Глава 24

Раньше Райнер любил бал-маскарад, который ежегодно устраивался в Вайтхолле в честь его, отца и Триса именин. Гости прятались за масками и позволяли себе немного больше, чем в любое другое время, и Райнер этим нахально пользовался. Когда ему исполнилось восемнадцать, а сердце еще кровоточило от первого предательства, он подбил Рэна на спор, кто из них двоих поцелует больше девушек. Райнер одержал победу и отпраздновал ее, уединившись в тайной нише за гобеленом с дочерью королевского советника Элайзой. Там он впервые познал вкус женской страсти, в то время как его невеста присутствовала на балу. Потом он лично позаботился, чтобы до Кеи дошли красочные слухи о том, как ее жених ублажал Элайзу прямо у нее под носом. Райнер искренне надеялся, что она испытала хотя бы толику той боли, от которой мучился он, когда она похвасталась, что за год их разлуки сменила двух любовников. Кея и не догадывалась, что даже после ее предательства он все еще надеялся, что их отношения наладятся, и хранил ей верность, оставаясь девственником.

С тех пор Райнер затащил в постель не одну девушку и терпеть не мог маскарадные балы. Он бы с радостью ушел с торжества пораньше, но оставался здесь только из-за Кеи.

Сегодня она была красива настолько, что у него болело сердце. Почти так же сильно, как и тогда, когда он узнал о ее неверности.

Он не собирался приглашать жену на танец. Оставил все попытки поговорить с ней и вернуть то подобие мира, которое царило между ними до того, как Кея узнала о беременности Алисы.

Он так и не рассказал об этом родителям, держал в тайне и от братьев с сестрой, только с Изану поделился в надежде, что Алиса солгала ему. Райнеру было до ужаса стыдно и перед семьей, и перед женой, и перед самой Алисой. Каждую ночь перед сном он задавался вопросом, какая жизнь ждет его первенца. Сумеет ли он сделать ребенка счастливым или еще до рождения обрек его на несчастье. Но сейчас, глядя на Кею, танцующую с Асвадом, успокаивая Роксану заверениями, что все у него хорошо, он старался не думать об этом. Хотя бы несколько часов.

Наверное, именно поэтому, заметив, что Кее некомфортно в обществе кузена, между поедающими нутро мыслями о проблемах с женой и не менее изматывающими тревогами о беременной любовнице Райнер выбрал первое.

Когда танец Кеи и Асвада подходил к концу, он пересек зал и приблизился к ним.

– Весна моего сердца, окажи честь, потанцуй со мной, – сказал Райнер, полностью игнорируя шурина.

Кея смерила его презрительным взглядом, но, недолго помешкав, вложила ладонь в его протянутую руку. Очевидно, перспектива провести лишние мгновения в компании Асвада пугала ее сильнее, чем танец с нелюбимым супругом.

– Вы ведь не убьете друг друга во время танца? Или ребенок от любовницы привнес искру страсти в ваши унылые, как дождь по осени, отношения? – светским тоном поинтересовался Асвад. – Ох, я же забыл поздравить тебя, Райнер. Если родится мальчик, ты назовешь его в честь отца или свекра?

От осознания того, что этот змей знает его главный секрет, Райнер так опешил, что даже не нашелся с ответом. Асвад же отвесил ему издевательски учтивый поклон, горячо поцеловал ладонь Кеи и удалился.

Кея благоразумно помалкивала, пока Райнер вел ее в танце, пытаясь переварить услышанное. Ясно, как погожий день, что его секрет выболтала Кея. Оставалось лишь вопросом времени, когда Асвад поделится новостью со своим отцом, а тот – с королем Кайнером. Конечно, на Востоке правители и хагилы заводили целые гаремы с наложницами, но король Кайнер обожал свою дочурку и отлично знал, что в Ардене порицались супружеские измены. Райнер наивно полагал, что ему удастся сохранить беременность Алисы на какое-то время в секрете, но теперь все его планы катились к демону в пекло.

На протяжении всего танца они не проронили ни слова. Райнер целенаправленно вел ее к террасе, через которую можно было пройти в летний сад. Кея не сразу это поняла, поэтому растерялась, когда под финальные аккорды он резко схватил ее за руку и направился к высоким колоннам, увитым плющом.

– Отпусти меня! – прошипела она и впилась ногтями в его кисть, словно дикая кошка. – Куда ты меня тащишь?

– Поговорить, – коротко ответил он, играя роль не на шутку распалившегося влюбленного молодожена, а потом обхватил ее за талию и вывел на террасу.

– Отпусти! – уже громче потребовала она.

Райнер прошел вдоль замковой стены, не обращая внимания на ее брыкания, и укрылся в зарослях жасмина, который в ночи благоухал особенно сладко.

– Зачем ты рассказала Асваду? – спросил он, сохраняя внешнее спокойствие.

Кея раздраженно поправила любимое украшение для волос – золотые подвески со звездами и полумесяцами – и недовольно скрестила руки на груди.

– Свои претензии высказывай болтливой любовнице, которая приходит в Вайтхолл как к себе домой и ошивается около наших покоев, словно это ее законное место, а не мое. – Она насупилась и отвела взгляд то ли из-за обиды, то ли потому, что что-то скрывала.

Райнер скрипнул зубами от нарастающей злости. Он же просил Алису не приходить самой, а в случае острой необходимости присылать записку. Будь его воля, Райнер и вовсе сослал бы ее подальше от Аэрана, но не мог поступить так по-свински. Не ее вина, что она забеременела, и тем более не вина его будущего ребенка, о котором он обязан заботиться и дарить свою любовь.

– Прости, – устало произнес он и прислонился затылком к прохладной стене.

Музыка и гул голосов звучали приглушенно, зато отчетливо слышался стрекот сверчков, облюбовавших цветы и деревья в саду. Райнер вдыхал аромат цветущего жасмина. Какая ирония – от Кеи всегда пахло этими цветами.

– За что именно простить? – таким же усталым голосом спросила она.

Райнер горько усмехнулся.

– Полагаю, список причин, из-за которых мне впору просить у тебя прощения, непомерно длин. Скажи честно, весна моего сердца, как сильно ты меня ненавидишь?

Кея долго молчала, прежде чем ответить. Как будто в самом деле размышляла над его вопросом.

– Думаю, не больше, чем ты меня, – наконец ответила она тихо и как-то обреченно, отчего ему стало совсем паршиво.

– А что, если я скажу, что не испытываю к тебе ненависти?

С губ Кеи сорвался неуверенный смешок, который перерос в звонкий, переливчатый смех, словно он отпустил весьма удачную шутку.

Райнер с тоской смотрел на нее, стараясь запечатлеть в памяти образ хохочущей супруги. Он и забыл, как она прекрасна в эти моменты.

– Мы травили друг друга взаимной ненавистью и давились ей сами на протяжении пяти лет, – сказала она, смахнув кончиками пальцев выступившие на глаза слезы.

Райнер оттолкнулся от стены и встал напротив нее. Кея сразу же отступила, но уперлась спиной в холодный камень.

– Я хотел тебя ненавидеть. С того самого дня, когда ты подсыпала яд в мой бокал. – Услышав его признание, Кея тяжело сглотнула, и Райнеру показалось, что в ее взгляде промелькнуло чувство вины. – Я хотел ненавидеть тебя так сильно, что в какой-то момент поверил в это. Но я устал, Кея.

Он обреченно покачал головой и сделал несмелый шаг в ее сторону. Кея продолжала вжиматься в стену, но тяжело вздымающаяся грудь выдавала ее волнение.

Райнер прижался к ее лбу своим.

– Я устал постоянно ошибаться, устал оступаться, разочаровывать близких и самого себя. – Он обхватил ладонями ее лицо, пытаясь найти спасение в фиалковых глазах, которые отчего-то вновь наполнились слезами. – Я устал делать вид, что ненавижу тебя. За последние пять лет мы причинили друг другу столько боли, что даже заклятые враги ужаснулись бы нашей жестокости. Больше не хочу так. Я сдаюсь, Кея. Ты победила.

– И что это значит? – дрожащим голосом спросила она. – Ты собираешься дать мне развод?

Ее слова острым клинком вонзились ему в грудь.

Так вот чего она желает? Поэтому вытворяла всевозможные безумства, чтобы подпортить ему жизнь?

– Ты этого хочешь? – спросил он надтреснутым голосом.

Кея закусила губу. Молчание, казалось, длилось целую вечность, и когда она, наконец, отрицательно покачала головой, Райнер чуть не расплакался от облегчения. Он приблизился к ней еще на шаг и почувствовал, как она мелко дрожит, хотя на улице было тепло.

– Как думаешь, весна моего сердца, у нас есть шанс вновь зацвести? – спросил Райнер почти шепотом, с такой отчаянной надеждой в голосе, будто от ее ответа зависела его жизнь.

Кея ничего не сказала. Вместо этого она приподнялась на носочках, обняла его за шею и прильнула к его губам. Сладко, нежно, точно весеннее тепло, пришедшее на смену лютым морозам. Райнер отвечал на ее поцелуи жарко, как знойное лето, и требовательно. Он прижимался к ней всем телом, желая почувствовать волнительные девичьи изгибы, срывал с губ тихие стоны и дразнил откровенными ласками. Он и сам дышал тяжело и прерывисто, будто бежал без передышки много лет. Бежал за ней и все никак не мог догнать, а теперь, поймав, боялся вновь потерять.

– Мы сломаны, Райнер, – внезапно всхлипнув, прошептала ему в губы Кея.

– Мы починим друг друга, только прошу, дай нам шанс.

Райнер склонился к ее шее и начал осыпать нежную бархатную кожу ласковыми укусами и жалящими поцелуями. Кея запустила пальцы ему в волосы и направила его еще ниже, прямо к вырезу платья. Почувствовав аромат ее духов, он блаженно застонал. Потом развел коленом ее бедра и вжался в нее так тесно, что она стукнулась спиной о камень и глухо охнула.

– Нас может кто-то увидеть. – Кея сжала его плечи, пытаясь оттолкнуть, но стоило Райнеру провести языком по ложбинке на ее груди, как вновь притянула его в свои страстные объятия.

Донесшийся с террасы громкий смех отрезвил Райнера. Шумно сглотнув, он отстранился, хотя все его нутро горело от желания взять жену прямо здесь, у стены.

– Пойдем в наши покои, – попросил он, щекоча дыханием ее ухо.

Кея тоже тяжело дышала и цеплялась за него так, словно боялась упасть.

– А как же праздник?

– Его проводят каждый год. И, если честно, я его ненавижу.

– Почему?

– Потому что каждый год мечтал провести свой день рождения только с одним человеком. С тобой.

Одна непослушная слезинка все же скатилась по ее щеке, но Кея не пыталась стереть ее. Она улыбнулась так робко и несмело, словно между ними не было пяти лет вражды. Словно перед ним стояла та самая Кея, в которую он влюбился до беспамятства еще зеленым мальчишкой и так и не смог выкорчевать эту любовь.

– Райнер.

– Да, весна моего сердца. – Он стер слезу своими губами.

– Пойдем в наши покои.

Райнер ловко подхватил Кею на руки, отчего она захихикала, точно проказливый ребенок, и направился в сторону тайного прохода, который вел прямо до их комнат.

Проблемы его никуда не делись, отношения с супругой не наладятся по щелчку пальцев, но он хотел хотя бы ненадолго забыться в объятиях той, кого готов был простить даже за самые гнусные предательства.

* * *

Часом ранее

За все время в Вайтхолле Люсьена побывала на трех балах и осознала одну простую истину: она никогда не станет истинной придворной леди. Ей не нравились балы. Она цепенела от ужаса каждый раз, когда ее приглашал на танец незнакомец, терялась во время светских бесед с женщинами в возрасте, в общем, постоянно чувствовала себя не в своей тарелке. И сегодня Люсьена ругала себя на чем свет стоит за то, что на волне всеобщего веселья в день примерки согласилась стать двойником Роксаны.

Ну куда ей до принцессы?

Нет, она не считала себя дурнушкой или глупой. Однако Роксана была уверенной в себе, общительной, веселой, кокетливой и бойкой – то есть ее полной противоположностью. Люсьена же шумным праздникам предпочитала прогулки на свежем воздухе, общению с кавалерами – чтение книг, а бальным танцам, где каждое движение следует выполнять строго по правилам и этикету, – простые деревенские, во время которых можно от души повеселиться и не переживать, что оскорбишь партнера неверным па.

Люсьене хотелось спрятаться в укромном уголке, но ее постоянно приглашали танцевать. Последней каплей, переполнившей чашу ее терпения, стал танец с восточным принцем. Асвад сразу раскрыл ее личность и сделал сомнительный комплимент волосам. «Натуральный цвет идет вам больше. С черными вы выглядите как уставшая от жизни вдова», – сказал он, пока вел ее в танце, а потом и вовсе заставил споткнуться на ровном месте, прямым текстом предложив провести ночь в его покоях. Люсьена все же нашла в себе силы и ответила принцу, что его предложение неуместно, но когда попыталась уйти, благо танец подходил к концу, Асвад прижал ее к себе мертвой хваткой и сказал, что хочет потанцевать с ней еще. Ее спасительницей стала Кея: она сама пригласила кузена на танец, и Асвад тут же потерял всякий интерес к Люсьене.

Решив, что на сегодня с нее хватит веселья, Люсьена отправилась на террасу подышать свежим воздухом.

Роксана любила ранние прогулки. Она просыпалась на рассвете, чтобы послушать пение птиц, насладиться утренней свежестью и походить босиком по умытой прохладной росой траве. Люсьена же предпочитала прогулки ночные, когда дневной зной уступал вечерней свежести, хранящей отголоски тепла, а буйство сочных красок не отвлекало от звуков природы и чарующих ароматов.

Она прошла вглубь сада, к любимой скамейке под старой яблоней, чьи ветви клонились к самой земле под тяжестью зреющих плодов. Днем здесь постоянно роились пчелы, поэтому сюда редко кто садился. Но сейчас на смену пчелиному жужжанию пришел стрекот сверчков, а аромат яблок, треснувших от падения на землю, стоял такой, что кружилась голова. Люсьена села на лавку, прикрыла глаза и с наслаждением вдохнула воздух, насыщенный запахом фруктов и цветов. Вот бы просидеть так до утра, ни о чем не думая, просто упиваясь тишиной и спокойствием… Но ее желания редко сбывались.

Совсем рядом послышался хруст ветки, и Люсьена, испуганно вздрогнув, распахнула глаза.

К ней уверенной походкой направлялся Вириан.

Пока она лихорадочно соображала, стоит ли сбежать или сразу признаться, что она не Роксана, тем самым провалив свою миссию, он приблизился и остановился перед лавкой.

– Наконец-то я нашел тебя! – сказал он, широко улыбнувшись.

Люсьене было непривычно видеть Вириана в черном камзоле вместо простой кожаной жилетки. Он был таким высоким, что, даже встав со скамьи, ей приходилось смотреть на него снизу вверх.

Она уже хотела признаться, что не Роксана, а то мало ли какие признания услышит в укромном месте, но не успела раскрыть и рта.

– Тише, хочу кое-что попробовать, – сказал Вириан, накрыв ее губы указательным пальцем.

Люсьена остолбенела, а в голове набатом застучало: «Уходи немедленно!» Но ноги ее не слушались, будто пустили корни в черную садовую почву.

– Князь Вириан, вы не… – Ее голос охрип от волнения и понизился до сиплого шепота. – Я не…

Договорить она не успела.

Вириан наклонился и поцеловал ее. Люсьена даже не поняла, когда он успел обхватить ее талию своей большущей ладонью. Еще мгновение назад в ее голове роились сотни мыслей, а сейчас они разом покинули ее. Остались только сильные горячие руки, прижимающие ее к крепкой груди, и требовательные губы. Вириан целовал ее так, будто ждал этого всю свою жизнь, а теперь у него ничтожно мало времени и он хотел успеть насытиться ею. Она целовалась лишь однажды, с парнем из Фолка, но тот неловкий, неумелый и до противного слюнявый поцелуй не шел ни в какое сравнение с этим. Отчаянным, жадным, но умопомрачительно сладким.

Люсьена не поняла, в какой момент начала отвечать на него, когда прижала ладони к стальной груди Вириана, когда в теле появилась странная легкость, будто она перепила вина. Его язык ласкал ее рот то напористо и быстро, то упоительно медленно, и Люсьена принимала его и старательно ласкала в ответ.

– Я так давно этого ждал… – прервавшись, произнес Вириан соблазнительным шепотом, а потом вновь припал к ее губам еще более неистово.

«Он ждал», – ликовал ее опьяненный разум.

Туманная дымка блаженства быстро рассеялась, когда Люсьена поняла, чьего поцелуя так ждал северный князь. Она испытала странное чувство – будто мгновением ранее парила в воздухе, а потом ее резко дернули, и она на огромной скорости упала на острые камни на дне пропасти.

«Что же я натворила?» – в ужасе подумала она и с силой оттолкнула Вириана.

Дыхание ее сбилось, а на глаза навернулись слезы. Вириан тоже тяжело дышал и смотрел на нее со смесью нежности, страха и чувства вины. Глупенький, он наверняка думал, что она Роксана и оттолкнула его, потому что испугалась столь пылкой страсти… В этот момент он был так красив, что Люсьене захотелось кричать от несправедливости судьбы.

Ну почему из всех мужчин ее сердце выбрало того, кто предназначен другой?

Она сделала шаг назад, с силой закусив нижнюю губу, чтобы сдержать слезы. Сердце разрывалось от вины и перед ним, и перед любимой кузиной.

– Пожалуйста, постой. Не уходи, – взмолился Вириан. – Я все объясню.

Люсьена лихорадочно покачала головой и, резко развернувшись на каблуках, помчалась через сад к заднему двору замка в надежде, что Вириан за ней не побежит. Слезы брызнули из глаз и потекли по щекам быстрыми ручейками.

Из-за короткого мига слабости она рисковала потерять все, чем так дорожила: новообретенную семью, дом и лучшую подругу в лице той, чьего жениха она так бессовестно целовала.