Глава 19

В коридорах замка было удивительно пусто. Конечно же, так и должно было быть: птички разлетелись из гнезда. Тёмных больше здесь не было, и нужда как в силовом подкреплении, так и в строжайших мерах безопасности отпала.

Зайдя в аскетичную на первый взгляд душевую, Таисса изумилась обилию масел, кремов и косметики на любой вкус. Многочисленные зеркала отражали её бледное лицо, а на мелкой плитке кто-то насмешливый и дерзкий выложил мозаику с крайне откровенными сценами. Брови Таиссы взмыли вверх, но она подхватила полотенце и скользнула в ближайшую кабинку.

Горячий душ привёл её в себя. Таисса с наслаждением потянулась, распаковывая новенькую мочалку. Как быстро, оказывается, переходишь от отчаяния к надежде, когда тело больше не звенит от грязи и усталости.

Увы, отчаяние возвращается слишком скоро.

Таисса наскоро высушила волосы феном и пошла одеваться.

В просторной гардеробной, куда более изысканной, чем она ожидала от комнаты для прислуги, царила элегантность и изящество: бельё в изысканных резных комодах удовлетворило бы вкусы даже самых взыскательных ценительниц. После нескольких попыток Таисса отыскала лёгкое платье своего размера. Нашла чулки и туфли – и наконец поняла, где оказалась.

Очаровательным гостьям Тёмных создали все условия. И одновременно не стали церемониться, небрежно указывая девушкам на их место. «Прислуга», – назвал их Дир, намеренно или случайно ошибившись. В каком-то смысле эти девушки ею и были.

Будь Таисса человеком и влюбись в Вернона, он обращался бы с нею так же?

Запросто. Возможно, в качестве Тёмной Таисса на некоторое время стала для него особенной. Заинтересовала достаточно, чтобы спасать её от отца и других Тёмных, целовать и звать на ужин, очаровывать и покорять, делиться своими мыслями и флиртовать без остановки. Но Вернон вырос в доме Майлза Лютера. И вчерашние девушки, устроившиеся у него на коленях, были для него обычным делом. Он хотел Таиссу, но, получив, год спустя утратил бы к ней всякий интерес, сменив на новую модель. А даже если и продержался бы дольше года, их роман был бы обречён всё равно. Они двигались в разных направлениях, как он и сказал ей. Вернон отвернётся от неё легко и без сожалений, едва она станет Светлой.

Если станет. Если ей вообще дадут когда-нибудь увидеть Вернона. Увидеть хоть что-нибудь, кроме золотистого сияния кокона или стен лаборатории, где её дед будет колдовать над сияющим будущим Светлых. О, с ней хорошо будут обращаться. Светлым нужен её генетический материал, в конце концов.

Но не она сама.

Таисса поправила волосы, глянув на себя в зеркало. Невесело улыбнулась своему отражению и отправилась завтракать.

Ни в элегантно обставленной столовой, ни на примыкающей к ней кухне не было ни души. Светлые вывезли всех. Всех, кроме заложниц, медицинского персонала и пары экспертов. Какой смысл был здесь оставаться?

Чем сейчас занимался Дир? Думал о её судьбе? Совещался с Советом? Руководил разборкой архивов Майлза Лютера? Или опрашивал свидетельниц самолично?

Таисса вдруг похолодела. О чёрт…

Лара будет молчать: она ненавидела Таиссу, но в некоторых вещах были солидарны все женщины, а у приёмной дочери Александра были и такт, и понимание. А вот девушки-заложницы молчать не будут. Ни о чём. И глупо было надеяться, что они не подхватят и не разнесут сплетню об экзотических любовных похождениях Вернона – и о ночи, которую он провёл с бессознательным телом Таиссы.

И они сообщат об этой ночи Диру, не моргнув глазом.

Забыв о приоткрытом холодильнике, Таисса бросилась бежать.

Ступени стучали под её каблуками; она ругнулась и взлетела. Карта замка, ей нужна была чёртова карта: Таисса помнила путь к бункеру и к главному залу, но ей нужен был лазарет – или место, где держали Вернона, будь это роскошная спальня с электронной капельницей или бочка с дерьмом, у которой стояли Светлые с ятаганами.

Но ей не понадобилась карта.

Где мог быть Вернон? Куда бы его в первую очередь поволокли Светлые?

Ну конечно же! Да куда ещё, кроме кабинета, где Таисса с Верноном побывали совсем недавно? Того самого кабинета рядом со спальней Майлза Лютера, где Вернон взял из сейфа неизвестную ампулу? Таисса так и не успела спросить, что в ней было.

Теперь это было неважно. Важно было успеть.

Путь до спальни Лютера Таисса помнила отлично: именно там она спрятала линк. Туда они прибыли с Верноном, когда она не знала ещё, кем он был. И здесь же его путь вполне мог завершиться. У Дира были и воля, и выдержка, но едва он узнает…

Таисса бы не удивилась, если бы он убил Вернона на месте.

Она споткнулась на пороге спальни, услышав знакомые голоса. И прислонилась к стене снаружи, чтобы не заметили её ауру.

Ей нужно было решить, что сказать, чтобы Дир ей поверил. Это было слишком важно, чтобы торопиться.

– …Думал, что я не узнаю?

Презрительный смех Вернона разнёсся по комнате:

– Узнаешь, что ты проиграл и опоздал? Жаль, что я не видел твоего лица, когда до тебя наконец дошло.

– Заткнись. Это правда?

– Так заткнуться или признаваться во всех грехах? Ты уж определись.

– Таисса Пирс. – Тоном Дира можно было бы заморозить Антарктиду.

– Хорошенькая доверчивая дурочка, – невозмутимо сказал Вернон. – Что, всё ещё сохнешь по ней?

– Ты прикасался к ней, когда она был без сознания?

Вернон расхохотался, и по телу Таиссы пробежал озноб.

– Так, как ты никогда её не касался. И ты даже не представляешь, какой экстаз я при этом испытывал. Нет ничего сильнее власти, Светлый. Упоения, когда достигаешь своей цели, когда повергаешь любое сопротивление в пыль, когда твоим замыслам противостоит только бессилие. И если бы в эту минуту наша общая знакомая с томным вздохом очнулась, она бы оценила мои старания и из её уст я бы услышал только стоны благодарности. Несмотря на некоторую боль. Кстати, как ты думаешь, какое ласкательное имя понравится ей в постели в следующий раз, когда её глаза будут открыты?

В голосе Вернона слышалось бесконечное самодовольство.

Во имя Великого Тёмного, он настолько сошёл с ума? Играть с формулировками, чтобы довести оппонента до точки кипения? Противника, который один раз уже переломал ему руки и ноги и уложил в кокон, а мог бы стереть в порошок?

Разумеется, Вернон говорил правду: он наслаждался собой в тот миг, когда ей делали операцию. Возможностью обыграть своего отца. Шансом, что Тёмные не пойдут по пути насилия, не будут отдавать свои жизни ради бессмысленных разрушений. Правом самому вступить на престол и возглавить новое поколение Тёмных, навсегда закрыв для Майлза Лютера любую возможность соперничества. Вернон ликовал от победы, она пьянила, собственная дерзость кружила голову. И, разумеется, сама Таисса одобрила бы операцию по переносу нанораствора всем сердцем: в конце концов, ради этого она сюда и прилетела.

Вот что значили слова Вернона. Но если этого не знать, а услышать лишь то, что лежало на поверхности…

Она должна немедленно…

Таисса застыла. Она ничего не могла. Ничего. В ту ночь она была без сознания, и любые её слова не имели никакого значения. Важны были лишь слова Вернона.

Вернон не тронул её. Это она знала, потому что верила ему. Верила, безоговорочно верила, что он не предал и не обидел её, и уж тем более – таким жестоким способом.

Но даже Вернон назвал её доверчивой дурочкой. И за дело.

Она верила в невиновность Вернона. Но Дир в неё не поверит, несмотря на любые уверения в обратном. Слухов, следов от фиксаторов и особенно признания Вернона, которое только что подтвердил нейросканер, Диру хватит с лихвой. И против его гнева не было ни малейшего спасения.

На цепочку этих мыслей у Таиссы ушли секунды. Секунды, в течение которых Дир молчал, и молчание это было тяжелее любых лавин, срывающихся с горных цепей.

– У тебя есть шанс, – спокойно сказал он. – Беги.

– Ух ты, – заинтересовался Вернон. – А куда?

– Куда угодно.

– Ага, – медленно сказал Вернон. – А ты убьёшь меня при попытке к бегству?

– Хочешь умереть здесь и сейчас? Поверь, я найду причину.

Вернон хмыкнул:

– Что ж, будем откровенны: именно этого я и добивался. Передавай привет Таиссе.

– Стойте!

Таисса вбежала в спальню. И немедленно пожалела об этом: приказ, данный ей Андрисом, казалось, сыпанул едким горячим песком прямо в глаза, лишая дыхания и голоса.

Таисса сжала кулаки. Она не собиралась выполнять приказ и убивать Вернона.

Но знала, что надолго её сил не хватит.

Двое, Светлый и Тёмный, повернулись к Таиссе одновременно. Вернон сделал резкое движение к ней, но тут же замер на месте, когда Дир шагнул к нему навстречу, преграждая путь.

– Не нужно никого убивать, – выдавила она. – Вернон не…

– Нет-нет-нет. – Вернон покачал головой. – Ты умная девочка, но ты заткнёшься на эту тему прямо сейчас.

Таисса опёрлась на стену. Становилось всё больнее, и она медленно съезжала вниз.

– Он тебя по стенке размажет, – прохрипела она.

– Меня? – Вернон пренебрежительно фыркнул. – Это ещё кто кого!

Ноги были будто ватные. Сквозь облако боли промелькнула мысль, что стоило бы попробовать уйти, сбежать, но Таисса не могла: приказ держал её рядом с Верноном крепче цепей.

– Вернон знает о сейфе, – из последних сил прошептала она. – Он не бесполезен. Там ампулы и…

– Ну да, – усмехнулся Вернон. – Были ампулы, пока добрый папочка там не похозяйничал. А ещё у моего отца был линк, на котором было замкнуто вообще всё управление, от этого замка до линкора в Арктике. Угадай, где этот линк сейчас?

Таисса моргнула. Боль застилала разум, и мозг отказывался соображать вообще.

– Я… отдала его Светлым…

– А я взял обратно, – беспечно сказал Вернон. – Важный предмет, правда? Не забудь о нём.

Дир вдруг дёрнулся, схватившись за карман рубашки, и Вернон расхохотался ещё громче.

– Именно, мальчик из Совета. Ты просил тебя дать мне коды, и я их дал, но я был талантливым карманным воришкой ещё в те годы, когда ты был слишком юн, чтобы смотреть на девочек. Плохо быть Светлым, да? Особенно когда линка к этим кодам у тебя уже нет.

Он развёл руками, с сожалением глядя на Таиссу:

– Я проиграл, детка. Я полетел сдаваться, наивно думая, что обеспечу вам переговоры и добьюсь если не помилования, то смягчения сроков для ребят: хотя бы сниму угрозу смертной казни. Я же не знал, что твой отец чёртов гений.

Он вздохнул:

– А вместо этого я напоролся на чёртовых фанатиков, куда хуже моего отца, и понял, что надо брать ноги в руки и бежать. Так что я взял отцовский линк и убегаю.

– Я сниму его с твоего трупа, – процедил Дир.

– Попробуй. Удивишься.

Если бы Таисса не была Тёмной, она бы даже не заметила атаки.

Дир бросился на Вернона, но отлетел к стене от такого удара, что Таисса открыла рот. Другой рукой Вернон с беспечным видом коснулся окна, и силовое поле зарябило.

Это было невозможно. Ни один Тёмный… ни один Светлый, кроме Дира…

Но Вернон уже вылетел в окно, и Дир ринулся вслед за ним.

Таисса, пошатнувшись, встала. Разум кричал, что нужно остаться на месте и узнать о результате схватки постфактум – тем более что результат мог быть только один. Что она всё равно не могла ни помочь, ни помешать. Что приказ действовал, и, едва она увидит Вернона, ей придёт конец – или же ей и впрямь придётся его убить.

Но Таисса дошла до окна на трясущихся ногах и упёрлась ладонями в силовое поле, которого не могла пробить.

И отпрянула, когда куски рушащихся стен полетели ей в лицо.

Ни один Светлый не мог вмешаться в эту схватку. А вмешался бы, рухнул за секунды с переломанными костями.

Дир в первый раз в жизни встретил равного себе противника.

Таисса заледенела, когда поняла, что это значило.

Вернон сделал себе инъекцию.

«Я не боюсь умереть».

Документы, которые похитил Вернон из самолёта. Инъекции стволовых клеток, превращающие обычных Тёмных в Тёмных потрясающей силы. У Майлза Лютера в сейфе лежали нужные ампулы с этими клетками, как сейчас понимала Таисса. Без инструкций они были бесполезны, но инструкции у Вернона как раз были.

Он понял, что не может бежать. Понял, что не выживет.

И сейчас он использовал последнее средство, чтобы освободиться.

Мгновенные бешеные удары, развороты, виражи… И на их фоне всё громче стучала в висках команда, которую Таисса не могла игнорировать.

«Убей».

У неё уже не было сил проломить замковую стену. Не в таком состоянии, в каком она была сейчас: полуослепшая от боли из-за неподчинения приказу.

Таисса бросилась бежать.

Мелькали переходы, повороты, галереи. Таисса так и не побывала у главных ворот замка, но ей и без того было понятно, в какую сторону нужно лететь. Вниз. Туда, где расширялись коридоры, где сильнее были вытерты ступени. Вниз.

Двое мужчин вскочили при её появлении в просторном холле. Она не обратила на них внимания. Лёгкие и горло начали гореть, на полёт больше не было сил, и Таисса выбежала на каблуках во двор, на голую чёрную скалу.

Полуденное солнце жгло кожу. Таисса задрала голову – и увидела высоко вверху две крошечные фигурки.

Нужно было лететь. Лететь к ним, и драться, и надеяться, что Вернон и Дир не дадут ей упасть с невозможной высоты. Потому что, если Таисса будет продолжать противиться приказу Андриса, она упадёт замертво прямо здесь, и в этом платье её и похоронят.

А потом одна из фигурок изогнулась, дёрнулась от удара, потом от следующего, – и стрелой полетела на землю.

Широкая юбка парусом взлетела вокруг ног Таиссы, когда она помчалась навстречу.

Она не успела.

При падении с такой высоты должно было быть много крови. Но крови не было, словно в последний миг Тёмный сумел смягчить падение. Или если оно было очень хорошо подстроено.

Но это было пустой надеждой.

Вернон лежал во вполне естественной позе, подогнув колени и закрыв глаза. Он ещё дышал. Его сердце билось. Но Таисса не смела подойти ближе.

Веки Вернона дрогнули:

– Помнишь… где я поцеловал тебя во второй раз?

Таисса не произнесла ни звука. Нельзя было говорить. Нельзя было даже шевелить губами, нельзя было давать Диру знать, что Вернон хоть что-то сказал ей.

Тем более что это вот-вот должно было перестать иметь значение.

Таисса всхлипнула от боли. Она осыпалась, превращалась в песок, и всё, на чём она была способна сосредоточиться, – это как не размозжить голову темноволосому беспомощному парню, лежащему на скале перед ней. Несмотря на боль, несмотря на то, что он уже умирал. Несмотря ни на что.

За её спиной Дир приземлился мягко, по-кошачьи. Тронул её за плечо.

Она не обернулась.

Но молчать она не могла.

– Дир, он умирает, – сказала она. – Умирает, чёрт тебя подери, он живой, ему больно, он человек, чем он хуже моей беременной матери? Лишите его способностей и дайте ему пожизненное, вы…

Она моргнула. Как получилось, что секунду назад она стояла в нескольких шагах от Вернона, а сейчас может всего лишь нагнуться – и обнять его за плечи?

Или перерезать ему ногтем сонную артерию.

Таисса вцепилась руками в скалу, но ладони соскользнули, скрючились, словно готовые впиться в горло, и тогда, протяжно застонав, она схватилась за брюки Вернона.

Глаза которого замерли в нечеловеческом сосредоточении.

Она просила отца научить её этой технике. Единению с аурой, когда нет другого выхода и ты уходишь, сливаешься с миром, становишься бесконечностью – и твоё сердце останавливается навсегда. Вернон тоже умел это, она знала.

Но никогда не видела наяву.

Отец не отказал ей тогда. Он просто очень мягко попросил, чтобы её научил кто-нибудь ещё.

Вида единственной дочери, останавливающей себе сердце, он бы не выдержал.

– Вернон, не надо, – шевельнулись её губы. – Нет.

В следующее мгновение у неё изо рта полилась кровь.

Приказ Андриса Янсонса всё ещё действовал.

Сильные руки подняли Таиссу и развернули так, чтобы она не видела умирающего Тёмного. И сжали её так, что не могла пошевелиться.

– Клиническая смерть, – тридцать секунд спустя сказал Дир. – Ни пульса, ни дыхания. Он мёртв, Таисса. Ты можешь обернуться.

Таисса вылетела из его рук, рванулась, её взгляд упал на Вернона, лежащего на скале, – и она почувствовала, как тиски приказа, сжавшие сердце, отпускают её навсегда.

Лоб Вернона был тёплым под её пальцами. Но Тёмный больше не улыбнётся ей.

Если бы он открыл глаза и провёл пальцами по её щеке, она бы больше не боялась его убить. Ведь она увидела его мёртвым и стала свободной: приказ Андриса был выполнен. Она обняла бы Вернона в ответ и прошептала бы, что верит ему. Что всегда ему верила.

Но мёртвые не воскресают.

– Я дам тебе попрощаться. – Дир коснулся её плеча. – И не буду задавать вопросов. Но сначала…

Сканер в его руке пискнул, и Дир наклонился над телом Вернона. С каждой секундой обыска его лицо делалось всё мрачнее.

– Он не врал, – бесцветным голосом сказала Таисса. – Он успел спрятать линк своего отца. И успешно, раз ты его не нашёл.

«И не найдёт», – ехидно сказал бы Вернон. И добавил бы что-нибудь ироничное и нежное – для неё.

Ей захотелось взъерошить ему волосы. Таисса закрыла глаза.

– Уходи.

– Таисса, он…

– Ничего не сделал мне. Ничего. Уходи.

Дир будет считать её легковерной, наивной, повредившейся умом. Неважно.

Впрочем, нет. После того как она выиграла время для отца, Дир вряд ли будет её недооценивать. Возможно, он даже поверит её словам о Верноне… когда-нибудь.

Но это тоже было неважно.

Таисса обернулась на замок. Никого, кроме круживших в небе чаек. Море, скала и солнце.

И мёртвое тело Вернона перед ней.

Дир сдержал своё слово. Он ушёл, и никто не мешал ей проститься с Верноном теперь. Возможно, Дир бы поступил по-другому, будь у Таиссы реанимационный набор, такой же, как у Лары вчера. Но на ней не было ничего, кроме платья. Ничего, что Таисса смогла бы скрыть.

Ничего, что могло бы помочь.

Кроме уверенности в том, что Вернон был умён.

Он рискнул и не смог выиграть схватку. Рискнул и не смог улететь. Он не смог бы даже остаться и проиграть – Дир убил бы его, несмотря на любое заступничество Таиссы.

Ему оставалось лишь одно.

Таисса опустила голову, сгорбила плечи и подошла к двум скалам, опирающимся друг на друга и образующим совсем небольшой навес, под которым двое Тёмных пытались согреться. Всего три ночи назад.

Случайно ли Вернон упал именно сюда?

Чёрную капсулу кардиостимулятора Таисса заметила не сразу. И не нашла бы вовсе, если бы не знала, что она должна была там быть.

Крошечный сгусток нанов, который она видела в действии лишь однажды.

Тогда он помог её деду. Поможет ли Вернону?

Шанс у неё был лишь один.

Таисса соскользнула со скалы, подхватывая капсулу, и…

…чуть не вскрикнула, заметив знакомый линк стального цвета, лежащий за камнем.

Конечно же. Окно спальни Майлза Лютера выходило сюда. Окно, из которого вылетел Вернон. Что ему стоило разжать пальцы на долю секунды, чтобы уронить линк? Который, упав, угодил точно между двух скал, как раз за булыжником, впившимся той ночью в её голое плечо.

«Важный предмет, правда? Не забудь о нём».

Ключ к империи Майлза Лютера был у её ног.

Не было времени вспоминать, не было времени удивляться. Ладонь Таиссы захватила линк и капсулу, и несколько шагов спустя она снова рухнула рядом с телом.

Она склонилась над Верноном, почти касаясь лбом кончика его носа. Сложила его руки на груди, сильные руки с тонкими пальцами, и линк Майлза Лютера сам скользнул ему на запястье, тут же скрывшись за манжетой рубашки.

Таисса глубоко вздохнула и поцеловала Вернона в губы.

И, не отрываясь от его рта, вонзила вскрытую капсулу ему в грудь прямо через рубашку.

«Лежи неподвижно. Только не шевелись».

Она целовала его долго, судорожно, самозабвенно, отсчитывая бесконечные секунды. Дрожа, каким-то далёким уголком сердца всё равно страшась мысли, что подумают о ней Светлые и как с этим жить дальше.

Больше всего на свете ей хотелось обнять Вернона, прижаться к нему всем телом, согреть, сделать всё, чтобы он выжил. Отчаянный мальчишка, который делал невыразимые глупости, чтобы победить.

И не проиграл, раз поставил на неё.

Проиграл. Проиграл в самом главном: проиграл свою жизнь. Глупый Тёмный, он сделал себе инъекцию, и теперь жить ему осталось не более года.

Но она даст ему этот год.

А потом Таисса поймала ртом его первый вдох, и её собственное сердце чуть не остановилось.

Она набрала воздуха в лёгкие. И снова поцеловала его в губы, вбирая ртом вскрик, закрывая ошеломлённые глаза.

Она не могла сказать, была ли она всё ещё влюблена в него. Целующегося напоказ с другими девушками, распускающего про неё слухи, называющего её дурочкой, холодно уверяющего её, что вместе они ненадолго. Ей было нужно познакомиться с этим Тёмным мальчиком заново, чтобы узнать, сможет ли она его полюбить. Его, а не образ Л.

Но она хотела это узнать.

Ракетные установки получили отбой. Дроны больше не выцеливали каждый квадрат. Это было единственным шансом Вернона уйти. Уплыть – и улететь.

А тело? Унесло течением.

По крайней мере, так скажет она.

– Живи, – шепнула Таисса. – Живи, Вернон.

И с громким всплеском сбросила его тело в море.