Глава 13

Пожалуй, этот зал мог бы вместить и сто, и двести гостей. И вмещал. Ради такого случая Майлз Лютер плюнул даже на безопасность и эффективность, разбазаривая ресурсы и отменяя операции, лишь бы собрать всех Тёмных в одном месте.

Таисса была не в состоянии разглядеть как следует ни гостей, ни наряды: живой блеск переплетающихся аур, изливающих на неё все оттенки тьмы, ошеломил её. Таисса не помнила, когда видела столько Тёмных вместе. Да и видела ли? Разве что давным-давно, на очень-очень далёкой планете. В другой жизни.

– Майлз!

Женщина с короткими волосами бросилась к Лютеру, и у Таиссы подкосились ноги. Она уже видела эту женщину в постели Лютера. Но тогда ей не удалось взглянуть на её лицо.

Сейчас она видела его вблизи. Видела – и не узнавала.

У её матери больше не было роскошных кос. Похудело лицо, чуть печальнее стали глаза, в которых светились теперь яркие линзы. Но она была красива, очень красива своей прежней красотой, когда под её каблуками расстилался весь мир, а она была самой знаменитой Тёмной актрисой на планете.

И она вовсе не выглядела пленницей, раз уж бросилась в первую очередь к своему тюремщику, а не к родной дочери. Впрочем, Майлз Лютер и впрямь выглядел куда хуже: лицо Таиссы не было ни разбитым, ни окровавленным, и на ней не было поножей экзоскелета.

Но всё же – даже если он поступил умно и обращался с Мелиссой Пирс по-королевски, с какой бы стати ей…

Таисса чуть не хлопнула себя по лбу.

Она же видела свою мать в постели Лютера. Они были любовниками. Как такой простой факт выпал у неё из памяти?

Потому что он был невозможен. Закусив губу, Таисса глядела, как Майлз Лютер бережно обнимает её мать, стараясь не запачкать кровью шёлковое платье. Потому что её мать принадлежала её отцу и никому иному. Потому что её отец всю жизнь принадлежал её матери. Потому что разум Таиссы отвергал любые другие варианты.

Потому что…

…Остался ли бы её отец человеком, если бы Мелисса Пирс не ушла от него? Отказался ли бы от боевых имплантов?

Наверное, теперь Таисса никогда этого не узнает.

Таисса моргнула. Она отвернулась, чтобы не смотреть на Майлза Лютера, и её взгляд случайно упал на изящную раковину-грот силового поля, украшавшую зал в нескольких шагах от неё. И «жемчужину» в дорогом белоснежном костюме, небрежно развалившуюся в этой раковине.

Вернона облепили две девушки чуть старше самой Таиссы, забравшись в грот с двух сторон от него и даже не скинув туфельки, состоявшие, казалось, из одних шпилек. Впрочем, их облегающие платья с глубокими вырезами тоже оставляли мало простора для воображения. Ни одна из них не была Тёмной, но красотой они могли поспорить с кем угодно. Других, разумеется, в этот замок просто не привезли бы.

Вряд ли они находились под внушением. Чтобы услужить сыну всесильного хозяина замка, не нужно было ни посулов, ни убеждений. Достаточно было поманить пальцем.

Что Вернон только что и сделал, небрежно отставив недопитый бокал с мартини и приглашающе похлопав по колену. Миниатюрная брюнетка в искристом колье кокетливо повела плечом, вытащила изо рта вишенку коктейля и кошечкой свернулась у него на брюках. Вторая девушка, стриженная под мальчика, кинула на неё завистливый взгляд и промурлыкала что-то Вернону на ухо. Тот вскинул бровь, повернулся – и заметил Таиссу.

В его собственных старых джинсах, едва державшихся на бёдрах, в драной футболке, со следами от фиксаторов и всё ещё ноющей рукой.

Она не успела отвести взгляд. Она просто глядела, и на лице у неё, Таисса знала, не было сейчас никакого выражения. Только где-то глубоко внутри родилось понимание, что в случае атаки Светлых эти девушки будут обречены, если никто не вытащит их из зала.

Вернон равнодушно посмотрел на своего отца, потом на неё. Сказал что-то стриженой брюнетке в ослепительном алом платье, и они оба засмеялись.

Это было больше похоже на вечеринку, чем на переговоры об обмене заложниками. Тёмные, совсем юные, смеющиеся за водкой и коктейлями, и обступившие их девушки, почти такие же хорошенькие, как брюнетка на коленях у Вернона. Несколько Тёмных были смутно знакомы Таиссе по довоенным приёмам и вечеринкам, так похожим на эти, когда по желобкам силовых полей спиралями лилось шампанское и парочки устраивались прямо на траве…

Её отец очень чётко объяснил ей все опасности алкоголя и других веществ ещё в детстве. Тёмных, увлекающихся беспорядочным образом жизни, слишком легко было поймать расслабленными на переговорах, достать на них компромат и шантажировать; зачастую они поддавались на самые нехитрые манипуляции.

Но сейчас они были на коне.

Таисса прекрасно отдавала себе отчёт, почему Майлз Лютер собрал их в этом зале. Ему было важно показать свою безоговорочную победу. Практически наверняка он выложит эту запись в сеть. Триумф над Эйвеном Пирсом, у которого он отобрал и жену, и власть. Запись, после которой у Тёмных останется только один лидер.

Ну уж нет.

Таисса окинула взглядом зал. Как когда-то на приёме у Светлых, здесь у неё не было союзников. Никто даже не подошёл поздороваться. Даже…

– Таис?

– Мама, – тихо сказала Таисса. – Привет.

Она повернулась, и Мелисса Пирс обняла её.

– Мне так тебя не хватало, – прошептала Таисса. – Ужасно.

– И мне тебя, – мягко сказала её мать. – Я была одна очень долго. И, пока я не встретила Майлза, мне тоже было очень одиноко.

– И ты даже не написала мне? Отцу?

Её мать покачала головой:

– Не после всего, что произошло. Ведь я сама сожгла все мосты. А потом я узнала о его смерти и…

Таисса вздрогнула.

Её отец отказался от возможности стать Светлым. Он лишился способностей добровольно – чтобы остаться с её матерью, которая бы иначе никогда не смирилась с тем, что потеряла все возможности Тёмной, а он их сохранил. Он пожертвовал ради Мелиссы Пирс всем – а она его покинула.

Но с Майлзом Лютером, очевидно, этой проблемы у неё не возникло.

Была другая проблема. Лютер мог наслаждаться красивой любовницей. Мог приходить в экстаз от одной мысли, что в его постели лежала женщина, принадлежавшая когда-то его сопернику, его врагу. Но Майлз был Тёмным, а её мать – нет. А любовь, как прекрасно знал её отец, могла быть только между равными.

Впрочем, конечно же, Таисса никогда не скажет этого вслух.

Таисса закусила губу. Болела рука, которую только что чуть не сломал ей Майлз Лютер, но матери этого знать вовсе не было нужно. Как и того, что он обжёг Таиссу взглядом, на миг увидев в ней Элен.

– А я? – негромко сказала Таисса. – Почему ты не обратилась ко мне?

– Потому что я ненавижу Светлых всей душой, – просто сказала мать. – А обратиться к тебе значило бы обратиться к ним, потому что у тебя не осталось ничего. Даже применять способности тебе запрещено до сих пор.

– Но не против Тёмных, – тихо сказала Таисса. – Мне дали разрешение.

– Неважно.

Вокруг шумел праздничный зал, но ни Таисса, ни её мать не обращали на остальную публику ровно никакого внимания.

– А потом, – сказала Таисса, – появился Майлз Лютер. Должно быть, он был чертовски убедителен, раз ты приняла его помощь.

Её мать кивнула:

– Он сказал, что может возродить Тёмных. Что, если я пойду с ним, мне не будет больше нужды прятаться и страдать. Что он пройдёт через огонь и кровь, но я стану его королевой.

Это звучало так наивно. Но самое страшное, что это было совершенной правдой. Он действительно стремился к этому и даже верил, что может победить. Что до её матери, пусть даже Майлз Лютер сам признался ей полчаса назад, что всё ещё любил Элен, Мелиссу Пирс он легко не выпустит. Возможно, она даже будет его женой какое-то время. В конце концов, она столько лет была знаменитой актрисой, непобедимым символом превосходства Тёмных.

Была. Сейчас же перед Таиссой стояла грустная женщина, пережившая за последнее время слишком многое, чтобы думать ещё и о сцене.

– Ты ещё не Светлая, – заметила её мать. – Я боялась. Майлз сказал мне про нанораствор.

– В этом нет ничего фатального, – ровным голосом сказала Таисса. – Просто изменится аура и медленно поменяются этические установки. Частично они уже изменились, но я – это всё ещё я.

– Но они отдают тебе приказы, – с горечью сказала мать. – Они контролируют тебя, как куклу. Если они прикажут, если убедят тебя, что это спасёт тысячи людей, ты обвяжешь себя взрывчаткой и прыгнешь в реактор. Или будешь драться против нас. А начнёшь сопротивляться – умрёшь через несколько минут.

– Пока мне не отдавали таких прика… – начала было Таисса и оборвала себя. – «Против нас»? Ты причисляешь себя к людям Лютера?

На лице её матери, таком красивом, появилась тихая улыбка:

– Ты не понимаешь. Я люблю его.

– Ещё скажи, что он последняя надежда Тёмных.

– Да, – спокойно сказала мать. – А твой отец предлагал сдаться.

– А ты предпочла бы, чтобы я убила их всех? Как Лютер?

– Ты больше не сможешь этого сделать, – в голосе её матери слышались мягкие и грустные нотки. – Тебя сломали, изуродовали, принудили к страшной судьбе. Ты больше никогда не будешь Тёмной. Но тебе можно помочь.

Таисса моргнула:

– Вы научились вымывать нанораствор из крови? Даже отцу пока не удалось…

– Нет. – Мелисса Пирс провела рукой по её волосам. – Увидишь.

Таисса бросила быстрый взгляд на Вернона. Если она расскажет матери, что Вернон сделал с ней, повернётся ли она против Лютера-старшего?

Шансы были невелики.

Вернон Лютер меж тем не смотрел ни на её, ни на её мать: даже не думая снимать с колен брюнетку, которая свернулась вокруг его бёдер, он привлёк к себе вторую девушку и медленно, со вкусом, начал её целовать. Его рука скользнула в её декольте: девушка выгнулась и картинно застонала.

Таисса отвернулась. Чтобы занять хоть чем-то руки, она взяла с подноса проходящей мимо девушки бокал с коньяком, машинально отпила и тут же закашлялась. На глазах выступили слёзы.

Только бы их не увидели. Достаточно с неё унижения от того, что она стоит посреди зала, где каждый видит отметины на её руках и знает, что они означают.

Все, кроме её матери. Она, кажется, просто не дала себе труда об этом задуматься.

– По словам Майлза, Эйвен умер и воскрес, – тихо сказала Малисса.

– Он жив, – так же тихо ответила Таисса. – Это главное.

– Но, как и ты, искалечен.

– Если ты так называешь неограниченные боевые возможности, – холодно сказала Таисса, – то да.

Её отец вот-вот должен был прибыть – ради них двоих. Ради неё, которой уже ничто не могло помочь, и ради её матери, которой это вовсе не было нужно.

В дальнем углу зала силовое поле на миг пошло волнами. Таисса моргнула: ей показалось, что янтарное марево соткалось в человеческую фигуру. Но её внимание тут же переключилось на сталактиты, свисающие с потолка, с которых вдруг дождём посыпались электрические искры.

– Красиво, – тихо сказала её мать. – У Майлза всегда был вкус.

– По мне, так быть кровавым диктатором и убийцей, напротив, безвкусно и грязно, – сухо сказала Таисса. – И что-то со вкусом уже у тебя.

А потом она подняла взгляд – и ахнула, выронив бокал с коньяком. Тот беззвучно ударился о силовое поле, расплескав содержимое ей на джинсы, но Таисса этого уже не заметила.

По залу шёл её отец.

С совершенно непринуждённым видом, сбрасывая на ходу плащ. В брюках, на которых не было ни следа от брызг, и безупречной чёрной рубашке, из-под воротника которой поблёскивал металл. Несколько раз он кивнул знакомым, и мало кто нашёлся настолько быстро, чтобы кивнуть в ответ. Тёмные расступались перед ним с таким видом, словно видели выходца с того света.

Впрочем, это сложно было назвать совсем уж неправдой: после взрыва в лаборатории от настоящего тела Эйвена Пирса мало что осталось. Таисса видела его останки в криозаморозке до того, как над ними поработали специалисты «Бионикс», и вспоминать это зрелище она не хотела.

Вот кого она видела, когда силовое поле пошло волнами. Обычный Тёмный или Светлый не смог бы пробить барьер, но импланты её отца были способны на многое. С ним мог сравниться разве что Дир со своими генетически доведёнными до совершенства навыками.

Здесь, в этом замке, её отец даже мечтать не мог о победе. Скорее всего, он не мог даже мечтать о том, чтобы сохранить себе жизнь.

Но в его уверенной походке не чувствовалось ничего подобного.

– Мелисса, – негромко позвал Майлз Лютер, и секундой позже её мать стояла возле него.

Таисса не сдвинулась с места. Силы были неравны: это мог просчитать каждый. Оставались лишь безнадёжные переговоры.

Её отец остановился посреди зала, и его взгляд упал на Майлза Лютера и собственную жену.

Взгляд, который наверняка включал в себя тепловое, рентгеновское и ультразвуковое зрение и сканировал ещё десятки параметров, включая даже наличие стимулятора у Майлза Лютера в крови. Её отцу не был нужен ни нож, ни пистолет, ни даже линк или нейросканер – всё это обеспечивали импланты.

Впрочем, вместо линка на его запястье надёжно был закреплён портативный подавитель сети. Очевидно, глушитель его заставили надеть на полпути, чтобы он не выдал тайное убежище Лютера через встроенную связь.

Он глядел на женщину, которую считал заложницей, и на миг его лицо переменилось. Так он не выглядел, даже когда мать Таиссы сообщила, что уходит от него. Словно тогда эта новость была ещё не фатальной, а вот сейчас…

Он не пытался это скрыть. Или не сумел.

Или… пытался замаскировать что-то ещё под шоком и болью потери, явно видимыми на его лице. Что-то, что заставило его глаза расшириться, а губы изумлённо дрогнуть.

Таисса знала своего отца очень хорошо. Даже когда он блефовал в покере.

Майлз Лютер усмехнулся, встретив взгляд своего соперника.

– Да-да, – сообщил он. – Всё именно так, как ты и думаешь. Мелисса здесь не пленница, а ты больше не её рыцарь.

Он щёлкнул пальцами, и рядом с отцом Таиссы возникла девушка с инъектором и ампулой. В ампуле темнел треугольный чип.

– Никаких фатальных последствий, – холодно сказал Лютер. – Говорить ты сможешь, кровь циркулировать не перестанет. Просто, пока эту штуку не извлекут, использовать импланты в активном режиме будет невозможно. Пустяки, правда?

Её отец не отреагировал. Вместо этого он перевёл задумчивый взгляд на Таиссу. На её предплечья со следами от фиксаторов.

И не отрывал его очень долго.

– Кто это сделал? – наконец спросил он.

По залу пролетел шепоток, и Таисса почувствовала, как все взгляды обратились к ней. Она не опускала глаз, но видела перед собой лишь золотистые стены. Горело её лицо; горело всё тело.

– Я.

В голосе Вернона слышалось холодное торжество.

И – Таисса, должно быть, сошла с ума, но на миг ей показалось, что она увидела отблеск того же торжества в глазах своего отца.

Впрочем, ощущение пропало немедленно.

– Что ж, – сдержанно сказал отец, – Майлз может гордиться своим наследником.

– Я тоже так думаю, – вальяжно отозвался Вернон, поглаживая по спине кудрявую брюнетку, примостившуюся у него на коленях. – Увы, он часто недооценивает мой гений.

– Я оценю.

В его голосе была не угроза. В ней было обещание.

А пустых обещаний её отец не давал никогда.

– Чип, – холодно сказал Майлз Лютер. – Сию секунду.

К её удивлению, Эйвен Пирс даже не попытался возражать. Просто подставил плечо.

Несколько секунд он стоял, прикрыв глаза. Потом пошатнулся, и трое Тёмных медленно опустили его в золотую чашу кресла. Поза, в которой он сидел, казалась удобной со стороны, но Таисса не обманывалась.

– Давно я не имел на переговорах такого преимущества, – заметил её отец.

– Да ну, – усмехнулся Майлз Лютер. – Ценю твоё чувство юмора. Я-то думал, все козыри у меня.

– О, я вполне серьёзно.

Несколько секунд двое мужчин глядели друг другу в глаза, и, если бы Таисса не знала, что эти двое в шаге от того, чтобы стать смертельными врагами, она бы никогда об этом не догадалась: в глазах Майлза Лютера были лишь презрение и жалость, словно он глядел на нашкодившего трёхлетку и никак не мог решить, как его наказать, а в глазах её отца…

…Было то же самое.

– Так с чего мы начнём? – наконец нарушил молчание её отец. – О спасении Мелиссы из замка коварного злодея, как я понимаю, речь уже не идёт: ты сам похоронишь любого её обидчика за свой счёт. Мои люди подчиняться тебе не будут: Рамона получила чёткие указания в ту же секунду, как моя жена исчезла с радаров. Что же касается Таис… – Он поднял бровь. – Ты серьёзно будешь ей угрожать? Теперь, в присутствии её матери?

Майлз Лютер засмеялся:

– Вот незадача, правда? Ни несчастного случая не устроить, ни даже удачного блефа.

– Несчастный случай почти получился. Во Франкфурте. И от моей дочери бы не осталось даже тела, если бы не вмешался некий незнакомец в маске. – Её отец обернулся на Вернона, который, казалось, вовсе их не слушал. – Твой сын, как я понимаю.

Её мать прикрыла рот рукой. Майлз бросил на неё беглый взгляд.

– Я не отдавал таких приказаний. Девочке должны были угрожать, чтобы она сообщила, где документы, а потом извлечь трекер и привезти сюда. – Он развёл руками. – Что в конечном итоге и произошло.

– А заодно, – медленно сказал её отец, – чуть не потерял голову один из моих людей.

– Сожалею, – просто сказал Лютер. – Но цель оправдывает средства.

Он небрежно кивнул на неё:

– Вернёмся к твоей дочери. Да, угрожать мне нечем. Собственно, я и сам не хочу убивать девочку: её любит мать, и даже мой сын настаивает на её безопасности.

– Настаивает, – бесцветным голосом повторил её отец. – Это бросается в глаза.

– Тем не менее Таисса представляет огромную опасность в первую очередь для себя самой. Когда мы неизбежно атакуем Светлых, она окажется не на той стороне. Поднять руку против нас Таисса не сможет, и нанораствор её убьёт. Возможно, Светлые отдадут ей приказ. Возможно, это произойдёт само. Но она погибнет почти наверняка, и мы должны это предотвратить.

– Я согласна, – произнесла Мелисса Пирс, и при звуке её голоса отец Таиссы вздрогнул. – Чтобы помочь моей дочери, мы должны пойти на крайние меры.

– Мои люди пока не разработали антидот против нанораствора, – очень спокойно сказал её отец. – Есть ли он у Светлых, я не знаю наверняка. Других способов нет.

– Есть.

У Таиссы внезапно подкосились ноги, и, чтобы не упасть, она опёрлась на упругую стену силового поля. Вот что имела в виду её мать, говоря, что ей можно было помочь.

Лишение способностей. Другого способа не было.

– Вы хотите сделать меня человеком, – сказала она.

Её слова разнеслись на весь зал.

– Хотим, – подтвердил Лютер. – Нанораствор взаимодействует с твоей аурой, делая её светлее. Логично предположить, что без ауры он не будет действовать вовсе.

– Но вы не знаете этого наверняка.

– Не знаем. Но это единственный способ тебе помочь.

– Да шантаж это, – лениво отозвался Вернон из грота, на миг оторвавшись от стриженой брюнетки. Его рубашка была полурасстёгнута, шпильки обеих красоток давно валялись на полу, но он, казалось, не испытывал ни малейшего смущения по этому поводу. – Элементарный шантаж. Конечно, тебя могут лишить способностей прямо сейчас. Но как только Эйвен поклянется на нейросканере, что будет подчиняться нашим приказам и согласен с тем, что мы будем за этим следить, внезапно окажется, что мой отец согласен потерпеть год-другой. Всё просто, как в мозгу у крокодила.

– Действительно, – кивнул Эйвен Пирс. – Как я сразу не догадался. Мелисса, и ты с этим согласна?

– Вполне.

Глаза Таиссы расширились. Как она могла?

Её мать обернулась к ней:

– Как нанораствор на тебя влияет?

– По нарастающей, – неохотно сказала Таисса. – Сначала, когда я спорила со Светлыми в мелочах, мне было просто больно; я не обращала внимания. Потом, когда мелочи закончились и я стала сопротивляться нанораствору в вещах посерьёзнее, боль усилилась. А потом…

Потом она просто начала умирать, пытаясь действовать по-своему. И погибла бы, если бы её не спас отец.

– Вернон сказал мне, – прервала её мать, – что тебе пришлось противостоять нанораствору и через десять минут у тебя почти отказало сердце. Это правда?

Интересно, сколько нейросканеров ждало её ответа?

– Да.

– И чем дольше нанораствор находится в твоей крови, тем выше шанс, что твой следующий неверный выбор будет фатальным?

– Да, – повторила Таисса.

– Тогда мы не можем ждать ни минуты.

Её отец не пошевелился.

– Удивительно, как все вокруг хотят меня спасти, – устало сказала Таисса. – Давайте сбросим маски. Вам нужны люди моего отца с боевыми имплантами, нужны его специалисты, нужны его союзники. И единственный ваш рычаг влияния на моего отца – я. Он обязательно согласится сохранить мои способности, цепляясь за надежду, что там, в будущем, он сможет вас обмануть и расстроить ваши планы.

Она развела руками.

– Но вы забыли, что я почти Светлая. И мне с каждым днём всё легче пожертвовать собой ради высшего блага. – Таисса кивнула отцу. – Всё в порядке. Я готова лишиться способностей прямо сейчас. Считай, что это уже произошло. В конечном итоге меня оставят в живых, а тебя выпустят: здесь моя мать, которая не допустит, чтобы случилось по-другому.

– Блефуешь, – бросил Майлз Лютер. – Твой отец никогда тебя не бросит.

Эйвен Пирс кашлянул, призывая к тишине:

– У меня есть идея получше.

– Да ну? – усмехнулся Лютер. – Лучше двойного самоубийства? Это я, пожалуй, послушаю.

Отец Таиссы перевёл на него взгляд, в котором не читалось никаких эмоций.

– Полный и окончательный союз, – сказал он, и Таисса заморгала. – Никаких конфликтов, совместное принятие решений, абсолютная поддержка, единый фронт против Светлых. Но нашим партнёром будешь не ты, Майлз. А твой сын.

Таисса чуть не упала.

После всего, что её отец видел, всего, что он понял, он…

– Естественно, любые конфликты будут решаться без трупов, – добавил её отец. – К открытой конфронтации со Светлыми мы ещё не готовы. Думаю, Вернон будет со мной солидарен.

– То есть, – презрительно сказала Мелисса Пирс, – мы возвращаемся к позиции трусов и неудачников.

– Живых трусов и неудачников, с твоего позволения. – Её отец не повёл и бровью. – Сохранивших способности своих детей и не прекращающих строить планы, чтобы победить.

Майлз Лютер кивнул.

– Смело. Нагло. Я впечатлён. А уж идея, что ты желаешь иметь какие-то другие дела с моим сыном, кроме как повесить его на ближайшем дереве, и вовсе заставляет меня восхищаться твоей железной выдержкой. – Он бросил взгляд на Таиссу. – Или твоей мягкотелостью.

– Я сказал своё слово, – невозмутимо сказал Эйвен Пирс. – И его слышали все твои люди. Им решать, хотим ли мы войны или победы.

– Другого я и не ожидал от евнуха, – презрительно бросил Майлз. – Ведь ты потерял во взрыве всё, что у тебя было ниже пояса, как я слышал? И как тебе с этим живётся?

Таисса задержала дыхание. Это было смертельное оскорбление. Более того, это был вызов, на который её отец не мог не ответить.

Но Эйвен Пирс расхохотался, и этот смех был настолько искренним, что даже у Майлза Лютера на лице на миг отобразилась неуверенность.

– Вижу, – отсмеявшись, сообщил её отец, – что некоторые присутствующие здесь крайне слабо представляют возможности современной бионики и биокибернетики, а также синтетических нервных окончаний. Но из соображений щепетильности я не собираюсь развивать эту тему. В конце концов, здесь моя дочь.

– Умно, – откликнулся Вернон из своего угла. – А то народ обзавидуется. Они-то Тёмные, им имплантов не видать: аура не позволит. Отец, ты бы подумал на этот счёт, пока у тебя не отбили твою подружку обратно.

Смешки, пробежавшие по залу, лучше любых слов сказали Таиссе о том, что её отец быстро набирал сторонников.

А потом зазвенел линк, и в зале резко наступила тишина.

– Я велел не брать с собой линки, – резко сказал Майлз Лютер. – Кто здесь сошёл с ума?

– Я, кажется, – невозмутимо сказал Вернон, встряхнув кистью руки. – Не расходитесь, девочки: сейчас мы выслушаем этого негодяя и отправимся наверх. Большие дяди разберутся и без нас.

Он коснулся своего линка, принимая вызов.

– Ты, – раздался приглушённый голос. – Ниндзя в маске.

Вернон засмеялся:

– Да я знаменит. Ты кто, друг? И как ты смог со мной связаться? Я не раздаю свой номер кому попало.

– Ты дал Таиссе Пирс автоматический канал связи, – холодно прошелестел динамик. – Мы только что его отследили. Долго же девочка им пользовалась под нашим носом. Надеюсь, вам было весело вместе.

Таисса почувствовала, что бледнеет. Вернон бросил на неё быстрый взгляд, но тут же вернулся к линку.

– И кто же из вас первым понял очевидное? – лениво поинтересовался он.

Таисса вдруг узнала этот голос.

– Андрис Янсонс, – сказала она. – Светлый из Франкфурта.

Андрис не то закашлялся, не то засмеялся:

– Так ты тоже здесь, Таисса? Отлично.

– Андрис, – удивлённо сказал Вернон. – Ты отследил мой канал и смог повторить вызов? Хитёр, хвалю. Но мои координаты ты всё равно не вычислишь.

– Вас всё равно найдут, и очень скоро, – произнёс голос Андриса на весь зал. – Но я уже нашёл тебя, убийца, и, поверь, ты не обрадуешься этому разговору.

– Я не убивал твоего отца, – мрачно сказал Вернон. – Кристера Янсонса убили люди Майлза Лютера.

– Майлз Лютер прислал мне видео, на котором показано прямо противоположное.

Да. Когда ещё не знал, что Тёмный ниндзя был его сыном, и хотел подставить соперника.

– Значит, его человек надел костюм, похожий на мой, – раздражённо сказал Вернон. – Во имя Великого Тёмного, нельзя же быть таким идиотом! Я не подставляюсь так просто.

– Ты уже подставился. Таисса, ты меня слышишь?

Её отец вдруг побледнел.

– Отключи вызов, – резко сказал он. – Немедленно!

Вернон только отмахнулся.

– Убей его любой ценой, Таисса, – донёсся жёсткий голос из динамиков. – Атакуй его, не считаясь со своей жизнью, как только увидишь. Я говорю от имени Светлых и приказываю от имени Совета.

Вернон с расширившимися глазами дёрнулся, чтобы отключить связь, но Таисса покачала головой.

Поздно.

Приказ был отдан. И, судя по первому покалыванию в области сердца, услышан.

Осталось лишь уговорить Андриса его отменить. Или найти лазейку.

– Я не понимаю, – выдавила Таисса. Боль уже растекалась по венам, но она должна была говорить.

– Чего тут непонятного? Бей, пока он не будет мёртв. – Андрис Янсонс засмеялся. – Как только увидишь его труп, будешь свободна, и Совет тебя наградит. А погибнешь – не моя печаль.

– Ты не в Совете, – одними губами сказала Таисса. Она не понимала, как её губы всё ещё шевелились.

– Совет одобрит мои слова. Этот парень взорвал самолёт, в конце концов.

– Я хочу говорить с Диром.

Андрис презрительно рассмеялся:

– Он получил похожий приказ, на этот раз от Совета. Найти убежище Майлза Лютера, в котором, судя по всему, вы все укрылись, и уничтожить всех вас, пренебрегая любыми потерями. Спасать твою жизнь, рискуя миссией, ему запрещено.

Вернон сжал кулаки.

– Он не найдёт нас так просто, – процедил он. – Я найду тебя гораздо быстрее.

– Я далеко. А твоя смерть уже рядом.

Таисса почувствовала, как боль переходит в агонию.

Она могла бы свернуть Вернону шею прямо сейчас. Да, она прожила бы после этого не более минуты, но всё бы закончилось.

Он был её врагом, он предал её, он сделал с ней то, за что не мог расплатиться даже смертью. Почему, почему она не хотела его убивать?

– Отмени приказ, Андрис, – чужим голосом произнесла Таисса. – Здесь вокруг Тёмные. Меня убьют, а потом Дир разотрёт тебя в порошок.

Андрис рассмеялся:

– Если вообще узнает об этом разговоре. И если вернётся. Прощай, девочка.

Связь оборвалась.

В следующее мгновение Вернон вылетел из зала, не оборачиваясь.

Таисса опустилась на пол. Андрис всё-таки ошибся с формулировками. Таисса тяжело дышала, почти теряя сознание от облегчения и чувствуя, как растворяется боль. Если бы он не добавил «как только увидишь», Таисса бы помчалась вслед за Верноном и мчалась бы, не зная ни отдыха, ни сна, пока не свалилась бы без сил. Даже силовой кокон бы её не спас: она билась бы о его стенки снова и снова, пока бы не сломалась психика.

Вернон тоже это понял. Иначе он бы не улетел так быстро.

– Силовой кокон, – бесстрастно произнёс Майлз Лютер. – Лишение способностей. Немедленно.

Он бросил взгляд на отца Таиссы, сидящего в кресле неподвижно, как статуя.

– Он мой единственный сын и наследник, – бросил Майлз. – И он не умрёт.

– Не единственный, – очень тихо сказал Эйвен Пирс.

– Что?

Её отец вздохнул:

– Поговори с Мелиссой.

Майлз Лютер стремительно обернулся к своей любовнице. К матери Таиссы, которая, как начала осознавать Таисса…

…Снова готовилась стать матерью.

– Да, – просто подтвердила мать Таиссы.

– Мой ребёнок будет человеком. – Лютер потёр лоб. – Мелисса, я же просил тебя… неважно. Мы должны позаботиться о твоей дочери. Как привлечь людей Эйвена на свою сторону, я решу… позже.

У неё будет брат или сестра. Человек, ведь её мать больше не Тёмная.

Естественно, её отцу с его имплантами потребовались считаные мгновения, чтобы это понять. Вот откуда были те шок и боль, едва он её увидел: он понял, что её мать навсегда была для него потеряна.

Что же ещё он понял, взглянув на Майлза Лютера? Почему считал, что победа у него уже в кармане?

Но Таисса не успела осознать всю важность этих новостей. На рот и нос легла влажная маска, дыхание сбилось, мир закачался, кто-то подхватил её, падающую, и наступила темнота.

Последней её мыслью было то, что её отец никогда не допустит, чтобы её и впрямь лишили способностей. И, как ни парадоксально, этого не должен был допустить и Вернон.