Глава 27

После хрупкого перемирия с супругой каждое утро Райнера начиналось одинаково. Он просыпался, отчетливо чувствуя в своих объятиях обнаженное тело Кеи. Теперь она всегда оставалась в его покоях на ночь и после бурной близости засыпала, прижавшись к его груди.

И Райнера такой расклад устраивал.

Ему до сих пор не верилось, что его холодная и ядовитая, словно гадюка, жена перестала воевать с ним. Он все еще не доверял ей и страшился, что их идиллия – лишь временное затишье перед очередной бурей, но собирался сполна насладиться этим подарком судьбы.

Он не говорил ей, что даже спустя столько лет вражды продолжал любить Кею – такую холодную, надменную и злую, – и в тайне надеялся, что под глыбой льда все еще прячется искренняя, застенчивая и хрупкая девушка с большим сердцем.

Вместо слов он показывал свои чувства через поступки.

Теперь они проводили много времени вместе, как и полагалось молодоженам. Устраивали конные прогулки, выезжали в город или в ближайший лес и много музицировали. Кея, как и обещала, учила его игре на цитре, а он давал ей уроки игры на пианино. Также Райнер посвящал ее в тонкости арденийской политики, рассказывал о столичной аристократии и делился светскими сплетнями. Вечера они коротали за игрой в шахматы на желание. Чаще всего выигрывал, конечно, Райнер, и каждое его желание неизменно приводило их к страстной близости, во время которой он пытался донести до Кеи то, что не решался выразить словами. Ни одну девушку он не ласкал так упоительно и нежно, как ее. Ни в одной не хотел всецело раствориться, как в ней. И каждый раз, когда Кея засыпала, он молился, чтобы следующий день закончился, как и предыдущий – в ее объятиях.

Однако Райнер еще подростком уяснил, что все хорошее, как и плохое, имеет свойство заканчиваться.

Утро началось как обычно.

Райнер проснулся, чувствуя, как разметавшиеся волосы Кеи приятно щекочут его грудь. Она спала, положив голову ему на плечо, и тихо посапывала. Он с трудом сдерживался, чтобы не разбудить свою спящую красавицу и не зацеловать до изнеможения.

Но как бы ему ни хотелось понежиться в постели, дожидаясь ее пробуждения, а потом позавтракать вместе, его ждал насыщенный день. До самого обеда он будет в тронном зале выслушивать жалобы горожан, а потом отправится на заседание Совета.

Райнер поцеловал Кею в макушку и начал осторожно выбираться из ее объятий, но она проснулась сама.

– Уже уходишь? – сонно спросила она.

– Да, весна моего сердца.

Кея зевнула и сладко потянулась, из-за чего одеяло сползло вниз, обнажая ее маленькую, но до неприличия аппетитную грудь. Нежелание Райнера вылезать из постели лишь усилилось. Он навис над супругой и игриво обхватил губами ее грудь.

– Ты скоро вернешься? – со стоном спросила Кея, окончательно просыпаясь.

– А ты будешь ждать меня? – Райнер приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза. Растрепанная после сна, купающаяся в рассветных лучах, она была по-особенному хороша.

– Буду, – ответила Кея и одарила его нежной улыбкой, от которой у Райнера потеплело в груди.

Он напоследок сладко поцеловал ее и направился в умывальную, чтобы привести себя в порядок перед встречей с подданными.

* * *

Аудиенция длилась дольше обычного, и Райнер с досадой понимал, что уже опаздывает на заседание Совета. Перед большими двустворчатыми дверьми тронного зала собрались подданные, приехавшие в Вайтхолл со всех уголков Ардена. Распри с соседом, неурожай, бедственное положение, несправедливые судьи и наместники, нехватка средств на ремонт, прошения об отсрочке сбора налогов – они обращались к нему с самыми разными жалобами и просьбами, и Райнер старался всем помочь и рассудить по справедливости.

К концу аудиенции у него разболелась голова, и он искренне надеялся, что хотя бы заседание Совета продлится недолго.

– Много еще посетителей осталось? – спросил он у помощника Гэри, когда людской гомон за дверью стих.

– Еще одна женщина, – ответил он, сверяясь с пергаментом, на котором были написаны имена посетителей. – Лора Отис.

Услышав знакомую фамилию, Райнер нахмурился.

Неужели Алиса, осознав всю тщетность попыток увидеться с ним, решила подослать свою мать?

Райнер велел пригласить ее и оставить их наедине. Гэри такому приказу удивился, но перечить не стал.

Через несколько мгновений в тронный зал вошла дородная женщина в летах, одетая в простое, но чистое выглаженное платье, накрахмаленный белый передник и чепчик, из-под которого торчали тронутые первой сединой кудри. Она ссутулила плечи и, глядя себе под ноги, нервно теребила в руках носовой платок.

– Здравствуйте, Ваше Высочество, – поприветствовала она его дрожащим голосом и низко поклонилась. – Простите, что пришла сюда, я не займу много вашего времени.

Она заикалась и тяжело дышала, а Райнеру хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Наверняка она знала, что это именно он обрюхатил ее дочь, а потом выставил из замка, откупившись золотом.

– Можете присесть. – Он указал на кресло у подножия помоста, которое слуги принесли по приказу короля для стариков и инвалидов.

Женщина снова поклонилась и опустилась в кресло.

– Что-то стряслось? – спросил Райнер, не осмелившись произнести имя ее дочери вслух.

– Простите, Ваше Высочество. Алиса… Алиса… – Лора громко сглотнула и высморкалась в платок. – Она приходила к вам две недели назад.

Райнер помнил это, как и то, что Кея прогнала ее.

– Она постоянно чувствовала слабость и недомогание. Потому и пришла просить вас о помощи.

Райнер напрягся. Этого Кея ему не говорила.

– Я отправлял к вам служанку, она сказала, что Алиса в порядке.

Лора усиленно закивала, и из-под чепчика вылезло еще несколько кудряшек. Все это время она не смела поднимать головы.

– Да. Потому что Ее Высочество принцесса Кея передала через своего охранника настойку. – Женщина судорожно вздохнула и вновь высморкалась, а Райнер похолодел. Про настойку Кея тоже не обмолвилась и словом, и это ему не понравилось. – Алиса пила ее утром и вечером на протяжении семи дней, как и велела Ее Высочество, и почувствовала себя гораздо лучше.

Райнер не понимал, куда она клонит, но в груди в него поселилось нехорошее предчувствие.

– И как она сейчас?

Плечи Лоры содрогнулись, а голова опустилась еще сильнее.

– Три дня назад ей резко стало плохо, – всхлипнув, сказала она, и только сейчас Райнер понял, что Лора все это время тихо плакала. – У нее случился выкидыш, Ваше Высочество, а потом открылось кровотечение. К вечеру Алиса… Алиса…

Лора, не выдержав, разрыдалась и не смогла договорить.

Но Райнер понял все без слов. Желчь подкатила к горлу, а желудок скрутил сильный спазм.

Алиса умерла.

А виноват в этом был он.

* * *

Райнер не помнил, как выразил соболезнования Лоре, как обещал покрыть расходы на похороны и помогать ей, как родной сын помогал бы матери. Это меньшее, что он мог сделать для той, кто по его вине потеряла единственную дочь. Райнер не помнил, как потом добрался до покоев, игнорируя вопросы прислуги о том, что случилось и почему он так бледен.

Кея, как и обещала, ждала его.

Она сидела за письменным столом и усердно что-то писала, а перед ней лежала стопка распечатанных конвертов. Бросив мимолетный взгляд на Райнера, она застенчиво улыбнулась и вернулась к своему занятию.

– У тебя скопилось столько писем с поздравлениями по случаю прошедших именин. Я взяла на себя смелость ответить на них от твоего имени. Ты не против? У меня получилось идеально подделать твой почерк. – Кея говорила с неподдельным энтузиазмом, продолжая водить пером по пергаменту. – Лорд Этвуд в честь твоего дня рождения написал целую поэму, в которой восхвалял твои прекрасные качества в тридцати эпитетах. Я специально посчитала.

Райнер смотрел на нее пустым взглядом, не желая верить, что вновь ошибся в ней. Он так надеялся, что у них все наладится, и просто не хотел признавать очевидное: предавший однажды – предаст не раз.

– Райнер, тебе нехорошо? – спросила она, наконец, заметив его состояние.

– Когда Алиса пришла в замок, она жаловалась на недомогание, так ведь? – вопросом на вопрос ответил он словно не своим голосом.

При упоминании имени несчастной служанки Кея скривилась, будто ей под нос сунули протухшую рыбу.

– Судя по тому, как она убегала от меня, недомоганием там и не пахло. – Ее тон резко сменился.

Райнер заскрежетал зубами от гнева вперемешку с отчаянием. Он пересек комнату и сел в кресло напротив нее.

– Ты передала ей настойку?

– Ну, она ведь жаловалась на свое состояние. – Кея передернула плечами и окунула перо в чернильницу. – Как будущая королева, я решила проявить милосердие и облегчить ее нелегкое бремя.

Райнер не верил своим ушам.

– Облегчить бремя? – ошарашенно переспросил он и издал истерический смешок. Но ему не смеяться хотелось, а кричать и крушить мебель вокруг. – Облегчить бремя?! Кея, ты не просто облегчила бремя, когда спровоцировала выкидыш своими мерзкими зельями! – Он повысил голос, вскочив с места.

Он едва не выплюнул обвинение ей в лицо. Едва ли не сказал, что она убила Алису, но вовремя осекся. Первым, кто занес меч над головой ни в чем не повинной девушки, был сам Райнер.

– Алиса умерла от потери крови.

Осознание этого накрыло его словно волной. Глаза застелила такая мутная пелена, что он не смог даже разглядеть выражение лица Кеи – увидел только, как она встала из-за стола. Но он опустил голову, потому что смотреть на нее было невыносимо.

Он, как наивный дурак, отчаянно надеялся, что все это – лишь глупое совпадение, что Кея не травила Алису, как когда-то отравила его самого.

– Райнер… я не… Это какое-то недоразумение. – Ее голос сочился ужасом и раскаянием, но он больше не мог это терпеть.

– Кея, пожалуйста, оставь меня.

Он хотел пройти в спальню, но Кея преградила ему путь.

– Райнер, умоляю, выслушай меня.

Пелена перед глазами стала непроглядной, а по щекам потекло что-то горячее. Он не хотел ничего слушать. Ему просто хотелось побыть одному.

– Кея, пожалуйста.

Она коснулась его груди, и на него обрушился аромат жасмина. Еще утром он не мог им надышаться, а сейчас это стало для него последней каплей.

– Убирайся! – почти прорычал он от бессильного гнева и нестерпимой агонии.

Кея отшатнулась. Она сделала шаг назад, еще один, еще и еще, а потом стрелой вылетела из комнаты.

Стоило двери за ней закрыться, как Райнер обессиленно рухнул на колени и разрыдался. Именно поэтому он умолял Кею уйти. Никто не должен видеть, как он захлебывается слезами и задыхается от чувства скорби и вины.

В таком состоянии матушка и нашла его.

Она вошла в комнату совершенно бесшумно, и Райнер заметил ее присутствие, только когда она опустилась перед ним на колени.

– Сынок, что с тобой? – спросила она с болью и тревогой в голосе.

Райнер всхлипнул и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Ему бы устыдиться, что мама видит его в таком состоянии, но сил больше ни на что не осталось.

– Райнер, мальчик мой. – Мама обхватила его лицо ладонями. В ее больших синих глазах не было ни осуждения, ни жалости. Только беспрекословная любовь и готовность поддержать, что бы ни случилось. – Поделись со мной.

Он опустил взгляд на свои подрагивающие руки. Ему казалось, что они обагрены кровью.

– По моей вине умерла девушка, – едва слышно прошептал он, потому что вслух говорить не решался. – Моя любовница. Алиса. А вместе с ней погиб и мой неродившийся ребенок.

* * *

Кея мчалась по коридору, наплевав на правила приличия. Ее не волновало, что кто-то из слуг, семьи или гостей замка может увидеть ее. Она чуть не сбила с ног саму королеву, но даже не остановилась извиниться и не обернулась, когда та окликнула ее.

Кея бежала так быстро, будто это что-то изменит. Будто так она могла добраться до реки Вечности, которую, согласно религиозным писаниям, пересекали души умерших, чтобы попасть в мир иной. Будто она могла остановить душу проклятой служанки и заставить ее вернуться.

Пусть живет. Пусть родит ребенка. Пусть нарожает еще кучу детей Райнеру, если такова цена его прощения. Только бы он не смотрел на нее отрешенным взглядом, в котором не отражалось ни злости, ни ненависти, ни даже разочарования. В нем не было ничего.

Добежав до нужной комнаты, Кея с такой силой распахнула дверь, что та чуть не слетела с петель и с громким треском врезалась в стену. Асвад, сидевший на диване и читавший какую-то книгу, даже не вздрогнул. Лишь удивленно вскинул бровь при виде нее.

– За тобой погоня? Или общество приторного принца так наскучило, что ты сбежала от него сверкая пятками? – спросил он и, не дожидаясь ответа, вернулся к чтению.

Асвад словно не замечал, что Кея задыхалась, что ее волосы растрепались, а лицо наверняка раскраснелось и намокло от злых слез.

– Как ты мог? – прокричала она. – Что ты наделал?!

Гнев вырвался из нее с мощностью ударной волны. Подлетев к кузену, она вырвала из его рук книгу, швырнула ее в стену, а потом наотмашь ударила по лицу. Точнее, попыталась ударить, потому что Асвад перехватил ее руку, поднес к губам и звонко поцеловал.

– А теперь объясни, какого демона ты на меня накинулась? – спросил он, но в его обманчиво миролюбивом тоне сквозили угрожающие нотки.

– Ты отравил любовницу Райнера. Из-за тебя она умерла, – прошипела она и дернулась, пытаясь высвободиться из его хватки.

– Ты что, перепила сливового вина? – любезно поинтересовался он. – Сдалась мне чья-то подстилка.

Но его актерская игра Кею не впечатлила.

– Это все ты! Ты советовал мне избавиться от соперницы. Ты все испортил. За что, Асвад? За что ты так меня ненавидишь?

Он учил ее никогда не показывать свою слабость другим. Даже ему. Но у Кеи не осталось сил притворяться холодной ядовитой гадюкой, которая жалила без разбора и врагов, и друзей.

Она расплакалась от безысходности.

Каковы шансы, что Райнер поверит в ее непричастность, если до сих пор убежден, что пять лет назад именно она чуть не свела его в могилу с помощью яда? Каковы шансы, что он вновь улыбнется ей так, будто она в самом деле что-то для него значит?

Верно, никаких.

– Кея, я тебе не вру, – серьезно произнес Асвад и поднялся с дивана. – Если любовница твоего обожаемого кретина померла, значит, туда ей и дорога. Но моей вины в этом нет. – Он смотрел на нее со смесью злости и тревоги.

Будь Кея наивнее, то поверила бы ему. Но она знала Асвада лучше всех. Он ничем не гнушался ради собственных целей.

– Ты добился своего, Асвад. Райнер точно на меня больше не взглянет. А теперь, прошу, возвращайся в Дахаб. Не хочу тебя видеть.

Не желая слушать его лживые оправдания или, что еще хуже, новые заговоры против Райнера, Кея оставила его и направилась в свои старые покои, которые казались ей пустыми, холодными и до ужаса неуютными. Там не было и никогда больше не будет Райнера.