя не разберет ни на какие сувениры, — он оторвался от моего рта, но лишь затем, чтобы осыпать короткими, горячими поцелуями все лицо. Щеки, глаза, лоб, волосы. Снова вернулся к губам, касаясь их с такой нежностью, что у меня защемило в груди. — Потому что завтра ты вообще не пойдешь на работу. И послезавтра. И послепослезавтра. Я слишком соскучился, чтобы так быстро тебя куда-то отпустить.

Двери разъехались, и я действительно увидела полный холл народа. Но испугаться не успела, как и рассмотреть реакцию коллег. Влад взял меня за руку, потянув за собой, и перед ним, как по взмаху волшебной палочки, тотчас все расступились.

— Просто невероятно, — рассмеялась я, уже оказавшись на улице. — С тобой всегда так? Странно, что красную дорожку не постелили.

Он хмыкнул, останавливаясь перед припаркованным у входа огромным черным автомобилем и снова привлекая меня к себе.

— Неизбежные издержки, тебя это напрягает?

Я задумалась, прижимаясь щекой к его груди. Все оставшиеся в холле люди наверняка прильнули к огромным окнам и сейчас следили за нами. Но мне, кажется, было все равно. Пусть думают, что хотят. Он вернулся, приехал за мной, и если его не беспокоило всеобщее внимание и то, что нас видят вместе, то почему я должна переживать об этом?

— Нет, — качнула головой, обвивая его талию. — Так хорошо, что ты здесь. Как Ваня? 152e1bc

Мужчина крепче сжал мои плечи.

— Лучше. Намного. Иногда мне страшно поверить, что все позади и можно перестать жить, каждую минуту ожидая трагедии. Он даже уже пытается бегать. Еще рановато, но это все равно так здорово!

Глазам стало горячо, но я не сделала ни единой попытки скрыть слезы. Это действительно была лучшая новость, которую можно было услышать.

— Прости, что не появлялся так долго, — Влад поймал губами побежавшую по щеке каплю. — Это был… тяжелый месяц.

— Неважно, — я поцеловала его в ответ. — Ты здесь, и с Ваней все хорошо. Это самое главное.

— Поехали? — он открыл дверь машины. — Я заказал столик в ресторане. Нам столько всего надо обсудить.

— Интервью? — улыбнулась я, чувствуя, как на сердце, наконец, впервые за этот действительно долгий месяц становится тепло и спокойно.

— И его тоже, если захочешь, — Влад сдвинул брови, тоже улыбаясь. — Но уверен, об интервью мы вспомним в последнюю очередь.