Глава 27

Я смотрела на закрывшуюся дверь, борясь с желанием броситься следом за Невельским. Он ведь знал, наверняка знал больше меня! Почему же не сказал? Если я ошиблась и все поняла неправильно, зачем нужно было придумывать все эти загадки? Не было ни сил, ни желания их разгадывать. Но разве теперь, после его слов, могла не сделать этого?

— Оксан, — Варя накрыла ладонью мои пальцы, и я только теперь ощутила, что они дрожат. — Тебе надо успокоиться.

Я перевела взгляд на девушку.

— Он всегда такой? Твой начальник. Наговорил кучу непонятных вещей и ушел. Что мне теперь делать со всем этим?!

— Сотников его друг, — отозвалась Варя. — Я тоже на его месте не хотела бы, чтобы все оставалось, как есть.

— Что оставалось? — от закипающего в груди волнения было трудно говорить. — Не понимаю. Он же мог прямо сказать мне… если что-то знает.

— Значит, не мог, — вздохнула она.

— Да почему?

Девушка пожала плечами.

— Мне известно еще меньше, чем тебе. Возможно, обещал, что не скажет. Или есть какие-то другие причины. Вот и хочет, чтобы ты все выяснила сама.

— Я давно вышла из возраста, когда играют в следопытов. И бегать за мужчиной унизительно, особенно после того, что он сделал.

Погодина кивнула.

— Тебе решать.

Меня неожиданно разозлила такая готовность согласиться со мной. Она ведь думала совсем по-другому и была уверена, что ее начальник прав!

— Ну давай, скажи, что я должна поступить иначе! Что я ошибаюсь! Варька, мне ни один человек в жизни не причинял столько боли!

Лицо обожгли непрошенные слезы, впервые за все эти месяцы. Сорвались, застилая глаза. Если бы я и захотела, уже не смогла бы их сдержать.

— А у чужих людей редко получается ударить настолько сильно, — тихо отозвалась Варя. — Они ведь не знают, куда именно бить. Это только близким и удается. Но я почему-то думаю, что ему ничуть не легче.

— Ну да, — я проглотила очередной всхлип. — И вышвыривая меня из своей жизни, он сделал, как лучше. Ты это хочешь мне внушить?

— А тебе есть, что терять? — вместо ответа спросила Погодина. — Ну, кроме собственной гордости, которая обязательно пострадает, если ты будешь бегать за мужчиной. Есть что-то еще? — и, не дожидаясь моих слов, продолжила. — Позвони ему. Не хочешь говорить напрямую, придумай какой-нибудь повод. Ты же журналистка, неужели не сможешь? Заодно проверишь, в черном ли ты списке или он все эти месяцы ждет твоего звонка.

— Я ведь сюда пришла, чтобы с тобой поговорить. Про твои проблемы. А вместо этого мы меня обсуждаем весь вечер.

Варя невесело улыбнулась.

— Мне кажется, у тебя еще есть, что исправить, — ее глаза тоже подозрительно заблестели.

— Ты так говоришь, будто для тебя уж точно не найти выхода, — даже стыдно стало, что я вывалила на нее свои сложности. Девушке, кажется, было ничуть не легче моего.

— У меня все, как в Санта-Барбаре. Роман писать можно. Только хэппи-энда там не будет.

Я покачала головой.

— В школе ты не была пессимисткой.

— А я не пессимистка. Я реалистка, — она вдруг порывисто обняла меня, поднимаясь. — Сейчас люди начнут приходить, мне лучше быть в зале. Да и слишком много для одного вечера сразу две трагедии. Давай сначала с твоей разберемся. А потом я все тебе расскажу… про себя. Если захочешь.

Дождалась, пока я оденусь, и уже у выхода, прощаясь, снова повторила:

— Позвони ему, Оксан. Я верю Невельскому. А еще верю, что твое сердце тебе не врет.

***

Легко сказать, позвони. Меня хватило только на то, чтобы найти нужный номер в контактах и долго-долго всматриваться в фотографию. Будто я что-то рассмотреть пыталась в его лице, обнаружить в застывших на снимках чертах то, что так и не услышала.

Перечитала последние сообщения, написанные так давно. До аварии. Короткие, вроде бы сухие строчки, в которых Влад делился информацией об операции Вани. Рассказывал о том, как занят. И еще несколько смс со словами, что он скучает.

Это все было в какой-то другой жизни. Не со мной. Я придумала потрясающего мужчину и любовь, и в этой выдуманной сказке мы были очень счастливы. А реальность оказалась совсем другой.

Я так считала все эти бесконечные месяцы, не позволяя себе даже усомниться. Не позволяла вспоминать. Училась ненавидеть. Он ведь обошелся со мной… совершенно ужасно. Воспользовался, чтобы потом выбросить, как надоевшую, ненужную игрушку. Пообещал так много, но ничего из этих слов не сдержал.

Снова перевела взгляд на телефон, всматриваясь в строчку, указывающую, когда Владислав Сотников последний раз был в сети. Почти двое суток назад. Оказывается, у миллиардеров тоже бывает время отдыха, когда они обходятся без связи. Даже я не могла себе позволить такого. Только в Зипунах, где нужно было идти в самый центр деревни, чтобы позвонить или написать кому-то.

Набрать номер я так и не решилась, но подъехавшему водителю такси назвала адрес элитного загородного поселка. Сама не понимала, зачем. Если и позвонить нет сил, как я смогу встретиться с ним? Что скажу? Да и есть ли смысл вообще в этом разговоре?

Несколько раз по пути хотелось остановить машину и выйти или развернуть ее назад. Несмотря на все намеки Невельского и советы Вари, я по-прежнему считала, что если бы хоть немного была нужна мужчине, он бы нашел способ и повод связаться со мной. А раз молчал…

Это действительно унизительно: вести себя вот так, добиваться каких-то объяснений, продолжать рассчитывать на что-то спустя столько времени. Хорошо, если он вообще вспомнит, как меня зовут. Сколько таких дурочек было в его жизни?

— Вас ожидают? — охранник на вахте на въезде в поселок и не подумал поднять шлагбаум. Остановился, подозрительно рассматривая меня, когда я вышла из машины, чтобы сказать, куда приехала.

Пришлось признаваться. Нет, не ожидают, но мне нужно увидеть Владислава… Романовича.

Пауза, которую я сделала перед отчеством, мужчине тоже не понравилась. Он отошел в сторону, набирая какой-то номер. Поглядывая на меня, начал что-то быстро говорить. Потом кивнул и вернулся, явно довольный услышанным.

— Господин Сотников не принимает. Попробуйте записаться к нему на прием в офисе. А это частная территория.

Разумеется. Ничего глупее попытки попасть в дом Влада я не могла предпринять. Только деньги потратила на такси, а теперь придется отдать еще столько же, чтобы вернуться назад.

— Но он дома? Это он приказал меня не пускать?

Охранник нахмурился в ответ на мою настойчивость.

— Я не уполномочен давать подобную информацию посторонним людям.

Вот так. А что ты вообще хотела? — насмешливо проскрипел внутренний голос. Да, ты посторонняя. Давно уже. Или была такой с самого начала.

— Девушка, ну, вы едете назад или так и будем торчать здесь до ночи? — нетерпеливо выкрикнул водитель, выглядывая из окна. — Хотите, оставайтесь, только заказ закройте тогда.

Я не понимала, что меня удерживает. Или просто цеплялась за последнюю соломинку, надеясь… сама не знала, на что. На какое-то чудо, которого в принципе не могло случиться.

Здесь, за городом, было гораздо холоднее. И даже снег лежал кое-где. В высоких деревьях завывал ветер, раскачивал их могучие стволы, скрипя в облетевших кронах. Будто плакал кто-то. Ударил в лицо колючим, злым порывом, и у меня из глаз выбивая слезы. Второй раз за этот день. Я торопливо опустила голову, пряча слабость от невольных свидетелей. Водитель покачал головой, но не сказал ни слова, а охранник закряхтел, переминаясь с ноги на ногу. И неожиданно выдал:

— Ты вот что, дочка. Поезжай домой, нечего мерзнуть. Его все равно тут нет. Уже давно.

— Как нет? — я настолько изумилась, что повернулась к нему, забыв о бегущих дорожках по щекам. — Что значит, нет?

— Ну, то и значит, — отозвался мужчина. — Уехал твой Сотников. Несколько месяцев как.

— Куда уехал?

— Да кто ж его знает? — развел он руками. — Я человек маленький, мне не докладывают. Говорят разное, а как там на самом деле…

— Что… говорят? — шепотом от нарастающего волнения уточнила я.

— Говорю же, не знаю я ничего! Может за границу лечиться, раз тут помочь не смогли. А может и вовсе перебраться куда решил.

Холодный ветер снова ударил в лицо, и стало совсем тяжело дышать. Я обхватила себя руками, пытаясь унять прошившую тело дрожь.

— От чего… лечиться? Скажите… пожалуйста!

— Вот настырная! — рассердился охранник. — Не мое это дело! Я и так тебе слишком много сказал! Давай, поезжай уже! — и больше не глядя на меня, быстро пошел к вахте.

***

Почти сразу попыталась позвонить, но ответом стала сухая автоматическая речь о том, что абонент находится вне зоны доступа. Правда, только теперь до меня дошло, что высвечивающаяся фотография рядом с контактом Влада в вотсапе означала, что в черный список он меня все же не добавил. Хотя это мало что меняло, ведь разговор так и не состоялся. Пока не состоялся.

Всю обратную дорогу подбирала слова, которые могла бы сказать. Проговаривала их в собственном сознании, понимая, что ничего не подходит. Я не представляла, что ему сказать, потому что даже самой себе не могла объяснить, что чувствовала. Ни боль, ни обида никуда не делись, но теперь к ним добавился еще и страх. Я вспоминала нашу последнюю встречу, прокручивала в голове слова мужчины, все до единого, пыталась уцепиться за какие-то детали. То, как он выглядел, вел себя, каким тоном говорил со мной. Что я пропустила и не заметила, погрузившись в собственные переживания.

Но все мои размышления мало что дали. Влад не походил на больного человека. По крайней мере, внешне. Да и вообще, насколько можно было доверять словам какого-то охранника? Ведь сама столько раз в жизни встречалась с ситуациями, когда кто-то специально распространял ложные слухи, сплетни, иногда просто из желания насолить.

Я поверила и схожу теперь с ума от волнения, а Сотников, возможно, просто отдыхать уехал на какой-то заморский курорт. Потому и телефон не отвечает, мужчине там явно не до звонков из прошлой жизни.

— Приехали, — окликнул меня водитель, и я только после его слов поняла, что машина остановилась. Приоткрыла дверь, растерянно оглядывая уже потемневшую улицу. Мы снова были у ресторана Невельского.

— А почему вы привезли меня сюда?

Мужчина хмыкнул в ответ.

— Так сами сказали. Я спросил, куда едем, а вы велели везти вас туда же, откуда забрал.

Я вообще не помнила, что о чем-то говорила с ним, но это было не удивительно: голову занимали совсем другие мысли. Что ж, оно и к лучшему. Если мне ничего не сказал охранник и не отвечает сам Влад, возможно, его друг окажется более разговорчивым.

Пока я ездила за город и обратно, в ресторане сменился дежурный администратор, и вместо приветливого юноши за стойкой находилась скучающая девица. При моем появлении она заметно оживилась, но лишь на мгновенье: услышав, что пришла я не на ужин, а чтобы увидеть директора, нахмурилась. Хоть и нехотя, но все же согласилась проводить меня к Невельскому.

А вот он как будто совсем не удивился. Указал на кресло в углу кабинета, приглашая меня присесть.

— Чем-то могу быть полезен?

Я почему-то разозлилась от его вопроса. Знал ведь прекрасно, что именно мне нужно. Для чего тогда делать вид, что не понимает?

— Можете, — все же попыталась говорить спокойно и не показывать раздражения. — Если скажете мне, где Влад.

— Зачем он вам?

Я всмотрелась в лицо сидящего за столом мужчины. Внезапно подумала о Варе и о том, что влюбиться в такого — проще простого. Он действительно был привлекательным. Более чем. Не так, как Сотников, его внешность казалась жестче, грубее, но от того и притягивала с не меньшей силой. Такие люди завораживают своей настойчивостью и силой, тем, что хорошо понимают, чего хотят. И пугают тем же самым.

Сейчас и мне было страшно. Я зависела от его слов, от того, захочет или нет он рассказать о том, что произошло с Владом.

— Просто скажите, где. Мне нужно с ним поговорить.

— Столько времени было не нужно. Что изменилось сегодня?

Я не выдержала. Слишком много узнала и слишком тяжело было обрабатывать всю эту информацию.

— Вы же и так знаете. Сами заставили меня усомниться в том, что случилось.

— А почему я должен что-то вам говорить?

Он явно меня испытывал. Будто ждал какого-то кодового слова, после которого смог бы позволить себе откровенность. А я настолько измучилась, что не могла ни играть, ни скрывать.

— Потому что я люблю его.

Невельский помолчал, задумчиво глядя на меня, а потом с очевидной грустью произнес:

— Вы с такой легкостью поверили в подлость любимого человека.

— А вы на моем месте не поверили бы?

— Я не на вашем месте, — он усмехнулся. — Знаете, Оксана, — мужчина снова какое-то время молчал. — Я дал своего другу слово, что никто не узнает, где он. И почему он там. Особенно вы. Так что приведите мне достаточные аргументы, чтобы я это слово нарушил.

Аргументы? Я задумалась. Какие можно было привести аргументы помимо того, что я люблю Влада? Что стало бы для сидящего передо мной человека более важным?

Я рассматривала собранного, серьезного мужчину, видела, как он смотрит на меня, внимательно и оценивающе, и не могла представить, что еще должна сказать, чтобы это возымело результат.

Тем более, что не про чувства мои он услышать хотел. Чего-то другого ждал. Вот только чего?

— Лев, я не знаю, что вам сказать, — произнесла тихо и быстро, опасаясь, что могу передумать и не признаться. — Правда, не знаю. Влад причинил мне боль. Очень сильную. Все эти месяцы я была уверена, что все кончено. Мне и в голову не пришло усомниться, что это не так. Да, возможно, вы считаете, что я слишком быстро смирилась, но попробуйте и меня понять! Я не могу бегать за мужчиной. Не должна этого делать, если не нужна ему! Даже когда все было хорошо, я извелась от мысли, что мы слишком разные. Мы же не в кино, не в сказке. Такие, как Сотников, не влюбляются в таких, как я.

— Очень убедительно, — кивнул мужчина. — Тогда почему вы здесь?

— Наверно, потому что уцепилась за протянутую мне соломинку… И если есть хоть малейший шанс что-то вернуть…

— Знаете, у Судьбы странное чувство юмора, — задумчиво проговорил Невельский. — Когда мы слишком упираемся, не желая принимать ее дары, она подходит с другой стороны. И отбирает то, что нам дорого, не дав сполна насытиться. Чтобы мы научились это ценить.

Он говорил, как человек, хорошо осознающий значение этих слов. И, возможно, не только о нас с Владом. И именно это дало мне надежду, что он сможет понять то, что я чувствовала сейчас.

— Пожалуйста, скажите мне, что случилось! У него онкология? Он поэтому уехал за границу?

Мужчина нахмурился.

— Нет, на оба ваши вопроса. Никакой онкологии, слава Богу. И с чего вы взяли, что Влад за границей?

Ссылаться на слова неизвестного мне охранника было, по меньшей мере, нелепо. Я вытащила свой телефон, грустно кивнув на него.

— Я пыталась позвонить… но он вне зоны доступа. И не был в сети уже два дня. Вот и подумала, что уехал… лечиться туда. Если здесь не смогли помочь.

— ТАМ тоже не смогли, — тихо отозвался Невельский. — И, кажется, уже нигде не смогут.

— Что с ним? — ахнула я, чувствуя, как замирает сердце. — Что случилось?

Лев помолчал, все еще о чем-то раздумывая. Потом кивнул каким-то своим мыслям, поднимаясь. Подошел ближе ко мне.

— Во время аварии пострадали нервы, отвечающие за двигательную функцию. Я не силен в медицинских терминах, Оксана, и не смогу назвать вам диагноз. Но Влад… он парализован ниже пояса. И не у нас, не в той самой загранице, о которой вы сказали, никто не решился дать положительных прогнозов. Скорее всего, он больше никогда не сможет ходить.

Мужчина смотрел на меня в упор, сумрачно, строго, видимо, ожидая реакции. А я… я не могла понять, что чувствую. Это точно был не страх от услышанного. И не ужас безысходности. Мне как будто легче стало, хотя даже самой себе признаться в этом было непросто. Но теперь, по крайней мере, я понимала, что двигало Сотниковым, когда он сделал все, чтобы раз и навсегда избавиться от меня. И что-то еще, странное, неуловимое, вертелось в голове, не позволяя расслабиться. Я должна была вспомнить… или понять.

— Где он? Если не уехал в другую страну, почему тогда нет связи?

— Потому что она есть не везде, — неожиданно улыбнулся Невельский. — Вам ли это не знать?

***

На мой третий за день вызов такси приехал тот же самый водитель. Сдвинул брови, а потом рассмеялся.

— Вроде бы до 2-го февраля далеко, что за день сурка? Снова поедем за город?

Я покачала головой и назвала свой адрес.

— А потом на вокзал.

Уже в машине набрала номер Мурзина.

— Сергей Семенович, ваше предложение об отпуске все еще в силе?

Главред заметно обрадовался.

— Ковалева, ты, наконец-то, решилась взяться за ум? Поедешь на природу, в санаторий? Давно пора!

— На природу, Сергей Семенович, но не в санаторий. Я ведь могу уже завтра не выходить на работу?