Глава 5

Комната, где её поместили, скорее всего, и впрямь соседствовала со спальней Дира: гостевых номеров в штабе было немного. Но Таисса не стала уточнять.

Панорамное окно выходило на подстриженную лужайку аккуратного парка, и закатные лучи падали на готическую часовую башню. Охраны ни на лужайке, ни у ворот парка не было, но прямо перед изгородью, если приглядеться, можно было рассмотреть едва заметные золотистые переливы силового поля.

Молчаливая Светлая провела Таиссу в небольшую спальню, где уже было всё необходимое, даже одежда её размера. Оставшись одна, Таисса некоторое время смотрела в окно, а потом подошла к стационарному терминалу и связалась с госпиталем.

Александр всё ещё был в коме. Несколько минут Таисса просто смотрела на экран, который показывал её деда, лежащего в больничной кровати.

Именно Александр изобрёл нанораствор, подсаженный в её кровь. Но он любил Таиссу, и у него не было никого ближе неё.

У Таиссы сжалось сердце. Она не знала, что она к нему чувствовала. Но ей больно было видеть Александра таким.

– Я хочу, чтобы ты пришёл в себя, – прошептала она. – И плевать на твои интриги. Просто живи.

Таисса бросила последний взгляд на неподвижно лежащего Александра, окружённого умной аппаратурой. Странно и горько было думать, что она его, наверное, всё-таки любит. И одновременно далёкое тепло где-то глубоко в сердце говорило ей, что прощение, примирение, раскаяние всегда возможно. Что когда-нибудь они поймут друг друга и сблизятся, как настоящая семья, и между ними больше не будет ни ошибок, ни преступлений. Что они изменятся и станут добрее – оба.

Впрочем, сейчас в это трудно было поверить, даже если Александр очнётся.

Возможно, когда-нибудь. Но не сегодня.

Перед тем как набрать второй номер, Таисса подошла к окну, чтобы успокоиться.

Если только ей скажут, что Павел не выжил…

Дир был прав. Таисса сама потащила Павла туда. Она вполне могла проигнорировать приказ Андриса, дождаться следующего полномочного инспектора, попросить подстраховку боевой группы Светлых. Могла хотя бы включить линк на запись и скоординироваться со штабом. Могла прислушаться к словам Л. Но нет, они просто сунулись в логово к зверю. И если бы не Дир, случайно проверивший её трекер…

Случайно ли? Или он всё же беспокоился о ней с той самой минуты, когда она отбыла во Франкфурт? Или его чувства к ней не умерли до конца?

Нет. Она не будет об этом думать.

Таисса резко обернулась к терминалу и нажала вызов.

Когда на экране появилось лицо Павла со слабой, едва заметной, но такой знакомой улыбкой, у Таиссы подкосились ноги от облегчения.

– Ну как? – выдохнула она.

– Прогноз неопределённый. – Павел отодвинулся от камеры, и она увидела иглы капельниц и датчики, вцепившиеся в его плечи. – Но я жив, бодр и даже весел.

Таисса слабо улыбнулась:

– Я так рада. Привезти тебе апельсинов?

– Это как, силой мысли? Тебя же заперли Светлые, насколько я слышал.

Таисса открыла рот, но Павел покачал головой:

– Всё будет хорошо, подруга. Завтра утром прилетят специалисты из «Бионикс», которые отвезут меня в укромный уголок и проследят за курсом восстановления. Кое-кто предусмотрел отмену иммуносупрессоров, и у них есть для этого свой протокол. Первоначальные процедуры первой фазы мне уже проделали.

– Но это всё равно означает, что вы уязвимы, – нахмурившись, произнесла Таисса.

– Ненадолго. Наши химики разрабатывают пару интересных коктейлей. – Глаза Павла зажглись. – Если кратко, то скоро мы будем неуязвимы и к этой дряни, и ко много чему ещё.

– Похоже, этот кое-кто предусмотрел всё.

– Не лезь в пекло, – серьёзно сказал Павел. – В крайнем случае – только для того, чтобы спасти какого-нибудь симпатичного парня. Например, такого, как я.

Таисса невольно ответила на его улыбку.

– Я рада, что мы были рядом сегодня, – тихо сказала она. – Пусть даже мы и попали в переплёт.

– Я не смог нас с тобой защитить, – негромко сказал Павел. – Если бы я прилетел на пару недель позже, уже привыкнув к новому телу… всё было бы по-другому.

– Но ты прилетел сейчас, наплевав на риск.

– Потому что тебе нужна была помощь, – просто сказал он. – Как иначе?

– Спасибо. И… если я понадоблюсь, я всегда приду на помощь тебе.

Павел лишь кивнул:

– Взаимно. Спокойной ночи, подруга.

Таисса несколько секунд смотрела ему в глаза, положив руку на экран. Потом улыбнулась и отключила связь.

Всё было хорошо. По крайней мере, из-за её безалаберности никто не погиб.

Но если бы не Л. и не Дир, были бы они с Павлом сейчас живы?

Таисса вытянулась на кровати. Забавно: Л. и Дир встретились в первый раз. Впрочем, не встречались ли они и раньше, когда Л. был без маски?

Она коснулась новенького линка на запястье, выданного ей Светлыми. Но ведь она может узнать это в любой момент, правда?

Таисса улыбнулась и набрала короткое сообщение:

«Ты и Дир раньше виделись?»

Ответ Л. не замедлил себя ждать:

«Думаешь, сегодня была историческая встреча? Спешу тебя разочаровать, детка: виделись как минимум дважды. При не очень-то лестных для меня обстоятельствах, так что вспоминать об этом я не буду».

«При каких?»

«Не буду» для тебя уже не аргумент, Таисса-дознавательница? Кстати, где благодарность за чудесное спасение?»

«Хм? – ехидно усмехнулась Таисса. – Сделать тебе массаж?»

«И расслабляющую ванну. Хочу раздеть тебя, обнять за грудь и проделать с тобой множество интереснейших вещей».

«Что-то мне подсказывает, что при личной встрече ты будешь куда скромнее».

«Буду, – легко согласился Л. – Только придумаю, как организовать эту самую встречу. Я правильно понимаю, что Светлые тебя заперли, а в голове у тебя стоит милый маленький трекер с розовыми ушками?»

«Без ушек. Но в целом верно».

«Что ж. Вытащить тебя из здания так, чтобы Светлые ничего не заподозрили, пока из тебя не вытащат трекер? Тривиальная задача».

Таисса моргнула:

«Как?»

«Пока никак. Но я что-нибудь придумаю. Хотя меня сильно подмывает не придумывать ничего и оставить тебя в нудной и скучной безопасности, чтобы ничьё сердце не прыгало вверх и вниз из-за одной сумасшедшей девчонки».

Таисса невольно улыбнулась.

«Твоё сердце? Ты так беспокоишься за меня?»

«Пфф. Моё сердце прочно занято виски, покером и жаждой власти. Хотя я был бы не против, если бы в следующий раз ты отвечала на мои реплики совершенно обнажённой. Как я сейчас».

«Вот это была совершенно лишняя информация».

«Допустим, полотенце. Вот только сейчас я вытер им волосы и бросил в угол. Мне предстоит долгая ночь работы с документами, и ледяной душ тут очень кстати».

«Что за документы? Те самые?»

«Вот ты правда думаешь, что я тебе скажу по незащищённому каналу? Серьёзно?»

«Хотя бы скажи, зачем Майлз Лютер ищет Вернона».

«Будешь смеяться, но я понятия не имею. Я не общался с Лютером-старшим чёрт знает сколько времени. Но мне и впрямь любопытно. Возможно, мы узнаем это вместе».

«Вместе? Ты и я?»

«Сначала мне нужно придумать как, а это нетривиальная задача. Особенно тогда, когда я даже халат не могу найти».

Таисса устало улыбнулась. Её глаза начали слипаться.

«Кстати, Андрис Янсонс обвиняет тебя в убийстве своего отца. На записи, которую ему подбросили, был человек в маске ниндзя. Тебе стоит быть осторожнее».

«Я понял. Лютер-старший сделал свой шаг, видимо».

«Он знает, кто ты?»

Едва заметная пауза.

«Нет, иначе действовал бы совершенно иначе. Похоже, я крепко успел ему насолить, срывая его планы, раз он решил так меня подставить».

«А ты самодовольный тип».

«Само собой, – легко согласился Л. – Спасибо, Таисса-сплетница».

«Тебе спасибо, – написала она. – За то, что спас меня. Что спас нас двоих».

«Подожди меня благодарить. – В словах Л. скользнуло что-то, заставившее её вздрогнуть. – Тебе придётся очень крепко мне довериться, малышка. И даже полное доверие может тебя не спасти от очень горьких открытий и разочарований».

«Каких?»

«Ты не должна этого знать».

Щелчок, и связь разорвалась.

Дир сдержал своё слово. Из здания её выпустили ровно один раз: когда Таисса сообщила, что хочет прогуляться по лужайке. Прогулялась – в одиночку, по мокрой траве и под напряжёнными взглядами Светлых.

Больше желания выйти за дверь у неё не возникало.

Улицы и панорамы Франкфурта Таисса успела выучить наизусть. Целый день она вглядывалась в экран, переключаясь с камеры на камеру, отслеживала маршруты, сопоставляя их со вчерашними и позавчерашними, отмечала каждую случайную встречу, перелопачивала сумасшедшие объёмы текстовой информации с лент расшифровок…

И не находила ровным счётом ничего подозрительного.

Это было вполне логично. Если матёрого волка вроде Майлза Лютера могла поймать на горячем любая пигалица, грош была цена такому Тёмному.

А Майлз Лютер знал себе цену.

Передвижения Тёмных сократились до минимума, словно они были предупреждены о слежке. Дир распорядился отправить за ними несколько дронов, но помогало это мало. Впрочем, о действиях Дира Таисса узнавала теперь только из третьих рук. Да и то не всегда: Светлые с ней практически не общались. Даже задания на день Таисса получала из сети. У неё сложилось впечатление, что её просто-напросто заперли, как закрывают в сейфе ценное колье. Майлз Лютер охотился за ней – и вместо того, чтобы, обеспечив слежку всеми возможными способами, отдать её Лютеру, как желаннейшую приманку, её время тратили зря.

Александр бы так не поступил. Андрис бы так не поступил. Да к чёрту Александра с Андрисом, так бы не поступил ни один умный Светлый!

Единственным, кто мог так поступить, забыв о прагматизме, был её отец. Но он вообще мало отличался рациональностью, когда речь шла о том, чтобы Таисса рисковала головой. Когда Светлые пригрозили лишить её способностей при капитуляции, Эйвен Пирс ответил таким жёстким шантажом и угрозами такого масштаба, что содрогнулись даже они.

И Дир, кажется, берёг её так же. Таисса с лёгким изумлением покачала головой. Впрочем, возможно, он и не терял сон, тревожась о её безопасности. Просто был уверен, что найдёт Майлза Лютера своими силами. В любом случае времени для неё у него теперь не было. Ни минуты.

И у Л. тоже. Пару раз он отвечал на её сообщения, но всегда очень коротко – и тут же сворачивал разговор.

Таиссе было совершенно нечего делать по вечерам, пока она не нашла в забытом холле фортепиано.

Её мать играла божественно. Впрочем, в мире, казалось, не существовало вещей, которые Мелисса Пирс, если уж бралась за них, не делала бы безупречно. Сама Таисса помнила наизусть лишь несколько вещей вроде «Лебедя» Сен-Санса, куда чаще импровизируя – и далеко не всегда удачно.

Но это было лучше бесцельного сидения в сети или таких же беспомощных попыток найти себе собеседников. Пару раз Таисса даже связывалась с Андрисом, предлагая ему пустячные улучшения в протоколах поиска. Оба раза Андрис лишь фыркал и почти сразу разрывал соединение, но на следующий день Таисса замечала, что её изменения были приняты.

Не то чтобы это помогало.

Таисса повернулась перед зеркалом. На ней было нежное муаровое платье в пол: после долгих и настойчивых просьб ей доставили пару нарядов вместе с уютным мягким пледом и книгами, чтобы она могла хотя бы чуть-чуть почувствовать себя как дома. В сочетании с пустой банкой из-под саморазогревающейся пасты на столе платье выглядело несколько комично, но такие мелочи Таиссу уже не волновали.

Она изогнулась, глядя на себя в зеркало. Словно на балу у Светлых когда-то. Единственный раз, когда её поцелуй спас жизнь другого Тёмного.

Вернон Лютер. Красивый, темноволосый, сероглазый. Высокие аристократические скулы и насмешливый голос. Таисса вспомнила, как его руки касались её обнажённой спины в открытом платье, и почувствовала, как краснеет от непрошеного воспоминания.

Думал ли он о ней после того поцелуя? Хоть раз?

Вряд ли. Скорее всего, он хотел забыть тот вечер и свой плен у Светлых вообще.

И в любом случае что сказал бы Л., узнай, что она вдруг замечталась, вспоминая совсем другого молодого Тёмного? Его друга?

Уж точно не обрадовался бы. И какой смысл думать о том, кому ты безразлична и кто, скорее всего, никогда больше тебя не увидит?

Таисса вздохнула. Кажется, ей только и осталось, что перебирать воспоминания.

Была глубокая ночь, когда она села за фортепиано. Тихая ночь: в кустах парка, просвеченных всеми возможными фильтрами, не пели даже цикады. Окна были закрыты, свет выключен, и единственным слушателем Таиссы был забытый кем-то на подоконнике томик стихов.

Таисса любила стихи. Её отец редко читал ей вслух и уж точно не писал своих, но Таисса писала – когда-то, очень давно. В отличие от родителей, она не уничтожила архивы, и её вдруг пронзила неприятная мысль, что кто-то листал её альбомы, читая те беспомощные наивные строки.

Впрочем, если это был Дир… ему бы она простила. Ему бы она простила почти всё.

Её пальцы легко легли на клавиши.

Ночь. Таисса взяла первый аккорд. Бесконечная, безлунная. Излом зимы, когда утро всё не наступает, и кажется, что всё потеряно, но вот она, весна, совсем рядом…

Импровизация потекла медленно, неохотно, но вскоре Таисса забыла обо всём. Играть лучше обычного пианиста, используя способности Тёмной, было невозможно – это были не трюки на льду и не восточные единоборства. У Таиссы был угловатый стиль, порой она не попадала по клавишам, и, пожалуй, в игре какой-нибудь талантливой девочки лет десяти было куда больше очарования.

Но Таиссе нравилось играть.

Когда Таисса наконец отпустила педаль, тишина долго звенела у неё в ушах. Дома, встав из-за рояля, она слышала журчание фонтана в холле, далёкие голоса на кухне, шум листвы, не убранной за силовые поля. Здесь было лишь стерильное, как автоклав, молчание.

– Три часа ночи. Самое подходящее время для репетиций.

Таисса не вздрогнула, сдержав себя. Вместо этого она медленно обернулась.

Голос Дира она узнала сразу. Но того, что он будет стоять поодаль, прислонившись к стене, чтобы она не почувствовала его ауру, и слушать её экзерсисы, Таисса не ожидала никак.

– Хочешь сыграть в четыре руки?

– Я не умею играть. – Дир подошёл ближе. Его аура, кажется, стала теплее за эти дни, хотя, возможно, Таисса лишь хотела так думать. – Меня учили куда более полезным вещам, увы.

– Играть на фортепиано тоже полезно, – негромко сказала Таисса. – Так же, как показывать фотографии своих детей тем, кто захватил тебя в плен, чтобы тебя не расстреляли сразу. Ты демонстрируешь слабость, человечность, талант. Хотя, конечно, не в моём случае.

Дир чуть улыбнулся:

– Ложная скромность?

– Скучная истина.

Таисса взглянула на него внимательнее. Тёмных кругов под глазами она ожидала. Но мятой рубашки и едва заметной щетины на всегда безупречном лице она не ждала никак.

– Ты хотя бы иногда спишь?

– Редко. А последнее время лишь на совещаниях.

Таисса помолчала.

– Хоть какой-то прогресс есть?

– Я получил сообщение, – не сразу ответил Дир. – Наш Тёмный ниндзя утверждает, что знает, где находится Майлз Лютер. Но обязательным условием операции он поставил твоё участие. И операция будет скрытной – большой группе Светлых не удастся подобраться к месту встречи незамеченной.

Таисса моргнула. Л. связался с Диром? Оригинально.

– А я ему зачем?

– Хотел бы я это знать. Он утверждает, что может обеспечить тебе безопасность.

– И что ещё он утверждает?

Дир покачал головой:

– Ничего. Он дал нам три дня на обдумывание.

– А вы доверяете ему? – с любопытством спросила Таисса. – Александр по его милости всё ещё в коме. Андрис обвиняет его в убийстве собственного отца. Наконец, документы, которые он похитил, вряд ли годятся лишь на туалетную бумагу.

Дир вздохнул:

– Хотел бы я знать, к чему он стремится. Впрочем, против Майлза Лютера он выступает весьма упорно.

– Так отпустите меня с ним и помогите ему сами, – предложила Таисса. – Вряд ли он предложил бы мне отправиться в пекло, не приняв мер предосторожности. Да и ты наверняка подстрахуешься.

Её куратор подошёл к ней и уселся на пол, прислонившись к бежевой стене.

– Скажи, – негромко сказал он, – тебе хоть раз приходило в голову, что меня вообще-то волнует твоя безопасность? Настолько, что я бы не отправил тебя с этим юношей даже за бутылкой шампанского?

– Где ты сейчас найдёшь шампанское, – вздохнула Таисса. – Разве что на чёрном рынке.

– Кто знает. Раздобыла же ты вечерние наряды даже здесь.

Таисса покосилась на него:

– Спасибо, что помог мне с новым гардеробом.

– Пустяки. Кстати, платье тебе очень идёт.

Когда-то Таисса ехидно спросила бы: «Настолько, что ты хочешь немедленно его снять?» И вряд ли Дир бы стал отнекиваться.

Вместо этого Таисса вздохнула.

– Как ты думаешь, – тихо сказала она, – мы когда-нибудь станем хотя бы друзьями?

– Вряд ли.

Отвернувшись к окну, она моргнула один раз и другой. Нет. Она была Тёмной, и плакать она не станет.

– Ты правда сбежал, когда Лара тебя поцеловала? – негромко спросила Таисса.

Дир изумлённо поднял брови:

– Откуда ты знаешь?

– Александр рассказал. Это правда, да?

По лицу Дира скользнула улыбка:

– Мне было восемь. Я растерялся.

– А сейчас? – тихо спросила Таисса. – Убежал бы?

– Я не готов к поцелуям от кого угодно, – просто сказал Дир. – И Лара это знает.

Наступила тишина. Таисса искоса смотрела на Дира – а тот глядел в пространство.

– Когда-то, – негромко сказал Дир, – я впервые понял, что в меня может влюбиться девушка просто потому, что я Светлый. Это было странным ощущением: знать, что всего лишь по факту своего рождения я намного превосхожу остальных в чьих-то глазах. Что кто-то ещё может быть куда более умным, любящим, преданным, добрым, но взгляды девушек будет устремлены именно на меня.

– Тёмные знакомы с этим феноменом давным-давно, – отрешённо сказала Таисса, мимоходом вспомнив, как хорошо Вернон Лютер умел целоваться. Уж он-то точно не отказывался от случайных знакомств. – Я, правда, этого избежала каким-то чудом. Когда я росла, у меня было мало знакомств среди ровесников. Только со взрослыми наставниками из мира людей, которых, к счастью, совершенно не интересовала девочка-подросток.

– А если бы интересовала, с ними внезапно бы случился несчастный случай?

Таисса пожала плечами:

– Возможно. Тёмные редко правят кому-то психику. Мы не ломаем судьбы, не меняем сознание и не переписываем личность, как вы.

– Просто убиваете.

– Иногда.

Таисса развернулась к Диру на вращающемся табурете. Муаровое платье всколыхнулось, почти коснувшись его колен.

– Среди Светлых у тебя тоже несправедливое преимущество, когда речь идёт о романтике, – заметила она. – Член Совета, самый сильный Светлый на планете. К тому же так привлекательно одинокий.

Дир пожал плечами:

– Вряд ли сейчас это так же важно, как было тогда. Я научился с этим жить. А вот в тринадцать всё было куда труднее.

– Чувствовал себя виноватым, что не мог полюбить кого-то из них в ответ?

– Ты же знаешь, что да.

– А почему, кстати? – осторожно спросила Таисса. – Вряд ли с этими девочками было неприятно общаться. В твой интернат наверняка отбирали лучших из лучших. Чего же тебе не хватало?

Едва заметная улыбка.

– Того, что я только что тебе рассказал. Невозможно влюбиться в ответ, когда любят не тебя, а картинку идеального Светлого.

– К тому же ещё и симпатичного, – не без тёплого ехидства произнесла Таисса.

– Ну вот тут я бы поспорил.

Таисса улыбнулась ему уголком рта.

– Это тяжело, – тихо сказала она. – Когда в тебе видят идеал.

– Когда видишь друг в друге одиноких потерянных детей, всё куда легче, – кивнул Дир. – Жаль, что это бывает так редко.

И быстро кончается. Потому что дети бывают жестокими.

Но, если бы Таисса не пожертвовала чувствами Дира, её отец попал бы в плен. И, зная Светлых, можно точно сказать, он бы оттуда не вышел. Если бы только она могла объяснить Диру…

Но Дир не знал, что её отец был жив. И не должен был узнать. Придётся просто жить дальше, осознавая, что он не простит её никогда.

– И что? – спросила Таисса вслух. – Ты даже никого не сводил в кино?

– Чтобы дать кому-то ложную надежду?

Таисса моргнула. Это значило только одно. Что именно она, Таисса, была его первой любовью.

И разрушила его любовь своими руками.

– Нет, – тихо сказала Таисса. – Это было бы слишком жестоко.

– И я думал точно так же. Даже хотел сбежать из интерната. Естественно, меня вернули обратно, едва я успел перемахнуть через забор.

– Трекер. – Таисса коснулась виска. – Мне это знакомо.

Дир качнул головой.

– Тебя не заставляли помогать влюблённой в тебя девочке делать домашнюю работу каждый вечер. А ведь больно было в первую очередь ей.

– Сердца не было у ваших Светлых, – откровенно сказала Таисса.

– Они учили меня преодолевать свои чувства во всём. Убивать в себе эгоизм. Возможно, они были правы.

Повинуясь безотчётному порыву, Таисса соскользнула с табурета и села рядом с ним у стены. Секунда, и её пальцы скользнули ему по плечу, устраиваясь в его руке.

– Таисса…

– Шшш. Я просто хочу посидеть рядом. Тебе нужен компаньон после таких воспоминаний. Кто нас здесь увидит?

Дир не улыбнулся.

– Я, например.

– Ты скоро вообще уже ничего не увидишь, – хмыкнула Таисса. – Ослепнешь за своими сводками и докладами.

Дир кивнул на томик стихов, забытый на подоконнике:

– Или за чтением. Тут неплохая библиотека.

– А какая библиотека была у меня дома… – вздохнула Таисса. – Впрочем, ты наверняка её видел.

– Видел, – подтвердил Дир. – И увижу ещё. Особенно рукописные документы. Совет никак не хочет поверить, что твой отец уничтожил всё по-настоящему важное.

Таисса помертвела.

Все рукописные документы…

Она вела дневник, когда была маленькой. Писала дурацкие детские стихи. Рисовала в мечтах первое свидание и описывала, каким оно будет. Писала родителям с Санторини и из Сен-Тропе, где впервые попробовала рисовать углём; рассказывала матери о тайном детском восхищении молодыми красавцами-греками…

Как, как она допустила, чтобы эти бумаги попали в руки к Светлым?

– Сделай милость, – произнесла Таисса спокойным, ровным голосом, – сожги мои. Или перенеси их в какой-нибудь антарктический крематорий и сожги уже там.

– Если бы я мог, от них уже не осталось бы ни страницы, – серьёзно сказал Дир. – Но вместо этого я совершил крайне некрасивый поступок.

– Промыл расшифровщикам мозги, чтобы они ничего не вспомнили, и забрал все документы к себе как мой куратор? – с надеждой спросила Таисса.

Дир тихо рассмеялся:

– Вижу, от тебя по-прежнему невозможно скрыть ничего по-настоящему важного.

Когда-то они действительно угадывали мысли друг друга с полуслова. Похоже, это не так уж сильно изменилось.

– Ты читал мои стихи?

– Несколько чаще, чем ты думаешь, – невозмутимо сказал Дир. – Но это было… некоторое время назад.

Ему не нужно было уточнять: Таисса поняла прекрасно.

До того как она предала его.

Они долго молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Но Таисса подозревала, что думали они об одном и том же.

– Тебе здесь, наверное, тоже довольно одиноко, – наконец сказала Таисса.

– За работой этого не замечаешь.

– Я замечаю, – тихо сказала Таисса. – Возьми меня хоть раз с собой, а? Ты ведь вылетаешь на рейды. Или дай поговорить с теми Тёмными, которых вы арестовали. Майлз Лютер заставил их ненавидеть меня, убедил, что я охочусь на него и его сына. Я же хочу предложить перемирие и переговоры. Вдруг я смогу их переубедить?

Дир долго молчал, не выпуская её руки.

– Ты так никому и не сказала о том, кто я, – наконец произнёс он.

– Что ты – генетический эксперимент Светлых? Нет. Хотя, когда бывшие Тёмные столкнулись с Ларой и она раскидала их, как котят, вряд ли они проигнорировали этот факт.

– Я не об этом. Я о том, что ты умеешь хранить тайны.

– Эту – да, – просто сказала Таисса. – Ты же мне доверился.

Дир помолчал ещё.

– У нас больше нет этих пленных. Они пришли в сознание до того, как пройти медицинское обследование. Моя ошибка.

– В чём ты ошибся? – Таисса нахмурилась. – Что вы задержались с осмотром? Так они не выглядели особо израненными, и у них была регенерация. Даже если бы вы не проводили обследование вообще, их жизни были вне опасности.

– Это так, – кивнул Дир. – Но все семеро погибли по старинке: от запаянных ампул с синильной кислотой. Реанимация не помогла.

Таисса резко выдохнула:

– Они… как?

– Обычным путём, я полагаю. Механическое нажатие на зуб, скрытая полость, мгновенное всасывание паров в кровь.

Майлз Лютер. Ему за многое придётся ответить.

– Мой отец никогда не пошёл бы на такое, – хрипло сказала Таисса. – Каждая жизнь Тёмного бесценна. Со способностями, без них, неважно.

– Майлз Лютер, очевидно, считает по-другому.

– Семь жизней! Его же возненавидят Тёмные. Его же…

– Иногда, – вздохнул Дир, – меня подмывает назвать тебя глупой девчонкой. Помнишь, как ты обзывала меня идиотом?

Таисса слабо усмехнулась:

– Прекрасные были дни.

– Я бы тоже по ним скучал, если бы мог, – в его голосе не было горечи, но пальцы, только что сжимавшие руку Таиссы, расплелись сами собой. – Но они позади. Стоит это помнить.

– Я помню, – ровным голосом сказала Таисса. Ей стоило усилий удержать спокойный тон. – Так почему я глупая девчонка?

– Ты ребёнок, который не знал войны: тебя слишком хорошо защищали от её ужасов. Твой отец делал всё, чтобы минимизировать потери и беречь каждую жизнь, и ты думала, что так поступают все Тёмные. – Дир откинул голову, стукнувшись затылком о стену, но словно бы даже не заметил этого. – И в общем-то он действительно представлял интересы большинства Тёмных. Вы прагматики, Таисса. Не герои.

– Пока я не вижу, где ошибаюсь.

– Твой отец всегда делал ставку на разум и рациональность, но их место заняли позор и унижение. И теперь на этих всходах появляются новые лидеры. Дети, которые больше не ценят жизнь, ни свою, ни чужую. И Майлз Лютер очень успешно этим пользуется.

– Как с этими Тёмными.

– Пока мы скрываем, что все семеро мертвы. Но в основном от растерянности: слишком велик будет всплеск агрессии, едва мы объявим эту новость.

– Но виноваты не вы, – возразила Таисса.

– Думаешь, мы сможем кому-то это объяснить? Обыватели нас только поддержат, но другие Тёмные? Они присоединятся к кому угодно, чтобы отомстить.

– И Майлз Лютер рассчитывает именно на это, – прошептала Таисса.

Дир кивнул:

– Мы должны его остановить. Иначе будет новая война.

– Так отпустите же меня с этим Тёмным парнем, что нашёл Лютера! – взорвалась Таисса. – Чёрт подери, это же наверняка ваш последний шанс, ты разве не видишь?

– Вижу. Но тебя я туда не отпущу.

Таисса устало прикрыла глаза. По её ощущениям, было уже около пяти утра, и она дико хотела спать. Но даже сквозь сон, изумление и усталость Таисса могла думать лишь об одном.

Неужели Дир всё ещё её любил, раз настолько не хотел подвергать её опасности? До сих пор, несмотря на то, что она сделала?

Конечно, нет. Глупость. Глупая бессмысленная надежда наивной девчонки.

– Вы ведь проиграете, – сонно пробормотала Таисса. – Майлз Лютер соберёт Темных, и вам будет очень плохо. Он будет исподтишка наращивать влияние, и вы сами не заметите, как перестанете контролировать ситуацию.

– Примерно так и будет, если ничего не предпринять, – согласился Дир. – Но мы этого не допустим. Я найду его.

– Без меня – не найдёшь.

– Без твоего трупа, ты хочешь сказать. – Дир коснулся её волос. – Ты хоть представляешь, сколько проблем у нас с ним будет?

Таисса зевнула. Её неудержимо клонило в сон.

– В смысле найти подходящий мусоросжигатель?

Она не заметила, как уронила голову Диру на плечо.

Таисса спала. И сквозь сон едва почувствовала, как кто-то бережно подхватывает её на руки.

– В смысле, – услышала она тихие слова, – жить дальше без тебя.