Глава 4

В комнате воцарилась тишина. Её нарушало лишь хриплое, резкое дыхание Павла, который больше не стонал, но лежал, едва сохраняя остатки сознания, в забытьи. Его зубы были оскалены, глаза закатились, изо рта капала слюна. Сердце Таиссы замерло. Если помощь не успеет…

Наконец вожак едва заметно кивнул кому-то из своих соратников. Резкое ощущение опасности пронзило Таиссу – и она откатилась под защиту столика как раз в ту секунду, как очередь из-за барной стойки прошила тот участок пола, где были её ноги мгновение назад.

Это конец. Вожак даже не думал исполнять данное слово. Вместо этого он собирался её убить или похитить, а у Таиссы не было сил ни взлететь, ни бежать: удар по голове чуть не расколол ей череп, она едва соображала.

Из последних сил Таисса отползла ещё немного, закрывая собой Павла, потерявшего наконец сознание. Если он умрёт, виноватой в его гибели будет она, и эта мысль грызла её сильнее всего.

– Пожалуй, мы их всё-таки не отпустим, – раздумчиво произнёс вожак. Он снова глянул на линк: – Но не беспокойся, если тебя волнует девчонка, поступил приказ взять её с собой. А второму хватит и росчерка на сонной артерии.

– Чего-то в этом роде я и ожидал, – задумчиво произнёс Тёмный. – Пожалуй, пора разобраться с вами по-настоящему.

Вожак отрывисто рассмеялся.

– В одиночку против семерых? Собирайся с нами по-хорошему, парень. Иначе ты всё равно предстанешь перед Майлзом Лютером, но целых пальцев у тебя будет меньше, чем Светлых в этом баре.

Тёмный задрал голову, будто прислушиваясь к чему-то.

– То есть… один?

В следующее мгновение потолок взорвался. Что-то светлое мелькнуло перед глазами Таиссы, и, остолбенев, она поняла, что видит плащ члена Совета.

Немного же это ему поможет. Как бы ни был силён этот Светлый, он не выдержит натиска семерых. Вдвоём с Тёмным они, может быть, и продержались бы, но, скорее всего, Светлый, не разбираясь, первым же ударом отправит Тёмного в нокаут – или, наоборот, Тёмный решит помочь этим семерым против общего врага.

Но Таисса ошибалась. Светлый двигался почти с запредельной скоростью. Не было ни хитро рассчитанных ударов, повергающих противника на пол, ни фееричных схваток, ни поражающих изяществом выпадов. Было лишь простое превосходство грубой силы. Этот Светлый прекрасно владел прагматизмом Тёмного: когда речь идёт о твоей жизни, не разменивайся на эффектность, не думай о милосердии – убивай.

Эти семеро не были хлюпиками. Таисса видела, как они взлетают в боевых стойках, чувствовала силу, с которой они били, скорость, с которой выхватывали оружие, сноровку и выучку, с которой пятеро навалились на Светлого разом…

Ничего не помогло.

Тёмные, сваленные его ударами, не поднимались.

Вихрь, пронёсшийся по кабачку, продлился меньше минуты. Когда Таисса, сглотнув, приподняла голову, она увидела лишь шесть тел, лежащих неподвижно, и вожака, стонущего посреди комнаты с вывихнутыми руками и ногами. Короткий удар, и он мгновенно лишился сознания.

Тёмный прислонился к стене, скрестив руки. Катану вместе с ножнами он отстегнул от пояса и аккуратно положил перед собой на пол.

– Они мертвы? – светски поинтересовался он. – Если что, я добью.

Светлый, снимавший с руки вожака линк, стоя спиной к Таиссе, ему не ответил. Впрочем, ему уже не было нужды поворачиваться лицом.

Таисса знала только двоих Светлых на планете, которые справились бы с подобной бандой в одиночку. Её куратор, Дир, самый молодой член Совета, и Лара, его ровесница. Оба – генетические эксперименты Светлых. Два единственных удачных образца, несущие смертоносный свет.

И один из них любил её – совсем недавно.

Наверное, Таисса могла бы узнать Дира по ауре: лишь у него она была такой силы. Но близкое тепло, в которое превратился поначалу обжигающий огонь, ушло: Таисса чувствовала лишь холодный далёкий свет. Зимнее солнце, скрытое бушующей метелью.

К дьяволу романтику.

– Прошу полномочий отправить Павла в больницу, – сухо сказала Таисса. – Немедленно.

Тёмный немедленно отлепился от стены.

– Я его подброшу и разобью пару окон, чтобы обратили внимание. Тебе не стоит вставать.

Едва сделав шаг, он хлопнул себя по лбу.

– Кстати, для ясности, – сказал он в спину Диру. – Ни к этому заговору, ни к убийствам я ни малейшего отношения не имею – надеюсь, твой нейросканер подтверждает это прямо сейчас. Самолёт: да, было, и подставился я знатно, понимаю. Всё-таки чуть не прикончить господина полномочного инспектора – это не пакет чипсов рассыпать. Но на свободе у меня куда больше шансов найти Майлза Лютера, чем у вас.

Он помолчал.

– И, кстати, документы у меня. Представьте, что с ними произойдёт, если вы меня арестуете. Большой скандал в сети вам будет обеспечен.

Дир медленно обернулся, и пару секунд они с Тёмным смотрели друг другу в глаза.

– Я не лгу и не притворяюсь, – очень спокойно сказал Тёмный. – Ты это видишь. Мне действительно очень важно найти и остановить Майлза Лютера, и в этом я твой союзник. Дай мне уйти, и с моей помощью вы обезвредите его куда быстрее. Не говоря уже о том, что я не стану выкладывать документы в сеть.

Короткая пауза. Наконец Дир кивнул.

– Детали вероятного союза обсудим позже, – кивнул в ответ Тёмный из-за маски. – Прости, спешу.

Их с Таиссой взгляды встретились, и он едва заметно покачал головой.

«Позже», – говорили его глаза.

Тёмный подхватил Павла на руки легко, будто удочку или гитару, и взлетел по ступеням. Таисса проводила его взглядом – и повернулась к Диру.

– Этот Тёмный действительно хочет союза, – бесстрастно сказала она. – С нами, с бывшими Тёмными – со всеми, кто разделяет идею, что Тёмные не должны получать предупреждения за что попало. С Майлзом Лютером у него особые счёты.

Дир помолчал.

– Хотел бы я знать, кого ты имеешь в виду, говоря «с нами».

Таисса отвернулась. Её губы кривились: она изо всех сил пыталась не заплакать.

Она вспоминала их последнюю встречу. Её отец, изувеченный в схватке и уносящий на себе линк с бесценной информацией. Дир, бросившийся за ним в погоню.

Чтобы остановить Дира, Таисса призналась ему в любви и поцеловала в первый и единственный раз. А потом достала инъектор с водой, который дали ей бывшие Тёмные, и воткнула Диру в шею, сообщив, что это нанораствор, и теперь он должен последовать её приказанию и улететь восвояси – или умереть.

Конечно, он распознал обман после первого же медицинского осмотра. Но к тому моменту её отец успел улететь, и Дир так и не узнал, кого она спасала.

А его чувства к ней закончились навсегда.

Таисса перевела взгляд на девочку-Тёмную, лежащую ближе всего к ней. Та дышала, с изумлением заметила Таисса. Они… они все были живы.

– Что с ними будет? – спросила она хрипло. – Дир, что вы с ними сделаете? Ведь для кого-то из них это не третье предупреждение, а первое, второе…

– Я бы рад сказать, что из-за моих чрезвычайных полномочий лишены способностей будут все без исключения, – так же сухо сказал Дир. – Увы, договор о капитуляции это запрещает. Но одним предупреждением они не ограничатся: все семеро отправятся в силовые коконы надолго. Впрочем, если я получу от них достаточно информации о Майлзе Лютере, я смягчу наказание.

– Так ты и есть новый полномочный инспектор Совета! – наконец поняла Таисса. – Ну да, это логично. После нападения на Александра Светлые не прислали бы сюда кого попало.

– Оперативная группа будет здесь через две минуты, – сказал Дир, глянув на свой линк. – Медики прибудут чуть позже.

– Как ты сам здесь оказался?

– Случайно, – коротко сказал Дир. – Я понятия не имел, что Андрис приказал вам отправиться сюда без прикрытия, пока не получил данные с твоего трекера. К сожалению, с тех пор, как ты отправилась во Франкфурт, проверки стали реже, и это чуть не стоило вам двоим жизни.

Таисса усмехнулась:

– Похоже, Андрису грозит неприятный разговор.

– В первую очередь, – очень холодно сказал Дир, – он грозит тебе. Ты понимала, что опасность тебе не по зубам, но рискнула чужой жизнью, не говоря уже о своей. Сдай полномочия немедленно.

Таисса нашарила жетон в кармане брюк, попутно заметив, что её наряд почти не пострадал. Ей представлялось, что сейчас, после битвы, она вся была в пыли, грязи, щепках с потолка и каменной крошке, но оказалось, что столик защитил её даже от этого.

Поморщившись от боли, Таисса выпрямилась. В висках ныло, но она была Тёмной, и она была готова к любому противостоянию.

– А вот не сдам, – спокойно сказала она, глядя Диру прямо в глаза. – Это и моё расследование. Полномочия выдал мне Александр, и новый инспектор Совета не может их аннулировать без того, чтобы доказать злоупотребление, – а его не было. Кроме того, бывшие Тёмные будут против.

– Я не собираюсь принимать их мнение в расчёт, – резко сказал Дир. – Ты всё ещё под моей ответственностью, и решения о твоей судьбе принимаю я.

– Хочешь сказать, что ты всё ещё мой куратор? Несмотря на всё, что между нами произошло?

Он спокойно встретил её взгляд:

– Да. Ты против?

Таисса обречённо вздохнула. Только этого ей и не хватало.

– Дир, я не знаю… – начала она. Но их прервали.

На лестнице послышался топот, и в зал ворвались четверо Светлых во главе с Андрисом. Таисса поморщилась от ярких чужеродных аур.

– Андрис Янсонс, вы отстранены от расследования, – коротко сообщил Дир. – Подозреваемых отконвоируют без вас. Вам же предписано покинуть Франкфурт в течение двенадцати часов.

Жёстко. Но не из-за неё же он отстраняет Андриса? Теперь Таисса для Дира всего лишь обычная Тёмная. Ради неё он точно не станет ссориться с официальным представителем Светлых во Франкфурте.

Но тем не менее на её глазах Дир делал именно это.

Андрис скрестил руки на груди:

– Нет. Я никуда не уеду.

Дир поднял бровь:

– Я не думаю, что предписания Совета разумно игнорировать, Янсонс. Вы послали двоих на рискованное и заведомо провальное задание из личной неприязни. Я не требую более жёсткого наказания лишь из уважения к вашей потере.

Андрис горько расхохотался:

– Уважения? Да вы её попросту игнорируете!

– А мне казалось, – спокойно сказал Дир, – что мы все прекрасно знаем, кто убийца, и делаем всё, чтобы он получил по заслугам.

– Майлз Лютер, – произнёс Андрис, и его голос дрожал от тихой ярости, – только что прислал мне запись. На ней некий персонаж в костюме ниндзя очень хорошо орудует скальпелем. Тело моего отца дёрнулось и затихло под его рукой: я видел на записи его последние секунды.

Дир покачал головой:

– Этот Тёмный сообщил, что не имеет отношения к убийству вашего отца. Нейросканер подтвердил его слова.

– Не верю, – коротко сказал Андрис. – Он мог быть под нейролептиками. Не верю и не поверю, пока не допрошу его сам.

Он шагнул вперёд, сжав кулаки, и его голос превратился в шипение:

– Мы достали бортовые самописцы и проверили показания камер в салоне: там был тот же человек в костюме ниндзя. Камеры показывают, что этот персонаж только что был здесь, и вы его отпустили. Отпустили убийцу, прикончившего моего отца и взорвавшего самолёт!

– Мы продолжим этот разговор в другом месте, – по-прежнему спокойно сказал Дир. – Таисса, тебе нужна медицинская помощь?

Таисса покачала головой:

– Вы не запрёте меня в госпитале. И даже не думайте сбрасывать меня со счётов: я тоже часть расследования. Так что я нужна вам.

Андрис пожал плечами:

– Если не будешь мешаться под ногами, валяй.

– Вы, кстати, не собираетесь извиниться передо мной и Павлом? – резко спросила Таисса, повернувшись в его сторону. – Вы послали нас на верную смерть, в конце концов. Или перед расходным материалом не извиняются?

– Он не повторит этой ошибки, – негромко сказал Дир.

– Не повторю, – фыркнул Андрис. – Раз уж от тебя столько вони. Приятно, наверное, состоять во всеобщих любимчиках.

– Не то слово, – в тон ему ответила Таисса.

– Довольно.

Дир произнёс это слово негромко, но Таисса и Андрис замолчали одновременно. Вокруг Светлые заканчивали грузить бессознательные тела Тёмных на многоярусные носилки.

– У вас есть догадки, кем может быть этот ниндзя? – сухо спросил Андрис.

Таисса перевела взгляд на Дира, и её сердце замерло. Знал ли Дир, кем был Л.?

– Практически любым молодым Тёмным, обладающим должным умом и изобретательностью, – так же сухо ответил Дир. – Из-под нашего надзора их сбежало достаточно. Судя по всему, у него есть веская причина прятать лицо. Но важно не это. Мы должны отобрать документы у него любой ценой, Андрис.

– Что это вообще за документы? – резко спросила Таисса. – И какого чёрта Александр вообще взял их с собой сюда, а не оставил в сверхсекретном бункере?

Дир покачал головой.

– У меня есть для тебя куда более важные новости, – негромко и серьёзно сказал он. – Документы подождут. Андрис, оставьте нас, пожалуйста.

Андрис пожал плечами и вышел.

Чуть прихрамывая, Таисса подошла к своей катане, которая лежала там же, где оставил её Тёмный. Оплётка рукояти ещё хранила тепло его пальцев.

Таисса на миг сжала рукоять и прикрыла глаза. Л. спас её сегодня. Она видела его дважды. Как жаль, что они не смогли поговорить наедине.

…Но он обещал ей встречу. И она об этом не забыла.

Дир указал ей на барную стойку – единственный предмет мебели, оставшийся неповреждённым. Вокруг валялись уцелевшие табуреты. Таисса подняла один. Дир прошёл за стойку и уместился на месте бармена.

– Тут есть тоник и пакетированный апельсиновый сок для коктейлей, – заметил Дир. – Будешь?

Таисса покачала головой. От чего-нибудь покрепче она бы в эту минуту не отказалась. Но просить Дира она не хотела.

– Новости, – устало сказала она. – Ты сказал, что у тебя есть для меня новости. Рассказывай.

Дир едва заметно нахмурился, глядя на неё:

– Может быть, сначала хочешь отдохнуть? Прийти в себя?

– Пустое. Так что там у тебя?

– Твоя мать.

Таисса вздрогнула:

– Что с ней?

– Она пропала.

Таисса вскочила, отшвыривая табурет.

– Что. Вы. С ней. Сделали, – отчеканила она. – Где она?

Дир спокойно глядел на неё.

– Этого не знает даже Совет.

– Я тебе не верю.

– Мы не знаем, что с ней случилось, – повторил он. – Не знаем. Она просто исчезла.

Таисса схватилась за виски.

– Кому она была нужна, зачем… – простонала она.

– Вариантов немного.

Дир всё ещё глядел на неё, и в его глазах не было неприязни. Было сочувствие, настоящее, не вежливое и не наигранное. Но того, прежнего Дира, который сделал бы для неё что угодно на этой планете, больше не было, она знала.

– Я не понимаю, – тихо сказала она. – Зачем?

– Подумай.

Таисса сразу отсекла мысли, что её мать валяется мёртвая в какой-нибудь канаве под Парижем. Это было слишком больно.

Значит, Таисса будет исходить из того, что Мелисса Пирс жива.

Лишь двое людей в целом мире забыли бы обо всём, чтобы броситься ей на помощь. Она сама – и Эйвен Пирс. Её отец, который был мёртв для всего мира. Который любил её и уважал её решение быть одной превыше всего, как бы ему ни было больно.

Но похищение – совершенно другое дело. Эйвен Пирс не останется в стороне. Если похититель предполагал, что её отец жив и выдаст себя, он попал в самую точку.

– Я не знаю, кто мог её похитить, – медленно сказала Таисса. – Но это похоже на ловушку для её родных. Для меня. И имя Майлза Лютера почему-то неизменно приходит на ум.

Дир наклонил голову.

– Ты сорвёшься с места, едва получишь малейший намёк о её местонахождении, – сказал он. – Именно этого от тебя ждут. И именно этого я бы попросил тебя не делать.

– Тебе-то что? – пожала плечами Таисса. – Чем скорее вы от меня избавитесь, тем быстрее лишитесь мощной головной боли.

– От тебя избавишься, – почти прежним тоном с лёгкой насмешкой сказал Дир. – Скорее на полюсе зацветут магнолии. Но Совет обеспокоен, так что самодеятельностью заниматься всё же не стоит.

– А чем тогда мне стоит заниматься?

Он развёл руками:

– Хочешь участвовать в расследовании? Пожалуйста. Отслеживай информацию с камер, прослушивай записи разговоров. Это будет достаточно весомым вкладом.

– Другими словами, – мрачно сказала Таисса, – вы хотите посадить меня на работу, которую может выполнить любой подросток с улицы. Я ожидала от тебя большего доверия.

В глазах Дира что-то промелькнуло, но ответил он по-прежнему спокойно:

– Ты и есть подросток, Таисса. Без малейшего боевого опыта и с усиленным желанием лезть в самые разные заварушки, в которых ты едва не гибнешь, и, что хуже, может погибнуть кто-то ещё.

– Я совершеннолетняя, – холодно сказала Таисса. – И сама распоряжаюсь своей жизнью. Мой риск, мой выбор.

Дир глубоко вздохнул:

– Настало время прекратить этот пустой спор. – Его тон стал холоднее. – Это не рекомендация. Это приказ твоего куратора, и он вступает в силу немедленно.

– Ты не можешь мне приказывать.

Дир с усталым видом потёр глаза.

– Могу, Таисса, – произнёс он негромко. – И буду. Я отвечаю за тебя, и твоя безопасность – всё, о чём я сейчас думаю.

– А я думаю о своей матери и о её безопасности, – с горечью сказала Таисса. – Которую вы обеспечить не удосужились.

Вместо ответа Дир встал.

– О самочувствии твоего друга ты сможешь узнать через сеть. Сейчас мы полетим в штаб, где остановился и я сам. Работать над расследованием ты сможешь, но покидать здание я тебе запрещаю.

Сердце Таиссы резко заныло. Дир и она, так близко, снова в одном здании, чуть ли не в соседних комнатах – но с тем же успехом она может находиться в другом полушарии.

Его выдержка и самоконтроль больше ему не изменят. Никогда. Только не с ней.

– Как в старые добрые времена, – легко сказала она, не подавая виду, что ей было больно. – Ты и я, в одних апартаментах, вдвоём против всего мира. Снова уступишь мне свою спальню?

Что она несёт? К чему тревожить старые раны, от которых больно и ему, и ей? Даже Павел не позволял себе подобных шуточек – не смеялся с кривой улыбкой над тем, что было ему ценнее всего. Что Дир о ней подумает?

Ничего. Его лицо даже не изменилось.

Таисса молча встала и двинулась к лестнице.