Глава 20

Франкфурт.

Её наряды, конечно же, давно исчезли из шкафа. Ей даже не разрешили занять прежнюю комнату. Таисса бы и не смогла этого сделать.

Потому что штаба больше не было.

Таисса стояла у экрана и смотрела новости. Кроме неё и других Светлых, этот выпуск не смог бы увидеть никто.

Впрочем, жители Франкфурта знали об этих новостях прекрасно.

Горели здания «Бионикс». А на месте штаба Светлых была воронка. Чёрная страшная воронка, из которой не смогли достать ни одного целого трупа. Они были Светлыми, они были сильными, и они смогли спасти себя и друг друга – почти всех. Но во взрыве не выжили трое, и помочь им не смогло ничто, даже регенерация. Повреждения, несовместимые с жизнью.

Майлз Лютер покинул политическую арену и уже никому не мог принести вреда: нанораствор убил бы его, если бы он хотя бы попытался. Но…

Пятеро Тёмных решили за него.

Они узнали. Кто-то бросил две строчки в сеть, и про рейд на замок Лютера узнали.

Майлзу Лютеру даже не нужно было отдавать приказ, чтобы начались взрывы. Чтобы его Тёмные начали мстить.

В пяти городах. В пяти, чёрт подери, городах, и в двух из них потери были куда больше, чем во Франкфурте.

И ни один Тёмный не был пойман.

Её отец этого не предвидел. Впрочем, даже если бы предвидел, как он мог это остановить? Установить за каждым Тёмным круглосуточную охрану? У него просто не было подобных ресурсов.

Таисса долго смотрела на экран.

Эти взрывы были и на её совести. Если бы Майлз Лютер погиб, если бы остальные Тёмные были уничтожены… ведь тогда этой трагедии не случилось бы, верно?

…Нет. Случилась бы другая трагедия, куда более чудовищная. Тёмные бы не забыли смертей своих братьев. Возможно, Таисса и её отец даже предотвратили новую войну, когда помогли вытащить Тёмных из замка.

Но Таиссе всё равно было очень, очень больно.

Едва она увидела новости, Таисса наполовину ожидала, что нанораствор её убьёт, вменив ей в вину каждый из этих взрывов. Но, кажется, она пережила свою агонию ещё там, в замке. Прекрасно сознавая, что делает, – и не меняя своего решения ни на секунду.

Защищая жизни. И веря в милосердие.

Как жаль, что люди Майлза Лютера в него не верили.

Таисса отключила экран и вернулась к окну. Ей, как и остальным Светлым, предоставили номер в огромном отеле-небоскрёбе. Просторная ванная, роскошный бар, в котором, впрочем, не нашлось ни одной бутылки спиртного, огромный экран на стене, стильно обставленная спальня, пустая и неуютная.

Сбежать? Таисса усмехнулась. Камеры следили за ней неотступно, и подменить изображение она бы не смогла при всём желании: новый линк выдавал ей очень ограниченный набор функций. Да и трекер, введённый Диром, не дремал.

Поэтому она просто раскрыла окно и облокотилась на металлическую раму.

Вниз она не смотрела. Там собрались протестующие: возмущённые, растерянные, разгневанные, в слезах и с ожесточёнными глазами, с плакатами и с фотографиями детей. Те, кто потерял друзей, коллег и родственников в пожарах. Те, кто знал, что Светлые здесь, и стоял немым укором – или давно уже сорвал голос.

Они не ограничивались тем, чтобы принести цветы, свечи и мягкие игрушки. Нет, их мемориал был выстроен на отчаянии и битом стекле, и до Таиссы то и дело долетал запах жжёной резины.

Светлые, она знала, как минимум дважды применяли внушение, когда протесты переходили в драки. Но протестующие собирались снова. В конце концов, даже после внушения они возвращались в пустой дом. И вспоминали заново.

Таисса не пошевелилась, когда хлопнула входная дверь.

– Ты, – просто сказала она, бросив взгляд на отражение в зеркальном стекле открытой створки. – Я тебя ждала.

– И не напрасно.

Дир стоял у дивана. В плаще Светлого члена Совета, в строгом костюме. С совершенно непроницаемым выражением на лице.

– Я не очень хочу сейчас разговаривать, – произнесла Таисса. – Тем более что ты мне всё равно ничего по-настоящему важного не скажешь, верно? Только не Тёмной, чьё наказание ещё не определено.

– Тут ты ошибаешься.

Таисса вздрогнула.

Она не была железной. Ей было страшно.

– Мы… можем это отложить? Хотя бы до вечера?

Дир не ответил. Вместо этого он прислонился к барной стойке и налил себе воды. Было очень тихо, и Таисса слышала лишь звук жидкости, льющейся в графин.

Таисса взглянула в небо. Возможно, в последний раз. Вряд ли её силовой кокон поставят на пляже тропического острова, чтобы она любовалась бегущими крабами и бирюзовой водой.

– Таисса, – позвал её Дир. – Сядь.

Она закрыла окно. Молча подошла к кожаному дивану и села, сложив руки на коленях.

– Мы не хотели бы пожизненно заключать тебя в кокон, – сказал Дир. – Ты это понимаешь?

– Из-за нанораствора? Потому что я – слишком ценный эксперимент?

– В том числе.

Его шаги мягко прозвучали по комнате, и он сел напротив Таиссы.

В последний раз они виделись, когда она сидела у тела Вернона. С тех пор Дир избегал её. Словно получил новости, после которых ему и смотреть-то на неё было неприятно.

А на кого он хотел смотреть?

Таисса вспомнила саркастические реплики Лары в его адрес. Разочарование и ярость, которые Лара даже не пыталась скрыть. Что между ними произошло?

– Лара и ты… – начала она.

Дир покачал головой:

– Тебя это не касается.

Таисса прикусила язык.

Некоторое время они молчали. Дир явно не хотел говорить о её судьбе.

– Что будет с Александром? – светски спросила Таисса. – Раз уж мы перебираем старых знакомых?

– Опять-таки не твоё дело, но я скажу. Он официально снят со всех должностей и приговорён к пожизненному испытательному сроку: стоит ему пойти против воли Совета ещё хоть раз и начать интриговать за нашей спиной, он об этом пожалеет. В отношении других Светлых мы свободны в выборе наказаний, в конце концов.

Таисса молча кивнула.

Дир долго смотрел на неё.

– Я знал их, – вдруг сказал он прежним отрешённым тоном. – Евгению, Витаса, Дору. Я работал с ними бок о бок. Ты тоже их видела, и не раз.

Светлые, погибшие во взрыве. Таисса запомнила их имена наизусть.

– Ты хочешь сказать, что я виновата в их гибели.

Дир глубоко вздохнул:

– Я снова сообщаю тебе закрытую информацию, – с насмешкой сказал он. – Кажется, я сошёл с ума.

Таисса наклонилась вперёд:

– Какую?

Дир отклонился назад, прочь от неё, и его лицо приняло холодное выражение.

– Виновата не ты. Ошибку совершили мы. Точнее, её совершил Александр.

– Какую ошибку?

– Документы были инициативой Александра. Никто из Совета не собирался передавать Майлзу Лютеру оружие такой силы. Я пришёл в ярость, узнав, что Александр забрал эти разработки с собой. Превращать Тёмных в сверхсильных камикадзе, которым нечего терять? Да это чистое безумие.

– Вообще-то, да, – осторожно согласилась Таисса. – Но что, если бы Тёмные и впрямь сделали для вас всю грязную работу, как и надеялся Александр? Научились бы увеличивать силы надолго, а вы перехватили бы у них эти знания?

– Что толку об этом говорить теперь? – вопросом на вопрос ответил Дир. – Главное, у нас есть пятеро Тёмных, принявших препарат.

– Откуда ты это знаешь?

– Ну, для начала во время бегства твой отец достаточно ясно обрисовал Тёмным их перспективы, и практически все перешли на его сторону.

Таисса усмехнулась:

– У моего отца есть дар убеждения.

– Есть, – согласился Дир. – Но едва субмарина пристала к берегу, пятеро бежали, отбиваясь с необыкновенной силой, и твой отец чуть не погиб, пытаясь задержать одного из них. Естественно, он предусмотрел, что будут беглецы, и субмарину встречали, но силы явно оказались неравными. Эйвен передал нам эту новость мгновенно, надо отдать ему должное, но поймать их мы не успели. Да и как мы могли успеть?

В сейфе у Лютера оставалось как раз пять ампул. И как только Вернон передал отцу копию документов Светлых, тому осталось лишь добавить нужные препараты в необходимой дозировке. И сделать инъекции.

– Пятеро Тёмных, верных Майлзу Лютеру, – упавшим голосом сказала Таисса. – Сверхсильных и неуязвимых. Вот почему они выбрали пять городов.

– Это ещё не самое худшее.

– Что может быть ещё хуже?

– Они забрали Майлза Лютера с собой.

Таисса в ужасе прикрыла рукой рот. И тут же нахмурилась.

Майлз Лютер не мог приказать своим Тёмным устроить эти взрывы. Просто не мог: нанораствор превратил бы его существование в пытку, пока он не отменил бы приказ, а если бы этого сделать не удалось, его ждала бы верная смерть.

Но кто сказал, что ему вообще нужно было что-то делать? Что ему мешало отпустить пятерых Тёмных в свободное плавание, не дав даже намёка на то, что делать дальше?

Таисса готова была ручаться головой за то, что он так и поступил.

– Это катастрофа, – сухо сказала она. – Мы уже видели, на что они способны. И виноват в этом Александр. Он выпустил их в мир, он дал Лютерам ключ к могуществу, и каждый погибший – на его совести. Почему он ещё жив и на свободе?

– Почему ты всё ещё жива и на свободе? – вопросом на вопрос ответил Дир. – Потому же, почему и Александр. Существует цель, высокая цель, о которой ты знаешь: мир, в которым каждый рождён Светлым. Александр может быть злодеем, преступником, убийцей, которого необходимо ограничить в правах и обезвредить. Но больше, чем он, ради этой цели не сделал никто на планете.

– А я – самая важная его игрушка.

Дир усмехнулся:

– Если бы ты знала, через сколько обследований и тестов мне пришлось пройти, ты бы не претендовала так рьяно на это звание.

– Я всё время забываю, – тихо сказала Таисса. – Ведь ты член Совета, самый сильный Светлый в мире. Неуязвимый и бесстрашный. Трудно представить тебя в роли подопытной крысы и марионетки.

– Когда-нибудь это закончится, – мягко сказал Дир. – Для нас обоих. Но не сегодня и не завтра.

Он встал и в тишине налил себе воды, и на миг Таиссе показалось, что его пальцы дрогнули. Да нет, чушь.

Дир снова сел, не глядя на неё.

– Вернёмся ко мне, – еле слышно сказала Таисса. – Спасибо, что так долго оттягивал время.

– Не за что.

Сердце Таиссы колотилось, отсчитывая секунды. Сейчас Дир огласит ей приговор.

Её наказание за помощь Тёмным в побеге. Её судьба.

Возможно, её гибель.

– В кокон вы меня класть не хотите, это ты уже сказал, – дрогнувшим голосом сказала Таисса. – Остаётся лишение способностей. Или смерть.

– Первое тебе не грозит. Нас сдерживает договор о капитуляции, в конце концов.

– А второе?

– Эдгар выступал за отсроченную казнь, – кивнул Дир. – Но не говорить тебе о приговоре было бы невозможно, а сообщить значило бы вызвать ещё худшую реакцию, чем силовой кокон. Ты не смогла бы превратиться в Светлую с таким дамокловым мечом над головой.

Таисса моргнула:

– Почему отсроченную?

Дир не ответил.

– Почему – отсроченную казнь? – повторила она громче.

– Одна из причин, – спокойно сказал Дир, – тебе известна. Напряжённая обстановка. Бывшие Тёмные становятся грозной силой, не говоря уж о твоём отце. Стоит нам казнить тебя – и горящие здания по всей Европе станут самой меньшей нашей проблемой.

– Как забавно, – с горечью сказала Таисса. – Вы готовы убивать, вы готовы ставить под удар невинные жизни, вы даже готовы промывать мозги целой планете – но, когда речь идёт об одной жалкой Тёмной, вы боитесь.

– Вашими усилиями мы стали куда аккуратнее с целой планетой, – бесстрастно сказал Дир. – Движение за свободу сознания набирает силу, и нам не удастся игнорировать его долго.

– А вторая причина?

– Ты, – просто сказал Дир. – Ты и слова, которые ты вчера сказала Александру. Возможно, зря. А возможно, это спасло тебе жизнь.

Таисса ничего не понимала.

– Хм?

– По всему миру, – терпеливо сказал Дир, – рождаются сильные Светлые, которые сдают генетический материал для экспериментов. Мы не просто хотим, чтобы вместо человеческих детей рождались Светлые: мы ещё пытаемся сделать всех Светлых сильнее. И в этом деле нам помогает каждый из них.

– А что ещё, – чеканя каждое слово, произнесла Таисса, – от них требуется?

– Дети. Те самые пресловутые пятеро детишек, над которыми ты смеялась когда-то.

Теперь Таиссе было совсем не смешно.

– Я родилась одной из сильнейших Тёмных, – тихо сказала она. – Мой отец тоже. Но моя мать вовсе не сильная Тёмная, а аура моего деда и вовсе едва заметна. Светлые хотят знать, что бы произошло, если бы Элен и Эйвен Пирс не повстречали своих любимых, а занялись генной селекцией? Найдя партнёров с такой же сильной аурой и не ограничиваясь одним наследником?

– Именно.

Таисса закрыла глаза.

– Дети, – повторила она вслух. – Вам нужны мои дети от сильных Светлых. Поэтому бы меня казнили не сразу, да? Дождались бы, пока…

– Забудь об этом.

– …Пока у меня появятся дети от сильного Светлого, а может быть, даже и не от одного, а потом, как только я исполнила бы роль кобылы-производительницы, меня бы аккуратно подвели к эшафоту и…

– Забудь об этом, Таисса. Этого не произойдёт.

Таисса зябко обняла себя за плечи, не открывая глаз.

– Но это уже происходит, верно? Не моя казнь. Другая часть.

Тишина. И темнота.

Дир когда-то признавался ей, что не хотел бы, чтобы его сын рос в интернате. Но будет ли у него выбор?

Таисса откинулась на спинку дивана, запрокинув лицо в потолок.

– Вас даже не смутит, если я сразу не стану Светлой, – сказала она. – Пусть мои дети родятся Тёмными – сегодня мне просто выкрутят руки, чтобы я заранее согласилась на смену их ауры. В младенчестве это совсем несложно, и никакой нанораствор не нужен. Они станут Светлыми – и Александр будет в экстазе.

– Маловероятно, что они вообще родятся Тёмными, – тихо сказал Дир. – Скорее всего, твоя трансформация завершится гораздо раньше.

– Но вы предусмотрели и этот случай?

– Конечно.

– И мой юный возраст вас, конечно же, не останавливает.

– Ты совершеннолетняя, и тебе исполнилось восемнадцать. Возраст, когда ты несёшь полную ответственность за свою судьбу. Ты уже вправе решать, Таисса.

Она криво усмехнулась:

– Что происходит с другими Светлыми, когда хотят получить от них сильных детей? Их мягко уговаривают?

– Или жёстко. Юношей, как ты понимаешь, уговаривать почти не приходится.

– Ну да, с девушками сложнее, – спокойно сказала Таисса. – Им придётся вынашивать ребёнка самим. Ребёнка, чьего отца они зачастую не любят и не полюбят. Счастливое у него, наверное, будет детство.

– Таисса, на прямое насилие не идёт никто. Никогда, – голос Дира запнулся.

– Кроме одного-единственного случая. Моего.

Темнота. Тишина.

– Это и есть моё наказание, верно? Я обещала Александру, что рожу детей от тебя или от другого сильного Светлого, и Совет пришёл от такого предложения в восторг. Иначе я могла бы и не согласиться – и как бы они меня заставили? Никак. Но теперь-то я у них попляшу. Надеюсь, они счастливы.

Дир не произнёс ни слова.

Таисса долго молчала.

– Сколько? – наконец спросила она.

– Троих.

– Троих, – глухо сказала Таисса. – И если я хотя бы попытаюсь сказать «нет», меня оставят в коконе до тех пор, пока я не передумаю?

– Я предлагал необитаемый остров.

Таисса не выдержала и засмеялась:

– Умеешь ты поднять настроение.

– Стараюсь.

Таисса распахнула глаза. И дыхание замерло у неё в горле: Дир смотрел на неё с такой тихой нежностью, с которой не смотрел никогда.

– Я поставил им одно условие, – сказал он. – Как только найдется лекарство от нанораствора и ты станешь Светлой, они вымывают эту дрянь из нашей крови к дьяволу. Это слишком тяжело – жить по их указке и умирать, когда ваши две правды не совпадают. Я убедился в этом сам после указаний Александра.

– И Андриса, – тихо сказала Таисса.

– Подобного приказа тебе больше не отдадут, или я сниму с них головы.

Таисса усмехнулась:

– Я настолько тебе небезразлична? И когда мы пойдём в спальню? Прямо сейчас?

Дир опустился перед ней на колени. Провёл ладонью по щеке.

– Ну почему у нас не может быть всё, как у других влюблённых? – тихо сказал он.

– Потому что ты меня не любишь.

Он наклонился и поцеловал её пальцы.

– Не люблю, – глухо подтвердил его голос. – Совершенно.

– А придётся, – с язвительным холодом сообщила Таисса. – Естественный путь куда надёжнее, в конце концов.

– Нанораствор накажет меня за отказ, – невозмутимо сказал Дир. Он смотрел на неё снизу вверх, но у неё всё равно было ощущение, что снизу вверх смотрит она. – Не смертельно, но накажет. Но я откажусь. Остальной мир будет думать, что я не испытываю к тебе никаких чувств, и ты будешь поддерживать эту легенду.

Таисса моргнула:

– Почему?

– Потому что, пока они не потеряют надежду, что ты и я… будем мной и тобой, они не предложат тебе кого-то ещё. А эту надежду они не потеряют никогда.

– Так ты защищаешь меня, – тихо сказала Таисса. – Защищаешь от нежеланной связи, нелюбимого ребёнка. Детей. Возможно, со временем ты даже выиграешь мне ещё несколько лет отсрочки… или даже избавишь меня от этого условия насовсем.

– Помнишь, ты сказала, что не поверила бы, если бы я сказал, что умер бы за тебя?

Таисса кивнула.

– Ну и вот, – просто сказал Дир, беря её руки в свои. – К чему много слов?

Как было бы легко и просто сейчас опуститься в его руки. Даже не идти в спальню. Просто остаться здесь на этом диване на всю ночь.

– Лара, – тихо сказала она. – Лара слышала твои слова, что ты меня не любишь, – и проверила их на нейросканере. Она знает правду.

Дир покачал головой:

– Не знает. Я принял хорошую дозу нейролептиков в ту ночь: нам предстоял сложный штурм, и в таких случаях приходится много врать.

– А нейролептики обманывают нейросканер.

– Конечно.

То есть он её действительно любит. Любит.

А потом Дир совсем по-мальчишечьи уткнулся носом в её ладони, и она почувствовала на пальцах влагу.

– Дир…

Он покачал головой:

– Мужчины не плачут. Особенно члены Совета. Дай мне минуту.

Таисса всё-таки соскользнула на пол. Не обняла Дира, просто села рядом. Его лицо выскользнуло из её рук, и, когда она взглянула ему в глаза, они были совершенно сухими.

– Я иногда живу мечтой, – тихо сказал он. – Глупой сентиментальной мечтой наивного мальчишки, который верит, что нашлась девочка, которая его понимает. Она нашлась, Таисса. Ты ребёнок, которого я хочу согреть и защитить, и юная женщина, с которой я бы разделил и дом, и плащ, и последнюю курицу.

Таисса невольно засмеялась, и по лицу Дира призраком скользнула ответная улыбка. Но тут же исчезла.

Потому что…

– Если бы ты меня не любила, было бы проще, – негромко сказал он. – Я бы знал, как жить. Но дело не в этом. Не в том, как ты мне дорога, и как я нужен тебе – не только, надеюсь, ради секретов Совета.

– Не только. Дир, ты… – жарким шёпотом начала Таисса, но он коснулся пальцем её губ.

– Я знаю.

– Тогда что? Что ты хочешь сказать?

– Что мне нужно кому-то верить. Верить, что тот, кто отдаёт приказы, не предатель, как Александр. Что девочка, с которой я играл в мяч каждое лето с тех пор, как мне исполнилась четыре, не пыталась у меня за спиной убить мою любимую.

– Как Лара.

– …И что девушка, которую я люблю, – закончил Дир, – не будет лгать мне в глаза.

Шах и мат.

– Но я не могу не лгать тебе, – шёпотом сказала Таисса. – Пока мой отец на свободе, пока… пока…

Она не могла произнести имя Вернона. Не могла.

– Я знаю, – повторил Дир. – И не прошу у тебя невозможного. Но мы обречены без доверия. Я никогда не лгал тебе, Таисса. Никогда.

Таисса еле сдержала всхлип.

– Когда я перестану тебе лгать, – сдавленным голосом произнесла она, – я честно скажу об этом.

– Ради такого случая, – серьёзно сказал Дир, – я даже выброшу нейросканер.

Он чуть наклонился и поцеловал её в лоб:

– Мои чувства не имеют значения. Я буду защищать тебя. Всегда.

– А когда тебе надоест, а Лара окажется рядом, – с внезапным пониманием сказала Таисса, – ты выберешь её.

– Я могу выбрать и билетёршу в парке аттракционов, – невозмутимо сказал Дир, вставая. – Никогда бесплатно не катался на колесе обозрения.

Он расправил безупречный плащ и бросил на неё прощальный взгляд.

А потом его лицо снова стало замкнутым и жёстким, и Таисса обречённо поняла почему.

– Я не хочу в кокон, – тихо сказала она. – Но неужели нет никакого другого выхода? Ведь это жестоко, Дир. Дети, которых я могу никогда не полюбить.

– Боюсь, Совет не настроен на переговоры, – коротко сказал Дир. – Если ты выберешь силовой кокон… Таисса, я не врал тебе, не буду врать и сейчас. Я не думаю, что ты сможешь оттуда выбраться, не подписав согласие.

Таисса подавила всхлип.

Но мягче наказания, она знала, Светлые не могли для неё найти. Пять городов, горящие здания, погибшие люди и Светлые – и она помогла бежать виновникам всего этого.

Ни у кого не было выбора. Ни у Совета, ни у неё.

– Тебе на линк только что пришла официальная форма согласия, – сообщил Дир. – С безликими и обтекаемыми формулировками. Если кратко, то трое детей, первый – до двадцати лет, с партнёром по твоему выбору из списка, предложенного Советом. Также ты даёшь согласие на их трансформацию в Светлых, если они родятся, пока ты ещё будешь Тёмной. Твоё согласие безоговорочно, и никакие последующие отказы на него не повлияют: тебя принудят любыми мерами. Любыми.

– Я подписываю. Подтверди официальное согласие.

Дир моргнул:

– Не прочитав? Твой отец бы никогда…

– Я тебе доверяю.

Лицо Дира дрогнуло.

– Да, – тихо сказал он. – Хорошо.

Он подошёл к окну. В темнеющем небе алели огоньки вертолётов, и длинные тени облаков закрывали город под ними.

– Таисса, подойди.

Лицо Дира было бледным и серьёзным. Таисса подошла к нему.

– Что?

Он кивнул вниз, и глаза Таиссы расширились.

Толпа протестующих, ещё полчаса назад занимавшая лишь пятачок у отеля, расползлась по соседним переулкам. Закрытое окно гасило звуки, но, едва Дир раскрыл его настежь, до них донеслись крики. Горели огни в железных бочках, качались над толпой транспаранты, орала сигнализация – и витала в воздухе ярость. Та, что потом проливается кровью.

– В этот раз они настроены серьёзно, – растерянно сказала Таисса.

– На мирных Тёмных, живущих во Франкфурте, было уже четыре покушения, – мрачно сказал Дир. – Одно из них – на шестилетнего ребёнка, который возвращался из магазина и даже не слышал о взрывах. Мы эвакуировали всех спецрейсом, но скоро, кажется, нам придётся найти самолёт побольше.

– Я могу чем-то помочь? – тихо сказала Таисса.

– Не лезть туда. Это моя работа.

Линк Дира завибрировал. И одновременно зазвенело разбиваемое стекло: в витрину супермаркета напротив врезался первый булыжник.

– Будете промывать им мозги по третьему разу?

– И немедленно, – холодно бросил Дир. – Оставайся здесь.

Он шагнул на подоконник.

– Помогите! – раздался вдруг истошный крик. – Они разорвут меня на куски!

Крик доносился не снизу, а сбоку. С крыши соседнего здания, где в кольце рук извивался мальчишка. Его ноги были перебиты, колени раздроблены; он пытался ползти, но лишь сильнее распалял нападавших.

Тёмный. Тёмный, и он был обречён. Нет. Нет!

Не раздумывая, Таисса ринулась вслед за Диром – но впечаталась носом в захлопнутое за ним окно. Она рванула на себя раму…

И застыла.

Он дважды сказал ей, чтобы она осталась на месте. Дважды.

Она сглотнула. Вниз летели другие Светлые: Таисса насчитала как минимум три фигуры. Далеко не все Светлые отдыхали в отеле в такой ранний вечер: почти все были в патруле. В других районах, как слышала Таисса, с безопасностью дела обстояли ещё хуже.

Вверх на соседнюю крышу не полетел никто, но этого и не нужно было. Сколько их там было, двадцать, тридцать человек? Жалкие крохи по сравнению с тремя тысячами внизу. Дир обезвредит их одним мягким внушением.

До неё донёсся ещё один дикий крик Тёмного, а потом Дир приземлился на крыше, и все беснующиеся разом обмякли: руки, держащие юношу, разжались, и тот рухнул на бетон посреди круга из бессознательных тел.

Таисса выдохнула. Тёмный восстановится, регенерирует. Главное, он будет жить.

Дир наклонился над мальчишкой. Сбросил плащ, быстро и умело раздирая его на жгуты.

И внезапно резким жестоким ударом саданул Тёмного пяткой в висок.

Парень дёрнулся, не издав ни звука. Таисса, стоящая у окна, не удержалась от вскрика.

В следующую секунду железные двери, ведущие на крышу, слетели с петель, и четыре размытых силуэта взяли Дира в кольцо.

Ауры, Дир почувствовал их яркие, сверкающие чёрным пламенем ауры за секунды до того, как они выломали дверь. Поэтому он и вырубил парня. Неважно, заодно ли тот был с атакующими или нет, ещё один противник, даже полумёртвый, Диру не был нужен.

Но даже четверо ему были не по силам, иначе они уже валялись бы на бетоне.

Четверо. Плюс один, вопивший от боли ещё минуту назад.

Пятеро.

Те самые пятеро.

Таисса сорвала ноготь, активируя код тревоги на линке. Но это было бесполезно: Дир наверняка уже активировал свой.

Вторую раму она толкнула с такой силой, что та скособочилась.

– На помощь! – изо всех сил заорала она. – Убийцы, взорвавшие штаб! Они здесь!

Она не могла помочь Диру: под натиском этих четырёх она погибла бы за полсекунды, и, что куда хуже, Дир бы отвлёкся на то, чтобы защитить её. Все, кого Таисса могла позвать, были далеко, и в этой схватке шансов у них не было… или были?

Были. Она уцепилась за единственное имя, имевшее смысл.

– Лара, – выдохнула она в линк, кликая на вызов.

Дир красиво ушёл от взмаха ножа и попытался взлететь. Двое Тёмных бросились на него с разных сторон, прижимая к бетону. Он вырвался, пиджак разорвался по швам – и третий Тёмный с силой врезал ему в живот с разворота. Таисса поразилась, как Дир после такого удара вообще мог шевельнуться, но Дир вдруг прыгнул, извернулся быстро и страшно – и его обидчик рухнул с проломленным черепом.

Тёмных осталось трое.

Дира снова зажали в круг. Каким-то немыслимым образом он вывернулся и вылетел, но тут же получил ногой в подбородок и рухнул на спину. Таисса видела лишь руку, распростёртую по крыше.

И тут у неё наконец пискнул линк.

– Ну? – послышался холодный голос.

– Те самые Тёмные Лютера! – лихорадочно выдохнула Таисса. – Дир не может от них отбиться! Помоги!

– Дьявол! Я думала, это обычная тревога… – Лара оборвала себя. – Сейчас буду.

На соседней крыше один из троих Тёмных склонился над Диром – и тут же с воплем влетел в полуразрушенный косяк слетевших с петель дверей. Второго Дир перекинул через себя.

И закричал, срывая голос от боли: в его спине торчал нож.

Дир велел ей оставаться на месте. Но следовать этому приказу было немыслимо.

Краем глаза Таисса увидела, как тройка Светлых, забыв о беснующейся толпе внизу, мчится Диру на помощь. Но эти трое не продержатся до прилёта Лары. К чёрту Лару, сколько вообще они проживут в этой мясорубке?

Нисколько.

Один из Тёмных метнулся им навстречу, игнорируя выстрелы, будто броски шишками из рогатки, закрутил сложную «мельницу» – и первая изломанная фигурка, будто марионетка на оборванных нитях, камнем рухнула вниз.

Андрис, узнала Таисса вторую фигурку. Дорогой костюм, торчащие в разные стороны соломенные волосы – и бесконечная ненависть на лице. Он вскинул короткую трубу огнемёта, и в воздухе вспухло огненное облако.

Раздался крик ужаса, и секунду спустя Таисса поняла почему: Тёмный в последний миг взвился и мощным движением толкнул третьего Светлого в зону поражения. Андрис, отбросив трубу, бросился к падающему обгорелому телу – и Тёмный прыгнул на него. Долю секунды спустя он отшвырнул Андриса, как сломанную куклу. Был ли тот жив, Таисса не знала: он врезался в стеклянную стену отеля и влетел внутрь.

Двое остальных Тёмных накинулись на Дира – который кружил на сверхскорости, отбивая удары быстро и чётко, но уже начинал шататься. Его рубашка была перепачкана кровью, и Тёмные явно брали верх, пусть числом, а не умением.

Но радовались они рано.

Дир красиво и чисто взлетел над их головами, и его руки ножницами ударили в горло обоим Тёмным. Хрипя, те вцепились в него с двух сторон, и Дир почти уже опустился на них с добивающим ударом, как один из Тёмных вырвал у него из спины нож. Дир рухнул на колени.

Не помня себя, Таисса ринулась к нему.

Последним судорожным усилием Дир расшвырял противников в стороны. Первый охнул, держась за раздробленное колено; второй еле шевелил головой, врезавшись ею в бетонный пол. И Дир уже совсем готов был взмыть вверх, в безопасность, когда увидел Таиссу, перелетающую через бортик крыши.

Таисса сглотнула, встретив его ошеломлённый взгляд, – и сама не успела понять, как оказалась в руках третьего Тёмного, широкоскулого и светловолосого. Тот развернул её, как куклу, ухмыльнулся, и в его глазах она прочитала узнавание.

– Сама пришла, – жарко дыхнул он ей в ухо. – Что ж, заберём и тебя тоже.

Она извернулась и изо всех сил укусила его за палец. Тёмный охнул, и одна из его рук разжалась.

А потом его взгляд изменился, словно он прочёл в нём собственную смерть.

Они были способны на многое, эти Тёмные Лютера. Но ни один из них не прошёл сквозь горнило испытаний, которое не оставляло своим чемпионам права ни на радость, ни на отдых, ни на любовь.

Пальцы Дира пробили Тёмному горло, и на Таиссу хлынула горячая кровь. Она беспомощно дёрнулась, забилась, пытаясь вырваться из чужой хватки. Но Тёмный был ещё жив, жив и опасен, и, сжав её горло так, что она захрипела, он выставил Таиссу щитом перед собой, щедро поливая своей кровью её щёку и волосы.

Следующий удар Дира сломал ему руку в двух местах.

Таисса полетела вниз. С момента её появления на крыше не прошло и минуты.

Дважды перекувыркнувшись в воздухе, она замедлила падение, тяжело дыша. Сгруппировалась для нового подъёма – и чьи-то руки рванули её в сторону.

– Хочешь туда вернуться? – скучающим тоном поинтересовалась у неё Лара. – Давай.

– Спаси его, – выдохнула Таисса. – Пожалуйста.

Лара больше не тратила на неё ни драгоценных секунд, ни дыхания. Просто отшвырнула в сторону и взмыла вверх.

Но она не успела.

Всё произошло мгновенно. Только что Дир с невозможной скоростью кружился в воздухе, уходя от двойных и тройных атак, вот он уклонился от удара, грозившего разбить ему лицо, – как на него в очередной раз обрушились сразу трое.

Таисса не видела, чей удар стал фатальным. Она лишь почувствовала, как прекращает дышать, когда тело Дира беззвучно упало с двадцати метров на бетон.

Лара страшно закричала.

Таисса осторожно взлетела вверх по стене отеля, чтобы увидеть окончание боя, в который она не имела право вступать. Она кусала губы, не переставая.

Но боя не было.

Трое Тёмных, один из которых был ранен, выстроились перед Ларой в воздухе боевой стеной. Лежал в стороне труп четвёртого, а пятый Тёмный, на чьи мольбы о помощи и прилетел Дир, валялся на бетоне без сознания. Теперь Таисса понимала, что всё это было подстроено. А они попались; так глупо, так просто…

Грудь Дира едва заметно вздымалась и опускалась. Он был жив; ранен, но жив.

Таисса не могла выдать себя даже вздохом.

Долю секунды Лара стояла и смотрела Тёмному зрачок в зрачок. Тому, кто чуть не задушил Таиссу.

У Лары, единственной из всех Светлых, был шанс в сражении с этими тремя. Но их было трое, и они победили Дира. За Ларой не стоял никто. Если бы они взяли верх, они бы уволокли за собой и Дира, и Лару. Или оставили бы за собой два трупа.

Могли ли Светлые себе это позволить?

На месте Лары Таисса не колебалась бы ни секунды. Пусть даже ей пришлось бы попасть в плен или погибнуть.

Но Лара медленно покачала головой, не отрывая взгляда от Тёмных.

Потом она раскинула руки, перевернулась и ласточкой бросилась вниз.

Тёмные не стали её преследовать. Подхватив израненного Дира, обмякшего у них на руках, они взвились ввысь с такой скоростью, что превратились в чёрную точку за секунды.

Таисса не смогла его спасти. Не смогла.