Глава 26

Таисса чуть качнула головой. Шевельнула пальцами. Больше она ничего сделать не могла, даже вправить Вернону позвоночник. Он лежал на спине, и она не видела его глаз.

А потом она почувствовала, как контейнер поднимается в воздух.

Что же ей делать? Дир и её отец лежали в соседнем контейнере, беспомощные. Наверняка у её отца работала система жизнеобеспечения, но, если Майлз Лютер решит его убить, поможет это мало.

Ей нужно их спасти. Спасти Вернона. Вернона, который…

Её мозг отказывался думать. Всё, что Вернон сказал ей, все способы, которыми он пытался её оскорбить и довести до точки кипения…

Были ложью.

Он снова провёл её. В очередной раз. И у Таиссы даже не было сил на него злиться: дорога была каждая минута.

Но он любил её. Это было так важно, что Таисса не могла не думать об этом.

Она проворачивала в голове детали их разговора снова и снова, и каждый намёк представал перед ней в новом свете. Каждая фраза, каждое слово, каждый взгляд…

Он предлагал ей бежать с ним. Мечтательно описывал ей романтический ужин, поверял свои детские тайны. Он писал ей снова и снова – откровенно, дерзко, нежно. Неужели ему нужно было броситься к её ногам, чтобы она поняла?

Каково Вернону было играть эту роль? Видеть ненависть в её глазах и оставаться спокойным?

Но у него получилось. Он обманул её, он обманул Светлых, он обманул бы всех, если бы не атаковал Эрика. Вернон играл безупречно.

На какую-то минуту Таисса поняла, что чувствовал Дир, когда она обманула его. Только в этот раз обманутой оказалась она сама.

Ей нужно было сосредоточиться. Что она могла пропустить из того, что Вернон сказал или сделал? Какую подсказку? Мог ли он предвидеть, что они попадутся?

Таисса сглотнула, лихорадочно думая.

Вернон надел на неё фиксаторы и кляп, которые работали безупречно. Он не мог посадить на неё никакой электроники: это нашли бы сканеры. Тогда что?

У неё болели все части тела, которые она всё ещё чувствовала, от губ до ногтей. Особенно болел ноготь, куда Вернон загнал какую-то пластинку. Он ещё разминал ей пальцы на другой руке, чтобы те работали…

Её глаза расширились.

В следующий миг пальцы Таиссы ощупали крошечный выступ за её ногтем. Совсем незаметный: полоску металла, загнанную ей под кожу, не заметил бы никто. Да в ней, похоже, и не было никакой электроники, раз на неё не отреагировал сканер Эрика.

Но она была важна.

Единственной проблемой было придумать, как её достать.

Сердце Таиссы упало. У неё не было ни пинцета, ни маникюрных ножниц, ни скальпеля. Она не могла и надеяться вытащить эту штуку двумя короткими ногтями. Её мать бы справилась с этим куда быстрее.

Но её мать лежала в больнице под наблюдением Светлых как негласная заложница, и Таисса уж точно была рада, что та была не здесь.

Она тяжело вздохнула и попыталась подцепить ногтями пластинку. Потом ещё раз.

Потом она потеряла счёт попыткам.

Ей некого было спросить, некому пожаловаться. Они с Верноном лежали в темноте, и у неё были лишь непослушные пальцы – и его тихое дыхание.

Он любил её, он был нужен ей, и она должна была его освободить.

Но просто не могла.

Контейнер с грохотом приземлился на твёрдую поверхность. Таисса едва обратила на это внимание, но Вернон вдруг резко выдохнул, и до неё наконец дошло: они больше не летели. Их привезли на место. Их вот-вот должны были извлечь, как скот, а они до сих пор были беспомощны.

По лицу Таиссы полились слёзы. Она беззвучно рыдала, как ребёнок, потому что больше ей ничего не оставалось.

Она не знала, за кого ей было страшнее: за себя или за Вернона, чьё дыхание становилось всё более хриплым и резким. Лучевая болезнь явно задела его сильнее, чем её саму, – возможно, из-за инъекции, которая его убивала.

При мысли о Верноне её сердце заколотилось сильнее. Нет. Она не сдастся.

Таисса снова потянулась к пластинке, и за стенами контейнера вдруг взревели моторы. Гул усилился, и вскоре Таиссу вдавило в пол.

Похоже, они были в грузовом самолёте – и сейчас они взлетали. Майлз Лютер был готов пролететь половину Европы, чтобы Светлые не бросились вдогонку.

Они бросятся, конечно: её дед и Лара не упустят такую добычу. Но успеют ли?

Таисса не была в этом так уверена.

В общем-то, ей мало что грозило там, куда они летели. Слишком они были ценны, Дир, её отец и она сама, чтобы убивать их просто так.

Но Лютер-старший поклялся убить своего сына. А Майлз Лютер был не из тех, кто бросал на ветер подобные обещания.

Когда её скользкие, усталые, дрожащие пальцы наконец потянули пластинку на себя и та поддалась, её плечи затряслись от рыданий. Она не верила самой себе.

Таисса закусила губу. Сейчас. Сейчас.

И пальцы, которые тёплые руки Вернона разминали совсем недавно, не подвели её. Они вытащили пластинку отчаянным рывком, и Таисса лихорадочно ощупала её. Совсем крошечный кусочек металла, истыканный зазубринами, бесполезный…

Бесполезный для любого, на ком не было фиксаторов.

Таисса держала в онемевших пальцах ключ.

Отец показывал ей, как работала блокирующая система и портативные фиксаторы: она знала все зажимы и гнёзда. Эйвен Пирс способен был разнести обычное кресло с зажимами на кусочки, как она видела однажды на записи. Но на Таиссе была улучшенная модель, и сбросить её она не могла.

Зато могла вскрыть.

С третьей попытки её пальцы попали в нужное гнездо, и дрожащей рукой Таисса повернула ключ.

Зажимы разомкнулись, и левая рука обмякла.

Она по-прежнему едва чувствовала левую половину тела. Но ей хватило сил, чтобы извернуться, тихо замычать – и одним резким движением сорвать кляп.

– Вернон, – едва слышно выдохнула она. – Я сейчас.

Ключ снова повиновался ей, и фиксаторы с правой руки слетели несколько секунд спустя. Таисса с трудом приподнялась и села. Пол контейнера под ней качался, её по-прежнему тошнило, из носа шла кровь, но она была свободна.

Подволакивая ноги, она поползла к Вернону.

Его рот закрывала широкая металлическая лента, и Таисса на миг замерла, не решаясь её сорвать. Но он едва заметно наклонил голову, закрыл и открыл глаза, и она, взявшись непослушными руками за оба полюса ленты, кое-как раскрыла зажимы.

– Ффух, – выдохнул Вернон. – На какой-то миг я испугался, что ты не догадаешься.

– Про ключ? Считаешь всех идиотами?

– Кроме себя, конечно же. – Он знакомо ухмыльнулся ей. – Я хорош, правда?

Они едва открывали рот: Тёмные прекрасно могли расслышать обычную речь через контейнер.

Таисса наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Ты, – только и сказала она.

– Я. Я не Красный Крест. Я куда лучше.

Руки Таиссы скользнули по спине Вернона. Она сейчас была слабой, чудовищно слабой, но она должна была справиться, иначе Вернона не спасёт ничто.

– Дир и мой отец, – шепнула она. – Мы освободим их в воздухе?

Вернон качнул головой:

– Слишком опасно. И мне нужно прийти… в себя… Чёрт, как больно! Голова горит.

– Терпи, – выдохнула Таисса.

– Позвоночник, – шевельнулись его губы. – Помоги, пожалуйста. Я не могу… сам.

Лара бы справилась за секунду. Таисса закусила губу и быстро ощупала позвонки. Она не рисковала перевернуть Вернона на живот, это могли бы услышать.

– Будем ждать до приземления, чтобы атаковать? – беззвучно спросила она, наклоняясь над Верноном.

Он тихо засмеялся:

– Ты всё увидишь сама.

Таисса наконец нашла нужные точки, и Вернон охнул, когда его тело вновь обрело чувствительность.

Таисса вспомнила, как Дир вправлял ей руки после боя, где она спасла Вернона в первый раз. Как её жгла аура Дира. Аура Вернона была совсем другой. В ней была горечь, одиночество и что-то далёкое, отрешённое. Но даже в той далёкой тьме горел огонёк.

Для неё.

– Я совершенно не о том думаю, – прошептала она.

– Вовсе нет. Ты думаешь обо мне.

– Ну…

– Скажи «да».

– Да.

Пол под их ногами едва уловимо качнулся, и Таисса ощутила почти незаметную перегрузку. Они начали снижаться.

Вернон вдруг сел и обхватил её обеими руками. Его тело ожило практически мгновенно: он был куда сильнее и выносливее её.

– Мой отец полетит с ними, – шепнул он ей в ухо. – Ни при каких обстоятельствах он не откажется от такой охраны. Возьми его на себя.

– Он уже победил меня однажды, – глухо сказала Таисса.

– Потому что ты была глупой девчонкой, даже не подозревающей, что я подсадил его на нанораствор. Сейчас у тебя все карты, и я лично дал тебе джокер.

– А ведь твой отец мог догадаться, что ты лжёшь, – произнесла Таисса. – Ему достаточно было заставить тебя сказать «дважды два – три» под нейросканером, и всё стало бы ясно.

Вернон тихо засмеялся:

– Повезло.

Его дыхание обдало жаром её шею, губы остановились на шраме, который оставил ей Тёмный своим ножом, и Вернон принялся медленно и нежно его целовать.

– Ты…

– Тише, Таисса-утешительница. Я здесь. Я с тобой.

Его губы скользнули ниже, обожгли кожу. Его пальцы запутались в её мокрых волосах.

Таисса тихо всхлипнула. Она плакала от облегчения. Ничего ещё не было кончено, и они не проиграли.

Они могли победить.

Вернон привлёк её к себе, и её голова легла ему на плечо.

– Мой отец, – шепнула Таисса. – Ты позвал его, чтобы вас тоже стало трое?

– Не без этого.

– Равный бой?

Вернон фыркнул:

– Надеюсь, что нет. С какой стати? Во-первых, у нас будет внезапность. А во-вторых, у нас будешь ты.

Таисса слабо улыбнулась:

– Я – смертельное оружие?

– Подумай сама, малышка. Три здоровенных лба, Тёмный, Светлый и один из сильнейших людей в галактике, – и всем троим ты, мягко говоря, небезразлична. Как ты думаешь, что мы сделаем из Лютера с товарищами?

– Омлет? – подумав, предположила Таисса.

– Сразу видно, что ты голодна. – Вернон поцеловал её в висок. – Я принесу тебе завтрак в постель.

– Не надейся.

– А я разве сказал, что надеюсь?

Он был её рыцарем. Он всегда им был.

Несмотря на тот проклятый слух. Который она должна будет развеять, хотя бы для Дира, – или эти двое убьют друг друга.

– Вернон, – несмело шепнула она. – Я… я всё-таки хотела бы знать. Пожалуйста.

– Что произошло той ночью?

Его лицо было очень серьёзно.

Таисса кивнула.

Вернон на миг зарылся лицом в её волосы. Выдохнул:

– Маленькая… ты ведь мне веришь. Зачем?

– Я просто хочу знать, что ничего не произошло. Хочу услышать твоё «нет». Ты так и не произнёс это слово. А для меня, не поверишь, – Таисса горько усмехнулась, – это безумно важно.

– Я понимаю, – тихо сказал Вернон. – Нет.

– И это всё?

Вернон осторожно отодвинулся.

– Я ведь Тёмный, – предупредил он. – Я тебе наговорю.

Таисса не удержалась от слабой улыбки:

– А я любопытная.

– Обожжёшься ведь. Хорошо.

Вернон смотрел на неё в полутьме, и в эту секунду он был одновременно и ершистым мальчишкой, и загадочным героем, и беспечным хвастуном, и рвущимся к власти бескомпромиссным Тёмным… и просто мужчиной. Который любил и хотел её.

– Таисса, – прошептал он, беря её руку в свои. Его пальцы скользнули вниз по запястью, и она невольно вздрогнула.

– Вернон, – эхом отозвалась она.

– Я бы хотел раздеть тебя и делать с тобой то, что ты ни разу даже не представляла в фантазиях. Ты привлекаешь меня любой, даже связанной и беспомощной, и я не собираюсь скрывать или стыдиться этого. Ты моя, и я хочу сделать тебя своей. Я хочу сделать с тобой всё, чего хочу я, и всё, чего хочешь ты.

Таисса открыла рот, но он коснулся её губ пальцем:

– Но я никогда не войду в твою спальню, не посмею тронуть тебя, откажусь от любых своих грёз и не пойду далее одного-единственного вопроса, если хоть в чём-то эти желания не совпадут. И попрошу прощения даже за этот вопрос, если он хоть в чём-то тебя оскорбит.

– Ничего себе, – выдохнула Таисса. – Целая лекция.

– Иногда я бываю в ударе.

Таисса помолчала.

– Ты ведь серьёзно, – внезапно сказала она. – Насчёт того, чтобы бежать вместе.

– Хм?

– Когда мы ждали Эрика на крыше. Помнишь?

– Я-то помню. – Вернон скептически смотрел на неё. – Я не уверен, что ты решишься.

– Вообще-то меня поймают в момент.

– Без трекера – далеко не сразу. Кроме того, способов сбежать миллион. Да, можно угнать реактивный истребитель, и это будет быстро и весело. А можно поступить как взрослые секретные агенты. Вентиляция, канализация, пустые сходни – и ещё одна маленькая лодочка тихонько отправляется себе в путешествие. И попробуй найди.

– Почему же мы в прошлый раз не сбежали именно так? – поинтересовалась Таисса.

– Я хотел произвести на тебя впечатление, конечно же.

Она не удержалась от улыбки:

– Тебе удалось.

– А то, – прежним лёгким тоном сказал Вернон. – Кстати, моя маленькая яхта стоит у Лайнепфад, сорок один. Днём и ночью.

– И ждёт меня?

– И ждёт тебя, – подтвердил Вернон. – Впрочем, если Светлые решат в очередной раз запереть тебя в бетонном саркофаге, я придумаю что-нибудь другое. И третье.

– А нанораствор?

– А что нанораствор? Тебя же не разорвало пополам, когда ты полетела со мной в замок. Хулиганить по-крупному он тебе не позволит, но сбежать даст.

Он негромко засмеялся:

– Конечно, Светлые попробуют вернуть тебя обратно. Но для этого им сначала надо будет тебя найти.

Вернон вдруг нахмурился, выпуская её руку:

– Постой. Что это было?

Таиссе показалось, что она слышит грохот, но рёв моторов скрыл звук. Зато она почувствовала, как контейнер, где они сидели, вдруг резко сдвинулся с места и заскрипел по полу.

– Мы же ещё не сели, – озабоченно сказал Вернон. – Ох, чёрт подери …

– Что… – начала Таисса, и тут же поняла сама.

Море. Далёкий шум волн.

Они снижались над водой.

– Вправь Диру позвоночник. Я займусь твоим отцом и его чипом. – Вернон сжал её запястья до боли. – Готова?

Она не успела ответить.