Глава 17

– Поверить не могу, что ты приняла предложение князя Вириана, даже не посоветовавшись со мной!

Эту фразу за вечер Роксана слышала вот уже в пятый раз. И с каждым разом ее раздражение только усиливалось.

Вот уже на протяжении часа Трис мерил шагами комнату, и от его непрерывного мельтешения у нее начиналась мигрень. Люсьена сидела рядом на диване и обмахивалась веером, отчего прохладный воздух касался разгоряченных щек Роксаны, принося с собой толику облегчения.

– Ты знал, что он собирается посвататься ко мне, но даже не предупредил, а теперь вздумал предъявлять претензии? – возмутилась Роксана наглости младшего брата.

Трис остановился посреди комнаты прямо напротив них, растерянно открыв рот, но потом снова закрыл его и взъерошил и без того лохматые кудри.

– Я собирался, – после недолгой заминки сказал он. – Но кто ж знал, что все произойдет так скоро и ты сразу ответишь согласием? Неужели на том празднике он так запал тебе в сердце?

Люсьена с любопытством оглянулась на Роксану, но та лишь сильнее насупилась.

– Трис, хватит бухтеть как старая бабка, я же объяснила, при каких обстоятельствах принимала решение.

Мысль о том, что уже завтра о ее помолвке с Вирианом будет объявлено официально, и она станет невестой, очень пугала Роксану. С будущим женихом она в эти дни не виделась и, по правде говоря, избегала его. Не знала, как вести себя в его присутствии и каково теперь им будет общаться друг с другом. Все это было для нее ново и очень странно. Будто она натянула обувь не по размеру и собралась покорять в ней Мглистые горы.

– А если бы ты отказала, неужели Его Величество отдал бы тебя замуж против воли? – спросила Люсьена и сразу поежилась, словно это ее собирались силком тащить к алтарю.

Роксана печально улыбнулась.

– Нет, конечно. Но я понимаю, какие проблемы повлек бы за собой мой отказ принцу Асваду без весомых причин. Кроме того, не могу же я десятки лет сидеть в девицах в ожидании прекрасного принца. Вириан – подходящая кандидатура для крепкого союза.

Трис еще сильнее нахмурился и уже собирался что-то сказать, но тут в дверь постучались.

Кто бы это ни был, Роксана мысленно поблагодарила его за то, что избавил ее от очередной тирады брата. Она искренне не понимала, почему Трис так взъелся на нее. Он ведь сам говорил, что Вириан ему нравится, без устали перечислял его достоинства, а стоило только услышать об их помолвке, как его точно подменили.

– Входите! – громко сказала Роксана, подводя черту в бессмысленном споре с братом.

Трис недовольно зыркнул на нее и повернулся к двери.

– Добрый вечер. Простите, что помешал вашей беседе. – Изану вошел в комнату. – Если позволите, я бы хотел поговорить с принцессой.

Он пристально посмотрел на Триса, и тот, как по команде, подошел к Люсьене и взял ее за руку.

– Сестрица, как смотришь на то, чтобы проведать царевну Даяну? – И, не дожидаясь согласия, потянул ее на себя.

Люсьена поднялась с дивана и в полном смятении обернулась к Роксане. Та коротко кивнула.

– Ступайте, я скоро к вам присоединюсь. – Тон ее голоса звучал ровно и спокойно, хотя в душе царил хаос.

Ей почему-то было сложно смотреть на Изану, еще сложнее оставаться с ним наедине, а от мысли, что он скоро узнает о ее помолвке, и вовсе становилось дурно. Роксана не понимала, почему испытывает такие чувства. Еще два года назад Изану был бы в числе первых, кому бы она рассказала о помолвке. Порой она делилась с ним тем, в чем не решалась признаться даже братьям. Симпатией к молодому члену королевского отряда, ссорой с дочерью одного из советников, после которой она подкинула в ее чашку с чаем таракана; нарушенными обещаниями, враньем, завистью, глупыми обидами и прочими оплошностями, которые ее совсем не красили. Конечно, она знала: узнав обо всем этом, братья бы не перестали любить ее. Просто нашли бы ей кучу оправданий и продолжали идеализировать, ведь она – их маленькая драгоценная принцесса.

В отличие от них, Изану никогда не возносил ее на пьедестал. Он знал все ее пороки и слабости, а если она в чем-то была не права, то открыто говорил об этом и не пытался найти ей оправданий. Он принимал ее именно такой, какой она была. Неидеальную с изъянами. Настоящую.

Так что же изменилось? Почему сейчас она боится рассказать ему правду?

Когда они остались вдвоем, озноб прошиб ее целиком. Внезапно появилось непреодолимое желание умчаться в спальню, залезть на кровать и укутаться с головой в одеяло. Прямо как в детстве – тогда ей казалось, что это самое надежное укрытие, где ее никто никогда не найдет. Но вместо трусливого побега Роксана расправила плечи и приблизилась к Изану. Он был ниже ее братьев, но ей все равно приходилось смотреть на него снизу вверх. Раньше ее это не смущало, теперь же Роксана робела перед другом детства. А еще ощущала странный трепет от терпкого аромата лимона и чайного дерева.

Да что с ней такое?!

– Ты использовал на моем брате свои способности? – с подозрением прошипела она, ткнув пальцем ему в грудь.

Изану от ее слов переменился в лице. Его губы приоткрылись в растерянности, а во взгляде появились горечь и недоверие.

– По-твоему, я бы нарушил обещание? Так ты теперь думаешь обо мне, принцесса? – тихо и вкрадчиво спросил он.

Она почувствовала укол вины и отступила.

В комнате вдруг стало душно, но пальцы Роксаны оставались холодными. Она пыталась согреть их, сжимая ткань платья.

– Он ушел так же быстро, как и Асвад, когда ты ему приказал.

Изану усмехнулся и покачал головой.

– Прости, принцесса, но твой брат всегда был более проницательным, чем ты. – Он прикусил губу и повернул голову к висевшей на стене картине, на которой были изображены два лебедя на озере, склонившиеся друг к другу. – Он ушел, потому что понял, что нам надо поговорить.

– О чем?

– О твоей предстоящей помолвке.

Изану оторвался от картины и снова посмотрел на нее.

Роксана застыла на месте, не в силах пошевелиться. Ей отчаянно не хотелось обсуждать с ним собственную помолвку. Сердце подсказывало, что этот разговор изменит все.

– Роксана. – Изану сделал шаг к ней, и она почувствовала исходящее от него тепло. – Не делай этого. Не выходи замуж за северного князя.

– Это еще почему? – с трудом выдавила она, язык словно одеревенел и совсем не слушался ее.

– Потому что это неправильно. Ты его совсем не знаешь, он не сможет сделать тебя счастливой.

В его глазах отражалось столько мольбы, отчаянья и надежды, что Роксана растерялась. Она отступила, стараясь увеличить расстояние между ними, но Изану вновь приблизился, и это ей не понравилось. Волна протеста поднялась в груди:

– Почему ты берешься судить о том, чего не знаешь? Ты не вправе решать, кто мне подходит, а кто нет. Ты не мой отец и не брат.

– Когда-то я был тебе ближе братьев. Я первый, к кому ты шла со всеми жалобами, страхами, обидами и радостями.

Он вновь шагнул к ней, но Роксана выставила перед ним руку. Ей стало неуютно. Грудь распирало от странного чувства, и хотелось одновременно кричать, крушить все вокруг и жалобно плакать. Своими словами Изану всколыхнул в ней новые сомнения и страхи.

– Тебя не было два года. Все изменилось.

Изану замер. Он больше не пытался приблизиться к ней. Лишь смотрел на ее выставленную ладонь с такой мукой, будто она направила в него острие кинжала.

– Мне не нужно прибегать к магии, чтобы понять, что ты лжешь. Не только мне, но и самой себе. Ничего не изменилось. Я не изменился, как и мои… – Он запнулся, очевидно, заметив, как вытянулось лицо Роксаны.

– Ты бросил нас, Изану, – не желая верить своим догадкам, процедила она сквозь зубы. Ее губы предательски задрожали. – Ты сам решил закончить нашу дружбу, когда не ответил ни на одно мое письмо!

Изану изумленно приоткрыл рот, но Роксана не позволила ему перебить. Плотину обиды наконец-то прорвало, и она не могла остановиться.

– Когда тебе исполнилось двадцать и срок твоей так называемой ссылки завершился, ты не приехал. Вместо этого задержался в Дахабе еще на полгода и ради чего? Чтобы получить титул хагила? Ты предал Райнера, предал нас! И теперь собираешься нарушить свое обещание всегда оставаться подле моего брата, ты снова уедешь на Восток, чтобы служить новому королю. Ты бросил нас ради собственных амбиций, но при этом считаешь, что все еще вправе давать мне непрошенные советы? Да кто ты такой, чтобы я спрашивала твоего благословения на мой брак?

– Роксана, ты… ты всерьез решила, что все, что я делал, – из-за каких-то амбиций? А письма…

– Мне плевать, из-за чего ты все это делал. Я не вправе указывать, как тебе распоряжаться собственной жизнью. Как и ты мне. – Она говорила твердо, поборов дрожь в голосе, но боль в груди с каждым словом лишь усиливалась.

Изану переменился в лице. Его губы шевелились в беззвучном шепоте, плечи поникли, а в глазах мерцали медовые крапинки. Он сжимал руки в кулаки, будто сдерживая себя, но это ее не пугало. Хотя должно. В конце концов, она видела, с какой легкостью он заставил Асвада подчиниться своей воле.

– Я… – Он запнулся и нервно облизнул губы.

Впервые на ее памяти Изану выглядел таким растерянным. Он всегда источал уверенность, умел подбирать правильные слова и из любого спора выходил победителем. Но в этом подавленном юноше Роксана совсем не узнавала прежнего Изану, и от этого ей становилось только хуже.

– Мне жаль, что я причинил тебе боль, Роксана, – наконец сказал Изану, – но прошу, выслушай меня. Не торопись с помолвкой, невозможно, чтобы он понравился тебе за столь короткий срок. Я знаю тебя, ты не могла…

– Я познакомилась с ним еще год назад. Ты, видимо, даже не читал мои письма. – Роксана проигнорировала укол подозрения и с вызовом посмотрела на него. – Вириан был самым красивым юношей на празднике, и я сама подошла к нему. Мы веселились до рассвета, и я подарила ему свой венок.

Слова Изану выбили почву у нее из-под ног. И вот она, ее сущность. Роксана догадалась, поняла наконец то, что столько времени отказывалась принимать. Похоже, Изану был к ней неравнодушен, но вместо того чтобы выслушать, она ранила его своей полуправдой. Она никогда не была образцом доброты и милосердия, как о ней думали братья. Потому что, желая защитить свое собственное сердце, намеренно разбивала чужое.

– Ты подарила ему венок в ночь летнего равноденствия? – едва слышно переспросил Изану. Его голос звучал тихо и надломленно. – Серьезно?

– Да. Поэтому твои заверения, что мы знакомы слишком мало, ничем не обоснованы. Я же сказала: пока тебя не было, многое изменилось. Я изменилась.

Изану побледнел. Мерцание в его радужках погасло, а лицо застыло, напоминая теперь каменную маску.

Роксана думала, что одержала победу в этой бессмысленной войне, в которой не могло быть победителей. Но как же она ошиблась.

Изану приблизился так стремительно, что она не успела среагировать, и тут же сжал ее в объятиях. Он склонился и прижался лбом к ее лбу. Сердце Роксаны отбивало барабанную дробь от волнения, пока его горячие руки касались оголенной кожи плеч и шеи.

– Я же сказал, – он прерывисто и тяжело дышал, как будто каждое слово причиняло ему боль, – мне не нужна магия, чтобы распознать твою ложь, Роксана. Ты всегда была упрямой занозой. Но прекрати лгать хотя бы самой себе, это не приведет тебя ни к чему хорошему.

Его горячее дыхание ласкало ее щеки и губы, пока Роксана стояла как вкопанная и наблюдала за тем, как из его носа течет тонкая струйка крови, пачкая рот и подбородок.

– Изану, что с тобой? – испуганно спросила она, мигом забыв про свои обиды. – Тебе снова плохо?

Роксана протянула руку, чтобы стереть кровь с его лица, но Изану резко отшатнулся.

– Мы обязательно продолжим разговор. Сейчас мне лучше уйти.

Изану вытер рот тыльной стороной ладони и, пошатываясь, будто пьяный, вышел из комнаты, оставив Роксану наедине с бурей, которую сам же и породил в ее душе.

* * *

Три года назад

Рассветные лучи пробивались сквозь густую крону старого дуба и скользили по влажной от утренней росы лужайке. Крошечные капли блестели в траве, напоминая россыпь бриллиантов, а луговые цветы, которые собрала Роксана, выглядели так, будто их окунули в сахарную глазурь. Она хорошенько встряхнула букет, отодвинув его в сторону, чтобы брызги не попали на плед, на котором они сидели, а потом начала перебирать по длине стеблей ромашки, маки и васильки.

Лето выдалось особенно знойным, поэтому Изану, не переносивший жару, наслаждался утренней прохладой и полной грудью вдыхал влажный воздух, пропитанный ароматом цветов и молодой травы, которая еще не успела пожухнуть под палящим июньским солнцем.

– А что значат ромашки на языке цветов? – спросила Роксана.

Пока она счищала лишние листья со стеблей, Изану сидел, прислонившись спиной к старому дубу, и с умиротворением следил за ней.

– У какого народа? – уточнил он, лениво перекатывая во рту молодой стебель осоки.

– А это имеет значение? – удивилась она.

Изану коротко улыбнулся.

Он с детства изучал культуру разных стран материка с особым энтузиазмом, и Роксана постоянно забрасывала его всевозможными вопросами про обычаи и традиции, принятые в том или ином королевстве.

– Конечно. Например, у народов Востока ромашки символизируют верную дружбу, а также исцеление. Букеты из ромашки дарят больным, чтобы пожелать им скорейшего выздоровления. У арденийцев же ромашки олицетворяют скромность и честность, а у северян – первую любовь. Северянки вплетают цветы в помолвочные венки на праздник летнего равноденствия.

– Что за помолвочные венки?

Изану повернул голову к Роксане и прищурился из-за слепящих глаза лучей. Она плела цветочный венок, высунув от усердия кончик языка, и в этот момент выглядела такой забавной и до невозможности милой. Она даже не пыталась держать осанку и лицо, как полагалось принцессе. С Изану она всегда была настоящей.

– Ты не знаешь? – недоверчиво переспросил он.

Роксана неопределенно пожала плечами.

– У северян столько обычаев, что их и за всю жизнь не запомнить.

– Этот тебе точно понравится.

– Расскажешь?

– Конечно. – Изану подтянул к себе ноги и положил локти на колени. – В день равноденствия северяне чествуют лето и выпрашивают у Единого богатый урожай и мягкую, не суровую зиму.

– Это я знаю, можно ближе к сути? – перебила его Роксана, не отрываясь от плетения венка.

Изану покачал головой и усмехнулся. Она всегда была нетерпеливой и любопытной, но и это ему в ней нравилось.

– Еще праздник равноденствия считается лучшим временем для заключения браков и зачатия детей. – От его слов щеки Роксаны порозовели, да и сам Изану вспыхнул от смущения, отвел взгляд и прочистил горло. – В ночь праздника девушки плетут венки – так они дают понять юношам, что готовы к замужеству. А подарить венок – это все равно что признаться в любви. И если юноша принимает его, значит, чувства девушки взаимны.

Пока Изану рассказывал о традициях Севера, Роксана доплела простой, но симпатичный венок из ромашек и васильков.

– Такой красивый и романтичный обычай, – мечтательно выдохнула она. – Я бы тоже хотела надеть венок на голову будущего жениха.

Грудь Изану прерывисто поднялась и опустилась, и он с трудом выдавил улыбку.

– Ты не северянка, Роксана.

– Вообще-то во мне течет кровь северян. Как и в тебе, кстати.

Она посмотрела на него, загадочно прищурившись, а потом вдруг наклонилась и надела венок ему на голову. Изану выпрямился, отпрянув от дубового ствола, и удивленно потрогал лепестки ромашек.

Роксана широко улыбнулась.

– Тебе идет! – довольно заявила она. – Надеюсь, я смогу уговорить матушку посетить Колдхейм летом, и мы сходим на праздник летнего равноденствия. Уверена, к тебе соберется целая очередь из девушек, желающих подарить свой венок. Быть может, и я свой кому-нибудь вручу.

Сердце Изану, готовое от внезапного порыва Роксаны пробить грудную клетку, вмиг упало. Она не допускала и мысли подарить помолвочный венок ему.

– Ты чего замер как истукан? – с доброй усмешкой спросила она, и Изану тут же справился со слабостью.

Он затолкал досаду и ревность в самый темный уголок души и поправил венок на голове.

– Спорим, я на том празднике сумею затмить твоих братьев по части завоевания девушек? – Он нахально подмигнул ей, и Роксана недоверчиво фыркнула.

Ей совсем не обязательно знать, что, несмотря на большое количество поклонниц, Изану к семнадцати годам ни с кем даже не целовался. Он втайне мечтал лишь об одной девушке, которая в этот самый момент рассматривала лежавшие на пледе цветы.

Внезапно она потянулась к нему.

– Дай сюда венок, хочу вплести в него несколько одуванчиков, так будет красивее, – приказным тоном сказала она.

Изану послушно склонил голову, но тут случилось сразу несколько событий. Прямо с толстой ветки на них с громким мяуканьем спрыгнул пушистый серый кот. Роксана, уже потянувшаяся к Изану, от неожиданности испуганно вскрикнула и, потеряв равновесие, упала на него. Они вдвоем завалились на плед, и Изану неосознанно обхватил ее за талию, прижимая к себе.

– Ой, прости, я испугалась, – сконфуженно пробормотала она, теребя пальцами шнурки на вороте его рубашки.

Кот прогнулся в спине, выпуская когти и царапая плед, мяукнул напоследок и скрылся в ближайшем кустарнике.

– Это Дымок, его кухарки подкармливают, вот он и ошивается во дворе замка…

Изану резко замолчал, осознав, в каком компрометирующем положении они находятся. Их лица были так близко, будто они вот-вот поцелуются. Он шумно сглотнул, глядя на ее алые пухлые губы. Стоит лишь немного податься вперед, и он сможет ощутить их сладость.

Роксана тяжело и прерывисто дышала из-за пережитого. Ее щеки покраснели, а волосы растрепались. Внезапно она нежно улыбнулась и завороженно уставилась в его глаза.

– Ты чего так смотришь? – почему-то шепотом спросил Изану.

– У тебя глаза, как янтарь, – сказала она и провела пальцем, едва касаясь, по его ресницам.

– Обычные, светло-карие, – смущенно пробормотал Изану.

– Не-а. Они цвета янтаря, даже золотые крапинки есть. Я раньше не замечала, а теперь…

Роксана резко затихла и совсем побагровела. Видимо, поняла наконец, как они оба выглядят со стороны. Она резко отпрянула, а Изану, будто ничего не случилось, небрежно улыбнулся, чтобы сгладить неловкость.

– Забирай венок, принцесса, и не бойся: Дымок на тебя больше не нападет.

Избегая встречаться с Изану взглядом, она подобрала венок с травы, куда он слетел с его головы, и начала выбирать одуванчики с самыми длинными стеблями.

– К слову, янтарь тоже имеет для северян сакральное значение, – заговорил он, чтобы поскорее вернуть разговор в прежнее непринужденное русло. – Девушки дарят венки, а юноши в знак своих чувств плетут для своих избранниц украшения из янтаря. А если мужчина носит янтарное украшение сам, значит, его сердце свободно.

– Угу, – задумчиво протянула Роксана, с особым усердием вплетая одуванчики в венок.

Больше они не говорили о традициях северян. Роксана сплела два красивых венка – для Изану и для себя. Потом они вернулись в замок, даже не подозревая, что это была их последняя прогулка наедине.

Матушка объяснила Изану, что принцесса уже в том возрасте, когда нахождение с мужчиной без свидетелей может бросить тень на ее репутацию. И такую же беседу с Роксаной провела королева. С тех пор, если Изану и сопровождал принцессу на утреннюю прогулку, то только в компании ее братьев или фрейлин.

* * *

Магия опутала его прочными нитями. Она заволокла глаза непроглядной мглой, клубилась вокруг беспокойной дымкой и стелилась под ногами, словно указывая путь. Голоса в голове из неразборчивого гула превратились в стройный хор, напевающий песню, смысл которой у любого здравомыслящего человека вызвал бы холодок по коже. Но Изану сейчас вряд ли можно назвать таковым. Он медленно сходил с ума и погибал в агонии. Боль обжигала грудь, требуя выхода. Он больше не сопротивлялся магической силе, полностью подчинился ей, и теперь она ластилась к нему, как ненасытная любовница, облегчая душевную муку и нашептывая заманчивые идеи.

Изану и сам не понял, как добрался до нужной двери в гостевом крыле замка и без стука вошел. Первое, что он увидел, – это оголенная спина девушки, сидящей верхом на хозяине покоев. Услышав посторонние шаги, она обернулась и, испуганно вскрикнув, начала быстро натягивать на голую грудь приспущенное платье. Голоса в голове зашептались, давая советы, как спровадить чужую любовницу, и ему хватило одного лишь пристального взгляда в ее зеленые глаза, чтобы она удивленно вытаращилась на него, а потом покорно слезла с кровати и покинула комнату.

Приятный жар прошелся по его телу, насыщая каждую клеточку упоительной силой, и Изану вздохнул полной грудью. Не осталось больше ни боли в груди, ни гула в ушах, ни изматывающей слабости. Голоса в голове уже не мешали, они поддерживали его, не позволяя сломаться, и обещали помочь вернуть ту, в ком он так отчаянно нуждался.

– Понимаю, ты теперь хагил, но это не дает тебе никакого права врываться в мои покои без стука, – произнес Асвад в привычной нахальной манере. Он с ленивой грацией поднялся с постели и направился к столику у окна, на котором стояла чаша вина, бокалы и поднос с фруктами. – Что нужно?

Изану с любопытством изучал татуировку змеи у него на спине. Ее пасть была широко раскрыта, а раздвоенный язык достигал линии роста волос на затылке. Туловище тянулось вдоль позвоночника, свернувшись кольцами в середине, а хвост скрывался под поясом шелковых шаровар. Изану вдруг вспомнил, как сын одного вельможи в Дахабе предлагал ему набить татуировку, говорил, что ему подошел бы не тигр, который символизировал род Наари, а дракон.

Дракон был больше змеи, а еще сильнее и опаснее. Дракон мог спалить ее дотла одним дыханием.

– Это ты перехватывал мои письма, – ровным тоном сказал Изану.

Голоса внутри него нетерпеливо зашептались, моля о крови.

«Подождите, рано», – мысленно одернул их он, а те в ответ недовольно зашипели.

Асвад по-прежнему стоял к нему спиной, наливая себе вино.

– Какие письма? И напомни-ка, когда я разрешал обращаться ко мне на «ты»?

– О пурпурной сирени из зимнего сада и фисташковом пирожном ты узнал вовсе не от Райнера, а из моих писем принцессе. И ты же перехватывал ее письма мне.

Асвад замер с бокалом в руке, а через несколько мгновений комнату заполнил звук его мягкого, как шелест листвы, смеха.

– Не думал, что ты догадаешься о моем маленьком преступлении. – Он сделал несколько глотков вина, потом поставил бокал на столик и прошел к гардеробному шкафу. – Признаюсь, было забавно наблюдать за вашими терзаниями. Принцесса искренне верила, что теряет друга детства, а ты… – Он издал еще один короткий смешок. – Неужели она до сих пор не догадывается, что ты влюблен в нее по уши? Хотя какая теперь разница, красавица Роксана стала чужой невестой. Досадно, что я опоздал с предложением, хотя, по правде говоря, сделал это, только чтобы лишний раз позлить Райнера. Его сестра бесспорно прекрасна, но слишком чопорна и скучна для меня, как ее несносный братец.

Асвад стоял к нему спиной, надевая расшитый золотом халат, поэтому не заметил, как в комнате заклубилась тьма. Словно тени отделились от стен и пола и обступили Изану в ожидании приказа. Они шептали на разных языках, разными голосами и интонациями, но взывали лишь об одном:

«Кровь! Кровь! Кровь!»

Наконец, Асвад обернулся, и его глаза округлились от ужаса.

– Что это…

«Молчи!» – мысленно приказал Изану, и Асвад сразу подчинился. Его лицо исказилось от изумления, недоумения и страха. Тени сгустились вокруг него, опутывая ноги и руки стальными канатами, но Асвад не сводил ошарашенного взгляда с Изану. Тот медленно прошел через комнату, не издавая ни единого звука – словно не ступал по мягкому ковру, а парил над ним. Ворвавшийся порыв ветра всколыхнул шторы и погасил огонь сразу в нескольких лампах, погружая все вокруг в полумрак. Асвад дернулся в сторону, но очередной приказ пригвоздил его к месту.

Изану упивался собственной силой и властью. Спустя столько времени он чувствовал себя превосходно. Но для полного счастья ему не хватало Роксаны. Немедленно. В его объятиях. В его постели, обнаженной и покорной. Темные желания захлестнули его настолько, что он, сам того не замечая, опьянел от них.

«Она будет твоей. Только не сдерживай нас-с-с!» – прошипел змееподобный голос в голове.

«А если откажется, мы сломим и ее!» – вторил второй.

«Покорим ее твоей воле!» – согласился третий.

Взгляд Асвада, полный ужаса, метался по комнате, когда Изану обхватил его шею и притянул ближе к себе.

– А теперь слушай и внимай. – Изану не просто говорил. То был глас его магии – чистой, не сдерживаемой и губительной. – Ты больше не взглянешь на Роксану, не заговоришь с ней и не приблизишься, потому что она моя. А когда я выйду из комнаты, ты забудешь все, что только что произошло, но приказу моему подчинишься беспрекословно. Ты меня понял?

Но из-за предыдущего приказа Асвад не мог ответить. Тогда Изану запустил щупальца магии в его нутро и сам прочел ответ.

Асвад все понял и выполнит приказ.

– Замечательно.

Изану елейно улыбнулся и издевательским жестом похлопал восточного принца по щеке, липкой и холодной от пота.

Ни с чем не сравнимое удовольствие струилось по венам, и Изану знал, что следующим в его списке будет мерзавец Вириан. Ему ничего не стоило заставить северянина расторгнуть помолвку, убраться восвояси и больше никогда не возвращаться. А потом он заставит короля Рэндалла сыграть их с Роксаной свадьбу.

«А что, если ты ошибаешься? Что, если она к тебе равнодушна? Если у нее и правда есть чувства к Вириану?» – прозвучал в голове голос рассудка, который все это время был затуманен магией и молчал.

«Мы заставим и ее! Она наша! Наша!» – злобно зарычали голоса в ответ, и Изану охотно согласился с ними. Иначе и быть не может.

Он осмотрел побледневшего от страха Асвада и уже хотел усыпить его силой воли – он точно знал, что сможет сделать и это, – но голоса, требующие крови, запротестовали.

И он поддался.

– Весело было перехватывать чужие письма? Весело было от осознания того, что ты тем самым поставил мои отношения с Роксаной под удар? – вкрадчиво спросил Изану, а потом прочел ответ в мыслях Асвада. Да, ему было весело. – Что ж, позволь теперь и мне повеселиться. Хочу, чтобы ты вспомнил самый ужасный день в своей жизни и испытал все самые ужасные эмоции.

Изану ворвался в его ауру подобно урагану и всколыхнул там все темное и гадкое, а потом позволил Асваду двигаться и говорить. Тот громко всхлипнул и рухнул на пол, сотрясаясь всем телом.

– Нет! Нет! Не надо! – жалобно проскулил он, и его черные глаза заполнились слезами. – Прошу…

Изану смотрел на него снизу вверх, и чем сильнее Асвад погружался в свои страхи, тем громче ликовали голоса в голове. Небывалая власть и мощь полностью завладели его рассудком, и ничто, казалось, не могло помешать ему наслаждаться ими.

– Не надо, пожалуйста, – плакал Асвад, свернувшись в клубочек и закрывая лицо руками. Волосы его разметались по полу, шелковый халат помялся – никогда еще Изану не видел принца Востока в столь ничтожном положении. – Не надо, прошу! Мама!

Последний всхлип заставил Изану содрогнуться. В сознание проник образ матери: ласковый взгляд светло-карих глаз, мягкая улыбка, нежные руки, тепло ее объятий. Воспоминание о ней заставило голоса зароптать и разогнало пелену безумия.

Точно очнувшись от странного сна, он растерянно огляделся по сторонам и ужаснулся от осознания того, что сейчас наделал. Голоса взбеленились так, что зазвенело в ушах и отдалось болью в висках. Телом овладела слабость, а кости начало ломить от попыток вернуть контроль над собственной силой. Изану тяжело и громко дышал и сам всхлипывал от страха перед самим собой.

– Что я натворил… – заикаясь, прошептал он.

– Не надо, прошу, – продолжал стенать Асвад, и это немного его отрезвило.

– Усни, – приказал Изану, направляя магию в сознание изнеможенного собственным страхом восточного принца, и тот сразу же обмяк.

Изану хотелось сбежать, но он не мог оставить его в таком положении. Каким бы мерзавцем ни был Асвад, он такого не заслужил. Изану как наяву видел его воспоминания из детства, видел, как десятилетнего мальчишку избивал родной отец, а мать удалялась из комнаты, стоило только ему взяться за розги.

Изану подошел к нему, склонился и, подняв на руки бессознательное тело, уложил на кровать. Силы покидали его с каждым мгновением, а в голове продолжал гудеть рев разгневанных голосов.

Превозмогая слабость, он прижал ладонь ко лбу спящего Асвада и мягко зашептал:

– Забудь про страх и спи спокойно, принц Востока. Спи спокойно и забудь этот вечер.

Складки на лбу Асвада разгладились, губы расслабленно разомкнулись, и он ровно задышал, проваливаясь в глубокий целительный сон.

Изану с трудом сдерживал стоны боли. Перед глазами все помутнело, и, выходя из комнаты, он врезался в дверной проем.

Он посягнул на чужой разум и наслаждался этим. Хотел подчинить своей воле и северного князя, и короля Рэндалла, и даже саму Роксану, – осознание этого скрутило внутренности.

Изану согнулся пополам в рвотном позыве, но его желудок был пуст: он не ел с самого утра. Из носа хлынула кровь.

«Слабак! Трус! Забери свое!» – вопили голоса.

Он, шатаясь, шел по коридору в надежде добраться до комнаты, в которой всегда останавливался на ночь, если задерживался в Вайтхолле допоздна. Каждый шаг давался все сложнее, а пол раскачивался под ним, словно маятник. Головная боль казалась такой невыносимой, будто череп вот-вот расколется, выпуская наружу мозги.

«Вернись и закончи начатое! – не унимались голоса. – Отдай нам! Дай нам кровь!»

– Кровь… – прошептал Изану и, выпрямившись, начал закатывать рукав камзола. Он достал кинжал из-за пояса и полоснул по предплечью.

«Нам нужна не твоя кровь», – загалдели недовольные голоса.

– А чья же? – задал он вопрос в пустоту, но ответа уже не услышал.

В глазах все завертелось, а потом его накрыла тьма. Безмолвная и оттого упоительная.