Глава 14

Таисса открыла глаза.

Её окружало золотистое марево кокона. На ней больше не было ни одежды, ни обуви, ни линка – который, впрочем, Вернон утопил ещё при бегстве. Ничто не должно было мешать излучению, и слишком велик был риск, что пациент попробовал бы использовать что угодно, чтобы покончить с собой во время процедуры.

Её обнажённому телу не было холодно: в коконе поддерживалась комфортная температура. Но осознание того, что ей предстояло полчаса агонии, а затем целая жизнь обычной женщины, было хуже любого дискомфорта.

Она повернула голову и встретилась со взглядом матери.

– Всё хорошо, Таис, – мягко сказала та. – Лежи.

Таисса истерически расхохоталась:

– А что ещё я могу сделать? Встать?

– Для начала успокоиться, – послышался незнакомый мужской голос, и в следующую секунду она увидела худощавого человека в очках. Вслед за ним вошёл Майлз Лютер. – Не произойдёт ничего страшного. А вот паника может очень повредить.

Таисса подняла взгляд на Лютера.

– Мой отец вам не простит, – тихо сказала она. – Вы это знаете.

– Ты сама просила его не поддаваться на шантаж, – невозмутимо сказал Майлз Лютер. – Сама требовала лишить себя способностей, чтобы исключить всякую возможность искушения. Вот и добилась своего.

– Вы можете подождать отмены приказа. Ввести меня в искусственную кому, пока нанораствору не найдётся противоядие, в конце концов. Или положить в криокамеру.

Майлз Лютер, остановившийся у её кокона, покачал головой.

– Тогда ты проведёшь там годы. Возможно, десятилетия. Я не могу поступить так с твоей матерью.

– А отпустить? Или отдать меня обратно Светлым?

– И подписать моему сыну смертный приговор? – Майлз Лютер обнажил зубы в волчьей ухмылке. – Будем откровенны: ты разорвала бы моего сына на части даже без этого приказа, и ты достаточно изобретательна, чтобы это сделать. Я был готов закрыть на этот факт глаза, и пусть Вернон разбирался бы со своими ночными забавами сам, благо он вполне способен снова заморочить тебе голову, но приказ, который ты получила, связывает мне руки: договориться по-хорошему Вернон с тобой уже не сможет.

Её мать бросила на Таиссу непонимающий взгляд:

– Забавами?

Таисса прикрыла глаза. Нет. Пусть ей расскажет кто-нибудь другой.

– Я смогу его убить и будучи человеком, – устало сказала она.

– Не сможешь. Не оттягивай неизбежное, девочка.

Таисса сглотнула:

– Вы можете снова меня запереть. Не пускать к Вернону, ставить капельницы, не выпускать из комнат…

– Держать сильную Тёмную взаперти всю жизнь слишком опасно и накладно, не говоря уже о том, что эффекты нанораствора никуда не денутся. Они станут накапливаться, и однажды ты вполне можешь решить, что единственное, чем ты можешь помочь делу Светлых, – убить нас.

Таисса отвернулась к стене.

Он был прав. Она не собиралась никого убивать, но предсказать действие нанораствора при длительном заключении не мог никто. Они с Диром были первыми подопытными, в конце концов.

Дир. Которому, по сути, тоже отдали приказ убить её, по словам Андриса. Каково ему было сейчас? И кем Дир её считал? Предательницей, сбежавшей из-под его опеки с неизвестным Тёмным? Беззащитной жертвой, о гибели которой он будет сожалеть всю жизнь? Или лишь безликой единичкой в будущем списке потерь?

Кем угодно. Только не Тёмной, которую он всё ещё любил и ради которой готов был противостоять даже нанораствору. По крайней мере, Таисса надеялась, что Дир на это не пошёл бы. Он был куда сильнее её, и за каждый промах нанораствор бил его так немилосердно, что даже одного серьёзного ослушания её куратор мог просто не перенести.

А она его, кажется, всё ещё любила. Не надеясь на взаимность, нет. Просто… просто она была готова сделать всё, чтобы он не умирал.

Не очень-то у неё получится его защитить, когда она станет человеком.

– Начинайте отсчёт, – спокойно сказал Майлз Лютер. – Пять минут.

У неё оставался один шанс. Последний.

Но сказать эти слова вслух она не могла.

Таисса досчитала до шестидесяти. Потом ещё раз. Бешено колотилось сердце, пересохло в горле, но умолять этим именем у неё не было сил.

Наконец она сдалась.

– Вернон, – с трудом выдавила она. – Он сказал, что я нужна ему. Чтобы со мной обращались, как с ним. Никакого… лишения способностей.

– Кстати, об этом, – вдруг раздался знакомый голос.

Голос Вернона.

Майлз Лютер вздрогнул:

– Ты в соседней комнате? И подключился через динамики?

– Ну да, – беззаботно ответил Вернон. – Все-таки к вам заходить не буду: не очень хочется давать нанораствору нашей гостьи повод побезобразничать.

– Зачем ты здесь? – устало сказал Лютер.

– Забавно, что ты спрашиваешь. Отмени обратный отсчёт.

– Не сходи с ума, сын, – раздражённо сказал Майлз Лютер. – С чего бы?

Пауза. Короткая, но сердце Таиссы внезапно замерло.

– Одна из самых сильных Тёмных нашего поколения станет Светлой, – чётко произнёс Вернон. – Её генетический материал будет бесценен для Светлых: Элен и Эйвен Пирс были сильнейшими Тёмными, и она несёт в себе их генную линию. Её гены могут привести к прорыву в деле создания Светлых эмбрионов. Если она создаст семью со своим куратором, Светлым необыкновенной силы, её дети сделают для Светлых больше, чем кто-либо другой в новейшей истории. Наконец, она участвует в бесценном и уникальном эксперименте с нанораствором, что делает её объектом особенной важности для Совета. Её будущее в качестве Светлой критически важно для всех Светлых на планете. Осознанно уничтожить это будущее – пойти против Светлых вообще и против Совета в частности. Ты делаешь этот выбор?

Майлз Лютер упал на колени, обхватив голову. Застонал и рухнул на бок. Её мать вскрикнула и бросилась к нему.

– Отмените обратный отсчёт и отключите кокон, – холодно произнёс Вернон. – Под мою ответственность.

– Что, – с трудом произнёс Майлз Лютер, – ты сделал?

– Перелил тебе немного нанораствора прошлой ночью. Прямой перенос из вены в вену; небольшая операция под общим наркозом. Крайне болезненное пробуждение, да, но ты списал всё на полученную в дуэли рану.

Вернон помолчал.

– Прости, Таисса.

Фиксаторы. Широкие алые полосы от фиксаторов на её коже.

Отличный способ скрыть шрам после операции.

Поэтому её левая рука и болела намного сильнее правой. Поэтому… поэтому…

Таисса потрясла головой. Отрывочные мысли, обрывки, фрагменты…

Всё это не складывалось в единое целое.

Кроме осознания, что она сохранит способности. И что прошлой ночью…

Прошлой ночью она покидала свою постель лишь для одной цели. Чтобы умелый хирург вроде кореянки, осматривающей её утром, сделал так, чтобы её кровь оказалась в венах Майлза Лютера.

Таисса не знала, как Вернон смог похитить своего отца, но догадывалась. Вряд ли Майлз подозревал, что Вернон знает о секретном проходе в его спальню, а если и знал, то не позаботился его закрыть. Это значило, что Вернон легко мог воспользоваться этим путём, тайком выкрав Майлза на пару часов. А вот спальня Таиссы оказалась под охраной, и, поскольку Вернон всё-таки выносил её оттуда, он придумал легенду.

Очень правдоподобную легенду. Которую подтверждали следы от фиксаторов.

Которую не могло опровергнуть ничто.

И которую раскрыл лишь её отец, бросивший один взгляд на Майлза Лютера – и увидевший в его крови нанораствор.

С ней ничего не случилось. Никто не забавлялся с ней ночью: она была цела, жива и здорова, если не считать боли в руке после того, как часть нанораствора перекочевала в вены отца Вернона. С ней всё было в порядке.

«Верь мне, – сказал Вернон. – Только не переставай мне верить».

Вернон Лютер.

Л.

Её Л.

Таисса прикрыла глаза.

Как она могла поверить, что он предал её? Что мог что-то сделать с ней, пока она была без сознания, кроме как держать во время операции за другую руку, целовать пальцы и шёпотом просить прощения, гладя её по волосам? Как она могла подумать, что он вообще был способен её предать?

Золотистое марево исчезло: силовой кокон раскрылся.

Таисса выдохнула.

– Вернон, – прошептала она.

Динамики молчали.

– В камеру её, – хрипло произнёс Майлз Лютер. – Я…

– Вы отпустите меня к Светлым, – бесстрастно сказала Таисса. – Всё кончено. Лучшее, что вы теперь можете сделать, – вверить своих Тёмных моему отцу, найти новое убежище и переждать там, пока не будет разработан антидот для нанораствора. Для дела Тёмных вы теперь слишком опасны, как и я: мы две бомбы замедленного действия, которым Светлые могут приказать что угодно. Как там сказал Вернон? Каждая минута неподчинения обернётся для вас агонией? Что ж, всё в ваших руках.

Её мать отошла в соседнюю комнату и вернулась с лабораторным халатом в руках. Таисса быстро продела руки в рукава и застегнулась.

– Мой отец всё ещё в главном за… – начала она.

Грозный рокочущий гул прервал слова. За ним был удар, потрясший, казалось, весь замок.

Каменный пол под Таиссой раскололся надвое. Задрожал потолок, трещина, где минуту назад был кокон, превратилась в пропасть, и дверной проём обрушился, ломая дверь в щепки.

В следующую секунду стены завибрировали. Майлз Лютер без слов схватил Мелиссу Пирс в охапку, протянул другую руку Таиссе, и она схватила её, не раздумывая.

Древняя стена разлетелась на камни, словно была собрана из пенопласта, и они полетели вперёд.

Стены обрушивались на их пути. Майлз Лютер и Таисса могли обойти любой падающий камень на сверхскорости, но её матери угрожал каждый булыжник, и маневрировать с ней было куда сложнее. Поэтому они летели неровными зигзагами, уклоняясь и уворачиваясь, и путь казался бесконечным. Замок сотрясали страшные удары, гул нарастал, и сердце Таиссы замирало от страха за мать. Двери разлетались от единственного прикосновения, полуобрушившиеся ступени они пролетали почти машинально. Один раз на пути им встретился обвал, и Майлз просто толкнул соседнюю стену – с виду не приложив усилий, но мгновенно вырубив проход.

Наконец впереди показался туннель, и Майлз Лютер сжал руку Таиссы так, что та заболела.

– Нас атакуют Светлые, – крикнул он сквозь невыносимый грохот. – Я не хочу потерять лицо. Ты должна вырубить меня сейчас.

Таисса несколько секунд смотрела на него. А потом кивнула. Если бы остальные Тёмные узнали, кем он стал, владычеству Майлза Лютера пришёл бы конец. Нет, конечно, его положение было бы не безнадёжно, а если противоядие нанораствору было бы найдено, он и вовсе смог бы отыграть свои позиции. Но сейчас Вернон подставил его очень крепко.

Таисса боялась этого человека. Но он был отцом будущего ребёнка его матери. И отцом Вернона.

Таисса протянула руку, и Лютер мягко, почти бережно выпустил Мелиссу Пирс из своих объятий, передавая её мать ей. Бывшая Тёмная была смелой женщиной, но сейчас она была в полуобмороке, её руки соскальзывали, и Таиссе пришлось держать её вдвое крепче.

– Мой линк, – выдохнул он. – Силовое поле… его могу отключить или включить только я. Сейчас…

Он набрал команду и кивнул:

– Давай.

– Не сопротивляйся, – предупредила Таисса Лютера и коротко ударила его в висок, оглушая. Едва он обмяк, Таисса подхватила его свободной рукой.

И понеслась по туннелю.

Едва перед ней открылись двери, двое Тёмных почти вырвали Лютера из её рук и торопливо содрали с него линк.

– Сюда, – раздался спокойный голос, и она увидела своего отца. Из его плеча текла кровь, рубашка была разодрана. Треугольный чип валялся, забытый, на пружинящем силовом поле. Глушитель лежал рядом.

Таисса осторожно помогла матери сесть. Та обхватила себя руками, тяжело дыша.

– Что мы будем делать? – спросила Таисса, вскинув голову.

– Активируем все меры безопасности, – рассеянно сказал её отец, не отрываясь от линка Лютера. Металлические пальцы со сверхъестественной скоростью набирали команды на виртуальной клавиатуре; голограммы модулей появлялись и исчезали одна за другой. – Усилим силовое поле до максимума, подключим дополнительные аккумуляторы, заблокируем прозрачность полностью, чтобы Светлые не могли определить, сколько нас и что с нами. Тут знакомая система. Впрочем, все Тёмные защищались одинаково ещё с войны. К сожалению, это привело к тому, что Светлые прекрасно знают все наши линии обороны. А это значит…

Он на миг закрыл глаза. Пальцы его свободной руки прочертили сложную кривую, будто печатая в воздухе, губы едва заметно шевелились. Кажется, он пытался связаться… с кем? Со Светлыми? С бывшими Тёмными?

Наконец её отец открыл глаза. И одновременно раздался знакомый голос Павла.

– Дир не отвечает. Другие каналы мертвы. Я совершенно обнаглел и связался со штабом Светлых во Франкфурте и приёмной Совета – короче говоря, постучался во все открытые двери, – но это требует времени. Рамона и остальные задействуют все свои ресурсы, но непохоже, что мы справимся скоро. Вам нужна связь прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас, – спокойно сказал отец Таиссы. – Нас атакуют, и, боюсь, это фатально. Сеть уже упала: работает только мой встроенный канал.

Таисса с ужасом смотрела на него.

Сети не было. Связи не было. Если они не свяжутся со Светлыми, они были обречены.

– Я сделаю, что смогу, – выдохнул Павел. – Конец связи.

Её отец с мрачным видом кинул взгляд на силовое поле, закрывающее двери.

– Если мы будем вылетать по одному и сдаваться, нас перебьют. Остаётся сидеть и ждать.

Тёмные по всему залу смотрели на него. Майлз Лютер был забыт.

Где-то там был Вернон. Вне силового поля. Вне защиты.

Вне её досягаемости.

Происходило что-то странное. Светлые могли бы разрушить этот замок давным-давно. Их атаки были куда больше похожи на предупреждающие. Почему они медлили?

Таисса закусила губу. Им чертовски нужна была связь.

Линк Майлза Лютера вдруг запищал. Её отец ответил на вызов быстрее, чем Таисса успела моргнуть.

– Слышал, вам нужен канал связи, – небрежно сказал Вернон. – Слушайте.

Таисса неверяще ахнула. Он каким-то образом уговорил Светлых временно активировать доступ в сеть ради этого звонка. Как?

– Майлз Лютер. Эйвен Пирс.

Таисса не сразу узнала этот холодный голос, искажённый до неузнаваемости. А когда узнала, у неё подкосились ноги.

– Моё задание исключает любую возможность переговоров. Я свяжу вас с главой штаба.

Таисса пошатнулась. Голос, объявивший о невозможности переговоров, принадлежал Диру. Диру, её дипломатичному и разумному куратору, который никогда не отказался бы от переговоров, который относился к ней более чем лояльно, который никогда, никогда не стал бы уничтожать Тёмных без разбора…

Или стал бы?

Неважно. Он получил приказ, а нанораствор в его крови не позволял ему рассуждать.

А потом Таисса поняла, что Дир назвал её отца по имени, и похолодела.

Светлые не могли этого знать. Даже Майлз Лютер вычислил это почти случайно.

Только Александр тоже знал, что её отец жив. И, возможно, предпочёл бы видеть единственного сына мёртвым, чем возглавляющим бывших Тёмных.

Но Александр был в коме. Тогда как?..

Тёмные мало-помалу столпились вокруг них. Напитки и развлечения давно были забыты: девушки небольшой кучкой стояли чуть поодаль. Две из них плакали, и Таисса узнала в одной из них стриженую брюнетку, которая так и не надела туфель.

Вернон использовал эту девушку как прикрытие. Чтобы у Майлза Лютера даже мысли не возникло, что у его сына в голове было что-то, кроме развлечений.

Или Вернон и впрямь был таким? Перебирающим подружек, как перчатки?

И три года назад… что он совершил? Если Майлз за это выгнал сына из дома?

Кем он был на самом деле, Вернон Лютер? И что чувствовал к ней?

А потом из динамика раздался ещё один голос, и Таисса не удержалась от вздоха облегчения.

– Здравствуй, Эйвен.

Александр. Её дед. Он вышел из комы, и он был жив.

И он не мог их всех убить. Ни за что и никогда. Только не пока она была здесь.

– Ты выкарабкался, – сказал её отец. На его лице не дрогнул ни один мускул: Александр был его отцом, но этого не знал никто. – Мои поздравления.

– Слово «выкарабкался» не совсем точно отражает ситуацию.

Над линком повисла чёрно-белая голограмма. Она то и дело мигала, по ней шли всполохи помех, но Таисса прекрасно увидела своего деда, сидящего в кресле-коляске.

– По словам врачей, моему позвоночнику конец, – сказал он. – Но поговорим о тебе. Боюсь, вы все обречены.

Лицо её отца не дрогнуло:

– Как вы нас нашли?

– Я вас нашёл. Я охотился за Майлзом Лютером много лет, так что едва я вышел из комы и принял дела, я немедленно начал проверку его кротовьих нор. Утомительную, но результат того стоил.

Он издал сухой смешок:

– Его сынок нас удивил. Мальчишка сам покинул замок и сдался, едва мы начали атаку. Причём, чтобы мы не убили его на месте, поступил весьма умно: надел тот же наряд, в котором от нас улетела Таисса, и замотал окровавленным бинтом голову, притворяясь твоей дочерью. И всё для того, чтобы обеспечить вам связь. Должно быть, он сильно беспокоился за отца.

Не за отца. За неё.

– Вряд ли парнишка снова увидит Майлза живым, – невозмутимо сказал Александр. – Впрочем, это касается всех вас.

Отец бросил на неё быстрый взгляд:

– Здесь Таис.

– Она может вылететь. Одна. Больше, прости, этого предложения не получит никто.

Одна из девушек истерически вскрикнула и забилась в рыданиях. Никто из Тёмных не шевельнулся, чтобы её утешить.

Таиссе очень хотелось последовать её примеру.

Её отец смотрел на голограмму, не отрываясь.

– Здесь также моя жена. Она не Тёмная, и она беременна. И полторы дюжины человеческих девушек, которым едва исполнилось восемнадцать. Этот мальчик, Дир, нас слышит? Вряд ли его этика позволит им умереть.

– Я позволяю, – сухо сказал Александр. – Ваше гнездо собрало в себя практически всех Тёмных, которых приютил под своим крылом Лютер, а взгляды Лютера нам отлично известны. От их рук погибнут десятки и сотни тысяч, если мы позволим улететь хоть одному из них.

– Одного я не понимаю, – глухо сказал её отец. – Почему вы не уничтожили нас до сих пор? Над нами всего лишь камни.

Александр презрительно засмеялся:

– Чтобы вы собрались в одном месте, как крысы. Под одним куполом силового поля. Так куда проще и куда удобнее.

Его голос стал холоднее, суше:

– У тебя тоже есть шанс спастись, Эйвен. Деактивируй импланты, и Таисса тебя вытащит. Но это не свобода. Это твоё полное подчинение. Ты сдашь все ваши базы и позволишь нашим специалистам изучить твои импланты хоть тридцать раз, если им того захочется. Я не хочу твоей смерти. Но если ради уничтожения вашего гадючьего гнезда твоей дочери придётся бросить горстку земли на твой гроб, я не потеряю от этого сон.

Таисса знала, что это было не так. Александр блефовал: бывший Тёмный или нет, его единственный сын был слишком ему дорог.

Но это ничего не меняло. Здесь были и остальные Тёмные. Дети и подростки, за которых она и её отец отвечали головой, сердцем и жизнью, кем бы они ни были. Не говоря уже о Мелиссе Пирс, погибнуть которой Таисса не дала бы никогда.

Дьявол, она становилась Светлой слишком быстро. Раньше, до нанораствора, она жёстко делила мир на своих и чужих и никогда бы не поставила свою жизнь на кон. Другие Тёмные были важны для неё, но не настолько. А сейчас всё изменилось и продолжало меняться, и это пугало её всё больше.

Её отец молчал.

– Нет, – наконец констатировал Александр. – Сдаться нам ты не хочешь. Что ж, умирай вместе с остальными.

Эйвен Пирс поднял голову:

– Я могу предложить полное сотрудничество всех моих людей и всех Тёмных, что находятся здесь? – спросил он. – Все наши новые разработки? Что-то ещё?

– Мне нужна только жизнь Таиссы. Ты мог бы пригрозить не выпустить её, но мы оба знаем, что в целом мире у тебя нет никого дороже.

Голос Александра был неумолим.

– Мелисса, – быстро сказал её отец. – Спаси хотя бы её.

– О, её-то я убью с особенным удовольствием. – Александр презрительно засмеялся. – У Дира, конечно, возникнут глупые сомнения, мальчик чересчур мягок – но нанораствор заставляет демонстрировать чудеса исполнительности. Не так ли, Таисса?

Её мать вот-вот умрёт. Таисса стояла как статуя. Она не могла говорить. Она не могла даже плакать.

Но нужно было.

И помочь могла только правда.

– Если я не вылечу наружу и погибну с остальными, – хрипло сказала она, – тебе будет очень плохо, дедушка. Ты, таинственный Светлый, чуть не устроивший убийства Тёмных и их семей руками бандитов из движения за вариант «ноль». Совет заочно проголосовал за твою смерть, помнишь? Интересно, они оставят тебя руководить операцией, когда получат эту информацию? Или вас с моим отцом казнят одновременно?

Звенящее молчание.

– Последний повод для шантажа мы потеряли, – задумчиво сказал её отец. – Впрочем, оно и к лучшему.

– Я всё ещё начальник штаба, – после долгой паузы наконец раздался голос Александра. – И даже когда меня сместят на время проверки вашей нелепой версии, всё уже будет кончено.

– Будет, – согласилась Таисса. – Когда опознают мой труп. Или не опознают. Вряд ли от меня много останется.

На этот раз пауза была почти незаметной.

– Тебе знаком принцип неотменяемых приказов?

Её отец без слов вскинул вторую руку, на которой не было линка, и его пальцы снова взлетели, набирая в воздухе команды. Его лицо было очень холодным. Таким Таисса не видела его никогда.

– Да, – севшим голосом сказала Таисса.

– Все распоряжения, которые я мог отдать, уже отданы и подтверждены Советом. Дир выполнит любой мой приказ, как глава оперативной группы, но только если приказ никоим образом не будет противоречить основной цели: уничтожить всех Тёмных в этом замке. Даже Лара будет глуха к моим мольбам, попроси я об обратном. Что бы ни произошло, как бы меня ни шантажировали – с вами покончено. Все, кто стоит рядом с тобой, обречены, и ни для одного из них нет ни единого способа купить себе жизнь. Тебе не удастся сделать ничего, угрожая мне своей смертью, как бы дорога ты мне ни была. Даже если ты останешься под силовым полем, я не отступлюсь. Если они не идиоты, Тёмные вышвырнут тебя прямо сейчас: так они получат хоть какой-то шанс, что ты вымолишь им хоть что-нибудь. Впрочем, вряд ли Дир тебя послушает.

Послушает. Таисса в отчаянии закусила губу. Но нанораствор не даст Диру проявить ни любовь, ни участие, ни жалость.

– Зачем ты вообще тогда с нами разговариваешь?

– Чтобы предложить тебе твою жизнь и сообщить Эйвену, что ему тоже удастся выжить, если он бросит глупые попытки возглавить оборону и сдастся. Мне жаль, что приходится объяснять тебе очевидное.

Он засмеялся сухим, неприятным смехом:

– Кроме того, я отлично выиграл время.

– Время, – тихо сказала Таисса, – пока вы стягивали к замку ваши силы. У нас был шанс разлететься сразу. Но сейчас, когда вы окружили нас, живым не уйдёт никто.

– Умница.

– Я помню, как ты ненавидишь Тёмных. Как мечтаешь стереть их с лица планеты. Но среди них есть и такие, как я, – здесь, в этом зале. Неужели это ничего не значит?

– Ты слишком мало знаешь о Тёмных. И слишком плохо знаешь меня.

Эйвен Пирс закончил набирать команды. Опустил руку, посмотрел на своего отца, и в его глазах не было ни малейшего страха.

– Ты ведь понимаешь, что имеешь дело со мной, – очень спокойно сказал он. – А я могу и победить.

– Твои аргументы исчерпаны, – уронил Александр. – Прощай.

Голограмма исчезла. Связь разорвалась.

Времени не осталось совсем.

Таисса судорожно вздохнула. Её жизнь, все их жизни были в руках Дира, который когда-то её любил.

И где-то там, в руках Светлых, был Вернон. Жив? Мёртв?

Вернон. Он дал ей карту замка! Как она могла об этом забыть!

– Бункер, – выдохнула она. – Под замком. Деактивируйте силовое поле, и я покажу дорогу.

Тёмные не строили бункеров во время войны. У них в Лондоне, например, не было ничего подобного. Значит, Светлые не догадаются, что они там, – или догадаются не сразу. Возможно, они будут прочёсывать подвалы и подземелья замка часами, прежде чем найдут вход.

– Нет, – раздался сдавленный голос. Майлз Лютер пришёл в себя. – Если мы попадём туда, то уже не выберемся.

Её отец повернулся к ней.

– Запомните это, ты и Майлз, – спокойно произнёс он. – Мы ничего не замышляем против Светлых. Не применяем свои способности во вред окружающим. Мы всего лишь пытаемся спасти свои жизни и жизни невинных. Таис, ты понимаешь? Светлые могут отдавать тебе приказы, но по своей воле ты не обязана говорить им ничего. Нанораствор не обернётся против тебя из-за участия в нашем побеге: милосердие и защита слабых – это тоже часть Светлой этики. Мы опасны, да, но сейчас мы просто хотим жить.

Таисса кивнула. Она поняла, что её отец хотел сделать: он защищал её и Лютера от возможных эффектов нанораствора.

– Я знаю. Спасибо.

– Мой план, – спокойно сказал её отец, – включает в себя моё спасение. Как это ни странно, я не жажду быть разобранным на запчасти. Но тебе придётся сдаться, Таис.

– А ты?

Вместо ответа Эйвен Пирс посмотрел на Майлза Лютера:

– Бункер экранирован? Защищён от сканирования?

Тот презрительно улыбнулся:

– Разумеется. Любая аппаратура будет показывать глухую скалу. Но Светлые всё равно найдут его рано или поздно: больше нам деться некуда.

– А силовое поле?

– Нет, конечно. Иначе выброс энергии такого масштаба засекли бы.

– Кто ещё знает о существовании бункера?

– Только мой сын и я.

– Вероятность, что твой сын будет молчать? Час, два, три?

«Между проигрышем и нечеловеческой болью я всё-таки выберу первое», – сказал Вернон.

Но тогда речь не шла о стольких жизнях. О жизни его отца. О жизни его нерождённого брата или сестры. О её собственной жизни.

Вернон показал ей путь в бункер. Он предусмотрел всё, чтобы она жила.

– Он любит меня, – внезапно сказала Таисса вслух. – Он будет молчать.

Другие Тёмные смотрели на неё так, словно она сошла с ума. На неё – и на полосы на её руках.

Но Таиссе было плевать.

– Хорошо.

Её отец обвёл взглядом зал. На миг коснулся плеча Таиссы, и она почувствовала тепло металлических пальцев.

Потом он протянул линк Майлзу Лютеру.

– План замка, – коротко сказал он. – Путь до бункера.

Лютер набрал что-то на линке, и над линком возникла знакомая голограмма. Таисса узнала оранжевую линию. Она помнила каждый поворот – и всё совпадало с тем маршрутом, что показал ей Вернон.

– Всё верно, – сказала она. – Это путь в бункер.

Её отец мгновенно накрыл рукой линк, и голограмма погасла.

Майлз Лютер поднял брови:

– Странно, что Вернон не поднёс тебе на золотом подносе ключи от замка.

Таисса пожала плечами:

– Сама удивляюсь.

Её отец бросил острый взгляд на неё. Несколько секунд молчал, словно прикидывая что-то. Потом кивнул.

– Все вы останетесь в живых и получите свободу, – сказал он. Спокойно и уверенно, будто выступал на конференции и вот-вот должен был объявить перерыв на кофе. – Ни один Тёмный не останется в главном зале. Майлз, ты доведёшь нас до бункера?

– Мелисса пойдёт со мной, – твёрдо сказал Майлз.

– Тогда она умрёт. – Её отец даже не взглянул на Лютера. – Нет.

– Что ты планируешь?

– Никого из этих девушек не будут пытать, и все они немедленно покажут под нейросканером, что не знают о нашем местоположении ничего. Только то, что мы отправились в подземный бункер, который находится невесть где. Карту, надеюсь, никто за пару секунд запомнить не успел?

– Вряд ли у кого-то есть фотографическое зрение, – насмешливо сказал Лютер. – Приятно, должно быть, быть роботом.

– Я не жалуюсь, – коротко ответил её отец.

– Что с нами будет? – подала голос одна из девушек. По её щекам текла тушь, плечи тряслись, но смотрела она твёрдо и уверенно. – Вы просто бросите нас здесь?

– И отведём от вас угрозу. Когда Светлые ворвутся сюда, они не увидят ни одной ауры: моя дочь сдастся им, а нас здесь уже не будет. Это не даст гарантию, что вы выживете. Но штурм возглавит куратор Таис, молодой человек, отличающийся строгой этикой, и это даст вам шанс.

Он взглянул Таиссе в глаза.

– Время, – негромко сказал он. – Дай нам время. Чем позже Светлые попадут в этот зал, тем лучше. Чем позже они начнут искать бункер… – Он прервал себя. – И дело не только в бункере: они не должны повредить силовое поле. Никаких взрывов. Меня здесь не будет. Спасти их сможешь только ты.

– Я понимаю, – тихо сказала Таисса.

– Эйвен, – произнесла Мелисса Пирс. – Что ты собираешься делать?

Её отец не повернул головы. Впервые в жизни он проигнорировал вопрос её матери.

– Соберитесь посреди зала, – сказал он, обращаясь к Тёмным. – Моя дочь возьмёт линк Майлза, отключит силовое поле на долю секунды, чтобы Светлые этого не засекли, и мы провалимся вниз на сверхскорости. После этого, не теряя скорости, вы все, кроме Таис, полетите за нами двумя в бункер. Пытаться отстать или потеряться крайне не советую: Светлые настроены решительно и вот-вот начнут прочёсывать замок. Мы должны успеть.

– Дураков нет, – произнёс кто-то. – А что потом?

– Следующий этап плана начнётся там. Оставшиеся здесь, естественно, о нём узнать не должны. Таис, подойди.

Таисс шагнула к нему и замерла: отец не обнимал её так крепко с тех пор, как она была совсем-совсем маленькой.

Совершенно естественный жест. Вот только её отец ничего не делал зря.

– Ты вытащишь батарею из линка и спрячешь его в замке, – одними губами сказал он. – И отключишь силовое поле, когда это потребуется.

– Да, – шепнула она.

Её отец тут же выпустил её и взмахнул рукой:

– Приступаем сейчас. Майлз, Таис, быстро.

Подсознательно Таисса ждала, что Тёмные будут долго собираться в центре зала, как нерадивые школьники, но одного взгляда её отца хватило, чтобы они оказались там мгновенно.

Они его уже обожали. Он больше не был Тёмным, но они всё ещё видели в нём спасителя. Вернон мог мечтать занять место своего отца, но против Эйвена Пирса у него не было шансов.

Таисса бросила взгляд на заложниц. Её мать с совершенно спокойным видом сидела в золотистом кресле-чаше, и лишь побелевшие костяшки пальцев выдавали её напряжение. Стриженая брюнетка, судорожно сжимая бокал, пила шампанское. Половина лилась ей на грудь, но брюнетка этого словно даже не замечала. Остальные девушки разбились по группкам, но далеко не разбрёлся никто.

Они выживут. Должны выжить.

А потом Таисса набрала на линке команду, которую знала с детства, силовое поле моргнуло и…

…Их здесь больше не было.

В последний миг одна из девушек рванулась к ним, но была отброшена на руки подруг.

Таиссе не пришлось проламывать камень: это сделали другие Тёмные вместо неё. Она просто соскользнула на этаж ниже, тут же заблокировала команду об отключении поля и, задрав голову, убедилась, что силовой барьер включился мгновенно: над ней снова мерцало золотистое сияние.

Тёмные унеслись прочь, как ветер. Таисса не пошевелилась, стоя среди разбросанных камней.

Все, включая Майлза Лютера и её отца, были уже на пути в бункер. Таисса осталась одна.

Вокруг царила странная тишина. Светлые готовились к штурму. Что они планировали сделать с пузырём силового поля? Как думали ловить разбегающихся из-под него пленников?

И что собирался предпринять её отец?

Неважно. Он справится.

Таисса оглядела себя. Лабораторный халат, надетый на голое тело – не лучший наряд для сдачи в плен. Но сначала…

Батарею она просто кинула в груду камней: стандартный источник питания найдётся везде. С самим линком было сложнее, но спрятать его нужно было как можно скорее. И она нашла нужное место.

Теперь она была свободна. Самое время переодеться.

Мимо неё пролетел дрон, мазнув её по лицу сканирующим лучом. Таисса улыбнулась. Поздно же спохватились Светлые. Если бы они окружили силовое поле дронами сразу же, в бункер бы не убежал никто.

Впрочем, зачем Светлым было посылать дронов под рушащиеся стены? Куда эффективнее было выждать: Тёмным все равно некуда было деваться.