Глава 25

Роксана совершенно не выспалась. Всю ночь она ворочалась с боку на бок, ругая себя за ужасный поступок и в то же время сгорая от воспоминаний о сладких губах Изану. Она твердила себе, что все это – лишь вопиющая ошибка, что она просто слишком много думала об Изану, пока он жил в Дахабе, терзаясь чувством вины, а теперь, когда он вернулся, спутала тоску по другу и радость от его возвращения с симпатией и влечением.

Да, так все и было.

А поцелуй… Ну и что с того, что ей понравилось? Конечно, не стоило поддаваться соблазну, но она уже взрослая девушка, и ее влекло к красивым мужчинам. А Изану именно такой. Красивый, сильный, умный, общительный, дерзкий и нахальный, добрый и искренний, преданный и нежный…

«Вириан ничуть не хуже!» – одергивала она себя каждый раз, когда мысли вновь и вновь возвращали ее к Изану. Если бы жених поцеловал ее сладко и страстно, ей бы понравилось во сто крат больше, чем неловкие лобызания Изану, у которого даже опыта никакого нет. Вириан много путешествовал и уж точно не раз целовался – и не только целовался, наверное.

«Мои поцелуи, объятия, нежные признания… Весь я принадлежу только тебе одной».

Роксана вновь вспомнила признание Изану. Ее щеки зарделись, в груди потеплело, а дыхание сбилось. Она с досадным стоном уткнулась лицом в подушку и накрылась одеялом с головой в надежде спрятаться от собственных желаний. Она пыталась представить, как целует жениха, как обнимает его и зарывается пальцами в его каштановые локоны, но воображение, словно издеваясь, любезно подсовывало ей образ стройного длинноволосого брюнета с янтарными глазами.

Как итог, Роксана пропустила утреннюю прогулку. Разбитая, с головной болью и отвратительным настроением, она пыталась взбодриться огромной порцией кофейного напитка, сдобренного сливками, ванилью и карамельным сиропом.

После завтрака она планировала пойти к Вириану, чтобы признаться во всем и молить о прощении. Он наверняка разочаруется в ней и расторгнет помолвку. Роксана ловила себя на мысли, что такой исход ударит по ее самолюбию, но вряд ли сильно ранит.

Она уже доедала третью булочку с джемом, мысленно благодаря Единого за удивительную способность есть сладости за троих и не полнеть, когда к ней постучалась Люсьена. При виде нее Роксана вмиг забыла о своих проблемах, а тем более о завтраке. Глаза кузины покраснели и опухли так, будто она плакала всю ночь.

– Люсьена, что случилось? Тебя кто-то обидел? – спросила Роксана.

Поднявшись с дивана, она поспешила заключить ее в сестринские объятия, но Люсьена шарахнулась от нее как от прокаженной.

– Я пришла кое в чем признаться. – Ее нижняя губа задрожала.

Роксана нахмурилась и опустилась в ближайшее кресло.

– Присаживайся. Хочешь, я прикажу служанке принести чай? – спросила она, зная, что кузина не любит кофе.

Люсьена покачала головой. Сжав руки в кулаки до побелевших костяшек, она понурила голову и едва слышно произнесла:

– Вчера князь Вириан перепутал меня с вами. – Она всхлипнула, и Роксана увидела, как на небесно-голубую ткань платья упала слезинка. – Он поцеловал меня, а я ответила.

– Что? – глупо переспросила Роксана, пытаясь понять, испытывает ли по этому поводу ревность, разочарование или обиду.

Люсьена снова всхлипнула, но потом взяла себя в руки и рассказала все от начала до конца. Как она сбежала в сад после сального намека принца Асвада, как там ее нашел князь Вириан, как, толком ничего не сказав, поцеловал ее, а она, проявив слабость, ответила на поцелуй и далеко не сразу смогла оттолкнуть его, как потом сбежала, ничего ему не объяснив.

– То есть он не понял, что целовал не меня? – совершенно спокойно спросила Роксана.

Люсьена кивнула, не поднимая на нее взгляд. Видимо, боялась ее гнева, но Роксана не злилась, не ревновала и даже не обижалась. Ну подумаешь, перебрала вина и поддалась соблазну. Вириан ведь очень красив, да и целуется наверняка превосходно. К тому же она первая отстранилась. И его винить не в чем. Было темно – вот и перепутал. Он ведь не целовал Роксану, чтобы распознать обман.

Роксана не испытывала рвущих на части эмоций не потому, что он был безразличен ей, нет. Просто она понимала, что это дурацкая ошибка.

«А если бы Люсьена целовалась с Изану?» – ехидно спросил внутренний голос.

Она поджала губы и мысленно выругалась, осознав, что одна эта мысль вызывает у нее желание вцепиться в волосы не только Люсьены, но и любой, кто позарится на Изану.

– Если захочешь, чтобы я покинула Вайтхолл, я все пойму. Сегодня же соберу вещи и…

– Ты с ума сошла? – прервала ее Роксана. – Я тебя не отпущу! Не случилось ничего, за что я захотела бы тебя прогнать.

– Но я целовалась с твоим женихом! – продолжила сокрушаться Люсьена. – Фрейлина, а особенно сестра, не должна так поступать.

Роксана тяжело вздохнула и посмотрела в окно, решая, стоит ли признаться в собственной ошибке.

– Невеста тоже не должна целовать другого мужчину, – призналась она и повернулась к Люсьене, страшась увидеть в ее глазах осуждение. Но та лишь удивленно приподняла брови, а потом ошарашила ее встречным вопросом:

– Ты целовалась с Изану?

– Почему ты подумала именно на него?

Люсьена состроила такое недоверчивое выражение лица, что Роксана чуть не задохнулась от возмущения.

– Думаешь, я не заметила, как ты смотришь на него? Он тебе нравится, верно?

Роксана сдалась и обреченно кивнула.

– А как же Вириан?

– Он мне тоже нравится, наверное. Не знаю… Я запуталась.

Она, не сдержавшись, разревелась, как будто не выплакала вчера все слезы. Люсьена подошла к ней, опустилась на подлокотник кресла и крепко обняла кузину. Они плакали вместе, разговаривали и нервно смеялись над сложившейся ситуацией, а потом снова плакали.

Так прошел целый час. За это время Роксана поделилась всеми своими переживаниями и наконец почувствовала толику облегчения.

– Ты расскажешь обо всем Вириану? – спросила Люсьена.

Роксана кивнула.

– Да, только после поездки в Деревню Предков. Я… мне нужно разобраться в своих чувствах. Но я обязательно все расскажу и попрошу у него прощения.

Она малодушно оттягивала признание, а новость о том, что Вириан вместо нее поцеловал Люсьену, немного усыпила совесть.

– Роксана?

– Да.

– А ты расскажешь ему, что в саду он целовал не тебя?

Роксана пожала плечами. Она об этом не думала.

– Не знаю, а что?

Люсьена замялась.

– Пожалуйста, не говори ему, что там была я. Я и так не знаю, куда себя деть от стыда. Если он узнает, не смогу смотреть ему в глаза.

– Я ничего не скажу, – заверила ее Роксана, хоть и понимала, что после признания станет в глазах Вириана разгульной девкой, которая на балу поцеловалась сразу с двумя мужчинами. – Он тебе нравится?

– Нет, конечно! – уверенно, но слишком быстро выпалила Люсьена. – Он хорош собой, да и целуется весьма прилично, но это была ошибка. Я выпила вина, от духоты в зале у меня разболелась голова, потом при виде князя я сильно распереживалась, а когда он поцеловал меня, и вовсе растерялась. – Она нервно тараторила, заламывая пальцы, и Роксана видела в ней себя. Точно так же она пыталась убедить саму себя в том, что ей не нравится Изану.

– Говоришь, целуется прилично? – игриво спросила Роксана и шутливо пихнула кузину в бок. Та зарделась, точно нашкодивший ребенок, которого обнаружили рядом с разбитой вазой.

– У тебя есть все шансы узнать это лично, – парировала Люсьена, но голос ее прозвучал чересчур наигранно.

Роксана вновь попыталась представить поцелуй с Вирианом, но мозг не желал воссоздавать нужную картинку, упорно подсовывая воспоминание о других губах.

– Нет уж… – с досадой протянула она. – Хватит с меня пока поцелуев.

– И с меня, – согласилась Люсьена.

Они обе рассмеялись. Да только смех этот был натянутым и отнюдь не веселым.

* * *

Следующие два дня Роксана успешно избегала и Вириана, и Изану, хотя с последним скорая встреча была неизбежна. Она выполнила его просьбу и отпросилась у отца в Деревню Предков. В поездку вызвался и Трис, что не могло ее не радовать, потому что это уменьшит риски остаться с Изану наедине.

В день отъезда Роксана собирала вещи усерднее обычного, будто планировала провести в деревне все лето. Она нервничала и пыталась хоть чем-то себя занять, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, не дающих ей покоя. Из-за этого она была рассеянной и неуклюжей. Несколько раз стукнулась мизинчиком о ножку стола, ударилась боком о спинку массивного кресла, уронила вазу с цветами, залив ковер водой, благо не разбив саму вазу. Пиком ее неуклюжести стала опрокинутая шкатулка с украшениями.

– Проклятье! – выругалась она и с недовольным пыхтением опустилась на четвереньки, чтобы достать закатившиеся под кровать кольца.

Именно в таком положении ее застал Вириан.

– Роксана? Ты что делаешь? – удивленно спросил он. Стремительно приблизившись, опустился на колени рядом с ней и начал помогать собирать украшения.

Роксана хотела возмутиться, по какому праву он вошел без стука, да еще и в спальню, но Вириан, будто прочитав ее мысли, сказал:

– Я столкнулся в коридоре с твоей служанкой. Она сказала, что скоро вернется, так что без свидетелей мы не останемся. И она же заверила, что ты одета и сможешь меня принять.

– Понятно, – с толикой досады отозвалась Роксана, но так и не осмелилась поднять на него взгляд. Чувство вины все еще жалило ее, точно злая крапива. – Как поживаешь?

Вириан тихо усмехнулся:

– Неплохо, правда переживаю о том, что после бала-маскарада невеста избегает меня.

– Я тебя не избегаю.

– Брось, я не слепой и не дурак. Ты прячешься от меня, как зайчонок от волка, а все потому, что я имел наглость поцеловать тебя без разрешения. – Он невесомо коснулся ее ладони, но сразу убрал руку. – Прости, пожалуйста. Мне не стоило этого делать.

Роксана закусила щеку изнутри, сгорая от волнения и чувства стыда. В носу у нее защипало. Он так искренне извинялся и даже не представлял, какое гнусное предательство совершила она.

«Ты должна ему рассказать», – твердила она себе, но слова словно застряли в горле. Поэтому вместо чистосердечного признания с ее губ сорвалось совсем другое:

– Все в порядке, тебе не за что извиняться.

«Лишь за то, что перепутал невесту с другой и даже не заметил», – подсказал внутренний голосок, но Роксана отмахнулась от него. Не ей его осуждать.

Вириан искренне улыбнулся.

– Правда? – спросил он, и она наконец осмелилась поднять взгляд.

Ох, лучше бы не делала этого.

Он смотрел на нее с такой надеждой и искренностью, что ей захотелось удавиться от омерзения к себе самой.

– Правда. – Она заставила себя улыбнуться, и лицо Вириана озарилось счастьем, отчего ей вовсе стало плохо.

Они продолжили собирать украшения по комнате, непринужденно беседуя о Деревне Предков и Колыбели Зимы, пока Вириан не поднял с пола браслет из янтарных бусин.

– Откуда у тебя это? – спросил он, внимательно изучая его.

Роксана тут же напряглась. Она замерла, сжимая в руке рубиновые серьги, подаренные Райнером на восемнадцатилетие, и с опаской смотрела на браслет в руках Вириана.

– Почему спрашиваешь?

– Плетение, как у северян, – ответил он, перебирая пальцами янтарные бусины с неровными гранями.

Его слова удивили Роксану, но она быстро нашлась с ответом:

– Купила его год назад на ярмарке в Колдхейме. – Что-что, а врать не краснея она умела.

– Янтарь имеет особое значение у мужчин Севера.

– Да? – Она вся подобралась. Грызущее чувство вины уступило место любопытству.

– Да, мужчины Севера не украшают себя золотом и драгоценными камнями, как женщины. Исключение составляют только серебро и янтарь. Последний символизируют здоровье, силу, долголетие и удачу. – Вириан указал на косички на виске, в которые были вплетены нити с крошечными янтарными бусинами. – А еще у нас есть красивый обычай. Когда мужчина хочет признаться девушке в любви, он самолично плетет украшение из янтаря и дарит ей. Если девушка надевает его, значит, она отвечает ему взаимностью.

Роксана потеряла дар речи. В сознании вспыхнуло воспоминание, как несколько лет назад Изану рассказывал ей об этой традиции.

Целых два года она носила браслет не снимая и даже не подозревала, что Изану давно признался ей в чувствах и надеялся, что она поняла смысл его подарка.

Ну какая же она дура!

– Красивый обычай, – с трудом промолвила она, нарушая затянувшееся молчание, и дрожащими пальцами забрала браслет. Но вместо того, чтобы убрать его обратно в шкатулку, положила в карман туники, которую надела в дорогу, и поднялась с пола.

Вириан заметил это, но не стал комментировать. Он встал следом и отдал ей шкатулку.

– Желаю тебе хорошей поездки. – Он взял ее за руку и внезапно хитро прищурился. – Могу я поцеловать тебя в щеку?

Роксана растерялась и неуверенно кивнула. Ну не могла же она отказать ему в такой невинной просьбе, особенно после того, как, по его мнению, целовалась с ним в губы.

Вириан заговорщически улыбнулся, будто собирался не невесту целовать, а сотворить какую-то шалость. Он наклонился, но поцеловал не в щеку, а в уголок рта. Роксана постаралась расслабиться и обнять жениха, доказать себе, что поцелуй с Изану ничего не значил, но все ее нутро протестовало против жарких объятий Вириана и его требовательных губ, которые успели переместиться и властно обхватить ее нижнюю губу.

«Это неправильно!» – в панике трубил рассудок.

Все было не так. Не те губы. Не те руки. Не тот запах.

Она уже хотела оттолкнуть Вириана, но он отстранился сам. Посмотрел на нее с виноватой улыбкой, хотя в его зеленых глазах плясали искорки озорства.

– Прости, не удержался.

– Молите Единого, чтобы удержался я и не оторвал вам руку, князь, – раздался сухой, как пожухлая под летним зноем трава, голос. – В комнату мог войти кто угодно. А вы стоите аккурат возле кровати и целуете принцессу, очевидно, без ее на то разрешения.

Изану стоял, подперев плечом дверной проем, и смотрел на Вириана, как удав на дохлую мышь.

– Она моя невеста, – спокойно ответил Вириан и взял ее за руку.

Роксана, совершенно сбитая с толку, не сопротивлялась.

Что на него нашло? Может, он что-то подозревал? В любом случае ей это совсем не нравилось.

– Но еще не жена. Такими выходками вы можете бросить тень на ее репутацию, – убийственным тоном сказал Изану. – Принцесса, ваши вещи собраны в поклажу, а лошади готовы. Все ждут вас.

В глазах Изану мерцали золотые крапинки, которые стремительно поглощали янтарные радужки, делая их ярко-желтыми. Роксана понимала, что это значит. Он из последних сил сдерживал магию, и любое промедление грозило серьезными неприятностями для Вириана. Поэтому она сжала его ладонь, приподнялась на носочки и чмокнула в щеку.

– Мы обязательно поговорим, когда я вернусь, – заверила она Вириана и, не дожидаясь ответа, устремилась к двери.

Изану пропустил ее и зашагал следом. Он молчал до тех пор, пока они не миновали коридор, лестницу и не вышли во внутренний двор, где было тихо и безлюдно. Только тогда он поравнялся с ней, глядя перед собой непроницаемым взглядом. Золото в его глазах потухло, и они приобрели привычный оттенок.

– Никогда больше так не делай, – сказал он тихим, вкрадчивым тоном.

– Как «так»?

– Не целуй других мужчин у меня на глазах, если не хочешь, чтобы я приказал им забыть их собственное имя.

От этих слов Роксану пробрал озноб. Но отнюдь не из-за страха.