Глава 27

Скрежет оборвался, пол самолёта закончился, и контейнер провалился вниз, в люк. Желудок Таиссы подлетел к горлу, и она не успела даже сориентироваться. Они летели вниз, как камень со скалы.

В следующую секунду контейнер подхватили чьи-то руки, и падение замедлилось.

Майлз Лютер был предусмотрителен. Глубокая ночь, далеко от берега. Даже если Светлые найдут самолёт, их самих они не выследят.

– Сейчас, – произнёс Вернон ей на ухо. – Давай, малышка.

Таисса приподнялась с пола, готовая вылететь через отверстие, которое проделает Вернон в обшивке.

Но она не была готова к тому, что контейнер просто взорвётся.

Одного удара Вернону хватило, чтобы острые клочья металла полетели во все стороны. И они оказались в небе над злым ночным морем, на котором разгорался шторм.

Высокая волна захлестнула ей ноги. Дождь падал на неё стеной, не давая рассмотреть ни Вернона, ни разворачивающийся над ними самолёт, ни ошеломлённые лица Тёмных, ни Кэса, ещё секунду назад держащего их контейнер, как атлант над бездной. Но куда хуже было то, что второй контейнер, бесценный контейнер, где были Дир и её отец, только что на её глазах сорвался из рук Эрика в волны.

Вниз. В воду. В океан.

И контейнер вовсе не был герметичным.

Таисса рванулась вниз.

Полуослеплённая водой, едва дышащая после многочасового кляпа, она была перепугана насмерть. Но тяжёлая рука тут же подхватила её, утянула за собой с невозможной скоростью, и мгновением спустя они пробили тонущий контейнер, как фольгу. Вода не успела его заполнить: Таисса увидела два лежащих тела чётко, словно их осветила вспышка молнии, – и время остановилось на целую секунду.

Имени Дира не было ни в её мыслях, ни на устах. Был металл, на который она рухнула коленями, был позвоночник, и были пальцы. И вода, захлёстывающая всё вокруг, и пара резких, неумелых движений, которые она сделала в нужный миг.

И Дир свечой взмыл сквозь море и темноту, увлекая её за собой.

– Поговорим? – раздался сквозь шум волн и дождя смеющийся голос Вернона.

– Убейте их всех!

Таисса не успела понять, кому принадлежал этот захлёбывающийся, срывающийся вопль. Краем глаза она увидела летящую фигуру в закрытой одежде и чёрных перчатках, и у неё отлегло от сердца: Вернон вытащил из её отца чип.

А потом она рванулась вверх, вверх, выжимая из сверхскорости всё, потому что в следующий миг, она знала, у каждого из участников этой битвы появится одна-единственная мысль.

Убить её. Защитить её.

В детстве Таисса знала, что мать её любит. Спокойной, ровной любовью. Её мать ценила её, заботилась о ней, но никогда не стала бы шантажировать Светлых миллионом чужих жизней, чтобы сохранить дочери способности. И Таисса знала, что её любит отец. Знала прозрачным, чистым знанием безусловной любви. Он сделал бы для неё что угодно: Таисса знала об этом так же хорошо, как знала то, что солнце всходит на востоке.

Но за все восемнадцать лет ей ни разу не приходилось по-настоящему понять, что за подобную любовь любящий может расплатиться жизнью.

И более близкое знакомство с этой теорией в её планы не входило.

– Ко мне! – закричала Таисса. – Сюда!

Как высоко она взлетела? Километр? Полтора? Её начала бить дрожь: холод, непрекращающийся дождь, доза радиации и онемение после фиксаторов брали своё.

Шесть фигур устремились к ней почти одновременно. Таисса перекувырнулась и медленно начала набирать высоту по спирали, ища взглядом седьмую.

Силы не были равны. Вернон и Дир могли не совпадать по взглядам, но и одного, и другого выпестовали как воинов, и осознание, что ему осталось недолго, лишь подстёгивало способности Вернона. Что до Дира, он почти раскидал троих Тёмных в стороны на крыше небоскрёба – и улететь ему помешало лишь её появление.

Её отец уступал этим двоим в силе. Но Таисса не удивилась бы, если бы в его имплантах оказалась даже бомба.

На горизонте темнела земля. Ещё одна база Лютера? Очередной безымянный остров? Неважно. Если где-то там и были союзники, они не успеют сюда вовремя. Или, чего хуже, погибнут на месте.

Таисса на миг задержала взгляд на поединке Вернона и Кэса. Вернон дрался методично и жёстко, тесня своего противника шаг за шагом, но у Таиссы вдруг ёкнуло сердце. Они должны были победить, но что им делать с побеждёнными? Здесь, посреди моря, где нельзя просто обезвредить их один за другим, где, если парализовать их, они сгинут в волнах?

Её отец первым ответил на этот вопрос.

Эрик будто играл с ним: если Лара когда-то просто била без остановки, то Эрик вёл себя с её отцом как кошка с мышью: то подпускал к себе поближе, то отступал на сверхскорости. Её отец не прекращал защищаться: несколько самоуправляющихся игл вылетели в Тёмного, но тот лишь разломил их двумя пальцами. Других трюков она не успела заметить, но они были, Таисса знала, что они были. Её отец не был дураком и в критическом случае бы попросил помощи, но…

…Таисса побелела, когда поняла, что капли и струи, вылетающие из-под воротника её отца, вовсе не были каплями дождя. Вытаскивая чип, Вернон задел кровеносные сосуды. И регенерации у её отца больше не было.

– Врача, – шевельнулись губы Таиссы.

А потом её отец раскрылся, и Эрик бросился на него. Таисса обомлела от скорости и жёсткости удара: Тёмный влетел в его отца, готовясь разрезать и ломать плоть и кости…

…И разлетелся на куски, когда в его тело впились лучи боевых лазеров.

Её отец выступал за спасение жизней. Ценил каждого Тёмного, старался уберечь своих людей от предупреждений и отстаивал их невиновность, когда только это было возможно. Но, похоже, дарить жизнь парню, чуть не изувечившему его дочь, он не собирался.

А в следующее мгновение Вернон вдруг вскрикнул, и Кэс грубо подхватил его обмякшее тело за горло. Вернон был слишком слаб от лучевой болезни, он не должен был, не должен был драться!

Когда рядом с ними внезапно оказался Майлз Лютер и вырвал у Кэса тело сына, у Таиссы остановилось дыхание.

– Я убью его! – бешено закричал он. – Дайте нам улететь, или я убью его!

Таисса побелела. Нож у горла Вернона был словно воткнут в её сердце.

Нанораствор! Нанораствор должен был остановить Майлза Лютера! Он…

Он блефовал. Скорее всего. Но, когда придёт время, Кэс просто дотянется до Вернона на сверхскорости и перережет ему горло сам. Для Вернона разницы не будет никакой.

Дир даже не повернулся. Он словно бы не слышал фразы. Вместо этого он вошёл в сверхскорость и с такой яростью вцепился в своего противника, что тот ринулся от него прочь. Но Дир не остановился.

– Скажи своему цепному псу… – начал Майлз.

Её отец лишь развёл руками:

– Я ему не приказываю.

Схватка кончилась за секунды. Дир отработанным движением пережал противнику сонную артерию, и тот обмяк. Придерживая бессознательное тело, Дир снизился к Таиссе и её отцу. Дир, Таисса видела, плохо понимал, что происходит, – но деление на своих и чужих осознавал прекрасно. Как и то, что Таисса с её отцом были на его стороне.

– Ну, Эйвен? – крикнул Майлз. – Твоя дочь даст Вернону умереть?

Не даст. И все они знали об этом.

Но первым вперёд выступил Дир:

– Совет приговаривает тебя к казни, Лютер! Исполни приговор!

Тёмные расхохотались, и Майлз Лютер повернул голову в профиль.

Его уши намертво были залиты синтетической смолой.

А у Таиссы с Диром даже не было линков, чтобы оглушить сознание Майлза подходящей голограммой. Её отец мог бы задействовать свои импланты… но нет. Майлз Лютер наверняка предвидел и это: он просто резко отвернётся.

Таисса подплыла чуть ближе, и Майлз Лютер кивнул на неё:

– Согласен обменять его на твою дочь! А, Эйвен? Может, мы ещё поженим их, пока мой сын не оказался в гробу?

Таисса закусила губу до крови. На их стороне был её отец, стремительно теряющий силы от потери крови, и Дир. И она сама, с каждой минутой слабеющая от дозы радиации.

А против них был Майлз Лютер и один из его головорезов. У которых был Вернон.

Патовая ситуация. Которая не предусматривала никаких переговоров, ведь глухому вопросов не задашь.

Что она знала? Что могла противопоставить Лютеру-старшему?

– Дайте нам пять минут! – закричала Таисса. – Пять!

И показала пять растопыренных пальцев.

Кэс знаками объяснил что-то Майлзу, и тот кивнул.

– Быстрее! Мы ждём!

Её отец быстро и аккуратно прилаживал на горло белый прямоугольник повязки.

– Ты теряешь кровь, – произнесла Таисса с тревогой. – Долго ты не продержишься.

– Знаю. Я не утону.

Эйвен Пирс шевельнул рукой, закрыл глаза и застыл неподвижно. Секунду спустя послышалось шипение и сзади из-под воротника выбросился прозрачный капюшон: часть лёгкого гермокостюма. Материал выглядел не прочнее полиэтилена, но Таисса давно уже научилась не недооценивать своего отца.

– Я только что вызвал помощь, естественно, – сказал Эйвен Пирс. – Но сейчас здесь только мы, и решать придётся нам.

– Было бы лучше, если бы вы вызвали её раньше, – тон Дира был холодным и резким.

– Я до последнего надеялся с ними договориться. Кроме того, меня просил Вернон: мальчик любит своего отца. Жаль, что Майлз этого не понимает.

– И что мы сейчас будем делать с Лютером? С Лютерами?

– Я хочу, чтобы они жили, – спокойно сказал её отец. – Оба.

– Майлз Лютер может быть убийцей твоей матери, – тихо сказала Таисса.

Её отец покачал головой:

– Я не знаю, что наговорил тебе Александр. Но Майлз любил её. Все знали, как он её любил. Подобную любовь подделать невозможно.

Он глянул куда-то поверх глаз Таиссы и тихо заключил:

– И мне, видимо, она уже недоступна.

– Мама потеряла ребёнка, – почти шёпотом сказала она.

Сначала она подумала, что он не расслышал. Потом её отец моргнул, и его взгляд вновь стал чётким и собранным.

– Рамона предложит ей обследование в «Бионикс». Если она вдруг… если с ней хоть что-то случится, сообщи мне.

– Конечно, – одними губами сказала Таисса.

Её мать не спросит об отце, она знала. И отец, конечно же, знал об этом тоже.

Она обернулась к своему куратору.

– Дир, – позвала она. – Вернон нам нужен.

– Я тебя слушаю, – бесстрастно отозвался Дир.

– Он нашпиговал своего отца нанораствором. Вот откуда у меня были фиксаторы на руках: его врач тайно сделала мне операцию.

Дир изменился в лице:

– Он…

– Работает на Совет. Мы отправились к Майлзу приманкой, чтобы тебя спасти, но Майлз нас раскрыл. Мы не можем его бросить, Дир. Нам нужно ему помочь.

Дир взглядом обежал её лицо:

– Это ещё не всё. У тебя следы на лице, кровь… вас пытали?

– Я в порядке, – резко сказала Таисса. – Но мы получили дозу радиации, Вернон и я. Чтобы нас нашли Светлые.

– Вернон Лютер – ты спасла его. Там, на острове, когда у него остановилось сердце.

– Да.

– Пожалуй, в этот раз вопрос о ваших отношениях задавать даже не стоит.

Таисса усмехнулась:

– Ну, ты же без нейросканера. Но…

Она взглянула Диру в глаза.

– Несколько часов назад, – тихо сказала она, – этот парень на полном серьёзе угрожал переломать мне руки и прочистить отвёрткой уши. И я верила, и нейросканер на моей груди верил.

– Парень был на нейролептиках.

– Да.

Таисса сглотнула.

– Если бы не Вернон, я бы не освободила вас с отцом сегодня. Но я помню и отвёртку. И долго не смогу забыть.

Дир кивнул:

– Так же, как и я не смогу забыть твоего обмана на острове.

– Двойного обмана. – Она моргнула, и дождь на её лице смешался со слезами. – Прости. Тебе больно, я знаю.

– Конечно. Я же живой.

Пару секунд Дир смотрел на неё, и дождь, вставший между ними, вдруг показался Таиссе сотканным из тысяч нитей силового поля, за которое ей не пробиться никогда.

А потом Дир с прежним спокойным видом обернулся к её отцу:

– Я рекомендую использовать реакцию Лютера-старшего на нанораствор. Любые другие варианты означают смерть Вернона, и результаты схватки будут неясны. Вы слишком быстро теряете кровь, а Таисса больна.

Её отец кивнул:

– Да. Но Лютер не слышит, и достучаться до него проблематично. Вы умеете играть в шарады, Дир? Таисса играла когда-то.

Ответ Дира Таисса уже не слушала. Время было на исходе.

Ей не нужно было доводить Лютера до самоубийства, да она бы и не смогла. Ей всего лишь нужно было причинить ему боль, как сделал это её отец фразой про Венди Аткинс. Дезориентировать, чтобы он выпустил Вернона. Но как, если Майлз Лютер в буквальном смысле этого слова был глух к их словам?

Быстро. У неё секунды. В чём его обвинить?

Был ли Майлз Лютер ответственен за взрыв штаба Светлых и похищение Дира? Нет. Он не отдавал подобных указаний – его Тёмные приняли все решения сами. Он угрожал только лишить Таиссу глаза, и за это он уже заплатил.

Обвинить его в убийстве Элен Пирс? В других давних преступлениях? Нет. О них он знал, и даже если нанораствор и наказывал за прошлые грехи, Майлз Лютер уже испил эту чашу до дна.

Что оставалось?

То, о чём Майлз Лютер ещё не знал. Как с Венди: пока Эйвен не сообщил о гибели девочки, Майлз не знал, что виновен. Он послал её на опасное задание, на чудовищный риск, но было ли это убийством, пока он ещё не имел понятия о результате? Нет.

А значит…

Чего ещё не знал Майлз Лютер? Что ещё знала Таисса?

Обвинить его в смерти их с Мелиссой Пирс нерождённого ребёнка? Нет, в этом он как раз не был виноват. Но другие дети, другие жизни…

В следующую секунду её осенило. Таисса знала, что нужно делать.

– Готовьтесь, – выдохнула Таисса. – Я сейчас его вырублю. Нужно подхватить тело Вернона и обезвредить того Тёмного, что с Майлзом.

– Две боевые цели и союзник, которого лучше было бы не угробить, – задумчиво произнёс её отец. – А нас только трое. Дир, вы когда-нибудь топили беспомощного человека ночью в шторм? Потому что именно это вам сейчас и предстоит сделать.

Дир перевёл взгляд на бессознательное тело под мышкой. Тот был экипирован по полной программе: два линка на запястье, кобура, открытая аптечка со слоями полупрозрачных капсул синего цвета…

– У них есть выбор, – совершенно бесстрастно произнёс он. – Спасти товарища или атаковать члена Совета и его союзников. Как только Лютер-старший выйдет из строя, этот Тёмный рухнет в воду, это я вам гарантирую.

Эйвен Пирс кивнул:

– Другого выхода и впрямь нет. Хорошо. Приступай, Таис.

Таисса на миг наклонилась над аптечкой Тёмного. Его звали Мелвин, и ему было не больше девятнадцати, и он пытал Вернона электродами, и через несколько минут он, скорее всего, захлебнётся.

А она вот-вот рухнет в обморок. Голова раскалывалась, желудок крутило, и ей давно нужно было лежать в постели под капельницей, а она…

Она постарается не умереть.

Внизу ливень обрушивался в огромные чёрные волны. Таисса похолодела, представляя, как тело Вернона исчезает под водой навсегда.

Нет. Не думать об этом.

– Эй! – крикнула она, размахивая рукой, сжатой в кулак, из которой выглядывал край обёртки. – Мы готовы к переговорам!

Тёмные развернулись к ней. По горлу Вернона текла кровь, тело было неестественно изогнуто – но он глядел на неё и силился улыбнуться.

– Не о чём говорить! – отозвался Тёмный, которого звали Кэс. – Мы берём мальчишку с собой и уходим! Попытаетесь нас остановить – он будет мёртв!

– Тогда умрёт и ваш товарищ!

– Он знал, на что шёл!

Таиссу передёрнуло.

В следующий миг её отец коснулся её плеча.

– У меня есть предложение, – сообщил он. Его голос звучал неестественно громко, словно не обошлось без участия имплантов. – Для вас троих. Амнистию вы больше не получите: здесь член Совета, который об этом позаботится. Свободу? А зачем вам свобода с инъекциями, которые погубят вас через полгода?

Он вдруг пошатнулся, съехал на несколько метров вниз, и Таисса с ужасом поняла, что её отец только что чуть не потерял сознание.

– Я погиб во взрыве, – сообщил Эйвен Пирс. – Меня спасла криозаморозка: если бы не она, мне бы даже не успели поставить импланты. Я предлагаю вам то же самое. Ложитесь в крио – и мы дадим вам шанс прожить долгую жизнь без последствий инъекций и нанораствора. Когда вы проснётесь, я и мои потомки сделаем всё, чтобы ваша жизнь не началась с лишения способностей и не закончилась в одиночной камере. Вы меня знаете. Я вывел вас из замка при штурме Светлых. Я способен на невозможное. Этот мальчик, которого вы хотите убить, тоже способен на это – и может стать вашей единственной надеждой. Если вы сдадитесь, получите жизнь.

– Дьявол, Пирс, вы подставляете Совет! – услышала она шипящий голос Дира сзади.

Её отец не обернулся:

– Можно подумать, вы придумаете что-то получше. Спросите моего отца, молодой человек. Что-то мне подсказывает, что он будет на стороне тех, у кого есть мозги.

Кэс повернулся к Майлзу Лютеру, но тот даже не стал на него смотреть. Вместо этого он сделал жест, будто отводя руку с ножом для удара в горло Вернона.

Не отрывая взгляда от Таиссы.

Она больше не медлила.

Синие ампулы, зажатые в её руке. Семь штук.

Таисса выбросила вперёд руки, показывающие семь пальцев, и семь ампул в единой упаковке задрожали в её пальцах.

Она хранила секрет Дира до последнего. О семерых Тёмных, напавших на них с Павлом и покончивших с собой, приняв синильную кислоту, когда их арестовали. Майлз Лютер не знал об их смертях. Не мог знать.

Но в эту секунду ему должна была открыться правда.

Майлз Лютер резко развернулся к ней спиной. И больше ничего не произошло.

Дьявол, он не догадался о том, что она хотела ему сказать! Таисса тихо застонала от разочарования. Лютер не понял, что был виноват в семи смертях. И Вернон вот-вот умрёт… нет. Нет!

В следующее мгновение Майлз Лютер выронил нож, закричал, из последних сил удерживая Вернона за локти, и в этом крике не было ничего человеческого.

В сверхскорость Дир, Таисса и её отец влетели втроём.

Кэс выхватил Вернона из рук Лютера-старшего, как мятую тряпку, но больше ничего не успел: Дир вышиб из него дыхание первым же ударом. Эйвен Пирс подхватил самого Майлза Лютера, потерявшего сознание. Быстро, профессионально прошёлся свободной рукой по его одежде, поясу, карманам, нашёл нужную капсулу с тонкой ножкой и немедленно вонзил Лютеру в шею.

Кажется, это было что-то вроде кардиостимулятора, который Таисса вколола Вернону. Только эта капсула, похоже, вводила в глубокий и не совсем здоровый сон.

А потом Кэс наконец пропустил удар, и Вернон, раскинув ноги и руки, полетел вниз.

Таисса рванулась к воде за падающим Верноном, раздирая лёгкие. В висках стучало так, словно она вот-вот должна была свалиться за ним сама, и мир вокруг был покрыт глухим чёрным маревом, будто он тоже должен был разлететься на куски, стоило ей не успеть.

И она…

…Успела. Мокрые скользкие пальцы сомкнулись на плече Вернона, и Таисса вновь смогла дышать. Она поймала его, он был с ней, он был жив – и в эту секунду ничего больше не имело значения.

Плача от облегчения, Таисса обхватила живого и тёплого Вернона, быстрыми резкими движениями вернула подвижность его телу, и оба они, совершенно мокрые, замерли в объятиях над волнами.

– Живы, – хрипло прошептал Вернон. – Я уже и не надеялся.

Таисса задрала голову и обвела взглядом импровизированное поле боя. Сверху, словно низкий потолок, клубились облака, лил, не переставая, дождь, и море внизу было бездонным и глубоким. Море, куда только что провалился Мелвин, провалился, чтобы…

Таисса вздрогнула. Быстро обернулась вокруг своей оси.

Её отца нигде не было.

Дир. Дир держал двоих. Он обезвредил Кэса, и Майлз Лютер висел на другой его руке. Теперь Дир медленно спускался, придерживая пленников.

– Где мой отец? – закричала Таисса. – Где он?

Вернон выпустил её из объятий.

– В воду, быстро, – скомандовал он, и Таисса рванулась было в волны, как вдруг…

…Море вытолкнуло чьё-то тело ей навстречу.

Таисса вгляделась и застонала от разочарования: это был Мелвин. Побеждённый, нахлебавшийся воды и, кажется, живой, но…

А потом она увидела, что Тёмного держат руки её отца, и чуть не разревелась от облегчения.

Вернон уже летел наперерез, и Таисса с счастливой улыбкой помчалась за ним. Тело Мелвина инстинктивно качнулось, уходя под воду, и в следующую секунду на бреющем полёте его подхватил Дир. Всё было хорошо. Всё было…

Она дёрнулась в воздухе. И последним, что Таисса Пирс видела перед тем, как надолго потерять сознание, была уходящая под воду рука её отца.