Глава 26

Следующие дни стали одинаково бесцветными. Как-то резко испортилась погода, и зарядили дожди, затянувшееся тучами небо приобрело мутный серый оттенок. В те же тона была окрашена моя душа.

Как ни странно, с того момента, как я выбежала из кабинета Сотникова, из глаз не пролилось ни единой слезинки. Я была уверена, что не сдержусь, разрыдаюсь, даже закачу истерику, как только окажусь дома. Но слез не было. Будто какая-то преграда выросла внутри, перекрывая почти все эмоции. Я постоянно натыкалась на стену, упиралась в нее, не в силах расслабиться. Чувствовала лишь опустошение, которое с каждым новым днем разрасталось все больше.

Конечно, я не поехала ни в какой санаторий. При одной только мысли, что придется остаться где-то далеко от дома и знакомых наедине с собственными мыслями, становилось дурно. Перелом срастался без проблем и боли довольно скоро прекратились, так что я не видела смысла терять время на какой-то там отдых.

Настояла, чтобы Мурзин разрешил мне вернуться в редакцию еще до окончания больничного. Так было проще. На работе я отвлекалась, постоянно старалась что-то делать, мои статьи даже хвалили, хотя мне самой они казались совершенно лишенными жизни. Но даже такое времяпрепровождение было лучше, чем сидеть дома и жалеть себя.

Да и о чем было жалеть? Мы все ошибаемся. Все хоть раз в жизни выбираем не тех. Всем приходится столкнуться с такой якобы любовью, пережив которую, долго не знаешь, как снова научиться спокойно дышать.

Я просто не стала исключением, вляпавшись в то же самое, на чем до меня обжигались миллионы женщин. Но от безответной любви не умирают. По крайней мере, я не собиралась. Продолжала жить дальше, и хотя в этой жизни не осталось никаких ярких красок, и на такое была согласна. Рада, что сумела справиться.

Мы и с Корецким заново научились как-то сосуществовать в одном офисе. Обида к Максиму улеглась, теперь мне было даже жаль его. Хоть и не получилось поговорить по душам, да и не возникало такого желания, все равно догадывалась, что его роман с красавицей-миллиардершей угас так же быстро, как вспыхнул. Сотникова обошлась с ним еще хуже, чем Влад со мной, потому что использовала слишком откровенно. А мужчине пережить такое куда труднее. Мы с Максом ни разу не обсуждали произошедшее, общались исключительно по работе, но ни злости, ни, тем более, ненависти к нему в моем сердце больше не было.

А спустя несколько месяцев все стало казаться сном. Пришла зима — не белоснежная (такая — редкость для нашего города), тоже серая, с затянутым мрачным однотонным покрывалом небом, с чавкающей грязью под ногами, с облетевшими голыми деревьями, кажущимися неживыми и удручающе одинокими. Я чувствовала себя примерно так же. Жизнь по-прежнему была лишена красоты, я иногда насильно заставляла себя смеяться над шутками, анекдотами коллег, включала комедии, которые никогда не любила, пытаясь добиться хоть каких-то эмоций. Сердце не отзывалось. Но теперь то, что случилось прошлым летом в маленькой деревеньке, воспринималось не иначе, как сон. Волшебный и сладкий, но растаявший вместе с наступившим новым днем. О таком даже сожалеть нельзя: ты же не станешь оплакивать грезу, которой не суждено сбыться…

В один из таких очередных бесцветных дней я брала интервью у популярного блогера. Он пригласил меня в квартиру в самом центре, неподалеку от вокзала. Располагающаяся на верхнем этаже пятиэтажного дома, она давно стала одним из любимых мест отдыха и тусовок для подобных людей. Оттуда открывался потрясающий вид на город, а площадь более 200 квадратных метров, новомодный дизайн и оборудование по последнему слову техники позволяли проводить мероприятия совершенно различных направлений: и мини-концерты, и тренинги, и просто встречи для тех, кто предпочитал что-то оригинальнее ресторанов.

Мы проговорили там большую часть дня, а когда закончили, возвращаться в редакцию уже не было смысла. Мурзин очень изменился после моей аварии. Он больше не третировал никого из ребят, и, кажется, научился прислушиваться к мнению других. А я вообще была теперь на особом счету. Как ни старалась добиться обычного к себе отношения, ничего не выходило. Редактор оставался слишком расположенным и шел навстречу даже тогда, когда я этого не просила. Вот и сегодня, только сообщила, что интервью закончено, сам предложил мне отправиться домой.

— Ковалева, какой смысл тебе тащиться через полгорода, если когда приедешь, уже останется работать всего пару часов. Погуляй, подыши воздухом. Тебе полезно, а то такая бледная, что страшно смотреть. Или отправляйся домой и выспись, как следует. А завтра уже жду тебя в редакции с наработками по статье.

Я не стала спорить — знала, что это бесполезно. Вот только домой не поехала, ведь там опять будут давить одинокие стены, напоминая о том, что так старалась выбросить из головы. Вышла из квартиры, но пошла не в метро, а действительно решила немного прогуляться.

В центре было красиво. Город жил ожиданием предстоящих новогодних праздников, и потрясающие декорации невольно заставляли улыбаться. Мир вокруг был все-таки немного сказочным. И хотя эта сказка никак не могла повлиять на мою жизнь, любоваться ею было приятно.

Минут через двадцать свернула с проспекта в небольшую улочку, избегая толпы. Захотелось выпить горячего кофе и, возможно, что-то перекусить: последний раз ела еще утром, перед работой. Огляделась по сторонам в поисках подходящего кафе и только теперь сообразила, куда именно забрела. На соседней улице находился тот самый ресторан, где мы с Владом обедали. Вернее, пытались обедать, до того как… до аварии.

В груди противно заныло. Впервые за несколько месяцев я оказалась так близко к собственным воспоминаниям. Хоть и невольно, но заглянула в прошлое. И понимала, что ничего хорошо мне это не принесет.

Хотела развернуться и уйти, но неожиданно вспомнила еще кое-что. Нашу встречу с Погодиной, в том же ресторане. Варя так и не позвонила потом, а я настолько погрузилась сначала в болезнь, потом в собственные переживания, что самой и не пришло в голову связаться с ней. Даже о встрече вспомнила только сейчас. И подумала, что раз уж оказалась в этом месте, возможно, стоит попытаться поговорить.

Да, мне с лихвой хватало собственных проблем, но тогда одноклассница выглядела абсолютно несчастной. И я, хоть и надеялась, что за это время все давным-давно разрешилась, захотела в этом убедиться. Если ошибаюсь, и мое общество окажется ненужным, что же, тогда просто уйду. Но, по крайней мере, не буду потом мучиться от чувства вины, что могла что-то сделать и не сделала.

Посетителей в ресторане почти не было. Как и тогда. Я вздохнула, отгоняя непрошенные воспоминания, и улыбнулась подошедшему администратору. К счастью, на этот раз им оказался молодой мужчина, а не та навязчивая особа, что встречала нас с Владом. Хоть это хорошо: совершенно не хотелось, чтобы кто-то узнал во мне случайную спутницу их постоянного клиента.

Эта мысль заставила напрячься, но лишь на мгновенье. Не бывает таких совпадений. Не стоило и ожидать, что мы с ним встретимся здесь. Я просто поговорю с Варей — и уйду.

— Вас ожидают? — администратор приветливо улыбнулся.

Я покачала головой.

— Нет, это незапланированный визит. Скажите, я могу увидеть Варвару Погодину? Она работает у вас. Вернее, работала, прошлой осенью.

Мужчина удивился, но быстро взял себя в руки. Кивнул.

— Присядьте, я скажу, чтобы пригласили. Сегодня как раз ее смена.

Варя появилась через несколько минут. Торопливо подошла к столику, растерянная и взволнованная.

— Оксана, ты? А я испугалась, кто меня спрашивает.

Я слишком поздно сообразила, что мой визит в рабочее время может сослужить ей недобрую службу. Не знала ведь, какие у них тут правила и как отнесется к этому начальство. Вдруг, не понравится, что Варя тратит время на меня, а не на настоящих клиентов.

— Была неподалеку и вспомнила, что мы так и не поговорили. Решила заглянуть, но только теперь понимаю, что, наверно, зря?

— Почему зря? — девушка улыбнулась. — Я рада тебя видеть.

— Не хотелось бы создавать проблемы. Тебя не станут ругать за разговоры во время работы?

Варя покачала головой.

— Посетителей сейчас нет, да и тех, кто может ругать, — тоже. Только давай не в зале, пойдем на веранду. Ее зимой не используют, но там тепло, и никто не помешает. А если я понадоблюсь, меня позовут.

Она проводила меня в небольшое помещение с отдельным входом и вскоре вернулась сама, принеся два высоких бумажных стаканчика с кофе и круассаны с шоколадом. Будто угадав мое желание.

— Не знала, что ты любишь, взяла на свой вкус.

Я кивнула, пробуя горячий ароматный напиток.

— Именно то, что хотелось.

Варя снова улыбнулась.

— Я правда рада, что ты пришла. Тогда столько шума было из-за этой аварии. Скорые, полиции. Я знала, что все обошлось, но… так и не решилась позвонить. Не хотела тебя беспокоить.

— Откуда знала? — не поняла я.

— Лев… Борисович, мой начальник, он же знаком с тем человеком… с которым вы были здесь тогда, — она как-то с трудом подбирала слова, будто не зная, что именно произнести. — Я спрашивала у него о тебе. Он и сказал, что все в порядке. Это было так ужасно…

Я откусила кусочек воздушной выпечки, стараясь думать только о том, какой вкусный шоколад внутри. В конце концов, все в прошлом. И авария… и все остальное. И пришла я сюда, чтобы узнать, как дела у Вари, а не рассказывать о себе. Пожала плечами.

— Такое иногда случается. И да, все обошлось. У меня даже повреждений серьезных не было.

— А здесь? — девушка подняла руку, дотрагиваясь до свитера на уровни груди.

Я тут же пожалела, что сняла куртку. Как будто брони лишилась. Что Варя себе напридумывала?

— Не понимаю, о чем ты.

Погодина хмыкнула.

— Я не буду настаивать, не хочешь — не рассказывай. Просто тогда ты выглядела такой счастливой, а сейчас… — она помолчала. — Сейчас глаза неживые. Вроде улыбаешься, а внутри — столько боли.

— Ну что ты выдумываешь! — отвернулась к окну, рассматривая серый пустынный двор. — Нет у меня никакой боли. И повода для нее тоже нет.

— Угу, — отозвалась она. — Такое ощущение, что в зеркало смотрюсь. Я слишком хорошо знаю, каково это: жить с неутихающей болью. Может, мы с тобой для того и встретились, чтобы поплакаться друг другу? — девушка невесело улыбнулась.

— Нет, плакать точно не хочу, — призналась я. — Если начну, будет не остановиться.

— Все так плохо? — осторожно спросила Варя, но я покачала головой.

— Нет. Все обычно. Обычная история.

— Ну, обычной она с самого начала не была, — снова хмыкнула Погодина. — Я знаю, кто такой Владислав Сотников. Да и видела не раз. Он бывает здесь. Вернее, бывал. Раньше.

— А сейчас? — вопрос сорвался быстрее, чем я успела его обдумать. И тут же отругала себя. Какая разница? Меня не касается, где он бывает. Не должно касаться.

— Уже давно не приезжал, — Варя задумалась. — Наверно, после того дня — ни разу.

Я удивилась такой осведомленности.

— Ты настолько хорошо знаешь про всех клиентов?

Она покачала головой.

— Сотников не обычный клиент. Когда он был в ресторане, об этом все знали. И потом обсуждали еще долго. Таких разговоров уже нет несколько месяцев. Так что я могу совершенно точно тебе сказать, что здесь он не появлялся.

— Мне все равно, — я пожала плечами. — Это не мое дело.

— Недавно виделась с девчонками из класса, — неожиданно сказала девушка. — С Лерой, Мариной, Ольгой Костромской. Помнишь их? — и когда я кивнула, продолжила. — Знаешь, что странно? Ни у кого из них как-то не сложилось в личной жизни. Какой-то неправильный у нас класс, — она натянуто рассмеялась. — А теперь оказывается, еще и ты страдаешь.

— Мне не о чем страдать, — заявила я, стараясь вложить в собственные слова побольше уверенности. — Я просто допустила ошибку. Связалась с мужчиной, который использовал меня, чтобы досадить жене перед разводом. Только и всего. Хорошо, что все закончилось. Без особых потерь.

— Оксан, ты сама-то в это веришь? — Варя потянула меня за плечо, заставляя повернуться и посмотреть на нее.

— Во что именно? — не поняла я. — Что меня использовали? Или что не о чем переживать?

— Во все… — она так пристально всматривалась в мое лицо, что стало не по себе. — Это он тебе сказал? Что использовал?

— Ну да, — вдаваться в подробности омерзительного разговора с Владом не было никакого желания и, тем более, что-то пересказывать Варе. Может, я вообще зря приехала? Поговорить-то собиралась о ней, а не обо мне.

— Что-то здесь не так, — задумчиво отозвалась девушка.

— Да здесь все не так! — рассмеялась я. — А в первую очередь, что вообще с ним связалась. Надо было бежать сразу как можно дальше.

— Оксан… — остановила меня Погодина. — Я, конечно, ничего в этом не понимаю, но уверена, что такие люди не женятся просто так. То есть там наверняка был брачный контакт.

— И что? — разговор все сильнее напрягал, заставляя думать о том, что я давно похоронила в глубине сердца.

— Да то, что в любом таком контракте измена стоит на одном из первых мест. Как повод для развода. Только в этих случаях виновная сторона очень много чего теряет.

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — мне захотелось уйти. Не теребить, не будить воспоминания. Не думать ни о чем.

— Он не стал бы сознательно выставлять напоказ связь с другой женщиной! Это чревато, понимаешь? Особенно, для таких, как Сотников.

— Не понимаю, — повторила я. — И не хочу понимать, Варь. Я не смотрю глупые фильмы про богачей и их брачные контракты. И мне плевать, что и зачем он делал. Чем руководствовался. Это все уже неважно.

— Даже если он тебе солгал? — тихо спросила девушка.

— Он и так мне солгал! — с таким трудом обретенному спокойствию все-таки пришел конец, и последнюю фразу я почти выкрикнула. Злясь на Варьку за то, что лезет, куда ее не просят, на себя, за то, что продолжаю ее слушать. Но больше всего — на Сотникова, за то, что снова появился в жизни, хоть и так — в ненужном разговоре с бывшей одноклассницей. Влез в мысли, разбередил остывшие чувства. Пробудил какие-то непонятные сомнения.

— Вот именно, только в чем? Не хочешь разобраться?

— Не хочу! — моя попытка все выяснить в прошлый раз обошлась слишком дорого. До сих пор бросало в дрожь при воспоминаниях о визите в тот ледяной особняк.

— Жаль, — внезапно раздалось от двери, и мы с Варей обе вздрогнули, поворачиваясь к вошедшему. Я узнала мужчину, который подходил к нашему с Владом столику в тот злополучный день. Владелец ресторана. Лев Невельский. Девушка рядом со мной тихо ахнула.

— Простите, Лев Борисович, я сейчас же вернусь к работе…

Он улыбнулся одними губами, глаза же остались серьезными. Задержал взгляд на лице Погодиной чуть дольше, чем обычно смотрит на провинившуюся подчиненную строгий начальник. Да и не было в его взгляде осуждения. Что-то иное, не поддающееся описанию.

— Все в порядке, Варя, успокойтесь, в зале почти пусто. Вам некуда спешить.

И посмотрел на меня.

— Оксана, как вы могли влюбиться в лицемера и мерзавца? Как могли пожелать связать с ним жизнь? Неужели не почувствовали, насколько прогнила его душа?

Я оторопела от его слов. А Влад еще говорил, что они друзья.

— Мы сейчас точно говорим про одного человека? Он отзывался о вас совсем иначе…

Мужчина усмехнулся.

— Так и о вас он отзывался иначе. А я вижу перед собой женщину, которая с удивительной легкостью поверила в то, что ей преподнесли на блюдечке. И, как оказалось, даже не хочет ни в чем разбираться.

— В чем… разбираться? — мой голос почему-то сел.

— А разве вам интересно?

— В чем? — меня будто вытянули из кокона, неуютного, но теплого, где я столько времени пыталась оставаться спокойной. И толкнули на холод, заставляя очнуться.

— Знаете, что бы сделал я, если бы хотел бросить надоевшую мне женщину? Случайную любовницу? — не дожидаясь ответа, он заговорил дальше. — Встретился бы где-то на нейтральной территории, чтобы сказать о том, что все кончено. А может, вообще не стал бы встречаться. Зачем? Вполне хватило бы телефонного разговора, после которого я бы внес ее номер в черный список. Все объяснил бы, возможно, прислал утешительный презент. Но уж точно не стал бы приглашать к себе домой для откровенного разговора. Это нелепо, не находите?

— Если хотите мне что-то рассказать, говорите, — я прикусила губу, пытаясь побороть растущее в груди волнение. — Не надо загадывать ребусы.

— Это не я вам их загадываю, — мужчина повернулся к двери, но, прежде чем уйти, добавил. — Это жизнь. И вы можете ничего не разгадывать. Только не сокрушайтесь потом, что судьба обошлась с вами несправедливо.