Глава 12

Таисса ждала, что ей снова поставят капельницу или просто оставят в покое до утра. Но дверь в её комнату распахнулась, когда, по её ощущениям, снаружи стояла глубокая ночь.

Она моргнула, увидев, кто стоял в дверях.

– Решил, что тебе нужно отдельное приглашение, – сухо сказал Майлз Лютер. – Вставай и одевайся.

Таисса обвела взглядом комнату. Кроме ночной рубашки, что была на ней, никакой одежды здесь не было, только на коврике валялись высохшие туфли: кожа изрядно покоробилась и сжалась. Впрочем…

Лютер не позаботился включить свет, но он ей и не был нужен. Таисса небрежно выгребла одежду из ближайших трёх ящиков на кровать и почти тотчас же нашла то, что ей было нужно: чёрные джинсы и такую же футболку. Джинсы не подошли ей и болтались мешком, но, в конце концов, она была не в магазине дизайнерской одежды.

Майлз Лютер не смотрел на неё. Знал ли он, что произошло с ней прошлой ночью?

Знает ли солнце, что встаёт на востоке? Майлз Лютер владел этим замком, как своим маленьким королевством. Вряд ли Вернону удалось бы вынести её из комнаты незамеченной – и вряд ли Майлзу Лютеру забыли бы об этом доложить.

Рука уже почти не болела, заметила Таисса, натягивая футболку. Она была в рабочей форме. В боевой.

Она бросила оценивающий взгляд на Майлза Лютера из-под ресниц. Сейчас он напряжён и готов к внезапной атаке. Но когда они будут спускаться по лестнице…

– Не советую, – холодно заметил Майлз. – Если по твоей вине я прищемлю хоть палец, плохо придётся совсем не мне.

Таисса вздрогнула от этой угрозы. А потом презрительно рассмеялась.

– Серьёзно? Вы собираетесь сделать со мной что-то ещё и думаете, что я испугаюсь? – Она передёрнула плечами. – Тогда вы глупы и ничего больше. Что до моей матери, если мой отец увидит на её щеке хоть царапину, самое малое, что вам грозит – это две дюжины наёмных убийц с бессрочными контрактами. Вы вовсе не неуязвимы, – она кивнула на его руку, где бинты бугрились под безупречными манжетами белой рубашки. – И иногда даже спите.

– Вижу, нас ждёт интересный вечер, – насмешливо сказал Майлз. – Прошу.

Таисса вышла из комнаты с высоко поднятой головой.

– Налево.

Она не сразу поняла, что идёт, невольно сверяясь с красным маршрутом из вчерашнего плана. И уже дважды уверенно минула неправильный поворот.

– Да ты хорошо освоилась.

Таисса обернулась. Она не собиралась ни стесняться, ни избегать околичностей.

– А почему нет? Это мог бы быть и мой замок, в конце концов. Вы чуть не женились на матери моего отца. Я с большим интересом просмотрела запись.

– Вот как? Я не знал.

Голос её спутника оставался совершенно ровным.

– И вместо того чтобы стать одной большой дружной семьёй, – уронила Таисса, – или хотя бы союзниками…

– Нет.

Таисса прислонилась к стене, загораживая проход.

– Может быть, хотя бы объясните, почему?

– Потому что я мало во что ставлю генетику, – спокойно сказал Майлз Лютер. – Мне совершенно неинтересно, кем были родители Элен, и меня ещё меньше волнуют её потомки, раз на этом свете больше нет её самой. Что до моей собственной семьи, тут всё ещё проще. Вернон? Да, мой сын на днях весьма меня обрадовал, и я принял его обратно, пусть и не без сомнений. Но три года назад я вышвырнул его из дома без малейшего желания видеть его когда-либо ещё и не поколеблюсь ни на секунду, если этот вопрос встанет снова.

– За что вы его выгнали? – тихо спросила Таисса.

– За действия, которые вряд ли станут для тебя новостью.

Несколько секунд Таисса осознавала, что ей только что сказали.

Потом молча повернулась и пошла дальше.

Если у неё до этого и были какие-то сомнения по поводу того, что происходило с ней прошлой ночью, теперь они исчезли полностью.

А они у неё были. Она мучительно пыталась представить себе, что прошлой ночью никто не совершал над ней насилия, что оживший кошмар был всего лишь чьим-то ужасным вымыслом, что Вернон или кто-то ещё распустил гнусный слух ради какой-то цели. Это было отвратительно само по себе, но с этим она могла жить.

Однако в словах Майлза был прямой намёк, что подобное происходило и раньше.

Впрочем, отец Вернона мог иметь в виду что-то совершенно другое. Ещё одно предательство, например. В конце концов, мало ли чем мог прогневать подобного отца упрямый мальчишка? А сейчас Майлз Лютер специально выбрал двусмысленные обороты, чтобы сделать ей ещё больнее.

Таисса упрямо тряхнула головой. Нет. Хватит цепляться за соломинки: из такого материала не построишь мост над пропастью. Лучше уж сразу рухнуть вниз.

– Что же вы не выгоняете его сейчас? – спросила она, не оборачиваясь. Таисса не без удивления заметила, что её голос звучит бесстрастно и даже немного насмешливо. – Раз уж он снова не оправдал до конца ваших ожиданий?

– Мои ожидания вообще сложно оправдать. Но в последние дни он сделал для меня слишком многое, чтобы я пенял ему на сущие пустяки.

Ещё одна двусмысленность. Таисса потёрла лоб. Нет, уточнять она не будет.

– Кроме того, вы не хотите выпускать его из своего поля зрения.

– Совершенно верно. Мы почти пришли.

Таисса беззвучно охнула. Длинный коридор, расстилающийся перед ними, попросту не имел пола. Вместо него была расщелина, уходящая далеко вниз, в темноту, откуда даже не долетали пенные брызги, хотя до Таиссы и доносился плеск воды.

Майлз Лютер остановился. У него был больной вид, вдруг заметила Таисса. Немного осоловелый взгляд, тёмные круги под глазами… он что, пил всю ночь? Не мог уснуть? Почему?

– Ты останешься жива, раз уж об этом просит Вернон, – сказал он. – Если всё пройдёт гладко, живы будут и твои родители: мне нужны ресурсы бывших Тёмных, а твой отец – прекрасный актёр, который не откажется сыграть свою роль за подходящий гонорар.

Он взял Таиссу за подбородок, притянув её лицо к своему, и его глаза сузились.

– Не хотелось бы выплачивать его твоему отцу порциями.

Таисса представила, как эти тяжёлые ладони смыкаются у неё на горле. Картинка получилась ужасающе реальной.

Она не могла с собой ничего поделать: она судорожно сглотнула.

– Где моя мать? – хрипло сказала она. – Что с ней?

– Думаешь, она томится в сыром и тёмном подземелье с крысами? – Лютер расхохотался. – Образ удачный, признаю. Не волнуйся, девочка, судьбоносная встреча скоро состоится.

На его лице играла странная улыбка.

– Твоя мать жива и здорова, – заключил он, выпуская её подбородок. – Возможно, даже несколько живее и здоровее, чем ты думаешь. А вот твоему отцу избыток здоровья явно не грозит.

У них были средства, чтобы отключить боевые импланты. Они уже проделали это с Павлом, и вряд ли её отец окажется неуязвим.

И Таисса ничего не могла сделать.

– Ладно бы вы только угрожали моей семье, – с горечью сказала она. – В конце концов, пока мы все трое живы. Но дело не только в нас. Скольких Тёмных вы отправили на смерть? Сколько уже мертвы? Когда это закончится? Когда Светлые уничтожат вас всех до единого? Когда вынудят подписать новый договор о капитуляции, где снизят количество предупреждений до одного?

Майлз Лютер поморщился, потирая лоб:

– От твоих слов у меня только усиливается головная боль. Ты хочешь мне что-то предложить или просто сотрясаешь воздух?

– Хочу что-то предложить, – быстро и горячо сказала Таисса. – Вы можете заключить неофициальное перемирие со Светлыми, если трупов больше не будет. Заручиться помощью бывших Тёмных, вместе планировать следующие шаги – и победить!

– Удивительно, – насмешливо сказал Лютер. – Я хочу сделать то же самое. Победить. Вот только ни мира со Светлыми, ни партнёрства с твоим отцом в моих планах не было. А уж что касается трупов…

Он лишь засмеялся.

– Война на уничтожение, – тихо уронила Таисса. – Восставшие Тёмные. Подполье, которое несёт Светлым и мирному населению смерть и боль. Жертвы с обеих сторон, смертники, слёзы. Яростное противостояние – и непомерные требования. И пиком вашей карьеры будет сомнительное достижение вроде резервации для Тёмных, которые уцелеют в этой бойне, и ваше единоличное владычество в ней.

– Именно.

Майлз Лютер вдруг снова поморщился. Обхватил руками голову.

– Что с вами?

– Пустое. Прошло.

Он бросил на неё острый взгляд:

– А твоя аура и впрямь стала мягче. Вернон не врал: нанораствор работает как часы. Скажи мне, девочка: Александр вколол его только тебе? Или кому-то ещё?

Мигнул синий огонёк на его линке. Таисса отлично знала, что он означает.

– Если бы у Александра были другие подопечные, вколовшие себе нанораствор, пока я не видела, я бы не сказала вам их имён, – нейтрально сказала она. – Но, насколько мне известно, их нет.

Их было лишь двое: Дир и она. Таисса, подставившая руку под инъектор с нанораствором, подчиняясь решению Совета, и Дир, спокойно вколовший себе содержимое второго инъектора – чтобы защитить Таиссу. Чтобы Светлые не сделали с ней ничего, чего не сделали бы с ним самим.

Она видела, как Дир вкалывает себе нанораствор. Но Майлз Лютер не должен был об этом знать.

Дир… увидит ли она его когда-нибудь?

– Хорошо, – наконец произнёс Майлз Лютер. Он снова улыбался, но ей не понравилась эта улыбка. – Значит, я буду монополистом.

Таисса моргнула:

– Что?

– Твоя кровь заражена, девочка. И уникальна. Вернон и впрямь оказал мне недюжинную услугу, притащив тебя сюда. Конечно, переливание крови было дурацкой идеей: нанораствор бы не сохранился, пройдя сквозь трубки и иголки. Но уверяю тебя, мои люди очень хорошо изучат все варианты.

Он снова нехорошо улыбнулся, и у Таиссы засосало под ложечкой.

Подопытная крыса. Вот кого он из неё сделает.

Словно читая её мысли, Майлз Лютер кивнул ей:

– Когда мой сын решил тебя обмануть, в его плане было разумное зерно. Не в том, чтобы заразить нанораствором меня, конечно. Но когда я научусь добывать образцы из твоей крови и перепрограммирую их, когда у членов Совета будет начинаться агония от любой попытки не подчиниться мне – это будет красиво. Возможно, я даже тебя поблагодарю.

– Даже осуждать вас как-то не получается, – невозмутимо сказала Таисса. – Ведь Светлые сделали со мной то же самое. Прямыми приказами, правда, они пока не злоупотребляли, но всё впереди, верно?

– Воистину, – согласился Майлз Лютер. – Но на этом, пожалуй, пришла пора прервать нашу приятную беседу, благо моя головная боль всё усиливается, а гости и заложники давно заждались.

Таисса молча взлетела вслед за Майлзом Лютером над туннелем-пропастью. Может быть, разбить здесь голову? Не стать заложницей, не дать Майлзу воспользоваться её кровью, не подставлять отца, не отдавать себя Вернону? Светлые бы только одобрили её поступок: жертва одного ради блага многих.

Единственное, что её останавливало, – судьба Мелиссы Пирс. Блестящей актрисы, чей взлёт оборвался с капитуляцией Тёмных. Всё ещё жены её отца, хотя она его и бросила. Красивой женщины с грустными глазами и роскошными длинными волосами, лишённой способностей по приказу Светлых.

Её матери.

Пока её мать оставалась заложницей, у Таиссы были связаны руки.

Она не могла бежать. Она не могла её бросить.

Могла лишь драться. Но через полминуты они окажутся в главном зале, заполненном Тёмными, и это будет не просто безнадёжно – бесполезно.

Ей нужен был шанс. Ей нужен был…

Летящий впереди Майлз Лютер вдруг замедлился, снова поднёс руку ко лбу, и Таисса больше не думала.

Бить в спину – первое правило каждого Тёмного.

Бить в позвоночник – второе.

Её удар был хирургически точен.

Майлз Лютер не успел развернуться. Возможно, он успел подумать о том, какую ошибку совершил, не пустив её по туннелю первой, но об этом, разумеется, он ей докладывать не стал.

Вместо этого его ладонь обрушилась на её лицо, зажимая нос и рот. Вторая перекрыла горло.

Железо его рук не мог бы сломать даже трактор. Хотя он должен был сейчас задыхаться от боли, подобный удар должен был его обездвижить, лишить полёта…

Таисса почувствовала, что они падают. Нет, не падают – скользят вниз по крутому скользкому каменному склону. Вниз, к воде, где оба захлебнутся и утонут. Далеко не сразу, но…

Она из последних сил врезала Лютеру коленом в пах, и рука на её горле ослабла. Таисса этого даже не заметила: она ударила ещё, ещё и ещё раз.

Он был старше её. Тяжелее, сильнее, опытнее.

Это не имело значения. Ярость, кипевшая в ней последние сутки, наконец нашла выход наружу.

Перед ней стояла одна-единственная задача. Сорвать с его руки линк, чтобы не прошёл сигнал тревоги, – и через полчаса в воде найдут лишь их бездыханные тела. Ведь здесь их будут искать в последнюю очередь.

Майлз Лютер подумал о том же. Он с силой отбросил её, разорвав воротник её футболки, и Таисса ударилась затылком о противоположный склон.

Но он не стал набирать код тревоги.

– Во имя Великого Тёмного, – выдохнул он ей в лицо, – как ты на неё похожа. Теперь я понимаю, почему мой сын сходит по тебе с ума.

На миг в его глазах сверкнул огонь, от которого Таисса похолодела. Но он лишь засмеялся.

И захлебнулся своим смехом, разбрызгивая крошево зубов.

Ей не хватило решимости, чтобы ударить в глаза: в последний момент она увидела перед собой лицо Вернона. Но разбитой губой Таисса ограничиваться не собиралась.

Короткий резкий удар выбил из неё воздух. Второй удар швырнул её на камни, и Лютер заломил ей руку за спину.

– Довольно, – выдохнул он, и следующий вздох Таиссы превратился в стон. – Иначе мне придётся тебя притопить, а подпорченный товар твоего отца вряд ли заинтересует.

Её наполняло мучительное осознание того, что она не убьёт своего врага. Они лежали на склоне туннеля, упершись в скользкую стену, спускающуюся к воде, и ничья между ними грозила обернуться жесточайшим поражением, едва Майлз коснётся линка…

Всё ещё удерживая её руку, он коснулся губами линка.

– Экзоскелет и стимуляторы, – коротко произнёс он. – И охрану.

Таисса чуть пошевелилась. И дико заорала от боли: он мгновенно заломил ей руку ещё сильнее. Ещё чуть-чуть – и он её сломает.

– Если у тебя вдруг возникла мысль, – неровным, срывающимся голосом сообщил он, – что я вижу в тебе воплощение погибшей любимой и радостно дам себя убить в память о ней, подумай ещё раз. Или снова испытаем на прочность твою регенерацию?

Боль заполняла её лёгкие, но, прижатая к камню так, что хрустели рёбра, Таисса не могла даже вскрикнуть.

Впрочем, она напала первой, и ей не на что было жаловаться.

– Как странно, – в голосе Майлза слышалась странная горькая ирония. – Я думал, что изменился за эти годы. Что любил Элен слишком долго, что пришло время для новой семьи, новой любви, нового начала. В конце концов, прошло больше тридцати лет. Но вот ты здесь и я здесь, и я снова вижу её призрак.

Он чуть ослабил хватку, и она смогла вздохнуть.

– Я не буду ничьим призраком, – очень холодно сказала Таисса. – Никогда.

Майлз хрипло засмеялся:

– Зря. Возможно, мой сын даст тебе то, что не дал Элен я. Или ты тоже уже успела отдать сердце Светлому?

Наверху послышался шум, и он поднял голову.

– А вот и неожиданное спасение. Как жаль, что нам не дадут переодеться, правда?

Двое Тёмных, слетевших вниз, облачили его в поножи экзоскелета за считаные секунды, и второй инъектор со стимулятором ушёл вслед за первым. Третий, бросив взгляд на безвольно повисшую руку Таиссы, потянулся было вколоть стимулятор и ей, но Майлз Лютер остановил его властным движением.

– Эта девочка нужна мне слабой.

Тёмный подхватил её под локоть, и Таисса взлетела вслед за Майлзом. Тот летел прямо и уверенно, словно и не пережил только что смертельную схватку с девушкой, которую обесчестил его сын.

Таисса на миг закрыла глаза. Её отец. Если он об этом узнает…

Если узнает Дир…

Нет, не если – когда. Слух разнёсся по всему замку, и теперь он неизбежно просочится даже в сеть. Отец не скажет ни слова, но ей не избежать жалостливых взглядов от остальных.

Всю жизнь.

Она чуть не застонала.

В следующую секунду резные ворота раскрылись перед ней, силовое поле за ними погасло, пропуская их, и Таисса распахнула глаза.

Переходы из камня и древних скал были забыты. Заброшенный замок остался там, за туннелем над пропастью, через который не мог перелететь никто, кроме Светлого или Тёмной.

Зал, открывшийся перед ней, обрамляли лишь силовые поля. Не было платформ и ступеней, столов и скамей. Только миниатюрные золотистые коконы, раскрывающиеся чашами кресел, вздымающиеся арчатыми подиумами или спадающие сверху игольчатыми гроздьями. Всё это великолепие должен был питать огромный источник энергии. Или же главный зал был закрыт почти всё время, чтобы не тратить ресурсов, и открывался лишь в особенных, торжественных случаях.

Вроде этого.

Таисса осторожно ступила на золотистый пол, и сопровождающий Тёмный выпустил её руку.