Глава 20

— Солнце, мне это категорически не нравится, — хмурюсь я, обрабатывая ссадины на ее ладошках перекисью. — Ладно, первый раз. Это могла быть случайность. Второй, судя по твоему рассказу, был больше похож на злонамеренное действие каких-то придурков. Но сегодня — это уже ни в какие ворота не лезет. Причем, заметь… — я дую на пузырящуюся розовой пеной ранку, — когда я гуляю с ним, подобного не происходит.

Лиза морщится, но терпеливо переносит процедуру, а Шамани заботливо вылизывает трясущегося, как осиновый лист, перепуганного пса.

— Егорушка, ты мне напоминаешь сейчас поклонника теории мировых заговоров, — пытается перевести все в шутку моя Гаечка.

Даже сейчас, после третьего уже слишком похожего на спланированные акции случая, она продолжает верить в то, что эти странно нелепые нападения на на них с Принцем всего лишь цепь случайных совпадений. И я даже боюсь ей признаться, что не далее как вчера к нам в клинику обратились двое собачников с питомцами с явными признаками отравлением крысиным ядом. И оба, после тщательного расспроса, упомянули, что гуляли в нашем районе. Слава богу, псов мы с Борисычем спасли. Но соответствующие инструкции дежурным врачам оставили и в чаты клубов инфу скинули.

— Ну кому может помешать этот славный малыш? Да и у меня никаких врагов отродясь не было, — пожимает она плечами.

Это да. Какие враги могут быть у моего ангела с доброй улыбкой и теплыми глазами? Вот и мне интересно.

— Отродясь не было. А давеча появились. Один раз — случайность. Два — подозрительное совпадение. А три — закономерность. Болит? — Я сижу перед ней на корточках и с тревогой ловлю ее взгляд.

— Да ерунда, только вот пакет сливок лопнул, когда я упала на него. Так жалко. Я же их для новогоднего торта купила.

Я целую ее мелко подрагивающие пальчики. Врушка. Она все-таки испугалась. И ей больно. Но она храбрится, стараясь преуменьшить значение произошедшего.

— Послушай, я хочу снова вернуться к нашему недавнему разговору. Мне кажется, в свете последних событий это становится актуально. Ну что тебя так держит здесь?

Она передергивает плечиком и отворачивается к окошку.

— Я же не предлагаю тебе уехать в другую страну. И даже город менять не надо. Мало того, еще ближе будешь жить к тете с дядей. Там буквально три километра до их поселка.

— И что я буду делать в твоем доме одна целый день? Здесь все рядом, все под рукой практически. Сюда ко мне Юля с Верочкой могут прийти в гости. А что я буду делать там?

— А что мешает сесть на машину и приехать туда куда надо? Ты же говорила, что у тебя есть права.

Она хмыкает.

— Может, отсутствие этой самой машины?

— А чем тебя не устраивает моя?

— А ты?

— А у меня есть рабочее чудовище, проверенная временем и тоже полноприводная Нива. И мне все равно, на чем ездить — на механике или на автомате.

— И что, после новогодних праздников и каникул каждый день ездить на лекции? Это же бензин, парковка…

Я лишь улыбаюсь и от пальцев перехожу к коленкам, осыпая их мелкими поцелуйками — уж больно маняще они дразнятся, выглядывая из-под полы домашнего халатика, такие круглые, такие нежные, так бы и…

— Егор, ну я серьезно. Мне кажется, это как-то слишком затратно.

— Знаешь, что затратнее? Намного затратнее для моих нервов каждый день теперь думать, чем закончится твой очередной выгул собаки: наездом велосипедиста в темном шлеме, пальбой каких-то недоумков из воздушки по живым мишеням или потасовкой с неадекватным мужиком прямо возле подъезда. Не слишком ли опасным становится твое проживание по известному всем адресу? Что, если мы просто поэкспериментируем и эти новогодние канинулы проведем за городом у меня?

— Ты же еще не закончил ремонт, ты сам говорил.

— А вот и посмотрим, что там успела сделать новая бригада, — улыбаюсь я и тянусь за заслуженным поцелуем.

А что? Я ведь и правда молодец, что вовремя понял, что с моим строительством надо заканчивать поскорее. Уже после первого свидания с Лизой я осознал, что хочу встретить этот Новый год с ней. В нашем новом доме. И даже по-детски загадал — если смогу уговорить ее отметить его со мной именно там, значит все остальные мои мечты о ней и с ней точно сбудутся в ближайшее время. Вот и ускорился. Ведь такую замечательную хозяюшку не приведешь в чужую, пропахшую старыми владельцами и их жизнями арендованную однушку. На полном серьезе обосновываться надолго в ее квартире, которую ей оставил бывший муж, ну не-е-ет, это совсем себя надо не уважать. А дом у меня уже давно под крышу подведен был, с коммуникациями всеми еще летом разобрался, оставил на зиму внутреннюю отделку, потому что спешить мне особо было некуда. До недавнего времени. Хорошо, что дядя со своими обширными связами помог — подсуетил бригаду крутых спецов, которые за месяц превратили холодный бетон новостройки во вполне себе жилое помещение. Там осталось-то — тьфу, только обставить. А для этого нужен кто? Правильно. Либо дизайнер, либо хозяйка. А что отвлечет мое солнце от грустных и тревожных мыслей лучше, чем хлопоты по обустройству на новом месте нашей маленькой, но сплоченой семьи? Да, уже практически семьи.

Так что придется немного схитрить. Самую капельку. Применить тот безотказный прием, который точно сработает.

— В общем, солнце, мне там очень нужна твоя помощь, без тебя никак не справлюсь. Собирайся, поедем смотреть.

Она входит в дом как кошка — аккуратно и деликатно осматриваясь, перебираясь из комнаты в комнату мелкими шажками и словно принюхиваясь. Точь в точь моя, то есть наша Шамани. Скользит восхищенным взглядом по свежеокрашенным стенам, оглаживает перила крепкой лестницы, ведущей на второй этаж, выглядывает в высокие французские окна, сквозь которые солнечный свет заливает пустые помещения.

— Егор, дом просто чудесный. Он… такой же замечательный как и ты: большой, надежный и очень светлый.

— А если ты поможешь, то он станет уютным, добрым и щедрым, как ты. И у нас будет самый лучший дом. Наш с тобой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она неловко поводит плечами, как будто последние слова ее то ли смутили, то ли испугали, и пытается что-то сказать, но я прижимаю палец к ее губам.

— Лиза, — я ныряю в карман, доставая из него небольшую бархатную коробочу, которая жжет мне ладонь. — Я не мастер говорить красивые слова, я спрошу просто и незамысловато… — Руки вдруг принимаются ходить ходуном, и я чуть не роняю треклятую скользкую, как аквариумная рыбка, коробочку. — Ты согласна стать моей женой? Подожди-подожди, не мотай так головой. Дослушай меня, пожалуйста. Я не тащу тебя под венец прямо сейчас, хотя мне очень хочется. Я знаю, что ты не спешишь снова обрести этот статус. Но ты сделаешь меня очень счастливым, если примешь от меня это кольцо и начнешь с малого — сперва просто наденешь его, потом начнешь обустраивать наш дом так, чтобы нам обоим было хорошо в нем. Затем, через месяц-другой, примеришь на себя слово “невеста”, а там, глядишь, согласишься вместе со мной выбрать, куда мы поедем провести наш первый совместный отпуск. И, может быть, после нескольких месяцев тебе не страшно будет осознать, что мы уже семья, самая настоящая.

Лиза стоит с опущенной головой и не смотрит на меня, продолжая держать в руках чертову коробочку с кольцом, а у меня по спине течет холодный пот. Ну что я делаю не так?

“Говориш-ш-шь не то” — шипит в голове недовольная Шамани.

Вот дура-а-ак! Ну конечно же!

— Лиза, прости дурака, я так волнуюсь, что не сказал самое главное. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, потому что я люблю тебя. Очень люблю. И без тебя мне в этом огромном доме будет одиноко. Но я готов ждать, сколько надо, если тебе нужно время.

Она поднимает наконец взгляд и немного судорожно вздыхает.

— Мне все еще чуть-чуть страшно. Но только потому, что я никак не могу в это все поверить.

— Во что именно? — Я такой тупой что ли?

— В то, что это происходит со мной. Потому что это все как-то… ну, не знаю, слишком быстро?

Да ни фига себе быстро — мы уже целых полтора месяца знакомы, и уже целую неделю близко. Очень-очень близко. Но мне все еще очень-очень мало этой близости. И хочется, как я ей и говорил, вообще не выпускать свое солнце из рук. И потом, кто сказал, что семь недель это слишком быстро?

— Ты что, не веришь в любовь с первого взгляда? — в суеверном ужасе округляю глаза. — Ты же девочка! Вы же в это верите с рождения, как мальчики в Деда Мороза. Это я должен сомневаться в существовании эдакого чудного зверя. А мне приходится убеждать тебя в том, что другим просто бросается в глаза — Егор Артемович Королев влюблен в Елизавету Николаевну Громову. Окончательно и бесповоротно. Разве тебе не достаточно просто посмотреть мне в глаза, чтобы понять, что я говорю правду?

Она прижимается ко мне, обхватывая руками за пояс, и утыкается лицом в грудь, где громко и гулко шарашит сердце, отстукивая неровный ритм. Ох, Гаечка, Гаечка, что ж тебя так пугает?

— Я тоже тебя люблю, Егор. Но… ты точно не обидишься, если я сделаю именно так, как ты предложил? Начну с малого?

— Не обижусь, а обрадуюсь, солнце мое, — выдыхаю я с облегчением. Лиха беда начало. Главное — иметь план и четко следовать ему. А уж с планированием у меня полный порядок. — Надевай его скорее и пойдем смотреть двор. Я уже присмотрел, куда можно посадить елку, чтобы в следующем году нарядить настоящую живую красавицу. А в этом обойдемся твоей искусственной. Хорошо? И давай уже поцелуемся, что ли?

Конечно, за оставшиеся несколько дней до Нового года мы при всем желании не успеваем все сделать так, как хотелось бы. Но бой новогодних курантов мы слушаем в пустом огромном зале, от стен которого эхо отлетает, перекатываясь многократно по всему помещению, в центре которого стоит нарядная елка с кучей нераспакованных коробок с мебелью и вещами вокруг.

И пусть у нас пока всего два стула и совсем небольшой стол, и на белоснежной скатерти стоит только миска с оливье, ваза с мандаринами и новогодний торт, который Лиза умудрилась сделать чуть ли не на подоконнике, наш самый первый Новый Год в нашем новом доме запомнится нам обоим на всю нашу долгую и, уверен, счастливую совместную жизнь.

И Лиза придумает проект самой лучшей кухни, и повесит в спальне плотные шторы на восточное окно, чтобы летнее солнце не будило ее в четыре утра напрасно, и привыкнет водить моего полноприводного монстра, чтобы успеть на первую пару, и перестанет каждый раз спрашивать, можно ли пригласить в гости своих родных и близких, потому что как можно стесняться приглашать тех, кто тебе близок, в свой дом? И похудевший и ставший чуть ли не выставочным экземпляром той-терьера Принц наконец прекратит попытки залезть к нам в кровать среди ночи, и смирится с тем, что на кресле они спят вместе с Шамани, потому что так теплее и веселее. И наступит весна, и мы с Лизой поедем в Париж, и из ее глаз уйдет грусть.

И наши планы с Борисычем осуществятся так, как и было задумано, а моя Гаечка станет самым лучшим в городе косметологом…

Все это будет. И уже очень скоро.

Потому что именно это я и загадал, глядя в глаза любимой и глотая под бой курантов шампанское с кусочками пепла от бумажки с новогодним желанием.