Глава 31

После разговора с Изану отец вызвал к себе и Роксану. Она понимала, что он может выступить против их брака, но чего точно не ожидала, так это того, что он усомнится в серьезности ее намерений.

Прошел уже час, а Роксана все никак не могла успокоиться. Обида и чувство несправедливости пожирали ее изнутри.

«Роксана, я не могу потакать каждому твоему капризу, поэтому должен сначала убедиться, что Изану – не временное увлечение». Вот что ей сказал отец. Для него она оставалась капризным ребенком, который не способен на зрелые поступки.

Роксана ходила по комнате взад-вперед, охваченная волнением, и не переставала прокручивать в голове недавний разговор.

– Папа, я люблю его!

– Еще недавно ты уверяла, что тебе нравится Вириан и ты хочешь за него замуж. Ты давно не виделась с Изану, и радость от встречи с ним могла спутать с более сильными чувствами, потому что еще не знаешь, что такое настоящая любовь.

– Ты знал маму всего несколько месяцев, когда понял, что любишь ее, а я знаю Изану всю свою жизнь. Чтобы осознать свои чувства, необязательно проходить через кучу препятствий, как вы с мамой. Ты ко мне несправедлив.

– Я забочусь о тебе, дочка. Если ты в самом деле любишь его, то за время разлуки ваши отношения только окрепнут. Но если ты перепутала чувства с краткосрочным влечением? Ты разобьешь ему сердце и будешь несчастна сама. Это мое окончательное решение, Роксана. В конце лета Изану уедет в Дахаб, и у вас будет полгода, чтобы все обдумать.

Отец не сомневался в Изану. Виновницей такого его решения была исключительно Роксана.

Она вся извелась к тому моменту, когда в умывальной комнате скрипнула потайная дверь, замаскированная под большое зеркало на стене, и появился Изану.

– Я получил твою записку. – Он приблизился и нежно коснулся ладонью ее щеки. – Ты хотела меня видеть?

Изану выглядел встревоженным, и Роксана понимала почему. В записке она написала, что им нужно срочно увидеться, что это очень важно. Какая беда могла заставить благовоспитанную принцессу пригласить возлюбленного в свои покои ночью, когда при ней нет ни служанок, ни фрейлин?

Волнение переросло в легкую панику, когда Роксана подумала о том, что собиралась сейчас сделать.

– Я поговорила с отцом. Он сказал мне то же самое, что и тебе.

Изану сдержанно кивнул и притянул ее в свои объятия.

– Не расстраивайся, мы справимся. Я готов ждать тебя всю жизнь, так что полгода для меня не срок.

Роксана судорожно вздохнула и покачала головой. Чтобы произнести следующие слова, ей понадобилась вся смелость.

– Мы не будем ждать полгода. Я не отпущу тебя в Дахаб – ты сам говорил, что там для тебя опасно. Поэтому я стану твоей женой здесь и сейчас. По обычаям Севера.

Лицо Изану вытянулось в растерянности, когда Роксана, борясь с внезапной слабостью в коленях, дрожащими пальцами распустила узел на ночном халате и уронила его к ногам. В комнате было свежо и прохладно из-за раскрытых настежь окон, но все ее тело обдало жаром, как только она предстала перед Изану в одной короткой сорочке.

Она так долго решалась на столь отчаянный шаг, а теперь готова была упасть в обморок от волнения. Сердце грохотало, словно городской колокол, грозясь пробить грудную клетку, а руки неосознанно теребили шнурок на распущенном вороте.

Изану замер. Его щеки покраснели, глаза лихорадочно блестели, пока он голодным взглядом изучал ее голые ноги, обнаженные плечи и тяжело вздымающуюся грудь.

– Роксана… – простонал он не то с отчаянием, не то с благоговением, и от звука его хриплого голоса ее пробрала дрожь.

– Я… я отдаю тебе право первой ночи, – запинаясь, прошептала Роксана, глаза ее увлажнились от переизбытка эмоций.

Изану медленно приблизился, и она приложила все усилия, чтобы не вздрогнуть и не отшатнуться. Нет, она не боялась его. Той ночью на озере и вовсе млела под его нежными ласками, когда он касался ее так, как она не должна была ему позволять.

Но сейчас все ощущалось совершенно иначе. И в глубине души принцесса понимала, что еще не готова.

Сильные руки опустились ей на плечи, и Роксана зажмурилась в ожидании, когда он спустит лямки ее сорочки, но ощущение тепла быстро исчезло.

Распахнув глаза, она увидела, что Изану нагнулся и подобрал халат.

– Клянусь Единым, Роксана, ты меня с ума сведешь, и я скоро совсем забуду про покой и сон. – Он закутал ее, остолбеневшую, в прохладный шелк и прижался к ее лбу своим. – Право первой и всех последующих ночей с тобой будет принадлежать только мне, ин нэин, но сегодня я им не воспользуюсь. Только не так.

– Почему?

– Ты хочешь вручить мне себя не потому, что отчаянно желаешь нашей близости, а чтобы кому-то что-то доказать. Я прав?

Роксана держалась весь вечер, но то, с какой легкостью Изану раскусил ее, стало последней каплей. Она расплакалась.

– Меня не воспринимает всерьез даже родной отец. Считает мои чувства лишь капризом. Считает меня ребенком.

– Это не так, Роксана, – ласково прошептал Изану, но она покачала головой.

– Райнер и Трис посещают заседания Совета с пятнадцати лет. Рэн в восемнадцать стал наместником в Блэкстоуне, а я… Даже мои чувства ставят под сомнение, думая, что я избалованный ребенок, который сам не знает, чего хочет.

– Поверь мне, Рокс, ты напрасно печалишься. – Изану ласково вытер ее слезы и коснулся губ невесомым поцелуем. – Ты неправильно растолковала намерения отца. Я уверен, что он не думает о тебе так. Но он очень любит тебя, оберегает и хочет, чтобы у тебя был выбор, которого не дали ни ему самому, ни королеве Авроре. Он хочет, чтобы ты была счастлива.

От его слов Роксане стало немного легче, но сомнения не отступили полностью.

– Не хочу, чтобы ты уезжал в Дахаб. Это опасно.

Изану покачал головой.

– Я справлюсь, не бойся. После ритуала в Деревне Предков мне стало гораздо лучше, и я полностью контролирую силы. В Дахабе буду пить снадобья, которые дал мне Атару, и обязательно найду особое место силы, где смогу время от времени проводить ритуал. Все будет хорошо.

Роксана коснулась его щеки и неторопливо очертила линию челюсти, потом провела подушечками пальцев по его мягким нежным губам и судорожно всхлипнула. Он еще не уехал, а она уже скучала.

– Я люблю тебя, Изану, – горячо прошептала она, отчего его глаза вспыхнули золотом. – Пусть я осознала чувства совсем недавно, но точно знаю, что это навсегда.

– И я люблю тебя.

Он еще крепче прижал ее к себе, и Роксана хотела утонуть в его объятиях.

Она хотела, чтобы он знал, как дорог ей, что она готова ждать его, бороться за него и любить, несмотря на все препятствия.

– Изану. – Ее голос вновь задрожал, но теперь волнение было вызвано странным предвкушением. – Прочти мои чувства.

Изану на мгновение напрягся, а потом с недоверием посмотрел ей в глаза.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты прочел мои чувства. Узнал, как сильно я люблю тебя.

– Ты имеешь в виду эмоции?

Она упрямо покачала головой.

Изану говорил, что любая душа многослойна. Самый верхний слой считывается легко и состоит из эмоций, которые человек проживает в моменте. Прочитав их, можно понять, лжет он или говорит правду. А вот самые глубинные слои – это чувства человека, которые составляют его суть. Любовь к семье и второй половинке, преданность народу и королевству, жизненные принципы, потаенные надежды и страхи, сильные стороны и слабости – все это хранилось в самых укромных уголках. И Роксана хотела обнажить перед Изану свою душу. Вручить ее, как самый ценный дар.

– Я хочу, чтобы во время нашей разлуки у тебя было что-то, что поможет не терять надежду, нечто особенное, как твой браслет у меня. Прочти мою душу, – твердо сказала она.

На лице Изану отразилась борьба. Он шумно сглотнул и облизнул пересохшие губы.

– Роксана, это личное. Я никогда не делал этого. Читал лишь поверхностные эмоции. К тому же я обещал тебе…

– Изану, прошу…

Ей было важно, чтобы он не сомневался в ней, чтобы знал, как сильно она дорожит им. Роксана отчаянно желала сделать для него хоть что-то значимое. На протяжении стольких лет он отдавал ей всего себя, а она этого даже не осознавала.

– Пожалуйста, – взмолилась она, и Изану сдался.

Он взял в ладони ее лицо и пристально посмотрел в глаза. Сначала ничего не происходило, но постепенно его янтарные радужки заполнились мерцающим золотом, и у нее перехватило дыхание от волнения. Руки Изану потеплели, и жар от них с приятным покалыванием распространился по всему ее телу. Роксана почувствовала в груди странный, непередаваемый трепет.

Глаза Изану внезапно наполнились слезами.

– Изану, все хорошо? – встревоженно спросила она.

Его губы тронула несмелая, но до того красивая улыбка, что ее сердце екнуло.

– Это невероятно… – с благоговением прошептал он.

– Что невероятно?

– Ты невероятна. Я чувствую твою любовь ко мне. – По его щеке скатилась слеза. Роксана пораженно застыла. Она впервые видела слезы Изану. – Это самый великий дар, о котором я мог мечтать.

Он издал пробирающий до мурашек стон, а потом припал к ее губам в пьянящем поцелуе, от которого Роксана забыла даже собственное имя.

* * *

Вкусив чувства Роксаны, Изану едва не сошел с ума. Пьянящие, но сладкие, как арденийское вино, чистые, как Хладные воды, необузданные и сильные, как сама стихия. И виновником этих чувств был он сам.

Изану прижался к ее губам, желая испить эмоции и запечатать в своем сердце на долгую память. Они вихрем крутились у него в груди, напитывая магией.

– Роксана, любимая моя… моя… моя…

Он покрывал поцелуями ее лицо, прижимая к себе все теснее и теснее. Кровь закипала от неутолимой жажды. Ему было мало ее. Когда Изану скользнул губами к ее шее, Роксана издала тихий стон, и магия в нем всколыхнулась с такой силой, что обожгло внутренности. Желание усилилось троекратно, и он даже не заметил, когда успел усадить Роксану на стол, возле которого они стояли.

Целовать, кусать, сжимать в объятиях, срывать стоны с ее губ, сделать своей, заклеймить, подчинить своей воле… Нечто темное туманило его разум, поднимая из глубин души дремавшую силу.

– Изану… – задыхаясь, прошептала Роксана. – Постой… Из…

Но он не дал ей договорить, заткнув грубым требовательным поцелуем.

Она его. Целиком и полностью. Он не отдаст ее никому.

Роксана дрожала в его объятиях. Ее кожа похолодела, тело обмякло, но он продолжал терзать ее губы и, скользнув руками под халат, нетерпеливо гладил обнаженную кожу ног. Тьма полностью окутала его разум, и он не мог ей противиться.

Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что еще совсем недавно она робела от волнения и неуверенности, когда предстала перед ним в одной сорочке. Она не готова. Ему нужно остановиться.

«Нет! – как гром среди ясного неба раздались десятки голосов. – Она наша! Возьми ее, подчини, растерзай, выпотроши!»

Изану вмиг отрезвел и отшатнулся от Роксаны, как от разъяренного пламени.

Это были не его мысли. Не его желания. Нечто темное, грязное и мерзкое поднималось из недр его души.

К горлу Изану подступила тошнота. Он посмотрел на Роксану и ужаснулся. Стоило ему отпрянуть от нее, как она сползла со стола на пол. Ее кожа посерела от бледности, губы припухли от жадных поцелуев и мелко дрожали, а щеки намокли от слез.

– Р-Роксана… – он не узнавал собственного голоса. – Прости меня, я… я не зна…

Изану не смог договорить. Очередной спазм скрутил его внутренности, а в ушах поднялся рев:

«Кровь! Кровь! Нам нужна ее кровь!»

Роксана шумно всхлипнула и прижалась спиной к столу. В ее глазах Изану разглядел неописуемый страх и только тогда заметил это. Вокруг него клубилась густая, вязкая тьма, и она тянула свои щупальца прямо к ней.

– Ч-что это такое? – с неподдельным ужасом прошептала Роксана.

Изану тяжело дышал. Магия распирала грудь изнутри, и ему казалось, что его вот-вот вырвет.

Голоса продолжали бесноваться:

«Кровь! Возьми ее кровь!»

Ему стало дурно от страха. Они хотели причинить ей вред.

Надо срочно уходить отсюда, пока он не совершил то, чего никогда себе не простит.

– Чьи это голоса? Изану, пожалуйста, прекрати!

Он пораженно застыл. Роксана слышала их. Он не сошел с ума. Но что тогда происходит?

Обдумать это он не успел. Третий спазм заставил его упасть на четвереньки. Бурлящая сила заволокла глаза тьмой, и Изану больше не видел и не слышал ничего, кроме зова магии. И она требовала крови.

Ее крови.

* * *

Роксане казалось, что она видит дурной сон, иначе никак не могла объяснить происходящее. Сначала Изану целовал ее с трепетом и нежностью, потом грубо и властно, затем и вовсе отшатнулся от нее как от прокаженной, а теперь тяжело дышал и дрожал всем телом. Она понимала, что происходит что-то нехорошее. Видела это в его полных ужаса глазах. Потом услышала голоса.

«Кровь! Нам нужна ее кровь!» – Они то шептали едва слышно, то злобно рычали, словно свора злобных голодных псов.

– Изану!

Он рухнул на колени и затрясся всем телом.

– Изану!

В комнату ворвался поток ветра и потушил разом свечи. Все вокруг погрузилось во мрак, но даже так она видела темные силуэты, будто сотканные из самой черной безлунной ночи. Их ужасающий шепот заставил кровь в ее жилах заледенеть. Страх сковал тело и разум, не давая ей пошевелиться и трезво мыслить. Роксана могла только вжиматься в деревянный стол.

– Изану, пожалуйста, ответь, что это? – Она из последних сил сдерживала слезы.

В темноте принцесса видела лишь силуэт. Изану сгорбился на четвереньках и какое-то время даже не шевелился.

Внезапно голоса стихли, мрак развеялся, и комнату озарил лунный свет.

Роксана все еще боялась шелохнуться, когда Изану наконец поднялся с пола, приблизился к ней и помог встать. Липкий страх нашептывал ей убираться отсюда немедленно.

– Ч-что это было? – едва ворочая языком, спросила она.

Изану поднял голову, и Роксана чуть не потеряла сознание. Тьма, что окутывала комнату мгновениями ранее, не развеялась вовсе. Она целиком поглотила его глаза. Ни зрачков, ни радужки, ни даже белков. Сплошная чернота – необъятная, холодная и пустая – взирала на Роксану.

Ее ноги подкосились, но Изану не дал ей упасть.

Она хотела закричать, но с губ сорвался лишь сдавленный булькающий звук, потому что он сжал ее горло.

– Нам нужна твоя кровь, – низким, лишенным эмоций голосом произнес он и выхватил из своих ножен кинжал.

Роксана не успела даже опомниться, как Изану ослабил хватку на ее шее, но только для того, чтобы перехватить ее ладонь и полоснуть лезвием по коже, прямо в том месте, где белой кривой полоской тянулся старый шрам. Руку опалило болью.

– Что ты… – Слова застряли у нее в горле, когда Изану припал губами к свежему порезу и стал жадно пить кровь. Ужас, неверие и отвращение смешались в ее груди, заставляя оцепенеть.

Перед ней стоял не Изану. Кто угодно, но только не он.

Он впивался в ее ладонь, отчего та онемела от боли, и издавал нечеловеческие урчащие звуки.

Это вывело ее из ступора. Роксана вслепую нащупала на столе бронзовый подсвечник и ударила его по голове. Изану, точнее, его бездушная копия, от удара не лишился чувств, но отшатнулся.

– На помощь! – прокричала она в надежде, что охранявшие двери стражники спасут ее.

Роксана бросилась прочь, но не успела пересечь и половины комнаты, как Изану сбил ее с ног. Она рухнула на пол, охнув от боли, и ее тут же перевернули на спину. Тьма в глазах Изану смотрела на нее с неутолимым голодом.

– Отпусти! Изану, прошу, это не ты! Не ты! – Она брыкалась и дергалась, изо всех сил пытаясь скинуть его с себя, но он был очень тяжелым и сильным.

Ее борьба оказалась смехотворно короткой. Изану быстро завел ее руки за спину и крепко сжал их одной ладонью, а во второй блеснуло лезвие кинжала.

Комнату вновь заполонили голоса. Они злобно смеялись и улюлюкали, и Роксана, не в силах сопротивляться, отчаянно расплакалась.

– Изану, пожалуйста. Не надо! – Она вглядывалась в его глаза, надеясь вновь увидеть в них янтарное сияние.

– Сейчас ты вернешь то, что забрала у нас, – торжествующе произнес Изану и приставил лезвие к ее горлу.

Неужели она умрет от руки любимого? Роксана не могла такое представить даже в самом ужасном кошмаре.

Последняя надежда угасла, когда она почувствовала холодное острие на коже.

– Я люблю тебя, Изану, – еле слышно прошептала она, захлебываясь слезами. – Прошу, вернись ко мне и спаси. Я люблю тебя.

Изану ощерился в жуткой улыбке, больше похожей на оскал, но потом резко дернулся, полоснув лезвием кинжала по ее коже и оставив неглубокий порез. Тьма в его глазах отступила, а черты лица смягчились. Он растерянно уставился на Роксану, и в его до боли красивых янтарных глазах отразился ужас.

– Роксана…

* * *

Изану понятия не имел, что случилось. Еще мгновение назад его окутывал безмолвный мрак, а теперь он сидел на бедрах Роксаны, держал ее запястья над головой и прижимал к горлу кинжал. На ее коже выступали алые капли. Ладонь была окровавлена.

От одной лишь мысли, что все это сделал он, Изану стало дурно, и он резко сполз с нее.

– Роксана… – Он вложил в голос всю горечь вины и сожаления.

Что же он натворил?

Роксана судорожно всхлипнула, закрыла лицо и расплакалась еще сильнее.

Изану не знал, что сказать. Никакие слова не смогли бы облегчить его чувство вины. В голове царил полный хаос, и единственной связной мыслью было «бежать».

Он попытался подняться на ноги, но в грудь словно ударил невидимый кулак, да с такой силой, что он чуть снова не упал.

«Убей ее! – нечеловеческий рев заложил его уши. – Убей! Убей! Убей!»

Тьма вновь опутала его в прочный кокон, сквозь который он сумел разглядеть Роксану. Она встрепенулась, будто тоже услышала голос, и в оцепенении уставилась на него. Бледная, растрепанная, заплаканная и такая беззащитная.

Тьма проникала в него через уши, ноздри и рот, заполняла нутро черной жижей.

«Убей! Уничтожь! Испей ее кровь и забери наше!»

Изану только сейчас почувствовал на губах металлический привкус, и от осознания того, что это за вкус, его чуть не вывернуло. Давление в груди и голове усиливалось, перед глазами вновь стремительно темнело. Он из последних сил держался, чтобы не отдать сознание тьме, но с ужасающей ясностью понимал одно: ему это не под силу. Она снова поглотит его и заберет то, чего по непонятным ему причинам так страстно жаждет. А Роксана не успеет сбежать, не сможет дать отпор.

Им никто не поможет, и только одинокая луна в небе будет безмолвной свидетельницей его кошмара, который вот-вот станет реальностью.

Изану встрепенулся, вспомнив сон, который видел на протяжении нескольких дней. Как он и опасался, сон тот оказался вещим. Изану нарушил обещание, применив к Роксане магию, и теперь должен понести за это наказание.

Он в последний раз посмотрел на нее, пытаясь взглядом передать всю глубину своего сожаления. Рукоять кинжала, которую он все еще сжимал пальцами, казалась раскаленной.

– Прости меня.

Ее полные слез глаза испуганно расширились, когда Изану, находясь на грани потери контроля, уверенно вонзил кинжал себе в живот. Голоса застонали от боли и ужаса, но он не почувствовал ничего. Лишь его сердце разбилось на тысячи осколков, когда сквозь оглушающий вой он услышал крик отчаяния Роксаны:

– Изану!

Он завалился набок, чувствуя удивительную легкость оттого, что тьма отступила.

– Я люблю тебя… – одними губами прошептал Изану, прежде чем мрак целиком поглотил его.

Он уже не видел, как следом за ним сознание потеряла и Роксана.