Глава 22

Павел и Таисса сидели в маленьком уличном кафе под бежевым зонтиком.

– Майлз Лютер здорово успел насолить Светлым, несмотря на нанораствор, – нейтральным тоном заметил Павел. – Одна воронка на месте вашего бывшего штаба чего стоит. Но сдаётся мне, он сам ничего и не приказывал. Просто эти пятеро решили взять дело в свои руки.

– Их осталось трое, – сказала с полным ртом Таисса, набирая в вилку грибное ризотто. – Одного убили, другой… ну…

– Будет трупом часов через восемнадцать, – проницательно сказал Павел. – После ваших допросов.

Таисса молча кивнула.

Павел подхватил бокал апельсинового сока и поболтал в нём трубочкой. Задумчиво отхлебнул, глядя вдаль.

– Почему не пиво? – поинтересовалась Таисса.

– Хрупкая органика. Препараты, которыми меня напичкали, чтобы неприличная сцена в подвальчике не повторилась, как-то очень сильно ограничивают жизнь. – Павел коснулся её плеча. – Но я особенно не жалуюсь. В конце концов, Эйвен тоже травкой не балуется и прекрасно себя чувствует.

– И для чего тебе такая адская жизнь? – вздохнула Таисса.

– Чтобы я мог тебя защитить, например.

Его глаза внимательно глядели на неё поверх бокала.

– Нам нужен Майлз Лютер, – негромко сказал он. – Помоги, Таисса. Если этот мерзавец продолжит пудрить другим Тёмным мозги…

– Я знаю.

– Вообще-то, – поправился Павел, – с ним уже покончено. В конце концов, кому и что он теперь прикажет? Но те трое считают иначе, и, пока он владеет их умами, добром это не кончится.

– Можно, конечно, потерпеть год-два, пока проблема не отпадёт сама собой, – произнесла Таисса. – Вместе со сверхсилой все они вкололи себе смертный приговор.

И Вернон тоже. Таисса закусила губу.

– Угу, – кивнул Павел. – Всегда мечтал жить на радиоактивном астероиде. Поставим палатку, будем делать бутерброды с плутонием…

– Думаешь, дойдёт и до этого, если мы пустим дело на самотёк?

– А куда ему ещё идти? Майлз Лютер всё ещё Тёмный номер один. Его имя передают из уст в уста. Его сын мёртв, его замок разрушен, но, как понимаешь, это лишь придаёт ему ореол страдальца.

Таисса обхватила голову руками.

– У моего отца есть план по поводу Лютера, – утвердительно сказала она. – Правда? Потому что я совершенно не понимаю, что делать.

– «Поймать и убить» – первое, что приходит в голову. И самое глупое.

– Потому что он станет мучеником.

– Угу, – кивнул Павел. – И в честь его похорон вполне можно ждать от его поклонников большой смертоносный салют. Или салат из нас всех, как получится.

Таисса невесело улыбнулась ему:

– Люблю твоё чувство юмора.

– А уж как я себя люблю. – Павел вздохнул. – Плохо всё, подруга. Эйвен предложил мне пару вариантов, но надо смотреть, как Майлз себя поведёт. Возможно, он поверит в то, что мы искренне готовы вернуть ему свободу воли и избавить от нанораствора, если только он начнёт убивать живых людей несколько пореже. А возможно, он решит, что у троицы камикадзе куда более интересные шансы.

– Он уже так решил, – мрачно сказала Таисса. – Его ребята требуют у нас лекарство от нанораствора, иначе они не прекратят безобразничать.

Павел присвистнул:

– Даже так? Весело.

– Если у Александра есть антидот, – твёрдо сказала она, – я хочу его получить.

Павел снова вздохнул:

– Эйвен предполагал, что ты об этом заговоришь.

– И?

– Шансов мало, если они есть вообще. – Павел ткнул ножом в отбивную. – Подумай, за каким чёртом ему вообще отдавать антидот, твоему доброму дедушке? Пока ты в своей петле не дёргаешься, ты жива и здорова. Твой красавчик-куратор? То же самое, ещё и исполнительнее будет. Майлз Лютер попался – так и вообще отлично.

– Хочешь сказать, мне придётся жить в петле вечно?

Павел потёр лоб:

– Ты же знаешь, что мы помогли бы, если бы могли. Но никак. У нас нет таких ресурсов, чтобы взломать лаборатории Александра: они охраняются лучше, чем здание Совета. Это во-первых. А во-вторых, если мы тебе вколем невесть что, велики шансы, что ты не вылечишься, а загнёшься.

– Вижу, вы с моим отцом успели об этом подумать.

– А как иначе?

Таисса отставила пустую тарелку и встала.

– Хорошо, – сказала она. – Пойдём по грибы. И я даже знаю куда.

Когда они свернули на Кайзерштрассе, Павел расхохотался.

– Чёрт, до меня не сразу дошло. Так скучаешь по тому заведению? Текила у них, помнится, была хороша, но обслуживание отвратительное.

Они свернули в знакомый дворик. И тут же остановились: двери обоих заведений были заколочены наглухо. Поверх залитого краской входа в подвальчик и вовсе красовалась свежая кирпичная стена, на которой кто-то весело и небрежно намалевал очередное граффити.

– Пустышка, – пробормотал Павел. – Вряд ли нас здесь хоть кто-то ждёт.

«Или же ждёт кто-то настолько умный, что поставил защиту от дураков», – подумала Таисса.

Павел пожал плечами и пнул кирпичную стенку.

– Вряд ли мы что-нибудь найдём, но придётся проверить и зайти внутрь. Вдруг тот бар ещё цел? Готова?

Таисса бросила быстрый взгляд на граффити, и её сердце вдруг заколотилось быстрее.

Бизоны. Двое целующихся бизонов с линками на передних ногах.

Таисса не заметила, как села на землю. Ноги её не держали; по лбу струился пот.

Наскальные рисунки, о которых рассказывал ей Л. Которые она видела в подземелье замка.

– Ага, – хрипло выдохнула Таисса. – Давай, выламывай.

Раздался короткий удар и грохот. А потом Павел обернулся и охнул:

– Эй! Ты чего, сестра?

Он подбежал от груды разломанных кирпичей. Помог ей подняться.

– Просто знала одного Тёмного, рисующего подобные аллегории, – пробормотала Таисса. – Показалось, что знаю его руку. Вовремя ты разломал эту красоту.

– Рад стараться. Пошли.

Павел придержал её за плечи на лестнице. А потом Таисса шагнула в прошлое.

Разломанные стулья, перевёрнутые столы, банка тоника на барной стойке… Словно они с Диром только что вышли отсюда, и вот-вот мелькнёт его светлый плащ, покажется серьёзное лицо и улыбнутся серые глаза. И тёплая рука обнимет за плечи.

– Нам очень нужно найти Майлза Лютера, – сказала Таисса вслух. – Очень-очень нужно.

– Думаю, я могу с этим помочь.

Павел вскинулся. Таисса замерла.

В зале не было никого. Но этот голос… точнее, этот безликий шелестящий голос, искажённый фильтром, она узнала бы из тысячи.

Из тысячи таких же безликих голосов.

Да, это звучало смешно. Но после граффити с бизонами Таисса знала, что не ошибается.

Её охватило неимоверное облегчение. Он был жив. Он правда был жив.

– Ты где, приятель? – позвал Павел. – Вообще-то подсобки – это моя территория.

– На барной стойке, – тихо сказала Таисса. – Линк.

Тихий смех.

– Привет, Тёмная.

Павел ткнул в динамик линка:

– Это кто такой вообще?

– Зови меня «наша последняя надежда», – предложил голос из линка. – Или «непревзойдённый гений конспирации». Или вообще, страшно сказать, «милорд».

Павел поперхнулся:

– Да даже я знаю, что ты идиот, если пытаешься остаться неузнанным, – откашлявшись, сказал он. – Светлые слушают линк Таиссы: они анализируют каждое твоё слово.

– Угу, – подтвердил шуршащий голос из линка. – Слушают. И не переломятся, если не будут знать, кто я, ещё некоторое время. Да и откуда им знать, они же все идиоты. Таисса Пирс, ты знаешь, кто я?

– Нет, – немедленно сказала Таисса. – У меня есть только догадки.

– Неизвестный спутник Таиссы Пирс, чьё имя вылетело у меня из головы, включи свой нейросканер и спроси девочку ещё раз.

– Он включён у меня всё время, – буркнул Павел. – Боевой робот я или кто?

– Тогда и вовсе здорово, – легко сказал его собеседник. – Сам догадываешься, кто я?

Павел пожал плечами:

– Не особо.

– Я приказываю вам обоим не делиться своими догадками, иначе я не буду помогать вам. Это понятно?

– Да, – с облегчением выдохнула Таисса.

– Люблю послушных девочек, которые заглядывают туда, куда им не следует. Ума не приложу, что бы я стал делать, если бы вы двое сюда не притащились. – Он засмеялся. – Впрочем, знаю: прислал бы к вам подружку. Хотя в последнее время у меня с подружками наблюдается явный недостаток. Как-никак, приходится стремиться к гармонии и вечному и бежать грязных соблазнов вроде кальяна и полуобнажённых нимф. Впрочем, что я всё о себе? Так что, помочь вам найти Майлза Лютера?

– Да!

Таисса и Павел переглянулись: они сказали это одновременно.

– Хорошо, дети мои. Подойдите ближе.

Над линком вспыхнул голографический экран, на котором мерцал кусочек карты. Приглядевшись, Таисса увидела название городка – Рюссельсхайм.

– Запоминай адрес, Тёмная. Переспросить не получится.

Ей хотелось задать ему миллион вопросов. Хотелось обнять и закричать от радости.

– Кто там, в этом городке? – вместо этого спросила она.

– Могу сказать, кого там точно нет. Майлза Лютера, к примеру, там нет ну вот совершенно.

– Тогда – что?

– Ммм. Как бы тебе так сказать-то. Ну, скажем, там… моя амнистия.

– Что? Там – что?

Шелестящий смех.

– Обожаю наивных девчонок, задающих бесполезные вопросы. Если хочешь узнать насколько, сообщи своим Светлым этот адрес, и мы увидимся гораздо быстрее, чем ты думаешь. Если, конечно, они по своему идиотскому обычаю не понесутся туда всей толпой в развевающихся плащах, чтобы сорвать все мои планы.

– И это всё, что ты можешь мне сказать?

– Во имя Великого Тёмного, а чего ты ждёшь? Печень Лютера в стразах на подносе? – Таисса услышала знакомые резкие интонации. – Пошевеливайся, девочка, я не могу ждать весь день.

– Подруга, может, хоть намекнёшь, кто этот парень? – поинтересовался Павел. – Что-то от его мешка с подарками пахнет вовсе не дорогим одеколоном. По крайней мере, я бы ему верить поостерёгся.

– Тебе не стоит знать, кто я, это слишком мрачные тайны, – посоветовал ему голос из линка. – К тому же, раз мне, как ты понял, до зарезу нужна амнистия, вряд ли я так уж жажду выйти на сцену в одном фиговом листке: на этом листке хотя бы должна быть печать Совета, а то и три. Тёмная, ты всё поняла? Я могу отключать связь или ты будешь рыдать на моём электронном плече, пока не прилетят Светлые?

– Я всё поняла, – выдавила Таисса. – Только… почему ты сам с ними не связался?

– Чтобы они аккуратно спрятали мою наводку к себе в карман, а меня сожрали на десерт? Нет, крошка, мне нужны свидетели, которых не заткнуть. Так что пусть твой друг ещё раз внимательно посмотрит на этот адрес своими окулярами, потому что его мнение очень важно для меня, – голос хмыкнул. – На самом деле нет, но пусть будет.

Он снова засмеялся, и с коротким щелчком связь разорвалась.

В следующий момент линк зашипел, и из него повалил дым.

Всё. Светлые не извлекут из него ничего полезного.

– Ну что, – бодро сказал Павел, – вот мы, кажется, и нашли себе приключение.

– Нашли, – со вздохом согласилась Таисса.

Она повертела в руках обгоревший линк, по которому с ней только что разговаривал… некто.

Некто, с кем она очень хотела поговорить ещё раз. И прошептать его имя.

– Слушай, хоть намекни, что это за демон-соблазнитель с подружками и фиговыми листками? – заговорщицким тоном сообщил Павел. – Интересно же.

Таисса вздёрнула бровь:

– Кому намекнуть? Светлым, которые нас слушают? Он же запретил.

– Ну, адрес-то он нам уже дал, – резонно возразил Павел. – Что он теперь тебе сделает?

– Не пришлёт ещё одну нужную наводку, например.

Павел вздохнул:

– Да, тут ты меня уела. Ладно, будем ждать, пока этот парень получит свою амнистию… что за амнистия, кстати?

– За поимку Майлза Лютера и каждого из троих мерзавцев, которые напали на отель вчера. Которые взорвали штаб Светлых и далее по списку.

– Четыре амнистии, – присвистнул Павел. – Очень даже.

Таисса сглотнула. Она даже не подумала…

…А должна была подумать. Павел, она увидела по его глазам, подумал об этом моментально.

О её отце. Об Эйвене Пирсе и о том, кем подобная амнистия может его сделать.

– Франкфурт, – небрежным тоном произнёс Павел. – Отличный город, чтобы провести выходные. Пожалуй, посоветую Рамоне это местечко.

Он бросил взгляд на обгорелый линк на стойке:

– Конечно, если они сменят бармена.

Таисса прыснула.

Павел прикрыл глаза, и его губы зашевелились. Он передавал сообщение для её отца. А она сама…

Её глаза вдруг зажглись.

– Дир, – сказала Таисса в свой линк.

Чушь и глупость. Что она делает? Зачем пытается с ним связаться? Дир похищен, а его линк у троих рехнувшихся от собственной силы и вседозволенности Тёмных. Если они не дураки, то содержимое его линка сейчас ворошат хакеры с промытыми мозгами; если совсем не дураки, то линк догнивает на ближайшей помойке. Слишком уж много секретов и ловушек сокрыто в линке, принадлежащем одному из членов Совета. Впрочем, если тот был в режиме тревоги и Дир не отменил сигнал, были все шансы полагать, что там просто-напросто включился механизм самоуничтожения.

В любом случае члены Совета наверняка вызывали линк Дира не раз и не десять. Чем так уж важен её звонок?

Всем.

Линк мигнул зелёным, и высветился значок приватной связи. Таисса открепила от линка миниатюрный наушник и вставила в ухо.

– Привет, Таисса, – раздался спокойный, чуть насмешливый голос Дира. – Это запись. Если мой линк сгинул в режиме тревоги, велики шансы, что сгинул и я сам. Увы, я, записывающий это сообщение, вряд ли это узнаю, зато твой вызов переадресуется сюда, и мы услышим друг друга ещё раз. Точнее, – его голос стал мягче, – я сейчас запишу это сообщение, встану с кресла и долго буду сидеть на ступенях, вслушиваясь в звуки твоего фортепиано. Насчёт тебя, увы, я уже не так уверен: детские записи, где я играл на губной гармошке, давно засекречены, в конце концов.

По губам Таиссы скользнула улыбка.

– В общем-то, мне совершенно нечего тебе сказать из того, чего ты не знаешь сама. Я хочу, чтобы с тобой всё было в порядке, хочу больше всего на свете, и меня охватывает весьма неприличная паника, когда я представляю себе, что погибну, а твой новый куратор не сможет тебя защитить. Что ты совершишь какую-нибудь глупость, лишишься способностей и всю жизнь будешь расписывать сувенирные тарелки в Новом Орлеане. Впрочем, я уверен, что тарелки получились бы замечательные.

Таисса коротко фыркнула – и почувствовала, как на глаза набегают слёзы.

– Должен… сообщить тебе одну не очень-то приятную новость. Впрочем, для меня-то это не новость давным-давно. Генетический материал – ты задумывалась, что стоит за этим безликим словом?

Дир замолчал.

Сердце Таиссы ёкнуло: на миг ей показалось, что он так больше и не заговорит.

Генетический материал…

А что это, в самом деле?

– Паттерны, – мягко сказал Дир. – Клетки. Кладезь информации для генетиков. Миллион возможных экспериментов и миллиард невозможных. Ты представить себе не можешь, каким когда-нибудь будет мир. Когда твои дети взлетят в облака рядом с детьми обычных людей, таких, как Павел и Алиса, и все мы будем лететь к одному свету.

Он вдруг негромко засмеялся:

– Говорю об абстракциях, а сейчас, когда нужно переходить к конкретике, я медлю и смущаюсь, как нашкодивший мальчишка. Но есть неплохой шанс, что к этой минуте я – весьма мёртвый нашкодивший мальчишка, так что будем откровенны друг с другом. Не закрывай уши, Таисса. Я люблю тебя.

Он перевёл дыхание.

– Слова о генетическом материале имеют и другое значение, – просто сказал он. – Дети.

О нет.

– Дети, – прошептала Таисса. – Во имя Великого Тёмного, только не говори, что они у тебя уже есть.

– Я дал согласие на сохранение своей генной линии. Между прочим, я вполне серьёзно подозреваю, что Александр тихонько прирезал бы меня где-нибудь в уголке, если бы я отказался, – голос Дира был ровен и лёгок. – Но только посмертно. Все необходимые материалы сданы и подвергнуты криозаморозке, но, пока я жив, никаких внебрачных детей и подобного донорства без моего согласия. Категорически.

«Пуританин», – беззвучно фыркнула Таисса.

Её щёки горели.

– Конечно, Совет не оставит своих попыток меня переубедить, – беззаботно сказал Дир. – Да и нанораствор в моей крови не дремлет. Ведь это такая малость – стать неизвестным отцом для какого-то ребёнка. Сделать неизвестную Светлую счастливой.

Он снова помолчал.

– Но я отказываюсь это делать.

Её отец поступил бы так же. И это был выбор, который она могла уважать.

– Глупо было бы просить тебя о чём-то, – наконец сказал Дир. – Особенно после всего, что между нами произошло. Но я хотел тебя попросить лишь об одном. Если у меня родится ребёнок, когда меня давно уже не будет, – расскажи ему обо мне. Хоть что-нибудь. По сети, если тебе тяжело будет приехать.

Таисса перевела дыхание. Она плакала.

– Возможно, я вернусь живым и здоровым и сотру это сообщение, – закончил Дир. – Возможно, я даже сойду с ума и попрошу тебя стать моей женой, а ты сойдёшь с ума и согласишься, и наши дети… – Он оборвал себя. – Будь счастлива, Таисса. Я правда тебя люблю.

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной.

Таисса сняла наушник. Вытерла слёзы. Вытерла слёзы ещё раз.

И посмотрела на Павла.

Тот смотрел на неё не отрываясь, полуоткрыв рот.

– Ты пыталась связаться с Диром, – утвердительно сказал он. – А теперь ты плачешь без остановки. Что случилось?

Таисса покачала головой:

– Нужно связаться с Советом. У нас есть зацепка.

– Я уже всё им скинул, можешь об этом не волноваться. С тобой-то что?

Таисса молчала.

– Ну ладно, – наконец сказал Павел. – Пошли на воздух, что ли. Не ждать же здесь.

Проходя мимо стойки, Таисса положила обгорелый линк в карман. Как они свяжутся с Верноном снова?

Впрочем, она не сомневалась, что ради такого случая он что-нибудь придумает.